— Экий ты нынче добрый, — удивилась Маша. — Никак твоя независимость в отпуск ушла?
В ответ Васька затарахтел. И это было совсем неожиданно.
Впрочем, удивлялась Маша недолго. Коты – создания загадочные. Кто его знает, что там у них на уме…
Бабуля сидела на лавочке у подъезда, опустив глаза и нахохлившись, словно воробышек.
— Здравствуйте, не подскажете… — обратилась к ней Маша.
Бабуля, не дослушав, покачала головой. И тут Маша заметила, что та плачет! Тихонько роняет слезинки-капельки в бурую пыль под ногами.
— У вас что-то случилось? — Маша присела сбоку, тронула за рукав.
— Они меня выгнали… Сказали, я старая, вижу плохо, слышу через раз. Возни со мной много, да и лекарства нынче дорогие…
— Кто выгнал? Дети? — спросила Маша, внутренне закипая.
Бабуля подняла на нее глаза. Серые, прозрачные и… удивленные:
— Бог с тобой! Какие дети? У детишек моих все в порядке. Отдельно живут.
— А кто же вас тогда выгнал?
— Мурка и Барсик! Воспользовались, что старшая хозяйка к морю укатила.
«Ну, дела! Похоже, тронулась старушка, — подумала Маша. — Надо бы в полицию позвонить, пусть они с ней разбираются».
Мир вокруг становился все более непонятным…
А ведь начинался этот субботний день вполне обыденно. Утром Маша попивала кофе и листала ленту в социальных сетях.
Статьи чуть ли не через одну сообщали о Всемирном дне бездомных животных. Мелькали грустной статистикой и призывами: «Не покупай, возьми в приюте».
О том, что такой день вообще существует, Маша до этого и не знала. Животных жалела круглогодично и ни в каких призывах не нуждалась.
Своего кота Ваську она, правда, из приюта не вытаскивала. Подобрала возле парадной. Но это же почти одно и то же.
Маша его обожала, несмотря на то, что характер у Васьки был весьма независимый. Без нужды на руки не лез, погладить лишний раз не просил, спал исключительно один на кресле.
Требовать умел, а вот мурчал редко. Эдакий черный наследный принц.
Сейчас ему надоело ждать, пока она закончит. Пора кормить кота, и баста! Поэтому, потеребив подол Машиного халата, он взобрался к ней на колени, заслонив прекрасным собой экран. После чего напомнил:
— Ма-а!
— Да, да, Василий, прости. Вот, про твоих товарищей по несчастью пишут. Аж целый день в году им посвятили! Вроде хорошее дело, а читать тошно! Знаешь почему?
Василий скосил на Машу зеленый глаз.
— А потому что добро не должно быть по расписанию! Эх, мечты-мечты. Вот что, Васька, я тебе скажу: пока некоторые двуногие на своей шкуре не почувствуют чужую боль, ничего не изменится…
Понял ли Васька ее слова, неизвестно. Только вот после завтрака вел он себя непривычно. Ходил за Машей по пятам, просился на руки, оглаживал ноги хвостом. И даже пришел к ней под бок, когда та улеглась перед телевизором.
— Экий ты нынче добрый, — удивилась Маша. — Никак твоя независимость в отпуск ушла?
В ответ Васька затарахтел. И это было совсем неожиданно.
Впрочем, удивлялась Маша недолго. Коты – создания загадочные. Кто его знает, что там у них на уме. Она взялась поглаживать черную спину, наблюдая вполглаза за очередной современной Золушкой на экране.
Мурчание успокаивало, телевизор убаюкивал…
*****
Маше казалось, что она закрыла глаза всего на секунду. Но за это время вокруг все изменилось.
Теперь она стояла посреди незнакомой улочки. Зарождалось теплое летнее утро.
Маша огляделась: вроде город, но только какой-то странный. Ни единой машины вокруг, тишина такая, что слышно, как трава растет.
И дома… Чистенькие, новенькие, вот только спроектировал их какой-то безумный архитектор. Нагромоздил разнокалиберных блоков друг на дружку, украсил круглыми окнами, дверей понатыкал, похожих на вход в норку хоббита.
«Все еще сплю, — догадалась Маша. — Ух, и реалистичный же сон. Свежестью пахнет, цветущим шиповником, мокрой зеленью. Ветерок волосы перебирает».
Она зашагала по улице. Минуты текли, один чудной дом сменялся другим. И ни души! Наконец, Маша заскучала.
«Пустой какой-то сон. Симпатично, конечно, но ничего не происходит. Надо проснуться!» — решила она и, не мудрствуя, ущипнула себя за руку.
На коже проступило красное пятнышко, а сон и не думал кончаться. Маше стало жутковато.
«Без паники! Глубоко уснула. Надо бы врезать посильнее», — успокоила она себя и саданула кулаком по бедру.
— Че*рт!
Было больно! Машин вопль, одиноко прокатившись по улочке, замер где-то в зарослях кустов, и снова стало тихо.
«Да что же это такое? Куда я вообще попала?» — ужас холодным щупальцами обнял затылок.
