— Макс, ты опять всю ночь собираешься сидеть за компьютером? Я завтра в семь встаю.
Максим не сразу отреагировал. На нём были большие наушники, и из-за них он вообще переставал замечать, что происходит в квартире. Виктория повторила громче. Тогда он сдвинул один наушник с уха и недовольно обернулся.
— Что?
— Я говорю, ночью не ори. Мне на работу.
— Я не ору.
— Ты вчера в половине второго так «не орал», что сосед сверху по батарее стучал.
— Да это один момент был. Чего ты начинаешь?
Вика посмотрела на мужа, на монитор, на кружку возле клавиатуры и тарелку с засохшим соусом, которая стояла там с утра. Ничего нового. Именно это и раздражало сильнее всего.
Пять лет назад, когда они поженились, компьютерные игры Максима вообще не казались ей проблемой. У каждого человека должно быть своё занятие. Вика могла после работы встретиться с подругой, посмотреть сериал, почитать. Максим играл. Иногда они даже сидели рядом: она устраивалась на диване с книгой, он надевал наушники и пару часов проводил за компьютером. Потом выключал всё, шёл на кухню, они ужинали и разговаривали.
Только постепенно эти «пару часов» растянулись на весь вечер.
Максим работал в технической поддержке интернет-компании. Получал около ста тысяч, в офис ездил не каждый день, часть смен проводил удалённо. Виктория была администратором в фитнес-клубе и зарабатывала примерно восемьдесят пять тысяч. Жили они в съёмной двухкомнатной квартире. Одну комнату сделали спальней, вторую сначала хотели оставить гостиной, но Максим очень быстро превратил её в свой компьютерный угол.
Стол стоял у окна. Потом появился второй монитор. Потом более мощный системный блок. Потом новое кресло, которое через пару лет заметно протёрлось. Под столом вечно путались провода. В углу стояла сушилка с одеждой, потому что больше её ставить было особо некуда. На полке лежали какие-то кабели, старые мышки, коробки от деталей. Вика пару раз предлагала всё разобрать, но Максим отвечал, что он сам знает, что ему нужно.
Сама по себе эта комната её бы не волновала. Проблема была в том, что вместе с играми Максим постепенно решил, будто жена существует где-то рядом специально для обслуживания его удобства.
— Вика, воды принеси, пожалуйста.
— Вика, чай поставь.
— Вик, глянь, зарядка на кухне осталась?
— Разогрей что-нибудь, а? Я сейчас не могу выйти.
Поначалу она действительно приносила. Ну что ей, трудно пройти до кухни? Потом заметила, что «не могу выйти» у мужа случается каждый вечер. Он мог спокойно отойти в туалет, мог открыть дверь курьеру, если заказывал себе что-то для компьютера, мог час сидеть в телефоне перед игрой. Но как только нужно было самому налить чай или достать еду из холодильника, внезапно начинался «ответственный матч».
Однажды Вика пришла с работы после тяжёлой смены. В клубе сломался турникет, двое посетителей устроили скандал из-за заморозки абонемента, один тренер перепутал запись. Она добралась домой почти в десять, сняла обувь и услышала из второй комнаты:
— Вик, ты пришла? Слушай, сделай бутерброды какие-нибудь.
Она даже в комнату не зашла.
— Сам сделай.
— Я занят.
— Я тоже была занята десять часов.
— Ну ты же уже дома.
Эта фраза тогда застряла у неё в памяти. Как будто работа заканчивалась для одного человека и автоматически начиналась для другого.
Максим, впрочем, не видел здесь ничего особенного. По его мнению, Вика сама всё усложняла. Он ведь работал, деньги приносил, не пил по подъездам, не пропадал неизвестно где. Сидит человек дома, играет. Что страшного?
Когда Вика говорила, что они почти перестали проводить время вместе, Максим отвечал:
— Ну предложи что-нибудь нормальное.
Она предлагала.
Однажды купила билеты в кино на субботу. Максим согласился, но за два часа до сеанса сообщил, что у команды турнир и его нельзя заменить.
В другой раз Вика заранее забронировала столик в небольшом ресторане на годовщину. Максим пришёл, просидел почти весь ужин в телефоне, потому что друзья обсуждали обновление игры, а дома первым делом включил компьютер.
