Озорные солнечные лучики, пробиваясь сквозь густую листву за окном, весело танцевали на стенах кухни.
Время от времени тот или иной лучик шаловливо пробегал по спине мирно дремлющего на подоконнике рыжего кота Матвея, словно пытаясь пощекотать, и шёрстка его на мгновение будто вспыхивала ярким пламенем.
В углу кухни, на холодильнике, тихонько бормотал что-то старенький радиоприёмник.
Запах жареных яиц с помидорами вперемешку с дурманящим ароматом свежесваренного кофе распространялся по квартире, не оставляя никаких шансов устоять перед соблазном незамедлительно сесть за стол.
— Ната, я пришёл, — сообщил Александр Михайлович, входя на кухню и на ходу расчёсывая густые пепельно-серые кудри.
Дунув на расчёску, он сунул её в нагрудный карман пёстрой летней рубашки и сел за стол.
— Очень хорошо, — отозвалась Наталья Георгиевна и сняла с плиты сковороду.
Разделив яичницу на две порции, она ловкими движениями переложила её на тарелки. Затем из турки налила кофе в чашки, добавила сливок и поставила всё это на стол, куда следом перекочевала тарелочка с покрытыми тонким слоем сливочного масла ломтиками белого хлеба.
— Приятного аппетита! — сказала Наталья Георгиевна.
Подтянув поясок на голубом домашнем халате и машинальным движением поправив собранные на затылке в пучок заметно тронутые сединой волосы, Наталья Георгиевна села напротив мужа.
— Спасибо! — сказал Александр Михайлович и приступил к трапезе, с наслаждением охая и издавая мурлычущие звуки.
Кот Матвей на подоконнике приоткрыл один глаз, поглядел на хозяина, зевнул и снова погрузился в дремоту.
— Не понимаю я, — сказал Александр Михайлович, — как можно изо дня в день только и делать, что дрыхнуть на подоконнике?
— Ну, он же кот, — резонно заметила Наталья Георгиевна.
— Кот? Какой он кот? От кота толк должен быть, а от него какой толк? Только есть да спит. Хоть бы мышей ловил.
Наталья Георгиевна удивлённо посмотрела на мужа:
— У нас нет мышей.
— Ну, пусть моль ловит, что ли…
— У нас и моли нет.
— Тогда пускай пол подметает, вон, какую шерсть отрастил – отличная метёлка!
— Полы у нас и так чистые, — улыбнувшись, возразила Наталья Георгиевна. — И вообще, кто-то обещал купить робот-пылесос.
— Кто обещал? Ах, ну да – робот. Купим, — пообещал Александр Михайлович.
Допив кофе, он потянулся, покосился на кота и… зевнул.
— Саша, может, сходим сегодня в парк – смотри, погода какая, — предложила Наталья Георгиевна.
— Ната, ты же знаешь, мне надо работать.
— Ну, в кои то веки ты можешь позволить себе отдохнуть? Тем более в выходной. Погуляли бы, в ресторан зашли…
— Ах ты, боже мой! Ну какой ресторан? У меня сессия на носу.
— Сессия не у тебя, а у твоих студентов. Ты-то здесь при чём?
— Ната, ты же сама ещё недавно преподавала.
— Да, преподавала и знаю, что это такое. Шесть дней в неделю пашешь, но один-то день можно себе посвятить?
— Дорогая моя! — встав и подойдя к жене, сказал Александр Михайлович. — Неужели за тридцать пять лет совместной жизни…
— Ладно, иди, — со вздохом произнесла она. — А то ещё убегут от тебя твои формулы, будешь их потом искать. В космосе.
— Не убегут. Мои – все у меня вот тут, — он постучал себя пальцем по лбу, улыбнулся и приобнял жену. — Это новые надо в космосе искать.
Ну, ты же знаешь, что математик просто не может не работать, он работает постоянно. Не ради удовольствия, а потому что так устроен, потому что должен.
Это, если хочешь, моя миссия. И этим я отличаюсь от… бесполезного кота.
— Зато кот в холодную погоду согреет, — парировала Наталья Георгиевна.
— Для этого у нас есть центральное отопление, — отрезал Александр Михайлович и ушёл в кабинет.
Наталья Георгиевна осталась на кухне.
«Сам как кот, — подумала она. — Спит, ест. Работает, конечно, но… Ни в театр, ни в музей, ни в кино, ни в ресторан. Я уже и забыла…»
Действительно, пока Наталья Георгиевна ещё преподавала в университете, на факультете биологии, ей время от времени удавалось затащить мужа на какое-нибудь культурное мероприятие – в театр или в музей, когда случалось, что они вместе возвращались с работы.
