– Ну вот, теперь совсем другое дело! Гляди, Андрюша, как заиграла ванная комната с этой плиткой. Светлая, просторная, словно во дворце. У тебя, Полина, конечно, вкус изумительный, тут не поспоришь. Я бы сама в жизни такой оттенок не выбрала, все по старинке бы бежевое налепила, а этот «морской бриз» прямо дышит свежестью, – Раиса Витальевна провела рукой по гладкой, еще прохладной поверхности новой керамики и довольно прищурилась.
Полина, стоявшая в дверном проеме с тряпкой в руках, устало улыбнулась. Спина гудела после трех часов оттирки затирки, руки были сухими и шершавыми от строительной пыли, но слова свекрови грели душу. Все–таки не зря они ввязались в эту авантюру.
– Вам правда нравится, Раиса Витальевна? – спросила она, надеясь на окончательное одобрение. – Мы боялись, что будет слишком ярко.
– Что ты, деточка! Какая яркость? Это стиль! Теперь хоть гостей не стыдно позвать. А то ведь страшно вспомнить, что тут было: штукатурка сыпалась, трубы текли, грибок по углам черный, как сажа. Вы мои спасители, ей–богу. Живите теперь и радуйтесь, гнездышко свили – на загляденье.
Андрей, муж Полины, вышел из кухни, вытирая руки о рабочие штаны. На лице его, испачканном побелкой, сияла гордая улыбка. Он обнял мать за плечи, и Полина заметила, как сильно он похудел за эти полгода. Ремонт – дело неблагодарное, высасывающее все соки и деньги, но они справились.
История эта началась обыденно, как у тысяч молодых семей в России. Полина и Андрей жили на съёмной квартире, отдавая чужому дяде половину семейного бюджета. Мечтали об ипотеке, откладывали каждую копейку, отказывали себе в отпуске и новой одежде. Но цены на недвижимость росли быстрее, чем их накопления. И тут Раиса Витальевна, мать Андрея, выступила с «королевским» предложением.
У нее была трехкомнатная квартира в старом фонде – «сталинка» с высокими потолками, но в состоянии полной разрухи. Сама Раиса Витальевна жила в маленькой «однушке» на окраине, доставшейся ей от покойной тетки, а эту «трешку» сдавала каким–то студентам, которые окончательно «убили» и без того ветхое жилье.
«Ребята, ну что вы мучаетесь?» – говорила она полгода назад, разливая чай на своей крохотной кухоньке. – «Квартира стоит, гниет. Студенты съехали, новые жильцы в такой свинарник не поедут. Денег на ремонт у меня нет, пенсия сами знаете какая. Давайте так: вы переезжаете туда, делаете ремонт под себя, для своей будущей семьи, и живете там сколько хотите. Хоть пять лет, хоть десять. Коммуналку только платите. А деньги, что за съем отдаете, будете копить. Глядишь, потом и свою купите, или эту на вас перепишу со временем».
Предложение звучало как сказка. Полина поначалу сомневалась. Ей не нравилась идея вкладывать деньги в чужую собственность, пусть даже это собственность мамы мужа. Но Андрей загорелся. Это был его шанс почувствовать себя хозяином, мужчиной, который обеспечивает дом.
– Поль, ну это же мама! – убеждал он жену ночами. – Она никогда нас не обидит. К тому же, мы договор заключим, если хочешь. Устный, конечно, но мы же родные люди. Представь: центр города, потолки три метра, и мы никому ничего не платим. За пару лет такой ремонт отгрохаем – закачаешься!
И Полина сдалась. Ей тоже хотелось вить гнездо, выбирать обои, шторы, мебель, а не жить в окружении чужих безвкусных вещей.
Они продали машину Андрея – старенькую иномарку, добавили все накопленное на первоначальный взнос по ипотеке и с головой нырнули в ремонтный омут.
Работали сами, нанимали мастеров только на сложные этапы: проводку, замену труб и выравнивание стен. Все остальное – своими руками по вечерам и выходным. Полина научилась шпаклевать, клеить обои стык в стык, разбираться в видах ламината и грунтовки. Андрей освоил укладку плитки и сборку мебели.
