— С первого числа мы отсюда съезжаем. Я уже с хозяйкой поговорил, она сказала, что если предупредить сейчас, залог вернёт полностью.
Ольга сначала даже не поняла, что именно сказал Игорь. Она стояла у кухонного стола, нарезала хлеб к ужину и машинально продолжала двигать ножом, хотя в голове уже зацепилось неприятное «мы съезжаем». Не «может, съедем». Не «давай обсудим». Именно так, будто решение принято давно и без неё.
— Куда мы съезжаем? — спросила она.
Игорь положил телефон на стол экраном вверх. На нём была открыта фотография большого блестящего кроссовера. Такие фотографии в последние месяцы Ольга видела слишком часто: то у него в телефоне, то в переписке с друзьями, то в роликах, которые он включал вечером вместо фильма.
— К маме. На время. У неё трёшка, места полно. Мы занимаем одну комнату, коммуналку делим, за аренду вообще не платим. Если нормально экономить, за два года можно собрать хороший первоначальный взнос. Максимум за три.
Ольга положила нож.
— Первоначальный взнос на что?
Он посмотрел на неё так, словно вопрос был глупым.
— На машину, Оль. На нормальную машину. Я тебе сколько раз говорил?
Игорь придвинул телефон ближе, ткнул пальцем в фотографию кроссовера и заговорил уже оживлённо. Считал он всё заранее: если убрать аренду, не ездить в отпуск, реже заказывать еду, сократить «ненужные покупки» и часть Ольгиной премии тоже откладывать, то сумма получится приличная. Потом можно будет взять кредит на остаток и купить автомобиль не хуже тех, на которых ездили его друзья.
Вот тут Ольга наконец поняла, что он не шутит.
— Ни в коем случает мы не будем переезжать к твоей матери, чтобы накопить тебе на машину денег! Я не собираюсь жить с ней! Мне даже находиться с ней в одной комнате противно, а ты меня к ней хочешь жить перевезти?!
Она почти кричала. Игорь отодвинулся от стола и сразу нахмурился.
— Вот только не начинай про маму. Я тебе сейчас вообще про другое говорю.
— Про что другое? Ты предлагаешь мне съехать из нормальной квартиры к женщине, которая меня терпеть не может, ради твоей машины!
— Не «моей». Семейной.
— Семейной? А почему тогда ты уже полгода рассказываешь, как один ты у вас в компании без машины и как тебе надоело ездить пассажиром?
— Потому что это правда. И что?
— А то, что не надо из своей зависти делать семейную цель.
Игорь сразу изменился в лице. Слово «зависть» било точно туда, куда Ольга и рассчитывала. Он ненавидел признавать, что идея с машиной стала для него важной не из-за работы, детей или поездок за город. Детей у них пока не было. До работы оба ездили на метро. Магазины находились рядом. Машина им действительно могла бы пригодиться когда-нибудь, но срочной необходимости не существовало. Зато у трёх близких друзей Игоря автомобили появились один за другим, и с тех пор он будто заболел.
Сначала это выглядело безобидно. Он показывал Ольге фотографии, сравнивал цены, говорил, что тоже хотел бы когда-нибудь купить что-то хорошее. Потом начал всё чаще возвращаться от друзей раздражённым.
Особенно сильно Игоря задела встреча с друзьями в начале лета. Они отмечали день рождения Жени за городом, и почти все приехали на своих машинах. Игорь с Ольгой добирались электричкой, потом ещё двадцать минут шли от станции. Весь вечер мужчины обсуждали страховки, резину, сервисы и поездки. Никто Игоря не унижал, по крайней мере Ольга ничего такого не слышала. Но домой он вернулся мрачный.
— Санька меня сегодня спросил, не надоело ли мне зависеть от расписания электричек, — сказал он.
— И что?
— Ничего. Просто достало уже. У всех нормальная жизнь начинается, один я топчусь на месте.