— Ты хоть понимаешь, насколько это неприятно? — спросила она.
— А что я сделал? Мы же сходили куда ты хотела.
— Телом сходил. Головой ты был там.
— Господи, опять начинается.
Потом она уже почти перестала что-то организовывать.
Последняя попытка была весной. Вика предложила в субботу уехать за город хотя бы на день. Без гостиницы, без больших трат: электричка, прогулка, кафе, вечером домой. Максим согласился ещё в понедельник. В пятницу она купила билеты. А вечером он сообщил, что у них с ребятами «давно назначенная катка», которую нельзя перенести.
— Ты же знал про субботу, — сказала Вика.
— Я думал, мы позже поедем.
— Электричка в девять двадцать. Я тебе время два раза говорила.
— Ну давай на следующей неделе.
— На следующей у меня смена.
— Значит, через неделю. В чём трагедия?
Она вернула билеты и поехала одна к Лене. Максим вечером прислал фотографию заказанной еды и спросил, будет ли Вика дома к ночи. Когда она ответила, что останется у подруги, он написал только: «Ок».
И вот это короткое «ок» оказалось хуже очередной ссоры. Максим даже не спросил, почему она решила не возвращаться. Не предложил поговорить. Ему было удобно, что никто не просит выключить звук и выйти из комнаты.
После того случая Вика начала понемногу готовиться к мысли, что однажды уйдёт. Не собирала тайную кассу и не строила сложный план. Просто перестала покупать вещи в квартиру «на будущее», забрала с общей полки часть своих документов, выяснила у Лены, сможет ли переночевать у неё пару дней, если понадобится. Дорожную сумку купила именно тогда, хотя даже себе говорила, что это просто удобная вещь для поездок.
Максима этот порядок устраивал. Вика занята своими делами — значит, никто не мешает. Иногда она уезжала к подруге на полдня, возвращалась вечером и находила мужа в той же позе. Только рядом появлялась новая кружка и пустая упаковка из доставки.
Раздражение копилось ещё и из-за денег. Максим зарабатывал больше Вики и любил напоминать об этом, когда разговор заходил о компьютере. За два года он несколько раз покупал новые комплектующие: видеокарту, SSD, монитор, потом более дорогую гарнитуру. Каждая покупка по отдельности семью не разоряла, потому что оба работали и аренду делили пополам. Но Вике было обидно другое. На совместные вещи Максим почти всегда предлагал «подождать месяц-другой».
— Нам матрас менять надо, — сказала она как-то. — Он уже продавился с твоей стороны и с моей тоже.
— Нормальный ещё матрас.
— Ты сам неделю назад жаловался на спину.
— Ну и что? Сейчас просто деньги не хочу тратить.
Через три дня в прихожей стояла коробка с новыми наушниками.
— Они сколько стоили? — спросила Вика.
— Двадцать две.
— А матрас за тридцать — дорого?
Максим сразу нахмурился.
— Это вообще разные вещи. Наушники мне нужны.
— Для чего? Чтобы старые, которые работают, лежали рядом?
— Старые хуже звук передают. Ты всё равно не поймёшь.
Она тогда действительно перестала спорить. Не потому что согласилась, а потому что уже знала, чем кончится. Максим объяснит характеристики, назовёт покупку нужной, потом обвинит её в том, что она контролирует его деньги. Через неделю попросит скинуть чуть больше на продукты, потому что у него «в этом месяце перебор по расходам».
Домашние дела распределились примерно так же. Сначала у них было просто: кто свободнее, тот и делает. Максим мог приготовить ужин, пропылесосить, съездить за продуктами. Потом любое дело начало совпадать с какой-нибудь игрой. Вика просила развесить бельё — у него матч. Просила забрать заказ из пункта выдачи — команда уже собралась. Просила сходить в магазин — через двадцать минут начало.
— А до начала что мешает?
— Я уже в дискорде с ребятами.
— И что?
— Вик, ну не беси. Я сказал, потом схожу.
«Потом» часто означало, что Вика сама шла в магазин утром перед работой.