Денег уходило море. Меняли всё: гнилые полы вскрывали до лаг, засыпали керамзитом, окна ставили пластиковые, дорогие, пятикамерные, чтобы шума с проспекта не было слышно. Двери – массив, сантехника – немецкая, кухня – на заказ со встроенной техникой. Полина не жалела средств, ведь делали «для себя», на долгие годы.
Раиса Витальевна наведывалась часто. Ходила, цокала языком, хвалила, иногда давала советы, к которым вежливо прислушивались и делали по–своему. Она выглядела искренне счастливой за детей.
И вот, спустя шесть месяцев ада, пыли и жизни на коробках, настал этот день. Последний штрих – установка зеркала в ванной и развешивание штор. Квартира преобразилась до неузнаваемости. Из затхлой пещеры она превратилась в светлое, современное пространство в скандинавском стиле.
– Ну, давайте к столу, – скомандовала Раиса Витальевна. – Я пирогов напекла, новоселье отмечать будем. Хоть вы тут и живете уже полгода, а по–человечески только сейчас устроились.
Они сидели на новой кухне, за круглым столом из беленого дуба. Люстра мягко освещала счастливые лица. Полина чувствовала невероятное облегчение. Теперь можно выдохнуть. Теперь можно думать о детях. Здесь, в большой спальне, отлично встанет кроватка…
– Золотые у вас руки, – продолжала нахваливать свекровь, накладывая сыну кусок пирога с капустой. – И вкус есть, и упорство. Я вот смотрю и думаю: как же повезло тем, кто тут жить будет.
Полина замерла с вилкой в руке. Фраза царапнула слух своей странной конструкцией. «Тем, кто тут жить будет». Не «вам», а кому–то абстрактному.
– Мам, ты о чем? – усмехнулся Андрей, жуя пирог. – Мы тут жить будем. Мы же договаривались.
Раиса Витальевна отставила чашку, промокнула губы салфеткой и тяжело вздохнула. Взгляд ее, только что теплый и материнский, вдруг стал бегающим и виноватым. Или она только изображала вину?
– Ох, Андрюша, Полечка… Тут такое дело. Я все не знала, как вам сказать, не хотела расстраивать, пока вы ремонт не закончите. Чтобы, так сказать, под руку не говорить, не сбивать настрой.
У Полины похолодело внутри. Она медленно положила вилку на стол.
– Какое дело, Раиса Витальевна?
– Ларочка моя… Сестра твоя, Андрюш. Беда у нее. С мужем разводится. Совсем жизни нет, пьет он, руку поднимать начал. Куда ей деваться с ребенком? Ко мне в «однушку»? Там не развернуться, да и мне покой нужен на старости лет, давление скачет.
Андрей перестал жевать.
– Подожди, мам. Лариса разводится? Она же неделю назад фото в соцсетях выкладывала, где они на шашлыках, счастливые и довольные.
– Ой, да что эти соцсети! – махнула рукой мать. – Это все показуха. Слезы там одни, а не жизнь. В общем, решила я: Лариса с внучкой сюда переедет. Ей сейчас поддержка нужна, условия хорошие. А вы… вы молодые, сильные. У вас детей пока нет. Вы себе еще заработаете. Вам проще снять квартиру или ипотеку взять.
Тишина на кухне стала звенящей. Было слышно, как гудит новый холодильник, купленный за восемьдесят тысяч рублей. Полина смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Это была какая–то дурная шутка.
– Мама, ты в своем уме? – тихо спросил Андрей. – Мы сюда полтора миллиона вложили. Мы машину продали. Мы полгода горбатились здесь по ночам. Какой «переедет»? Мы договаривались на пять лет минимум!
– Андрюша, не кричи на мать! – Раиса Витальевна сразу заняла оборонительную позицию. – Договаривались… Мало ли о чем мы болтали! Обстоятельства изменились. Родная сестра в беде, племянница твоя на улице может оказаться, а ты о деньгах думаешь? Жадность тебя одолела, сынок. Не ожидала я от тебя такого.