Ольга тогда ещё попыталась пошутить, что нормальная жизнь не начинается с ключа зажигания. Игорь обиделся. После того вечера он стал считать чужие покупки почти как свои поражения. Если Вадик менял резину — Игорь вечером смотрел цены на автомобили. Если Санька выкладывал фотографию с поездки — Игорь говорил, что им тоже нужна свобода. А когда Женя купил кроссовер, слово «кроссовер» вообще стало появляться в доме чаще, чем разговоры об отпуске и ремонте.
Ольгу это раздражало, но она не запрещала мечтать. Несколько раз даже предлагала открыть отдельный накопительный счёт и откладывать небольшую сумму без ущерба другим планам. Игоря такой темп не устраивал. Он считал, что копить по десять-пятнадцать тысяч бессмысленно, потому что цены растут быстрее. Нужен был рывок. И вот таким рывком он в итоге назначил переезд к матери — без обсуждения, без вопроса, согласна ли жена два или три года платить за его чувство отставания от друзей.
Один взял новую машину в кредит, другой поменял старую на кроссовер, третий приезжал за всей компанией, и Игорь каждый раз садился рядом с водителем, а потом дома рассказывал, как его достало «быть единственным без колёс».
— Мне тридцать один год, — говорил он. — Сколько можно ездить на метро? Уже смешно.
Ольга тогда не спорила. Хотеть машину — нормально. Она и сама была не против, если когда-нибудь появятся деньги. Только у неё слово «когда-нибудь» означало: сначала нормальные накопления, потом решение двоих, потом покупка без того, чтобы жизнь превращалась в наказание. У Игоря постепенно появилось другое: машина нужна сейчас, а ради неё можно отложить всё остальное.
Они снимали эту однокомнатную квартиру уже третий год. Дом был не новый, мебель частично хозяйская, диван скрипел, на кухне едва помещались вдвоём. Но Ольга любила эту квартиру именно за то, что здесь они были сами по себе. Никто не заходил без звонка, не комментировал их ужин, не проверял, как Ольга складывает полотенца, и не спрашивал, зачем она купила очередной крем, если «в холодильнике мясо дорожает».
Последняя фраза принадлежала Тамаре Викторовне, матери Игоря.
Со свекровью отношения испортились ещё до свадьбы. Ольга потом много раз пыталась вспомнить, с чего всё началось, и не находила одного большого события. Скорее, неприязнь собиралась из мелочей. Тамара Викторовна любила задавать вопросы, на которые не ждала ответа, потому что правильный ответ у неё уже был.
— Оля, а ты правда после работы не готовишь Игорьку первое? Он у меня без супа никогда не жил.
— Оля, зачем тебе такие ногти? С ними же дома ничего не сделаешь.
— Оля, ты опять заказала еду? Молодая женщина должна уметь семью кормить.
— Оля, вы когда ребёнка планируете? Игорю уже пора отцом становиться.
Всё произносилось спокойным голосом, часто даже с улыбкой. Если Ольга отвечала резко, Тамара Викторовна тут же изображала обиду. Игорь неизменно вставал на сторону матери.
— Ну она же не со зла.
— У неё просто характер такой.
— Ты сама слишком остро реагируешь.
Первый большой скандал случился через месяц после свадьбы. Они приехали к Тамаре Викторовне на воскресный обед. Свекровь увидела, что Ольга принесла покупной торт, и минут двадцать рассказывала, что нормальная хозяйка могла бы испечь сама. Ольга терпела, пока та при Игоре не сказала:
— Сейчас девочки вообще ленивые пошли. Главное — красиво устроиться, а муж потом всё тянет.
Ольга встала из-за стола и собралась домой. Игорь пошёл за ней в прихожую, но не для того, чтобы поддержать.
— Ты зачем маму обидела?
— Я её обидела?
— Можно было промолчать.