Однажды в воскресенье она специально ничего не сделала. Не стала загружать посудомойку, не вынесла мусор, не собрала кружки из второй комнаты. Хотела посмотреть, сколько времени Максим будет этого не замечать. К вечеру кухня выглядела так, будто в квартире жили четыре человека. Максим пришёл туда, открыл холодильник и спросил:
— Есть что-нибудь готовое?
— Нет.
— А ты сегодня не готовила?
— Нет.
— Почему?
Вика даже рассмеялась.
— Потому что я тоже решила выходной провести как хочу.
— Ну можно было предупредить, я бы заказал.
— Заказывай.
Он заказал пиццу, поел перед монитором и коробку оставил там же. На следующий день Вика её увидела на полу возле стола.
Тогда она впервые всерьёз подумала, что их брак держится не на разговорах, планах или близости, а на привычке. Они платят одну аренду, спят в одной кровати и числятся супругами. Всё остальное каждый делает отдельно.
Самым неприятным было даже не количество времени за компьютером. Во время проигрышей Максим будто становился другим человеком. Он ругался в голосовом чате, хлопал ладонью по столу, обвинял остальных игроков. Однажды сломал мышь, ударив ею о край стола. Потом два дня ходил раздражённый и рассказывал Вике, какие «тормоза» попались ему в команде.
— Тебе тридцать два года, — не выдержала она. — Ты сейчас серьёзно двое суток злишься из-за игры?
— Ты не понимаешь, поэтому не лезь.
— Я понимаю, что ты разговариваешь со мной как с виноватой.
— Потому что ты специально цепляешься, когда я и так злой.
После этого Вика начала просто уходить в спальню, если слышала знакомый тон.
Один случай она запомнила особенно хорошо. В квартире был старый удлинитель с кнопкой, к которому Максим подключил компьютер и один из мониторов. Вика пылесосила и случайно задела его ногой. Питание выключилось.
Максим вскочил так, будто произошло что-то непоправимое.
— Ты вообще головой думаешь?!
— Я случайно.
— Глупая, что ли? Я час там сидел!
— Не смей меня так называть.
— Ну а как тебя назвать, если ты видишь провода и всё равно лезешь?
Он потом извинился. Не сразу, только вечером. Сказал, что погорячился. Вика приняла извинение, но именно после этого почти перестала входить во вторую комнату, пока муж играл.
Так и получилось, что последние несколько месяцев они жили рядом, но не вместе. Вика приходила домой, ужинала одна, созванивалась с подругами, читала, иногда брала дополнительные смены. Максим после работы надевал наушники.
А потом наступил тот вечер.
Смена в фитнес-клубе была особенно неприятной. Администратор из второй смены заболела, Вике пришлось задержаться. До дома она добралась около десяти. Уже в подъезде мечтала только о душе и тишине.
Открыла дверь, сняла куртку и сразу увидела пакет с мусором, который утром оставила у входа.
— Макс! — позвала она.
Ответа не было.
На кухне стояла посуда ещё со вчерашнего вечера. В раковине две тарелки, кастрюля, кружки. На столе — крошки. Вика остановилась посреди кухни и несколько секунд просто смотрела на всё это.
Потом из комнаты раздалось:
— Вик! Ты там?
Она подошла к двери.
Максим сидел перед монитором. На экране мелькала игра, в наушниках кто-то громко говорил. Муж даже не повернул голову полностью.
— Принеси пиво из холодильника, пожалуйста. И там сыр вроде был. Или сделай что-нибудь быстро.
Вика сначала решила, что ослышалась.
— Что?
— Пиво принеси. И перекусить. Я сейчас не могу выйти.
— Встань и возьми сам.
Максим отодвинул один наушник.
— Вика, у нас ответственная игра. Там реально нельзя сейчас отходить. Тебе что, сложно три метра пройти?
— Мне сложно после двенадцати часов на ногах прийти домой и обнаружить, что ты даже мусор утром не вынес.
— Опять начинается.
— Да, начинается. Потому что оно уже не заканчивается.
— Ты можешь просто принести пиво без лекции?
— Нет.
Он резко выдохнул и повернулся к ней.
— Нормальная жена не стала бы из такой мелочи проблему делать.
— Тогда ищи нормальную.
— Ой, давай только без этого. Устала — иди спать.
