— Ты слышала, как он про второй ресторан рассказывал? Будто сам всё придумал. Смешно даже.
Виктория остановилась посреди гостиной и посмотрела на мужа. Роман только что бросил куртку на спинку стула, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и теперь говорил таким тоном, будто семейный ужин у Алексея закончился не час назад, а несколько лет назад и можно было спокойно переписывать то, что там происходило.
— Что именно тебе смешно? — спросила Вика.
— Да всё. Помещение ему подвернулось удачное. Инвестор нашёлся. Поставщики уже знакомые были. Он сейчас рассказывает, будто с нуля всё поднял своими руками.
— Ром, ты весь вечер говорил ему совсем другое.
— И что? Мне теперь нельзя иметь своё мнение?
— Иметь — можно. Только я пытаюсь понять, когда оно у тебя настоящее. Когда ты ему говорил, что он здорово выстроил работу и что второй ресторан — это серьёзный уровень? Или сейчас, когда мы вышли от него?
Роман раздражённо дёрнул плечом.
— Я просто был вежлив. Семейный ужин всё-таки.
Семь лет брака научили Вику отличать обычное недовольство мужа от того состояния, когда он уже сам себя заводил и через десять минут мог припомнить всё подряд: чужую зарплату, свою премию, старую ссору с начальником, дорогую машину соседа и то, что «нормальным людям везде помогают, а ему одному приходится пробиваться». Последняя часть всегда звучала особенно странно, потому что пробиваться Роман как раз не любил.
Он работал менеджером в торговой компании почти шесть лет. Зарплата была обычная для их города: не бедствовали, отпуск раз в год позволить могли, машину Роман взял в кредит два года назад. Но работу он терпеть не мог. Начальник, по его словам, не видел в нём потенциала, руководитель отдела специально придерживал повышение, коллеги умели только подлизываться. Разговоры о том, что надо бы уйти в другую компанию или попробовать собственное дело, появлялись у них дома регулярно. Потом Роман открывал вакансии, находил причины не откликаться и ещё месяц рассказывал, что везде хотят слишком много за те же деньги.
Алексей был другим. Не лучше во всём и уж точно не безошибочным, но если он решал что-то делать, то делал. Несколько лет назад он открыл небольшой ресторан на месте закрывшегося кафе. Первые месяцы были тяжёлыми: он сам встречался с поставщиками, ездил за посудой, ругался из-за вентиляции, дважды менял шефа и однажды неделю выходил в зал вместо заболевшего администратора. Вика помнила этот период не по красивым рассказам. Брат звонил ей ночью и спрашивал, не знает ли она нормального бухгалтера, потому что прежний внезапно исчез перед отчётностью. Потом первый ресторан стал приносить стабильную прибыль, и Алексей рискнул открыть второй.
За столом Роман слушал его внимательно. Даже слишком внимательно.
— Слушай, а по поставщикам ты сам всё контролируешь? — спросил он тогда.
— Уже нет, — ответил Алексей. — На первом заведении управляющий держит большую часть, по второму пока я сам влезаю чаще, чем хотелось бы.
— Это же огромный объём. Ты два ресторана тянешь, людей столько. Я бы, наверное, давно с ума сошёл.
— Привыкаешь, — усмехнулся Алексей. — Хотя иногда хочется телефон в холодильник положить и сказать, что связи не было.
Все за столом посмеялись. Роман тоже. Потом начал расспрашивать, как устроены закупки, как часто меняются цены, кто согласовывает договорённости с поставщиками. Алексей отвечал без хвастовства. Он вообще не любил рассказывать про деньги, особенно при родственниках.
Наконец Роман осторожно сказал:
— Если вдруг тебе нужен человек с продажным опытом, имей меня в виду. Я всё-таки шесть лет с клиентами и поставщиками работаю. Может, пригодился бы.
Вика тогда даже повернула к нему голову. До этого муж ни разу всерьёз не говорил, что готов уйти со своей работы именно к Алексею.