«Брысь!» — прогнала его Маша. Глупо стоять и бояться. Ничего ведь пока не угрожает, поэтому нужно просто идти. Рано или поздно кто-нибудь встретится и все объяснит.
Вскоре она заметила старушку…
*****
Только вот судьба над ней подшутила. Подарила надежду и тут же отняла. Бабуля, которая издали выглядела вполне нормально, оказалась сильно не в себе.
А через минуту Маша усомнилась и в собственном рассудке. Потому как из подъезда навстречу утру шагнула огромная белоснежная кошка. Она была ростом с человека!
Маша зажмурилась, не помогло – кошка осталась на месте. Мало того, увидев бабулю, запричитала:
— Шура, Шурочка, чего ты тут одна? Еще и бродяжка какая-то рядом трется. Болячек нацепляешь. Да неужто твои тебя выставили, пока Матильда Сигизмундовна на курорте?
Бабуля съежилась еще больше, жалобно посмотрела на белую кошку. Та хлестнула себя по бокам пушистым хвостом, подняв ветер, вздыбила шерсть на загривке.
— Ну, Мурка, кривляка облезлая! Я тебе устрою песью жизнь. Пойдем, Шурочка, у меня пока поживешь. Вернется хозяйка с югов, я ей все расскажу про ее невестку крысячью, да сынка тощехвостого. Это же надо придумать: старуху на улицу выгнать!
— Пойду, — махнула сухонькой ручкой бабуля Маше. — Это моей старшей хозяйки подружка. Не дай бог передумает. Не выжить мне на улице…
Она торопливо засеменила к белой кошке.
— Стойте! — Маша наконец обрела дар речи.
Но поздно. Странная парочка скрылась за круглой дверью подъезда.
*****
Маша хотела броситься следом, но побоялась. У кошки такого размера наверняка и когти – дай боже! Не стоит рисковать.
Она побрела дальше. Дома, скверики, площадки. И никого. Стоп! Маша присмотрелась: в веселенькой красной песочнице сидел пацаненок лет восьми. Грязный, оборванный, худющий.
Маша заторопилась к нему. Все же живая душа.
— Привет!
Мальчишка сжался, ощетинился острыми локтями и коленками.
— Да не бойся ты. Я не кусаюсь. Ты здесь один?
— Конечно один! Сама не видишь?
— А родители где?
Мальчишка глянул из-под светлой челки на Машу:
— Тетя, ты чего? Какие родители?
— Твои. Мал ты еще один по улицам шататься.
— Да ты с дерева рухнула, что ли? — два голубых глаза смотрели на Машу со смесью удивления и дерзости.
— А грубить-то зачем? — нахмурилась та.
— Никто и не грубит. Просто откуда я могу знать, где мои родители? Меня же совсем карапузом от мамки забрали.
— Ничего не понимаю, — Маша присела на край песочницы. — Мальчик, тебя как зовут-то? Кто тебя забрал, куда? Объясни ты мне по-человечески, а то я того и гляди с ума сойду.
— Витькой меня зовут. Ох, тетя… Ты как с другой планеты. Забрала меня к себе семья Псовичей. Для своего щенка. Сначала вроде я им понравился, а потом подрос.
Хозяйка сказала, что я дворняга. Хозяин согласился: «Глаза не того цвета, ноги вытянулись, хотя должны быть короткими. И волосы неправильной масти».
Их щенок за меня заступаться не стал. Надоел я ему к тому времени.
Вот и выставили меня на улицу. Сказали: «Выживай, Витька, как знаешь!» Я и выживаю…
Маше стало нехорошо. Неужели мир перевернулся с ног на голову, пока она дремала?
— Прячься, — внезапно напрягся Витька.
Маша вздрогнула, огляделась. От кого прятаться?
К ним приближался пес. Размерами он ничем не уступал давешней белой кошке.
Нос у пса был острый, подернутый сединой, уши торчком, лапы длинные. Неспешным шагом он подошел к их песочнице.
Витька тянул Машу за рукав, та не могла двинуться с места.
— Ну и пропадай одна, ненормальная!
Он уже собрался метнуться в кусты, но тут пес заговорил:
— Стой ты, не бойся. Ну, куда рванул, глупый?
Пацан замер.
— Вот и молодец, хороший мальчик. Я тебе поесть принес.
Витька сглотнул, несмело сделал пару шагов псу навстречу. Тот протянул ему бутерброд с колбасой. Витьку уговаривать не пришлось, через секунду он уже впился зубами в угощение.
— Не знаю, что ты любишь, но уж чем богат. Может, со мной пойдешь? Маленький ты еще беспризорничать. А у меня хорошо, тепло, сытно. Экий ты симпатяга, глазки умненькие, — приговаривал пес.
Маша наблюдала. Витька сомневался: ему очень хотелось поверить доброму псу, но было страшно. Наконец он решился:
— Пойду я, пожалуй, с ним. Вроде хороший старик. Наверное, ему неважно, что я дворняга.