– Причем тут жадность? – голос Полины дрожал, но она старалась держать себя в руках. – Раиса Витальевна, это наши деньги. Это наш труд. Если Ларисе нужно жилье, пустите ее в свою однокомнатную, а сами переезжайте сюда. Или давайте Лариса будет нам компенсировать затраты на ремонт. Мы чеки сохранили. Все до единого.
Свекровь всплеснула руками, словно отгоняя назойливую муху.
– Какие компенсации? У девки жизнь рушится, она без копейки остается, а ты с нее деньги трясти собралась? Бессовестная ты, Полина. Я думала, мы семья, а ты… Сразу видно – чужая кровь.
– Чужая кровь вам ремонт делала, когда здесь бомжатник был, – не выдержала Полина. – Тогда я была «деточка» и «золотые руки». А теперь, когда все готово, можно и выгнать?
– Никто вас не гонит на улицу, – ледяным тоном произнесла свекровь. – Я вам даю время собраться. Неделю. Лариса приедет в следующие выходные. Вещи свои соберите спокойно и съезжайте.
Андрей вскочил из–за стола, опрокинув стул.
– Мам, это подлость. Самая настоящая подлость. Ты нас использовала. Ты знала, что Лариса хочет сюда въехать, еще когда мы начинали, да?
Раиса Витальевна поджала губы и отвела взгляд.
– Я хотела, чтобы квартира в порядке была. Чтобы не стыдно было людям показать. А кто там жить будет – дело десятое. Квартира моя, документы на меня оформлены. Я хозяйка, я и решаю. И нечего тут сцены устраивать. Скажите спасибо, что полгода бесплатно жили.
– Бесплатно?! – Андрей схватился за голову. – Мы коммуналку платили! И ремонт этот… Он дороже любой аренды вышел!
– Ремонт – это дело добровольное. Вас никто не заставлял мраморные подоконники ставить. Могли бы и попроще обойтись, обойками бумажными. Все, разговор окончен. У меня голова разболелась от вашего крика.
Свекровь встала, демонстративно схватилась за сердце и пошаркала к выходу. В дверях она обернулась:
– Ключи вторые мне на тумбочке оставьте, когда уезжать будете. И порядок наведите, чтобы пыли не было. Ларочке с ребенком аллергия ни к чему.
Хлопнула входная дверь. Андрей и Полина остались сидеть на кухне своей мечты, которая в одночасье превратилась в мираж. Андрей опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Поль, прости меня… Я идиот. Я правда верил ей.
Полина молчала. Внутри нее бушевал ураган, но внешне она стала пугающе спокойной. Она обвела взглядом кухню. Встроенная посудомойка, индукционная панель, духовой шкаф с конвекцией, дорогие смесители, дизайнерские светильники…
– Андрей, – позвала она мужа.
– Что?
– У тебя остались инструменты? Шуруповерт, перфоратор, набор ключей?
– Конечно, на балконе все лежит. А зачем?
– Затем, – Полина хищно улыбнулась, хотя глаза ее оставались холодными. – Раиса Витальевна сказала, что квартира ее. Стены, пол, потолок – это ее. Неотделимые улучшения, так сказать. А вот все остальное… Это наше. Мы неделю на сборы получили? Отлично. Нам хватит.
– Ты хочешь… – Андрей поднял на нее глаза, в которых начало просыпаться понимание.
– Я хочу забрать свое. Все, до последнего самореза. У нас есть чеки. Мы покупали эту технику, эту мебель, эти шторы, эти смесители. Юридически – это наше имущество. И мы его заберем.
– Но куда? У нас же нет квартиры.
– Снимем гараж на месяц. Или склад временного хранения. А сами пока в гостиницу или к моим родителям на пару дней, пока квартиру найдем. Но я не оставлю здесь ничего, чем могла бы пользоваться твоя «бедная» сестра.
Следующие пять дней прошли в бешеном темпе. Это был ремонт наоборот. Демонтаж. Аккуратный, методичный и беспощадный.