— Давай не за столом это решать, — спокойно ответил брат. — Встретимся через неделю. Мне как раз по второму ресторану нужен человек на часть закупок. Расскажу, что там по задачам, а ты решишь, надо тебе это или нет.
— Конечно. Спасибо. Мне правда интересно, как у тебя всё устроено. Ты большую систему уже собрал.
И вот теперь, спустя меньше двух часов, эта «большая система» превратилась в удачное помещение, инвестора и знакомых.
Вика прошла к тумбе, сняла серьги и положила их рядом с двумя маленькими сувенирами, которые Алексей когда-то привёз из своего первого ресторана после открытия.
— Ты же сам к нему попросился.
— Я не просился. Я сказал, что могу быть полезен.
— Ты три раза спросил, нет ли у него места для человека с опытом продаж.
— Потому что мне нужны деньги, Вика! — повысил голос Роман. — Это вообще-то нормально — искать, где платят больше.
— Нормально. А зачем тогда сейчас рассказывать, что Алексей ничего не умеет?
— Я не говорил, что ничего не умеет.
— Только что сказал, что ему всё досталось благодаря знакомым.
— Ну а разве нет? Думаешь, любой человек может просто взять и открыть ресторан?
— Нет. Поэтому большинство и не открывает.
Роман коротко рассмеялся, но весёлого в этом не было.
— Вот. Ты тоже уже туда же. Алексей у нас великий предприниматель, а остальные так, массовка.
— Я ничего такого не сказала.
— Зато подумала.
Вика обычно старалась не разгонять такие разговоры. Раньше она могла ответить, потом понять, что спор крутится на месте, и уйти на кухню. Но сегодня слишком свежо было воспоминание о том, как Роман за столом наклонялся к Алексею, задавал вопросы и несколько раз повторял, что «такой опыт дорогого стоит».
— Какой же ты лицемер! Ты моему брату в глаза улыбаешься, работу выпрашиваешь и рассказываешь, какой он талантливый, а дома сразу начинаешь поливать его грязью?! Тебя бесит не он — тебя бесит, что у него получилось то, о чём ты сам годами только разговариваешь! И я больше эти истерики слушать не собираюсь!
Роман уставился на неё так, будто последняя фраза была не итогом их разговора, а неожиданным ударом.
— Значит, вот как ты обо мне думаешь?
— Я думаю о том, что вижу.
— Конечно. Брат у тебя молодец, а муж — завистливый неудачник.
— Не передёргивай.
— Да что тут передёргивать? Ты всё уже сказала.
— Я сказала про твои слова. При нём ты один человек, дома другой. И меня это достало.
— А если я пойду к нему работать и окажется, что я прав?
— В чём именно?
— Что я бы справился лучше.
Вика даже не сразу нашлась, что ответить.
— Ты ещё туда не устроился, а уже решил, что будешь вести ресторан лучше владельца?
— Я не сказал, что буду вести ресторан. Но я вижу ошибки. У него половина процессов держится на ручном управлении.
— Откуда ты это видишь? Из сорока минут разговора за салатом?
Роман отвернулся и начал что-то искать в телефоне. Через минуту заявил, что больше обсуждать это не намерен. Ночью они легли почти не разговаривая.
Утром Роман вёл себя так, будто разговора не было. Он долго пил кофе на кухне, просматривал сообщения и наконец спросил:
— Ты вечером во сколько будешь?
— Как обычно.
— Ясно.
Вика ждала хотя бы попытки вернуться к вчерашнему, но её не последовало. Уже у двери Роман бросил:
— Кстати, встречу с Алексеем я отменять не собираюсь. Чтобы потом не оказалось, что ты думаешь, будто я испугался.
— Я вообще не говорила, что ты должен её отменить.
— По твоему лицу всё понятно.
— Ром, это уже невозможно. Ты сам придумываешь, что я думаю, потом сам на это обижаешься.
— Ладно, не начинай с утра.