Эта фраза потом повторялась много раз. Можно было промолчать. Можно было не обращать внимания. Можно было потерпеть два часа. Можно было не спорить со старшим человеком. И каждый раз терпеть предлагалось именно Ольге.
Поэтому после свадьбы она сразу отказалась даже обсуждать вариант жить с Тамарой Викторовной, хотя та сама несколько раз предлагала. Трёхкомнатная квартира была действительно просторной. Свекровь жила одна после развода, одна комната стояла почти пустой. Денег они бы экономили много. Но Ольга тогда сказала Игорю прямо: лучше снимать маленькую квартиру и платить за самостоятельность, чем бесплатно жить там, где каждое утро будет начинаться с чужого мнения.
Игорь согласился. Более того, тогда он сам говорил, что молодой семье лучше отдельно.
Особенно хорошо Ольга запомнила прошлую зиму, когда у них на неделю отключили горячую воду и Игорь предложил ночевать у матери, «чтобы не мучиться». Хватило трёх вечеров. В первый Тамара Викторовна без стука зашла к ним в комнату в семь утра и спросила, почему Ольга ещё лежит, если Игорю на работу. Во второй переставила её косметику из ванной в пакет и поставила у двери, потому что «полки не резиновые». На третий за ужином начала считать, сколько Ольга тратит на кофе по дороге в офис, а потом заявила, что с таким отношением к деньгам они никогда ничего не купят. Ольга тогда молча собрала сумку и уехала домой, хотя там пришлось греть воду в кастрюле. Игорь приехал следом только поздно вечером, сердитый не на мать, а на жену.
— Ты могла хотя бы до выходных потерпеть, — говорил он тогда.
— Я не обязана терпеть хамство ради горячего душа.
— Мама просто переживает, что мы деньги разбазариваем.
— Какие «мы»? Она считает мой кофе и мои кремы.
— Ну так не реагируй на каждую фразу.
После этого случая Ольга уже не сомневалась: совместная жизнь со свекровью превратится в ежедневную проверку на терпение. Игорь про этот эпизод сейчас будто не помнил. Или помнил, но считал его такой же мелочью, которую жена должна забыть ради более важной цели.
А теперь перед Ольгой сидел тот же человек и объяснял, что с первого числа они переезжают к матери ради машины.
— Я не завидую, — раздражённо сказал Игорь. — Просто мне надоело отставать от всех. У Саньки машина, у Жени машина, у Вадика вообще уже вторая. Один я как студент.
— Ты не студент. Ты взрослый человек, который почему-то решил, что статус измеряется парковочным местом.
— Вот опять начинаешь умничать.
— Я не умничаю. Я пытаюсь понять, зачем мне два-три года жить с твоей матерью, чтобы ты перестал чувствовать себя хуже друзей.
— Затем, что семья должна друг друга поддерживать.
— Поддерживать в чём? В покупке игрушки за несколько миллионов?
— Это не игрушка!
— Для тебя сейчас именно игрушка. Ты даже не можешь объяснить, зачем она нам нужна кроме «у друзей есть».
Игорь вскочил и прошёлся по кухне. Места было мало, поэтому через три шага упёрся в холодильник, развернулся и пошёл обратно.
— Нормальная машина — это свобода. Это поездки. Это удобство. Потом дети будут.
— Когда «потом» будут дети, тогда и поговорим. А сейчас ты предлагаешь мне пожертвовать жизнью ради картинки у тебя в телефоне.
— Жизнью? — он усмехнулся. — Ты так говоришь, будто я тебя в барак переселяю. У мамы квартира больше этой в три раза.
— Мне всё равно, сколько там комнат. Я с ней жить не буду.
— Потому что ты упёртая.
— Потому что я помню, как она со мной разговаривает.
— Ты сама её провоцируешь.
Вот тут Ольга почувствовала, как раздражение превращается в настоящее отвращение. Не к свекрови даже. К знакомой схеме. Игорь снова не говорил о том, что мать бывает грубой. Он объяснял, почему в этом виновата жена.