А если он по какой-то причине не мог составить ей компанию, всегда можно было позвать кого-нибудь из коллег или знакомых.
Теперь, после выхода на пенсию, всё это осталось где-то далеко в прошлом, и жизнь Натальи Георгиевны превратилась в одно сплошное домашнее хозяйство.
Впрочем, она никогда на это не жаловалась, но всё же порой так хотелось выйти в люди…
Вздохнув, Наталья Георгиевна зажгла газ и принялась готовить обед.
Александр Михайлович, в своей пёстрой рубашке с коротким рукавом, шортах и шлёпанцах на босу ногу, совсем не был похож на профессора.
Кстати, он и на лекции зачастую являлся в похожем «прикиде», поскольку терпеть не мог костюмы и галстуки и надевал их только в случае крайней необходимости.
К тому же, у него не было бородки, и он не носил очки, так что внешне был очень далёк от сложившегося стереотипа.
Одна из комнат их квартиры с того самого дня, как они сюда переехали, была, по настоянию Натальи Георгиевны, отведена под кабинет мужа.
Вход в кабинет, когда Александр Михайлович там работал, был строго-настрого запрещён не только детям, пока они не выросли и не покинули родное гнездо, но и самой Наталье Георгиевне.
Кстати, это правило касалось и кота. Причём дверь в кабинет никогда не запиралась, на ней даже не было замка, она просто прикрывалась, поскольку в семье считалось, что существующее табу действует надёжнее любого замка.
Александр Михайлович включил стоявшую в углу древнюю радиолу (он любил работать под тихую классическую музыку), зажёг лампу, разложил на столе кучу всяких бумаг, испещрённых непонятными значками и латинскими буквами, и, мурлыча, погрузился в таинственный мир цифр, формул и чего-то ещё, что простому обывателю бесполезно даже пытаться объяснить…
Сняв пенку с бульона, Наталья Георгиевна приправила его солью, несколькими горошинами перца и вдруг обнаружила, что закончился лавровый лист.
Пришлось вставать на табуретку и лезть в самый верхний шкафчик, сбоку от плиты, где, по старой привычке, хранились обильные запасы сахара, соли, круп и, конечно, специй.
Достав новую пачку лаврушки, Наталья Георгиевна стала спускаться с табуретки и не заметила, как пола халата на какое-то мгновение легла на плиту, прямо возле горевшей под кастрюлей конфорки.
Халат вспыхнул мгновенно.
Наталья Георгиевна соскочила с табуретки и принялась лупить себя, пытаясь сбить пламя.
— Саша! Саша, я горю! — закричала она.
Кот на подоконнике проснулся и, выпучив глаза, уставился на хозяйку.
До профессора, витающего где-то очень далеко в загадочной вселенной нерешённых задач, сквозь закрытую дверь кабинета всё же донеслись отчаянные крики жены, однако он так глубоко был погружён в свои мысли, что в ответ лишь машинально пропел:
— Гори, гори, моя звезда…
Наталья Георгиевна стянула с себя горящий халат и отбросила в сторону окна. Халат упал аккурат под краешек свисающей до пола занавески, которая, конечно же, сразу вспыхнула.
Кот Матвей, взвыв некошачьим голосом, рванул с подоконника и, проскочив между ног у Натальи Георгиевны, вылетел из кухни в коридор, однако тут же вернулся и опасливо заглянул в дверь.
Наталья Георгиевна подбежала к окну, но сразу отшатнулась от взмывших ввысь языков пламени. Голова закружилась, в нос ударил едкий запах дыма. Наталья Георгиевна закашлялась и почувствовала, что ноги подкашиваются.
Она попыталась ухватиться за край стола, но рука соскользнула, и Наталья Георгиевна, лишившись чувств, брякнулась на пол.
Кот Матвей, оцепеневший от ужаса, несколько секунд ещё наблюдал за хозяйкой и вдруг сорвался с места.
Подбежав к кабинету Александра Михайловича, он принялся отчаянно мяукать и скрестись в дверь. Однако это не возымело никакого эффекта. Тогда Матвей, в нарушение строжайшего запрета, с силой толкнул дверь лбом. Дверь распахнулась, и кот бросился к хозяину.
Тот даже не заметил появление в кабинете незваного гостя, и только когда Матвей стал барабанить лапами по его ногам, наконец очнулся и сердито произнёс:
— А ты что тут забыл? Ната! Что кот делает в моём кабинете?
И ногой аккуратно отодвинул Матвея от себя. При этом шлёпанец соскочил с его ноги, чем не преминул воспользоваться кот и тяпнул профессора за палец.
— Ай! — вскрикнул Александр Михайлович и вскочил, намереваясь задать трёпку распоясавшемуся коту.