Андрей, поначалу сомневавшийся, после разговора с сестрой по телефону озверел окончательно. Он позвонил Ларисе, чтобы прояснить ситуацию, а та, вместо благодарности или извинений, заявила: «Ну а что такого? Тебе жалко для племянницы? Вы себе еще заработаете, а мне надо личную жизнь устраивать. И вообще, могли бы и кондиционер в спальне поставить, там же солнечная сторона, как я летом жить буду?».
После этого Андрей молча взял шуруповерт.
Они сняли всё.
Начали с мебели. Разобрали шкафы–купе, сняли кухонный гарнитур. Это было сложно, кухня была сделана под размеры, но Андрей сказал: «Переделаем под новую квартиру, распилим, подгоним, но здесь не оставлю».
Сняли всю технику: варочную панель, духовку, вытяжку, посудомойку. Даже розетки и выключатели, которые покупали по тысяче рублей за штуку, выкрутили, поставив взамен самые дешевые, белые, советского образца, которые купили на строительном рынке по пятьдесят рублей.
Полина снимала шторы, карнизы, рулонные жалюзи. Выкручивала лампочки. Люстры, которые она выбирала с такой любовью, бережно упаковывались в коробки. Вместо них под потолком повисли сиротливые «лампочки Ильича» на проводках.
Самое интересное было в ванной. Тумбу с раковиной и смесителем сняли. Андрей поставил обратно старую, ржавую раковину, которую, к счастью, не успели выкинуть – она стояла на балконе, он в ней кисти мыл. Унитаз тоже заменили на старый – он хоть и был с трещиной, но функционировал. Новый, инсталляцию, демонтировать было нельзя, она была зашита в короб, но Андрей снял кнопку смыва и саму чашу, оставив только торчащие штыри. «Пусть сами покупают», – буркнул он.
Дорогие межкомнатные двери снять не удалось – коробки были приклеены намертво, но Андрей снял с них ручки и магнитные замки.
В субботу утром квартира выглядела странно. Стены были идеально ровными, на полу лежал дорогой ламинат (его снять не успели, да и некуда было класть), в ванной сияла плитка «морской бриз». Но квартира была пустой и мертвой. Из стен торчали провода, вместо розеток зияли дыры (где не хватило дешевых замен), на кухне торчали трубы. Эхо гуляло по комнатам.
К подъезду подъехала грузовая «Газель». Грузчики, кряхтя, выносили упакованную жизнь Андрея и Полины. Водитель ухмыльнулся:
– Переезд – хуже пожара, да?
– Хуже, – согласилась Полина. – Это эвакуация.
К двенадцати часам, когда они уже заканчивали погрузку и Андрей подметал пол (мать же просила порядок), в дверях появилась Раиса Витальевна. С ней была Лариса – дородная, ярко накрашенная девица с чемоданом на колесиках, и девочка лет семи, уткнувшаяся в телефон.
– Ну что, собрались? – бодро спросила свекровь, переступая порог. – Мы вот пораньше решили, чтобы…
Она осеклась. Улыбка сползла с ее лица, как талая вода. Она стояла в прихожей и смотрела на пустую стену, где еще вчера висело огромное зеркало с подсветкой и красивая вешалка. Теперь там торчали два дюбеля.
– Это… Это что такое? – прошептала она.
Лариса прошла в комнату и взвизгнула:
– Мама! Тут пусто! Они все вынесли!
– Как вынесли? – Раиса Витальевна побежала на кухню.
Увидев торчащие из стены трубы и одинокую табуретку посреди комнаты (табуретку они забыли), она схватилась за косяк двери, чтобы не упасть.
– Андрей! – взревела она. – Это что значит?! Вы что натворили? Где кухня? Где плита? Где люстра хрустальная?
Андрей вышел из спальни с последней коробкой в руках. Он посмотрел на мать спокойно и устало.
– Мы забрали свои вещи, мама. Как ты и просила – освободили квартиру.
– Вещи?! – визжала Лариса, вбегая на кухню. – Вы обокрали нас! Вы выдрали все, что можно! Как я тут жить буду? Тут даже готовить не на чем!
– А это уже не наши проблемы, – ответила Полина, выходя следом за мужем. – Квартира твоя, стены твои, пол твой. Ремонт, как видишь, сделан. Все чисто, свежо. А мебель и техника – это наша собственность. У нас все чеки есть. Если хотите – можете в суд подать.