Он ушёл, а Вика ещё несколько минут стояла в прихожей. Раньше подобные разговоры казались ей мелкой особенностью его характера. Роман мог неделю ругать знакомого за покупку дорогой машины, а потом часами выбирать себе такую же модель на сайтах объявлений. Мог говорить, что руководящая должность — сплошная нервотрёпка, а через день злиться, что повышение дали не ему. До истории с Алексеем Вика почти всегда списывала это на раздражительность и усталость. Но теперь всё выглядело слишком очевидно.
При этом она не хотела мешать встрече. Если Алексей действительно видел для Романа работу, пусть разговаривают как взрослые люди. Вике даже хотелось, чтобы всё получилось. Возможно, новая среда наконец заставит мужа перестать годами повторять одно и то же про начальство и отсутствие возможностей.
Через неделю Роман всё-таки встретился с Алексеем.
Вика не напоминала ему ни про тот скандал, ни про слова о везении. Она вообще думала, что после такой ссоры муж сам откажется. Но утром в день встречи он тщательно выбрал рубашку, распечатал резюме и ушёл из дома раньше обычного.
Вернулся он воодушевлённым.
На самой встрече Алексей сразу обозначил условия. Первые четыре недели — испытательный срок. Никакой руководящей должности Роману не обещали. Его задачей было собирать предложения поставщиков, сравнивать цены и условия, готовить варианты для управляющего и самого Алексея, следить за сроками и не допускать срывов поставок.
— Если увидишь, что можно сделать лучше, говори, — сказал Алексей. — Мне не нужны люди, которые только кивают. Но пока не согласовали — ничего не меняем. Особенно по продуктам. Один день без нужной позиции, и кухня потом будет выкручиваться.
— Понятно, — ответил Роман. — Я привык отвечать за результат.
— Вот и хорошо.
Алексей не обещал золотых гор. Назвал конкретную сумму на испытательный срок, потом — сумму чуть выше прежнего дохода Романа. Объяснил, что если второй ресторан выйдет на стабильный режим и объём работы вырастет, можно будет обсуждать обязанности заново. Роману этого хватило. Домой он вернулся уже с ощущением, что старое место стало для него прошлым.
— Он предлагает месяц испытательного срока, — сообщил Роман прямо с порога. — Закупки по второму ресторану, часть текущих поставщиков и поиск новых. Деньги на испытательном почти как у меня сейчас, потом больше.
— И что ты решил?
— Соглашусь.
— А старая работа?
— Уволюсь. Там всё равно перспектив нет.
Вика поставила чашку на стол.
— Ром, ты уверен? Алексей тебе не обещал, что через месяц точно оставит.
— Оставит, если я нормально покажу себя.
— Просто не делай резких движений из-за того, что это мой брат.
— Опять начинаешь? Я работу обсуждаю, а не родство.
Он написал заявление на увольнение через два дня.
Увольнение с прежнего места тоже прошло не так просто, как Роман потом рассказывал знакомым. Руководитель отдела, Сергей Николаевич, вызвал его после заявления.
— Роман, я удерживать не буду. Но ты куда уходишь?
— Есть вариант получше.
— Уже подписал договор?
— Пока нет. Испытательный срок сначала.
— Тогда подумай. У нас хотя бы всё понятно. Через пару месяцев, скорее всего, старший менеджер уйдёт в региональное направление. Я тебя рассматривал на его место.
Роман услышал в этом не предложение, а запоздалую попытку польстить.
— Шесть лет рассматривали? Спасибо, — ответил он. — Я решение принял.
Сергей Николаевич пожал плечами и подписал заявление. Позже Вика спросила, не стоило ли хотя бы дождаться окончания испытательного срока у Алексея, договорившись об отпуске или ином варианте. Роман вспылил:
— Я что, должен на двух стульях сидеть? Если уходить — значит уходить. Я не собираюсь показывать Алексею, что сам в себя не верю.