— Конечно. Я провоцирую. Когда прихожу в брюках — провоцирую, потому что «женщина могла бы носить платье». Когда не доедаю салат — провоцирую, потому что «строю из себя». Когда говорю, что не хочу обсуждать мою зарплату, тоже провоцирую. Очень удобно.
— Ты собираешь все мелочи и делаешь из них трагедию.
— А ты хочешь поселить меня с этими «мелочами» на три года.
— Не обязательно на три. Если будем нормально экономить, быстрее.
— «Будем» — это кто?
— Мы. Кто ещё?
— То есть я тоже должна копить тебе на машину?
— Нам на машину, я уже сказал.
— Из моей зарплаты тоже?
Он замялся всего на секунду.
— Ну а как иначе? Мы семья.
Ольга невесело рассмеялась. Вот теперь всё стало окончательно ясно. Игорь не просто хотел отказаться от аренды. Он уже мысленно распорядился её деньгами, её бытом, её временем и её терпением. Причём сделал это так естественно, что даже не видел проблемы.
Ольга работала менеджером по закупкам в сети аптек и зарабатывала немного больше мужа. Последние два года она откладывала деньги на собственную цель — хотела пройти платное обучение и сменить должность внутри компании. Игорь знал об этом. Ещё весной говорил, что поддерживает. Теперь, судя по его плану, эти накопления должны были стать частью автомобильного фонда.
— А мои курсы? — спросила она.
— Какие курсы?
Ольга посмотрела на него с таким удивлением, что он сразу понял ошибку.
— Ну эти… по работе. Я не забыл.
— Забыл. Игорь, ты только что спросил, какие курсы.
— Не цепляйся. Я просто не сразу понял, о чём ты.
— Я полтора года на них откладываю.
— Подождут годик. Никуда твоя работа не денется.
— А твоя машина не подождёт?
— Опять ты всё переворачиваешь!
Он повысил голос. Ольга уже видела, как разговор уходит туда, куда у них уходили самые плохие ссоры: сначала он объясняет, потом раздражается, потом начинает доказывать, что проблема не в его решении, а в её характере.
— Я ничего не переворачиваю. Ты сам всё сказал. Моя цель подождёт, а твоя — нет. Мне жить с человеком, который меня унижает, а тебе зато через пару лет будет чем перед друзьями похвастаться.
— Мама тебя не унижает!
— Тогда кто на моём дне рождения сказал при всех, что Игорь до свадьбы выглядел ухоженнее?
— Она пошутила.
— Кто полез в мой шкаф, когда мы оставались у неё ночевать, и потом рассказывал тебе, что у меня слишком много одежды?
— Она искала полотенце.
— В шкафу с моими вещами?
— Оля, господи, опять двадцать пять.
— Вот именно. Опять. И ты предлагаешь сделать это моей ежедневной жизнью.
Игорь взял телефон, несколько раз провёл пальцем по экрану и снова показал ей расчёты. В заметках были суммы: аренда, коммуналка, еда, развлечения, Ольгины курсы. Напротив почти каждой строки стоял знак минус или новая, уменьшенная цифра.
— Посмотри нормально. Мы сейчас почти сорок пять тысяч отдаём за аренду. У мамы будем платить только часть коммуналки и продукты. За год это полмиллиона почти. Если ещё премии откладывать, вообще нормально идём.
— Ты и мои курсы в расходы уже вписал.
— Потому что я считал всё.
— Не всё. Моё мнение ты не посчитал.
— Потому что нельзя каждый раз жить только по твоим хотелкам!
Ольга медленно отодвинулась от стола.
— По моим хотелкам? Я хочу остаться в квартире, которую мы вместе выбрали и которую спокойно оплачиваем. Я хочу учиться за свои накопления. Ты хочешь кроссовер, потому что друзья купили машины. И после этого хотелки — у меня?