Он кивнул Маше на прощание, та помахала рукой, а потом ошалело наблюдала, как огромный пес и маленький пацан уходят вместе по зеленой тихой улочке.
Это было сказочно, но так трогательно, что Маша не сразу вспомнила: она ведь почти ничего не узнала у пацана.
*****
«Бог троицу любит», — думала Маша, шагая дальше.
Но третья встреча запаздывала. Маша добралась до конца улочки, уперлась в речушку, над которой выгнул каменную спину мост. Никого. Впрочем, в тени под мостом что-то шевельнулось.
Надо проверить. И она заспешила навстречу неизвестному.
— Чего тебе? — раздалось из сырых сумерек. — Жить надоело?
— Не надоело. Простите, можно спросить… — заторопилась Маша, вглядываясь в темноту.
— Пузырь с тебя, и спрашивай.
— Нет пузыря.
— Тогда проваливай.
На свет вышел затрапезный мужичок в грязной серой толстовке, таких же трениках и сандалиях на босу ногу.
— Ты чего, бродяжка, решила, что Петрович справочное?
— Никакая я не бродяжка! — обиделась Маша. — Я просто заблудилась.
— От хозяина сбежала?
Она яростно замотала головой.
— Выгнали?
— Да нет же!
— Значит, бродяжка! — припечатал Петрович. — Вот и броди где-нибудь подальше от моего логова.
Он уже повернулся, чтобы снова скрыться в тени, но тут на Машу навалилось такое отчаянье, что она зарыдала. Некрасиво, в голос, со всхлипами.
Петрович остановился, вздохнул, подошел.
— Ладно, не реви. Так и быть, поделюсь с тобой. Давно не ела-то?
Он обнял Машу за плечи и куда-то повел…
*****
При других обстоятельствах Маша бы перепугалась до чер*тиков: какой-то мужик тащит ее под мост.
Но сейчас она была благодарна Петровичу. Откуда-то взялась уверенность, что ничего он ей плохого не сделает. Не в этом странном мире.
И правда. Они оказались у маленькой хибарки, сложенной из досок, картонок и бог еще знает из чего. Рядом горел костерок, над ним висел алюминиевый закопченный чайник.
Петрович усадил Машу на камень, покрытый старым ватником, и велел:
— Рассказывай!
Она с пятого на десятое начала объяснять, что сегодня заснула дома, а потом неизвестно как очутилась посреди незнакомой улицы.
Жаловалась на то, что творится в этом городе какая-то дичь. Бродят огромные кошки и собаки, решают судьбы людей.
— Не пойму я что-то тебя! А дичь-то в чем? — поинтересовался Петрович, когда она замолчала.
— Ну, как же… Ведь все должно быть наоборот!
— Сбрендила? Как наоборот-то?
— Ну вот у меня есть кот Васька. Я его люблю, кормлю…
— Твоего хозяина Васькой зовут?
— Да нет же! Я Васькина хозяйка. Он у меня маленький, черненький.
— Слушай, ты головой нигде не ударялась? Дай-ка потрогаю.
Петрович потянулся к Машиным волосам. Та отпрянула.
— Ладно, посиди у меня. Авось отойдешь.
— А вы почему тут живете? — сидеть молча Маше было скучно.
— Да у меня все просто. С хозяином не повезло. Уж больно волю лапам любил давать. Особенно как валерьянки примет, так вообще караул!
Я и сбежал. Теперь вот здесь… Думаю этой зимой в приют сунуться. Там, конечно, не сахар для нашего брата, но хоть тепло.
Маша закрыла глаза, уткнулась лицом в ладони и застонала. Кто-то поцеловал ее в щеку, потом еще и еще…
Она отмахнулась, открыла глаза, собираясь дать отпор Петровичу. Но вместо него на Машу смотрел Васька!
*****
— Васенька! Господи, какое же счастье! — она прижала кота к груди. — Я такой кошмар видела! Все вверх тормашками: коты и собаки людьми командуют. Проснуться хотела – никак.
Васька вывернулся, спрыгнул на пол, виновато посмотрел на Машу. Не ее это сон был, а его.
Уж больно она кошачье сердце тронула нынче своими рассуждениями о дне бездомных животных.
А эта фраза про то, что двуногим не мешало бы на своей шкуре чужую боль испытать – в самую точку! Васька ее и так и сяк в голове крутил, с ней и уснул.
Только вот, видно, в Васькиной голове сну тесно стало, и он в Машину как-то пролез. Наверное, потому что они на одной волне. Нехорошо получилось. Он ведь пугать хозяйку не хотел.
Впрочем, она быстро оправилась, засуетилась:
— Слушай, Василий, у меня идея! Я по этому самому сну ролик в интернете сделаю. Пускай человеки на себя со стороны посмотрят. Вдруг кого-то и зацепит!
— Мр-р! — одобрил Васька.
Все-таки здорово, что они чувствуют друг друга. Пусть творит! Может, и правда сработает. Кто-то посмотрит и пожалеет кошку, возьмет домой щенка.
Добро не должно быть по расписанию. Оно просто должно быть…
