— Можешь уходить, мне с мамой легче, — произнес Виталий, не отрывая взгляда от телевизора.
Елена замерла с половником в руке над кастрюлей. Борщ булькал, пар поднимался к потолку, а она стояла как вкопанная. Сначала показалось, что ослышалась. Но тишина на кухне была такой звенящей, что каждое слово мужа отдавалось эхом в голове.
— Что ты сказал? — Она медленно поставила половник на плиту и обернулась.
— Да ты слышала. Не прикидывайся. Мы с мамой прекрасно жили до тебя, и сейчас справимся, — Виталий переключил канал, как будто обсуждал погоду.
Елена опустилась на табуретку. Три года назад она переехала в этот дом как молодая жена, полная надежд и планов. Свекровь встретила её натянуто, но Лена думала, что время всё расставит по местам. Ей хотелось создать семью, рожать детей, печь пироги по воскресеньям. Хотелось быть нужной.
— Витя, что случилось? Из-за чего это ты? — голос дрожал предательски.
— Из-за чего, из-за чего, — передразнил он. — А из-за того, что ты здесь лишняя. Мама права была с самого начала. Зачем мне жена, которая только проблемы создаёт?
Лидия Петровна появилась в дверях кухни как по волшебству. Видимо, слушала весь разговор из коридора. На лице её играла едва заметная улыбка победителя.
— Витенька, не волнуйся так. Давление поднимется, — она подошла к сыну, положила руку на плечо. — А тебе, Леночка, может, и правда лучше будет у родителей пожить. Подумаешь там, в тишине.
Елена посмотрела на свекровь, потом на мужа. Виталий кивнул, соглашаясь с матерью, и в этот момент что-то окончательно сломалось внутри. Не с грохотом, а тихо, как лопается мыльный пузырь.
— А что я такого сделала? — спросила она, и голос прозвучал странно спокойно.
— Что сделала? — Лидия Петровна прищурилась. — Да ты посмотри на себя! Дом запустила, готовить толком не умеешь, порядка никакого. А главное — между нами встала. Сын раньше ко мне с любой проблемой шёл, а теперь молчит.
— Мама права, — поддержал Виталий. — Раньше мне дома хорошо было. Тихо, спокойно. А ты всё время что-то требуешь, недовольная ходишь.
Елена вспомнила вчерашний вечер. Она попросила мужа помочь повесить карниз в спальне, а он отмахнулся, сказав, что устал на работе. Зато когда мать попросила прибить полочку в ванной, он тут же вскочил с дивана.
— Я требую? — переспросила она. — Витя, я тебя три недели назад просила посмотреть кран на кухне, он капает. А ты так и не нашёл времени.
— Кран, кран… Вечно ты со своими мелочами! — Виталий раздражённо махнул рукой. — Мама никогда не приставала с такой ерундой.
— Потому что я сама всё делала, — вставила Лидия Петровна. — А эта привыкла, что всё за неё делают.
Елена встала и начала убирать со стола. Руки двигались автоматически, а мысли путались. Когда она познакомилась с Виталием, он казался таким самостоятельным, взрослым. Работал на заводе мастером, имел свою машину, собственную квартиру. Правда, жил с матерью, но это не смущало. Многие так живут, особенно после развода родителей.
— Знаешь что, — сказала она, ставя тарелки в мойку. — А я и правда уйду. Может, тебе станет легче.
— Вот и правильно, — Лидия Петровна довольно кивнула. — Молодёжь сейчас легкомысленная, сразу замуж бегут, а подумать не хотят, подходят ли друг другу.
Виталий молчал, уткнувшись в телевизор. По экрану бежали титры какого-то фильма, но Елена была уверена, что он ничего не видит. Просто не хочет смотреть ей в глаза.
— Только сначала ужин доделаю, — добавила она. — А то борщ пропадёт.
Странно, но эта бытовая фраза прозвучала почти торжественно. Как последний аккорд симфонии, которую никто не слушал.
Елена разлила борщ по тарелкам, нарезала хлеб, поставила сметану. Делала всё медленно, обдуманно, как будто запоминала каждое движение. В последний раз накрывала на стол в этом доме.
— Садитесь, пока горячий, — позвала она.
Виталий нехотя подошёл к столу, сел на своё привычное место. Лидия Петровна устроилась напротив, принялась пробовать борщ.
— Пересолён, — заключила она после первой ложки.
Елена ничего не ответила. Ела молча, слушая, как тикают часы в коридоре. Странные часы с кукушкой, доставшиеся от Виталиной бабушки. Кукушка кукует каждый час, и первые месяцы после свадьбы Лена не могла уснуть от этих звуков. Теперь привыкла.