Вике этот аргумент показался странным. Алексей вообще не требовал от него увольняться немедленно. Но Роман уже решил, и любое сомнение воспринимал как недоверие к своим способностям.
— Шесть лет молчали, а как только я ухожу, сразу перспективы появились, — рассказывал он Вике. — Поздно. Надо было раньше ценить.
Первые дни у Алексея прошли спокойно. Роман возвращался уставший, но довольный. Ему нравилось, что он теперь не сидит в прежнем офисе и что задачи казались более серьёзными. Он несколько раз рассказывал, что нашёл поставщика овощей с лучшей ценой и добился скидки на напитки.
В ресторане Роман быстро освоился внешне. Он запомнил имена администраторов, разобрался, кто принимает товар утром, кто отвечает за остатки, кому звонить, если поставщик задерживается. Ему нравилось, что сотрудники обращались к нему по рабочим вопросам. На прежнем месте он был одним из нескольких менеджеров, а здесь мог чувствовать, что от его звонков и таблиц зависит реальная работа кухни.
Первые успехи тоже были настоящими. Один поставщик действительно согласился дать дополнительную скидку, когда Роман собрал цены конкурентов. По одноразовой упаковке он нашёл вариант дешевле без потери качества. Алексей это отметил.
— Вот это полезно, — сказал он. — Посчитай только доставку за месяц, чтобы экономия не съелась рейсами. Если всё нормально, переведём часть объёма.
Роман вечером пересказал Вике только первую часть разговора.
— Алексей сам признал, что я нашёл хороший вариант, — довольно сказал он. — А Олег до меня годами брал у тех же людей.
— Ну и отлично. Значит, работа подходит.
— Подходит-то подходит. Только я уже вижу, сколько там накопилось привычек из серии «мы всегда так делали».
Через несколько дней он начал не просто предлагать изменения, а раздражаться, если их не принимали сразу. Олег просил сначала проверить стабильность поставщика, Роман называл это перестраховкой. Бухгалтер просила не менять условия оплаты без новых документов — он жаловался, что все вокруг прикрываются бумажками. Даже обычное требование записывать договорённости в общую таблицу его задевало.
— Они там боятся шаг в сторону сделать, — говорил он дома. — Так бизнес не растёт.
— Но два ресторана как-то выросли до тебя, — однажды заметила Вика.
— Опять начинаешь подкалывать?
— Нет. Просто факт.
— Факт в том, что сейчас им нужен следующий уровень. А старые люди этот уровень тормозят.
Под «старыми людьми» он прежде всего имел в виду Олега, который был старше Романа всего на три года.
— Видишь? — говорил он. — Там много где можно ужать расходы. Просто раньше никто не копал.
— Отлично, если получается, — отвечала Вика.
Она специально не напоминала, что ещё недавно он объяснял успех ресторана исключительно чужими связями. Хотелось, чтобы хотя бы на этот раз Роман не испортил себе возможность заранее.
Но уже на второй неделе тон изменился.
Сначала ему не понравился управляющий второго ресторана, Олег. Тот работал с Алексеем почти с открытия и требовал, чтобы изменения по поставкам согласовывали заранее.
— Он цепляется за каждую мелочь, — жаловался Роман вечером. — Как будто я школьник.
— Может, потому что ты на испытательном сроке?
— Причём тут испытательный? Если я вижу, что можно купить дешевле, зачем мне спрашивать разрешение у человека, который сам этого не нашёл?
Через несколько дней Роман без согласования перенёс доставку части продукции на другой день, потому что новый поставщик обещал скидку при более крупной партии. Олегу пришлось менять график приёмки и искать место на складе. Потом выяснилось, что часть продукции пришла с меньшим сроком хранения, чем обычно.
— Ну бывает, — отмахнулся Роман дома. — Зато цена ниже.
— Алексей знает?
— А зачем ему каждая мелочь?
— Потому что это его ресторан?
— Вот именно из-за такого подхода он и сидит во всём по уши. Владелец не должен лезть в каждую коробку.