– В какой суд?! – задыхалась от гнева Раиса Витальевна. – Да я полицию вызову! Это вандализм! Вы квартиру разгромили!
– Вызывай, – пожал плечами Андрей. – Полиция приедет, посмотрит документы. У меня договор купли–продажи на кухню, на технику, на сантехнику. Все на мое имя. Я имею право распоряжаться своим имуществом. А про квартиру… Договора аренды у нас нет. Мы тут гости были. Гости уехали, вещи забрали. Все по закону.
– Ты… ты мне не сын после этого! – прошипела мать, брызгая слюной. – Оставить сестру в голых стенах! С ребенком!
– Ты сама сделала выбор, мама, – сказал Андрей. – Ты променяла сына на удобство для дочери. Наслаждайтесь ремонтом. Плитка в ванной правда красивая, Полина старалась.
– Подождите! – крикнула Лариса, понимая, что ситуация выходит из–под контроля. – Ну оставьте хоть плиту! И холодильник! Ну куда вы это потащите? Мы отдадим деньги… потом! Частями!
– Нет, Лариса, – отрезала Полина. – Никаких «потом». Мы усвоили урок. Никаких дел с родственниками без нотариального договора. И без полной предоплаты.
Андрей взял Полину за руку.
– Пойдем. Машина ждет.
Они вышли на лестничную площадку. В спину им неслись проклятия. Раиса Витальевна кричала, что они неблагодарные свиньи, что Бог их накажет. Лариса рыдала, что у нее нет денег покупать кухню. Девочка–внучка просто стояла и смотрела, не понимая, почему взрослые так орут.
Когда они сели в кабину грузовика и машина тронулась, Полина вдруг расплакалась. Напряжение последних дней отпустило.
– Ну ты чего, маленькая? – Андрей обнял ее, прижав к своему пыльному плечу.
– Жалко, – всхлипнула она. – Столько сил, столько души вложили.
– Зато мы теперь умные, – усмехнулся Андрей. – И свободные. А деньги… Заработаем. Главное, что мы вместе, и что у меня глаза открылись. Спасибо тебе, что настояла все забрать. Я бы, дурак, оставил, пожалел бы.
– Я просто представила, как Лариса будет моими кастрюлями греметь на моей кухне, и меня такая злость взяла, – улыбнулась сквозь слезы Полина.
Через месяц они сняли небольшую, но уютную квартиру. Мебель и техника пригодились – кухню пришлось немного перепилить, но она встала почти как родная. Андрей нашел подработку, Полина получила повышение. Жизнь налаживалась.
Раиса Витальевна звонила еще пару раз. Сначала с угрозами, требовала вернуть «украденное». Андрей просто клал трубку. Потом звонила пьяная Лариса, кричала, что они испортили ей жизнь, что муж алименты не платит, а в квартире эхо гуляет и спать на полу жестко. Андрей заблокировал ее номер.
Последний раз позвонила мать через полгода. Голос был тихий, жалкий.
– Андрюша, может, приедешь? Кран течет на кухне, тот, дешевый, что вы поставили. Заливаем соседей. Помоги матери, а?
– Вызови сантехника, мама, – ответил Андрей. – У тебя же теперь есть дочь рядом. Пусть она и решает проблемы. А я занят. Мы с Полиной обои выбираем. В свою квартиру. В ипотеку взяли.
– В ипотеку? – охнула мать. – Это же кабала! Зачем? Жили бы у меня… Ну, то есть…
– Нет, мам. Своё – оно надежнее. Прощай.
Он нажал «отбой» и посмотрел на жену. Полина стояла у стенда с обоями и прикладывала образец с нежными пионами к стене.
– Как думаешь, для детской подойдет? – спросила она, поглаживая пока еще плоский живот.
– Идеально, – улыбнулся Андрей. – Самое то.
Он знал точно: в этот раз ремонт они сделают для себя. И никто, никогда не посмеет их оттуда выгнать.
Эта история учит нас тому, что даже самые близкие люди иногда могут поступить нечестно, но главное – не опускать руки и защищать свои границы.