— А куда ты пойдёшь? — спросил вдруг Виталий.
— К родителям пока. Потом посмотрю, — она отложила ложку, хотя тарелка была ещё полной. — Работа у меня есть, снимать что-нибудь смогу.
— Родители далеко живут, — заметила свекровь. — В области ведь? Тяжело тебе будет на работу ездить.
— Ничего, справлюсь.
Лидия Петровна кивнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Может, только сейчас поняла, что Елена действительно собирается уходить, а не просто угрожает.
— Да ладно тебе, — вдруг сказал Виталий. — Что ты как маленькая? Поругались и всё, бывает.
Елена посмотрела на него внимательно. Неужели он думает, что это просто ссора? Что завтра утром она встанет, как обычно, приготовит завтрак, и всё продолжится по-старому?
— Витя, ты же сам сказал, что мне лучше уйти, — напомнила она спокойно.
— Ну… в сердцах сказал. Мужики иногда глупости несут.
— В сердцах? — Елена усмехнулась. — А мне показалось, ты долго это обдумывал.
Она встала и начала собирать тарелки. Виталий доел борщ, но постоянно поглядывал на жену. Лидия Петровна тоже притихла.
— Лен, — окликнул муж, когда она уже мыла посуду. — Ну не дуйся. Останься. Как-нибудь уживёмся.
— Как-нибудь, — повторила она, не оборачиваясь. — Знаешь, мне надоело жить на «как-нибудь». Хочется нормально.
— А что у нас ненормального?
Елена выключила воду, вытерла руки полотенцем. Повернулась и посмотрела на мужа.
— А то, Витя, что я в этом доме чужая. Три года живу, а так и осталась гостьей. Причём нежелательной.
— Да что ты говоришь! — возмутилась Лидия Петровна. — Я тебя как родную принимала!
— Как родную? — Елена печально улыбнулась. — Лидия Петровна, вы мне за три года ни разу спасибо не сказали. Ни за уборку, ни за готовку, ни за стирку. Зато каждую оплошность замечали и комментировали.
— Ну, это… Я строгая, да. Но для твоего же блага! Хозяйкой хорошей хотела сделать.
— Хозяйкой в чужом доме не станешь. А гостьей надоело быть.
Виталий встал, прошёлся по кухне.
— Лена, ты преувеличиваешь. Мы же нормально живём.
— Нормально? — она посмотрела на него с удивлением. — Витя, когда мы в последний раз были только вдвоём? Сходили куда-нибудь, поговорили по душам?
Он замолчал, пытаясь вспомнить.
— В прошлом месяце в кино ходили, — неуверенно сказал.
— Втроём ходили. С твоей мамой. И фильм она выбирала.
— Ну так мама тоже хотела посмотреть…
— Мама хочет, мама не хочет, — устало проговорила Елена. — А что я хочу, никого не интересует.
Лидия Петровна поднялась из-за стола, начала убирать хлеб в хлебницу.
— Не надо на меня переводить, — буркнула она. — Я Витю одна растила, в люди вывела. А ты хочешь меня в угол задвинуть.
— Никого я не хочу задвигать! — впервые за весь вечер Елена повысила голос. — Я хочу, чтобы у нас была семья, а не филиал дома престарелых!
Повисла тишина. Часы в коридоре пробили половину девятого. Кукушка подала голос четыре раза.
— Значит, решила? — тихо спросил Виталий.
— Решила.
Он кивнул, сел обратно за стол, уткнулся в телефон.
— Тогда собирайся. Завтра с утра на дачу хотел ехать, маме забор помочь починить.
Елена хотела что-то сказать, но вместо этого только кивнула и вышла из кухни. В спальне она достала из шкафа старый чемодан, тот самый, с которым приезжала сюда молодой женой. Начала складывать вещи, аккуратно, не спеша. Платья, блузки, джинсы. Всё поместилось легко, оказалось, что личных вещей у неё не так много.
Виталий заглянул в комнату, когда она уже заканчивала.
— Может, не надо торопиться? — сказал он, облокотившись о дверной косяк. — Подумай ещё.
Елена застегнула чемодан, подняла его.
— Я думала три года, Витя. Хватит.
Он проводил её до прихожей, помог надеть пальто. Руки его дрожали, когда подавал сумку.
— Лен… — начал было он.
— Не надо, — остановила она. — Всё правильно. Тебе действительно с мамой будет легче.
Елена открыла дверь, вышла на лестничную площадку. Обернулась.
— Берегите себя.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Елена спустилась вниз, вызвала такси. Водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, помог донести чемодан до машины.