— Да! Потому что ты не способна ничем пожертвовать ради семьи.
— Ради семьи или ради тебя?
— Какая разница?
— Огромная.
Игорь уже не пытался говорить спокойно.
— Меня достало, Оля! Достало, что я всё время должен оглядываться на тебя. Мама предложила отличный вариант. Бесплатная квартира, нормальная комната, никто нас не выгоняет. Любая нормальная жена сказала бы: да, давай потерпим, зато потом что-то будет. А ты только «мне противно», «я не хочу», «мои курсы».
— Потому что это моя жизнь тоже.
— Ты эгоистка.
— Хорошо.
— Нет, не «хорошо»! Ты реально тянешь меня на дно. Я мог бы уже давно жить нормально, если бы ты не тормозила каждую идею.
Слова прозвучали настолько гадко, что Ольга сначала даже не нашлась, что ответить. Она вспомнила, как два года назад именно она одолжила Игорю деньги, когда ему задержали зарплату. Как оплачивала половину аренды, даже когда он три месяца получал меньше из-за смены работы. Как отказалась от поездки к морю, потому что они вместе решили сделать финансовую подушку. И вот теперь она, оказывается, тянула его на дно.
— Значит, я тебе мешаю жить нормально?
— Не передёргивай.
— Нет, ответь. Я мешаю?
— Ты мешаешь мне двигаться вперёд, когда упираешься из принципа.
Ольга кивнула. Внутри неожиданно стало спокойнее.
— Тогда двигайся.
— Что?
— К маме. С первого числа, как ты и решил.
Игорь замер.
— Ты сейчас что, серьёзно?
— Абсолютно.
— И сама останешься здесь?
— Да.
— На одну зарплату аренду потянешь?
— Потяну. Буду меньше откладывать, может, найду квартиру подешевле. Но к твоей матери не поеду.
Он коротко рассмеялся, но смех вышел неприятный.
— То есть ты готова развалить семью из-за того, что не хочешь потерпеть два года?
— Нет. Я готова не развалить себя ради твоей машины.
— Какая пафосная фраза.
— А у тебя всё проще: друзья купили, и тебе приспичило.
Игорь снова ударил ладонью по столу.
— Да потому что я мужик! Я не хочу всю жизнь быть нищебродом, который жену в метро возит!
— Ты меня в метро не возишь, я сама езжу.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я!
— Понимаю. Тебе стыдно перед друзьями. И ты решил, что за твой стыд платить буду я.
Он посмотрел на неё с такой злостью, что Ольга впервые за вечер подумала: вот сейчас он скажет что-то, после чего уже ничего не склеится. Так и вышло.
— Знаешь что? Может, мама и права была. Тебе вообще семья не нужна. Тебе нужна удобная жизнь, где никто тебя не трогает. Ты транжира, Оля. Ты на себя деньги тратить умеешь, а ради общего дела ужаться — нет.
— Моё обучение — это транжирство?
— Да хоть что. Всё у тебя важнее меня.
— Игорь, ты сейчас предлагаешь мне отказаться от обучения, съехать к твоей матери и отдавать деньги на твою машину. После этого ещё рассказываешь, что всё у меня важнее тебя?
— Потому что супруги должны помогать друг другу!
— Я тебе помогала. Много раз. Просто больше не собираюсь помогать тебе соревноваться с друзьями.
Он резко взял телефон со стола и сунул в карман.
— Отлично. Тогда живи здесь одна. Я не собираюсь отказываться от нормального будущего из-за твоих закидонов.
Ольга посмотрела на него и вдруг увидела не мужа, с которым прожила четыре года, а обиженного подростка. Ему было тридцать один, но сейчас он говорил ровно как мальчишка, которому не купили дорогую вещь и виноваты в этом все вокруг.
— Хочешь к мамочке? Вали! — крикнула она. — Я лучше одна буду жить в съёмной конуре, чем с тобой и твоей матерью в её хоромах!