Вика ничего не ответила. Прошла в спальню, открыла шкаф и достала дорожную сумку, которую купила две недели назад. Тогда она ещё сама себе не хотела признавать, зачем именно купила. Просто увидела недорогую большую сумку возле работы и подумала, что пригодится. Но после покупки спрятала её на верхнюю полку и несколько раз представляла, как будет складывать туда вещи.
Максим продолжал играть.
Она положила сумку на кровать. Начала с белья, потом достала несколько футболок, джинсы, свитер. Документы лежали в ящике тумбочки. Зарядку к телефону сунула в боковой карман.
Минут через пять Максим всё-таки заметил, что жена ходит туда-сюда.
— Ты чего делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— Ухожу.
Он рассмеялся.
— Вика, не устраивай спектакль. Я понял, ты обиделась. Хорошо, не надо мне пиво.
Она продолжила складывать вещи.
— Я серьёзно.
— Из-за пива уходишь?
— Нет. Из-за пяти лет, из которых последние два я живу с твоей спиной и наушниками.
— Ага. Конечно. Два года терпела, а сегодня вдруг прозрела.
— Я не сегодня прозрела. Я сегодня устала терпеть.
Максим смотрел на неё ещё пару секунд, потом всё-таки вернулся к экрану.
— Делай что хочешь. Успокоишься — поговорим.
Это почему-то окончательно разозлило Вику. Даже сейчас он был уверен, что она обязательно успокоится и всё вернётся на прежнее место. Он доиграет, а она никуда не денется.
Она взяла косметичку из ванной, вернулась, застегнула один карман сумки. Максим снова что-то крикнул в микрофон.
Тогда Виктория встала в дверях комнаты.
— Максим, выключи игру.
— Не могу сейчас.
— Выключи. Я ухожу, и я хочу, чтобы ты хотя бы один раз посмотрел на меня, когда я с тобой разговариваю.
— Вика, ну не начинай.
Она подошла к столу и сняла с него пустую кружку.
— Ты даже это сам до кухни донести не можешь.
— Поставь обратно, я потом уберу.
— Когда потом? Завтра? Послезавтра? Когда закончится твой великий турнир?
Максим сорвал наушники и положил их на стол.
— Что ты хочешь от меня сейчас?
И вот тогда Вика сказала то, что уже несколько месяцев крутила в голове кусками, но ни разу не произносила целиком.
— Максим, мне уже поперёк горла твои игры! Ты приходишь домой, надеваешь наушники и до ночи орёшь в них, сидя перед монитором, а потом ещё требуешь, чтобы я вокруг тебя бегала?! Хочешь жить перед монитором — живи, только без меня! Я больше ни одной кружки тебе сюда не принесу, не говоря уже про пиво!
Максим несколько секунд смотрел на неё с таким выражением, будто она сказала что-то совершенно нелепое.
— То есть ты реально собралась разрушить семью из-за компьютера?
— Нет. Из-за того, что рядом с компьютером сидит взрослый человек, который решил, что жена — это бесплатная прислуга.
— Я тебя когда-нибудь заставлял?
— Да постоянно! «Принеси», «разогрей», «сделай», «не мешай», «не лезь». А если я не делаю — я сразу ненормальная жена.
— Потому что можно иногда помочь мужу!
— Иногда? Макс, я тебе воду приносила чаще, чем ты мне за последний год чай делал.
— Вот, пошёл подсчёт кружек. Отличный уровень разговора.
— А у нас вся жизнь теперь из этих кружек состоит!
Он встал из кресла.
— Ты сама вообще слышишь, что говоришь? Я работаю. Я деньги приношу. Я дома сижу, а не неизвестно где шляюсь. И ты из-за того, что я играю, решила всё перечеркнуть?
— Ты не просто играешь. Ты больше ничего не хочешь делать.
— Что именно я обязан хотеть?
— Хотя бы быть со мной иногда. Хотя бы посуду за собой мыть. Хотя бы не орать на меня, когда проиграл каким-то людям в интернете.
— Я на тебя не ору!
— Ты меня глупой называл.
— Один раз! И извинился!
— А вчера сказал, что я тебя достала, потому что попросила сделать потише. Позавчера ты швырнул мышь на стол так, что она отскочила к двери. Неделю назад мы должны были поехать к моим родителям, но у тебя внезапно началась игра. Мне продолжать?