Но кот пулей вылетел из кабинета.
— Ну, я тебе покажу! — крикнул Александр Михайлович и снова позвал жену: — Ната!
Не дождавшись ответа, рассерженный профессор отправился на кухню, и, едва переступив порог, замер.
Вид лежавшей на полу полуголой жены на фоне полыхающей занавески привёл его в ужас. На какое-то мгновение Александр Михайлович застыл в растерянности.
— Ах ты, боже мой! — наконец произнёс он. — Телефон!
И выбежал в прихожую, судорожно ища глазами висевший там когда-то проводной телефон, пока не сообразил, что его там уже давно нет.
Он подбежал к шкафчику возле входной двери, распахнул дверцу.
— Где мой мобильник? Ната, а где твой мобильник? Ах ты, боже мой!
Он крутанул замок входной двери, распахнул её, выскочил на лестничную клетку и набрал в лёгкие побольше воздуха, намереваясь громогласно позвать на помощь.
Но тут же спохватился и хлопнул себя по лбу:
— Фу ты!
И, оставив дверь открытой, бросился назад в кухню. Всё это время кот Матвей неотступно следовал за хозяином. Вот и теперь он издали наблюдал, как Александр Михайлович, склонившись над женой, тщетно пытается привести её в чувство.
— Ах ты, боже мой! — повторял он. — Ната, Ната, очнись!
Взгляд его снова упал на догорающую занавеску и уже начинавший дымиться шкафчик, висевший по соседству.
Александр Михайлович вскочил, подбежал к окну и, сорвав остатки занавески, бросил их на пол рядом с тлеющим халатом. Потом, недолго думая, схватил стоявшую на плите кастрюлю и вылил её содержимое на пламя.
Огонь потух. Александр Михайлович открыл до упора кран, наполнил кастрюлю водой и, вернувшись к окну, выплеснул её на едва не загоревшийся шкафчик.
Хотел набрать ещё воды, но ноги вдруг заскользили по разлитому на полу жирному бульону, и профессор плашмя рухнул на пол, крепко приложившись затылком…
Кот Матвей, напряжённо наблюдавший за происходящим, подбежал к потерявшему сознание хозяину, потом ткнулся носом в щёку лежавшей рядом хозяйки и резко поднял голову, услышав звук, который страшно не любил – звук льющейся воды, потоком хлынувшей через край мойки.
Матвей отскочил к окну и снова прыгнул на середину кухни, с ужасом глядя на низвергающийся водопад.
Решение созрело мгновенно. Кот бросился вон из кухни в прихожую и выскочил через открытую входную дверь на лестничную клетку. Словно повторяя недавнее намерение хозяина, Матвей набрал в грудь побольше воздуха и истошно заорал.
Дверь соседней квартиры открылась, и оттуда выглянула сердитая, опирающаяся на клюку, старушка.
— Кто тут хулиганит?! — грозно крикнула она и взмахнула клюкой.
Матвей высоко подпрыгнул на месте, потом ещё раз подпрыгнул и, громко мяукнув, бросился обратно в свою квартиру.
Соседка, заподозрив неладное, поковыляла за котом. Подойдя к двери, она почуяла запах дыма и, будто забыв о своей хромоте, резво вбежала внутрь.
На кухне она нашла обоих супругов на полу без сознания. Перекрыла воду, достала из кармана мобильник и, откашлявшись, произнесла:
— Алиса, вызови спасателей!
*****
Прошла неделя. Одной занавески на кухне всё ещё не было, зато стены были уже отмыты от копоти. Правда, всё равно предстояло их подкрасить, равно как и потолок.
Но в целом вокруг снова царил порядок, и рыжий кот Матвей, как ни в чём не бывало, дремал на своём привычном месте – на подоконнике.
Наталья Георгиевна поставила на стол две тарелки с яичницей.
— Ты его сегодня уже покормила? — спросил Александр Михайлович, оглянувшись на кота.
— Конечно, — с улыбкой ответила Наталья Георгиевна.
— Может, он ещё чего-нибудь хочет?
— Я дала ему всё, что он любит.
— Ну, дай ещё.
— Обойдётся, и так толстый.
— Ну и что, что толстый. Имеет право – заслужил.
Кот приоткрыл один глаз, лениво потянулся и снова задремал.
— Погода сегодня замечательная, — заметил Александр Михайлович. — Может, пойдём погуляем? В ресторан сходим, пообедаем? А вечером – в театр, мне билеты предложили, говорят, хороший спектакль.
— А как же работа? — сощурившись, поинтересовалась Наталья Георгиевна.
— Работа? — Александр Михайлович покосился на дремавшего кота и снова посмотрел на жену. — Думаю, что работа подождёт…