Вика посмотрела на него и ничего не ответила. Спорить было бесполезно. Роман уже говорил о работе брата так, будто пришёл туда не две недели назад, а спасал ресторан от разорения.
Ещё через несколько дней Алексей позвонил ей сам. Не жаловаться — спросить.
— Вик, у Романа всегда так с замечаниями?
— Как?
— Если ему говорят согласовать изменение, он воспринимает это как личное оскорбление.
Вика помолчала.
— Бывает.
— Я не хочу тебя ставить между нами. Просто я его взял на обычный испытательный срок. Не как родственника. И хочу так же с ним разговаривать.
— Правильно. Со мной это обсуждать не надо.
— Хорошо. Тогда не буду.
После звонка ей стало неприятно. Не из-за Алексея. Наоборот, он сделал именно то, о чём она просила бы сама: не втягивал её. Но Вика вдруг поняла, что уже ждёт следующей проблемы.
В тот вечер она осторожно сказала мужу:
— Алексей звонил.
— Жаловаться на меня?
— Нет. Спросил одну вещь и сразу сказал, что не хочет вмешивать меня в вашу работу.
— Конечно. Очень благородно. Сначала поставить надо мной своего Олега, потом позвонить сестре и сделать вид, что он ни при чём.
— Вот поэтому я и не хотела тебе говорить.
— А что он спросил?
— Как ты обычно реагируешь на замечания.
Роман покраснел.
— Прекрасно. Уже и характеристику на меня у жены собирают.
— Ром, он не собирал характеристику. И больше я в ваши рабочие разговоры не полезу. Разбирайтесь сами.
— Да я и разберусь. Только пусть потом не удивляется.
Вика не стала спрашивать, чему именно Алексей должен будет удивиться.
Она появилась быстро.
Роман решил заменить одного из поставщиков молочной продукции. Олег был против: новый партнёр давал цену ниже, но привозил товар только в неудобное время и не соглашался на возврат части позиций. Роман всё равно подтвердил первую поставку, сказав сотруднику, что «Алексей в курсе». Алексей в курсе не был.
В тот же день он вызвал Романа к себе.
— Я тебе что говорил на встрече? — спросил Алексей.
— Что по поставщикам я должен искать лучшие варианты.
— Искать. Предлагать. Считать. Но не менять договорённости за моей спиной и не говорить людям, что я что-то согласовал, когда я этого не делал.
— Ты слишком всё контролируешь.
— Возможно. Но пока это мой бизнес и мои деньги.
— Вот ты опять начинаешь про «мой бизнес».
— А чей?
Роман потом пересказал этот разговор Вике в совершенно другой версии. По его словам, Алексей «поставил его на место» только потому, что испугался сильного сотрудника.
— Он не привык, что кто-то может спорить, — уверял Роман. — Там Олег вокруг него ходит и со всем соглашается.
— Но ты правда сказал поставщику, что Алексей согласовал?
— Я знал, что он согласует, если нормально объяснить.
— То есть не согласовал.
— Вика, ты специально цепляешься к формулировкам?
— Нет. Я пытаюсь понять, почему ты опять виноватыми делаешь всех вокруг.
— Потому что твой брат не умеет работать с людьми, которые имеют своё мнение!
На следующий день Романа уволили.
Он вернулся домой раньше обычного. Положил ключи от машины на тумбу, прошёл в комнату и минут пять молча листал телефон. Вика сначала решила, что у него отменили встречу. Потом заметила его лицо.
— Что случилось?
— Твой брат меня уволил.
Она не стала говорить «я же говорила». Даже мысль такая показалась лишней.
— Из-за поставщика?
— Из-за всего, как он выразился. Самовольные решения, конфликт с Олегом, разговоры с сотрудниками.
— Какие разговоры?
Роман раздражённо отложил телефон.
— Да обычные. Люди спрашивали, почему там всё так устроено, я отвечал.
— Что именно отвечал?