— Да ты специально сейчас всё собираешь в одну кучу!
— Потому что эта куча у меня уже дома живёт.
Максим покраснел.
— Значит, вот как. Пять лет всё нормально было, а теперь ты решила сделать из меня какого-то урода.
— Пять лет не было нормально. Просто сначала я думала, что это временно. Потом думала, что ты сам увидишь. Потом объясняла. Потом просила. Потом перестала просить.
— И сразу сумку купила, да?
— Да.
Это «да» подействовало на него сильнее длинных претензий.
Максим подошёл к кровати и посмотрел на открытую сумку.
— Ты это заранее решила?
— Я заранее начала понимать, что однажды уйду.
— И молчала?
— Я два года говорила.
— Не ври! Ты ныла про посуду и выходные. Ни разу не говорила, что собираешься разводиться.
— Потому что я надеялась, что до этого не дойдёт.
— А сейчас дошло из-за пива.
Вика застегнула сумку.
— Если тебе так проще думать — думай.
Он вернулся к столу, но уже не сел. На экране продолжалась игра, кто-то что-то говорил в оставленных наушниках. Максим раздражённо нажал несколько клавиш, потом выключил звук.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — спросил он. — Я нормально работаю, зарабатываю больше тебя, никого не бью, не изменяю, домой прихожу. А жена уходит, потому что ей не нравится моё хобби.
— Мне не нравится, что твоё хобби сожрало всё остальное.
— Красиво сказала.
— Как есть сказала.
— А кто аренду оплачивает половину? Я. Кто за интернет платит? Я. Кто компьютер себе купил в основном на свои деньги? Я. Я имею право после работы отдыхать как хочу.
— Имеешь. Только я не обязана быть частью этого отдыха.
— Ну конечно.
Он резко схватил клавиатуру. Вика даже не сразу поняла, что он собирается делать. Максим дёрнул её со стола и в ярости швырнул в сторону шкафа.
Клавиатура ударилась о дверцу, несколько клавиш отлетели на пол.
Вика отступила.
Максим тяжело дышал и уже шёл к ней, продолжая говорить:
— Довела! Стоишь тут, рассказываешь мне, какой я ужасный! Сама пять лет жила нормально, а теперь вдруг…
Она не стала ждать, чем закончится эта фраза.
Схватила сумку, телефон и выбежала в прихожую.
— Вика, стой!
— Не подходи ко мне!
— Да никто тебя не трогает!
Она уже открывала дверь.
— После клавиатуры проверять не буду.
Максим что-то ещё крикнул ей вслед, но Виктория вышла на лестничную площадку и быстро спустилась вниз.
Первую ночь она провела у подруги Лены. Та жила с мужем и ребёнком в двухкомнатной квартире, поэтому Вике постелили на кухонном диванчике. Было тесно, неудобно и совершенно не похоже на торжественное начало новой жизни.
Утром у неё болела спина, телефон был забит сообщениями от Максима, а впереди была смена.
«Вернись, поговорим нормально».
Через двадцать минут: «Ты реально решила из-за игры всё разрушить?»
Потом: «Я клавиатуру не в тебя кинул».
И ещё позже: «Если ты думаешь, что я буду за тобой бегать, то ошибаешься».
Вика ничего не ответила.
На работу пришла с красными глазами и почти не разговаривала. В обед позвонила хозяину квартиры. Квартира была съёмной на обоих, и Вика заранее понимала, что просто исчезнуть и оставить всё как есть не получится.
Хозяин, Игорь Павлович, выслушал её без лишних вопросов. Сказал, что через два дня будет в районе и может приехать, если ей нужно забрать вещи при постороннем человеке.
— Нужно, — ответила она.
Максиму она написала только одно сообщение: «В четверг приеду за остальным. Со мной будет хозяин квартиры».
Ответ пришёл сразу:
«Серьёзно? Ты уже и хозяина втянула?»
Она не стала объяснять.
В четверг Максим при Игоре Павловиче вёл себя удивительно спокойно. Даже слишком. Открыл дверь, отступил, сказал:
— Забирай что хочешь.