— Далеко ехать? — спросил он.
— На вокзал.
— Командировка?
Елена посмотрела в окно на дом, где три года прожила. В окне кухни горел свет. Наверное, свекровь моет посуду, которую оставила она.
— Нет, — ответила она. — Домой еду.
Машина тронулась, и дом остался позади. Елена достала телефон, набрала номер родителей.
— Мама? Это я… Да, всё хорошо. Можно к вам на несколько дней приехать? Да, одна…
Мать не стала задавать лишних вопросов, только сказала, что будет ждать. Елена убрала телефон, откинулась на сиденье. За окном мелькали огни города, машины, редкие прохожие. Жизнь продолжалась, как и всегда.
На душе было странно. Не больно, как она ожидала, а как-то пустовато и одновременно легко. Словно сняла тяжёлый рюкзак после долгого похода.
— А вы знаете, — сказала она водителю, — мне кажется, я правильно делаю.
— Если сердце подсказывает, значит, правильно, — ответил он, улыбнувшись в зеркало заднего вида. — Жизнь длинная, на ошибках учимся.
Поезд отправлялся через полтора часа. Времени хватало. Елена купила билет, села в зале ожидания. Народу было немного, только несколько пассажиров дремали на скамейках.
Телефон зазвонил. Виталий.
— Алло, — ответила она.
— Ты где?
— На вокзале.
— Лен, вернись. Мы всё обсудим нормально, без мамы.
— Витя, поздно уже. Поезд скоро.
— Какой поезд? Ты что, серьёзно уезжаешь?
Елена усмехнулась. Неужели он думал, что она блефует?
— Серьёзно.
— Но это же глупость! Из-за одной ссоры рушить семью!
— Не из-за одной. Из-за трёх лет ссор. Прости, Витя. Будь счастлив.
Она отключила телефон. Через пять минут он зазвонил снова, но Елена не стала отвечать. Вставила наушники, включила музыку.
Поезд пришёл вовремя. Елена заняла своё место в купе, устроилась у окна. Соседкой оказалась женщина лет пятидесяти, приятная, располагающая к разговору.
— Домой едете? — спросила она, разглядывая Елену.
— Да, к родителям.
— А я к дочке, внучку навещать. Три месяца не видела, соскучилась. А вы часто родителей навещаете?
— Раньше редко, — призналась Елена. — Работа, дом… Теперь буду чаще.
Поезд тронулся. За окном поплыли огни ночного города, потом начались поля, леса, маленькие станции. Елена смотрела в темноту и думала о будущем. Страшновато было, конечно. В тридцать лет начинать жизнь заново не так просто. Но и оставаться в доме, где она лишняя, было невозможно.
Утром поезд прибыл на родную станцию. Родители встречали, мать обняла крепко, не спрашивая ни о чём.
— Проголодалась небось? — только и сказала она. — Дома блинчики напеку, как любишь.
За завтраком Елена рассказала, что произошло. Коротко, без лишних подробностей. Отец нахмурился, мать покачала головой.
— Знала я, что добром это не кончится, — вздохнула она. — Мужчина, который в тридцать лет с мамой живёт, редко становится нормальным мужем.
— Мам, всё уже случилось. Теперь думать надо, что дальше делать.
— А что думать? Работа у тебя есть, руки золотые, голова на плечах. Пока здесь пожить можешь, потом что-нибудь подыщем.
Елена кивнула. Впервые за долгое время она чувствовала поддержку. Не осуждение, не советы, как лучше жить, а просто понимание.
Телефон молчал три дня. На четвёртый позвонила Лидия Петровна.
— Елена? Это я, Лидия Петровна.
— Здравствуйте.
— Ты где? Витя места себе не находит, всё тебя ищет.
— А зачем ищет? Вы же хотели, чтобы я ушла.
— Ну… Мало ли что в сердцах говорится. Возвращайся, всё забудем.
Елена усмехнулась. Забудем до следующего раза.
— Лидия Петровна, передайте Вите, что я подаю на развод. Документы уже готовлю.
— Как развод? Да вы что, с ума сошли? Он же тебя любит!
— Странная любовь. Спасибо за звонок.
Елена отключилась. Больше звонков не было.
Через месяц она сняла небольшую квартиру в райцентре, устроилась работать в местную администрацию. Жизнь потекла размеренно, спокойно. Без ссор, без упрёков, без ощущения, что ты в этом мире лишняя.
Иногда вспоминался Виталий. Интересно, как он там? Починил ли наконец кран на кухне? Но эти мысли приходили всё реже и не причиняли боли.
Елена была свободна. И это было прекрасно.