— Что половину вещей можно делать лучше. И что у владельца взгляд замылен.
— Ты сотрудникам Алексея рассказывал, что он плохо понимает собственный бизнес?
— Я говорил конкретно по процессам!
— Роман…
— Что «Роман»? Теперь и ты начинаешь?
— Я даже не знаю, что тут начинать. Ты проработал там меньше месяца.
— Две с половиной недели. И мне хватило, чтобы увидеть достаточно.
Он встал и начал ходить по комнате.
— Ты должна ему позвонить.
Вика сначала подумала, что ослышалась.
— Зачем?
— Поговорить.
— О чём?
— Чтобы он отменил решение.
— Нет.
— В смысле «нет»?
— В прямом. Ты сам пошёл к нему работать. Сам спорил с управляющим. Сам менял договорённости. Алексей сам тебя уволил. Я тут при чём?
— Ты его сестра!
— И что?
— То, что он тебя послушает. Скажи ему, что он перегнул. Пусть вернёт меня хотя бы до конца испытательного срока.
— Я этого говорить не буду.
Роман резко остановился.
— То есть тебе нормально, что твой брат оставил меня без работы?
— Ты сам уволился с прежней работы до того, как прошёл испытательный срок.
— Потому что рассчитывал на нормальное отношение!
— Тебя предупреждали, что испытательный срок — месяц.
— А ты сейчас его защищаешь!
— Я никого не защищаю. Я просто не стану заставлять брата держать сотрудника, которого он не хочет держать.
— Сотрудника? Я твой муж вообще-то!
— Для меня — муж. Для него на работе ты был сотрудником.
Роман побледнел от злости.
— Вот оно что. Значит, вся ваша семья именно так ко мне и относится. У Алексея деньги, рестораны, он у нас главный. А я должен стоять и слушать.
— При чём здесь деньги?
— При всём! Вы только и умеете показывать, какие вы успешные. Алексей со своими ресторанами, ты со своей вечной поддержкой брата. Вам нравится, когда я завишу от ваших решений.
Вика смотрела на него и вдруг вспомнила тот вечер после ужина. Тогда ей казалось, что она сказала слишком резко. Сейчас стало ясно, что проблема была не в резкости.
— Ты сам попросил у него работу.
— Потому что хотел развиваться!
— Тогда почему с первого дня доказывал всем, что знаешь лучше?
— Потому что знаю!
— Тогда открой свой ресторан.
— Очень смешно. Где я возьму деньги?
— Не знаю. Но Алексей тоже не получил готовый ресторан в коробке.
— Опять Алексей!
— Потому что ты сам всё время о нём говоришь.
Роман потребовал, чтобы она набрала брата прямо сейчас. Вика отказалась. Он сказал, что в нормальной семье жена была бы на стороне мужа. Она спросила, означает ли это, что должна звонить работодателям и исправлять его решения всякий раз, когда он с ними поссорится.
На этом разговор уже окончательно сорвался.
— Я семь лет тебя поддерживаю, — сказала Вика. — Когда ты ругался с начальником, когда хотел уйти, когда передумывал, когда говорил, что тебя недооценивают. Но поддерживать — не значит делать вид, что ты всегда прав.
— Не надо мне читать нотации.
— Я и не буду. Я вообще больше не хочу жить в этом режиме.
— В каком ещё режиме?
— Где любой человек, у которого что-то получается, через неделю становится для тебя дураком, везунчиком или подлизой. А потом виновата я, потому что не соглашаюсь.
Роман усмехнулся.
— И что ты предлагаешь? Развестись из-за моего увольнения?
Вика ответила не сразу.
— Не из-за увольнения.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Ты серьёзно?
— Да.
На следующий день Вика записалась на консультацию по разводу. Через неделю подала заявление.
Роман сначала не верил, что она доведёт дело до конца. Он несколько дней жил дома, почти не разговаривал с ней, потом попытался помириться, но разговор снова свёлся к Алексею. Роман хотел, чтобы Вика хотя бы признала: брат поступил «по-свински». Она не признала.