Компьютер уже снова работал. На столе стояла новая клавиатура.
Вика прошла в спальню, собрала остатки одежды, обувь, книги. Забрала свой фен, кофеварку, несколько кухонных вещей. Максим ходил следом и время от времени спрашивал:
— Это тоже твоё?
— Да.
— А это мы вместе покупали.
— Оставь себе.
Большого спора не получилось. При постороннем человеке Максим словно вспомнил, что умеет разговаривать без крика.
Через месяц Виктория подала на развод.
Делить было почти нечего. Квартира съёмная. Машины у них не было. Серьёзных накоплений не осталось. Самой дорогой вещью оказался компьютер Максима — примерно двести восемьдесят тысяч, если считать системный блок, мониторы и часть периферии. Некоторые комплектующие они покупали уже в браке из общих денег.
Когда дошло до разговора о вещах, Вика сказала:
— Компьютер себе оставляй. Я его разбирать не собираюсь. Я заберу телевизор, стиральную машину и ещё несколько вещей примерно на ту же сумму.
Максим сначала возмутился.
— Стиралка стоит меньше.
— Телевизор тоже наш общий. И пылесос.
— Ты считаешь всё до рубля?
— Нет. Поэтому компьютер я тебе и оставляю целиком.
В итоге договорились. Вика забрала бытовую технику и больше к этому вопросу не возвращалась.
Первые месяцы после её ухода Максим жил почти так же, как раньше. Только никто больше не приносил чай. Он заказывал еду, покупал готовую, посуду иногда мыл раз в несколько дней. Играл после работы, играл по выходным, мог сидеть до трёх-четырёх утра.
Одна проблема появилась сразу: аренду теперь надо было платить одному. Раньше сумма делилась пополам, и Максим не особенно задумывался. Теперь после квартплаты, еды, интернета и обычных расходов свободных денег оставалось гораздо меньше.
Через полгода хозяин квартиры поднял аренду. Максим попытался торговаться, но не получилось. Тогда он съехал в небольшую студию на окраине.
Компьютер туда поместился. Кресло тоже. Остальное оказалось не так важно.
Однажды после ночной игры Максим проспал важную рабочую встречу. Его руководитель до этого уже пару раз делал замечания за опоздания, поэтому в тот день разговор получился неприятным. Максим получил выговор и несколько недель рассказывал коллегам, что начальство цепляется к нему из-за ерунды.
Играть меньше он не стал.
Вика тем временем сняла комнату ближе к фитнес-клубу. Отдельную квартиру она пока не тянула: аренда съедала бы слишком большую часть зарплаты. Комната была небольшая, кухня общая с хозяйкой второй комнаты, стиральную машину пришлось продать, потому что в новом жилье стояла хозяйская.
Никакой красивой картинки после развода не получилось. Денег стало меньше. Приходилось считать расходы. Иногда Вика брала дополнительные смены. По вечерам ей не хватало привычного ощущения своей квартиры, даже той съёмной, где они с Максимом прожили несколько лет.
Но была одна вещь, к которой она привыкла удивительно быстро.
Тишина.
Никто не кричал из соседней комнаты, что ему срочно нужна кружка воды. Никто не требовал разогреть еду, потому что «нельзя отходить». Никто не оскорблял её из-за проигранного матча. И если Вика вечером возвращалась после тяжёлой смены, она могла просто принять душ, сделать себе чай и лечь спать.
Через несколько месяцев Максим написал ей короткое сообщение.
«Ну что, довольна теперь? Живёшь одна, зато никто не играет».
Вика прочитала и не ответила.
Она жила не так удобно, как раньше. Платила больше за меньшее пространство. Иногда скучала по привычным вещам и даже по тем вечерам, когда Максим ещё умел выключить компьютер и просто поговорить.
Но возвращаться она не собиралась.
А Максим, похоже, так и не понял, что жена ушла не от игр как таковых. Она ушла от жизни, в которой взрослый мужчина считал совершенно нормальным часами сидеть перед монитором, требовать обслуживания и злиться на всех вокруг, если реальность мешала очередному матчу.
В своей новой студии он по-прежнему надевал наушники сразу после работы. Только теперь, когда заканчивалась вода в кружке, вставать за ней ему приходилось самому…