Развод тоже не превратился в одну громкую сцену. Самым тяжёлым оказалось как раз бытовое. Нужно было решить, кто и когда заберёт вещи, разделить мелкую технику, отменить общие подписки, переоформить часть платежей. Семь лет совместной жизни неожиданно разложились на коробки, зарядки, посуду и список того, что кому принадлежало.
Роман несколько раз пытался вернуть разговор к причине разрыва.
— Если бы Алексей не полез со своим увольнением, ничего бы этого не было.
— Было бы позже, — отвечала Вика. — Дело не в одном увольнении.
— Удобно говорить. Твой брат сделал, что хотел, а виноват всё равно я.
После таких разговоров Вика просто прекращала спор. Она уже слишком хорошо знала, чем он закончится.
Через две недели они разъехались.
Машину продавать Роман отказался. Кредит по ней оставался его, и ежемесячный платёж теперь особенно чувствовался. Первое время он жил у знакомого, потом снял комнату в трёхкомнатной квартире, где хозяин сдавал ещё одну комнату студенту. На отдельную квартиру денег не хватало: прежняя зарплата исчезла, новой постоянной работы не было, а накопления таяли быстрее, чем он рассчитывал.
Роман попытался вернуться в свою торговую компанию. Позвонил бывшему руководителю, потом заехал лично. Его встретили без злорадства, но и без особой радости.
— Ром, я бы рассмотрел, — сказал начальник. — Но твоё место уже заняли. Мы не могли держать его пустым.
— А в другом отделе?
— Сейчас нет ставки. Оставь резюме, если что-то появится — позвоним.
Роман вышел из офиса с тем же ощущением, которое раньше называл недооценённостью. Только теперь спорить было не с кем. Компания не обязана была ждать, Алексей не обязан был возвращать его после двух с половиной недель конфликтов, Вика не собиралась ходить за ним и уговаривать других взрослых людей дать ему очередную возможность.
Несколько месяцев он жил на накопления. Каждый месяц сначала откладывал платёж за машину, потом отдавал деньги за комнату, а уже остаток растягивал на еду, бензин и телефон. Раньше автокредит раздражал его просто как обязательный расход. Теперь сумма в банковском приложении могла испортить ему утро.
Собеседования шли неровно. Где-то предлагали меньше прежнего, где-то не нравился график, где-то задавали вопросы, почему он ушёл с последнего места через несколько недель. Роман отвечал, что не сошёлся с руководством во взглядах на управление. Иногда это звучало убедительно. Иногда — нет.
С Алексеем он больше не разговаривал. Тот тоже не пытался выходить на связь. Вика после развода общалась с бывшим мужем только по необходимым вопросам и не обсуждала с ним брата.
Однажды вечером Роман сидел в своей комнате, положив на подоконник квитанцию за аренду и телефон с открытым приложением банка. За стеной студент разговаривал по видеосвязи, из кухни пахло чужой жареной картошкой. Роман открыл сайт с вакансиями и машинально отфильтровал предложения по зарплате выше той, что получал раньше.
Подходящих вариантов оказалось четыре.
Два требовали опыта руководства отделом, которого у него не было. В третьем нужна была готовность к командировкам почти каждую неделю. В четвёртом зарплата выглядела хорошо, но компания находилась на другом конце города, а в описании прямо стояло: «испытательный срок — три месяца».
Роман долго смотрел на эту строчку.
Ещё несколько месяцев назад он был уверен, что испытательный срок — формальность для тех, кто действительно умеет работать. Теперь у него не было ни прежней должности, ни работы у Алексея, ни квартиры, в которую хотелось возвращаться вечером, ни жены, которая выслушает очередной рассказ о том, как его опять кто-то недооценил.
Он закрыл вакансию, потом снова открыл.
На этот раз рядом не было человека, которого можно было заставить позвонить брату и всё исправить…