— Не смей так говорить о моей матери!
— А ты не смей распоряжаться моей жизнью!
— Я уже всё решил. Я съезжаю.
— Прекрасно. Только не «мы». Ты. Один.
— Потом не просись обратно.
— Не буду.
— Думаешь, кому-то нужна будет женщина с таким характером?
Ольга устало усмехнулась.
— Лучше найду себе другого мужа, чем буду жить с нынешним у его матери ради машины, которую он хочет показать друзьям.
Игорь побледнел.
— Ах вот как.
— Вот так.
Он вышел из кухни и начал собирать вещи. Не все — только самое необходимое: джинсы, бельё, две толстовки, документы, зарядки. Ольга сначала сидела за столом и слушала, как открываются шкафы. Потом встала и убрала недорезанный хлеб в пакет. Ужин так и остался в холодильнике. Всё происходило буднично, и от этого было ещё тяжелее.
Минут через двадцать Игорь появился в коридоре с дорожной сумкой.
— Я пока к маме, — сказал он. — Остальное потом заберу.
— Хорошо.
— И хозяйке скажи, что я свою половину аренды за следующий месяц платить не буду.
— Не волнуйся. Разберусь.
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда одна сорок пять тысяч отдашь.
— Это моя проблема.
Он явно ждал, что сейчас Ольга испугается суммы. Не испугалась. Было неприятно, тяжело, но перспектива экономить на всём ради отдельной квартиры казалась ей куда легче, чем перспектива каждое утро встречать Тамару Викторовну на кухне и отчитываться, почему она поздно пришла с работы.
Игорь ушёл. Через час позвонила свекровь.
Ольга не собиралась отвечать, но телефон звонил настойчиво. Наконец она взяла трубку.
— Довольна? — без приветствия спросила Тамара Викторовна.
— Чем именно?
— Сына довела. Он приехал весь на нервах. Нормальная женщина мужа поддерживает, а ты ему только палки в колёса ставишь.
— Пусть покупает машину. Я не запрещаю.
— А жить у меня почему отказываешься? Я вам добро предлагаю.
Ольга почти улыбнулась. Это «добро» она уже знала.
— Потому что я с вами жить не хочу.
— Много о себе думаешь.
— Возможно.
— Ну и сиди одна в своей съёмной клетушке. Игорь хотя бы накопит на что-то нормальное.
— Вот и отлично. Значит, все получили что хотели.
Она закончила разговор первой.
На следующий день Игорь написал, что приедет за остальными вещами на выходных. Потом прислал фотографию комнаты у матери и короткое: «Места тут полно. Ты просто из принципа всё испортила». Ольга не ответила. Вечером она открыла свои накопления, посчитала, сколько сможет тянуть аренду одна, и поняла, что тяжело, но реально. Придётся отказаться от части привычных покупок, возможно, отложить обучение на несколько месяцев, но не на годы. Главное — решение будет её.
Через неделю хозяйка квартиры согласилась переписать договор на Ольгу. Игорь забрал вещи. Они почти не ругались. Большой скандал уже случился, повторять его смысла не было.
— Ты всё ещё можешь передумать, — сказал он в прихожей, когда складывал обувь в пакет. — Мама даже готова не лезть к тебе первое время.
Ольга посмотрела на него.
— Первое время?
Он понял, как это прозвучало, и раздражённо махнул рукой.
— Ну ты поняла.
— Да. Именно поэтому и не поеду.
— Тогда всё.
— Похоже на то.
В следующие дни Игорь пытался ещё несколько раз представить свой план разумным. Присылал расчёты, ссылался на знакомого, который якобы за два года накопил на автомобиль, писал, что у матери можно будет «почти не пересекаться», потому что у неё своя комната. Ольга читала и каждый раз видела одно и то же: в его таблицах не было цены её спокойствия. Не было утренних замечаний Тамары Викторовны, совместной кухни, чужих правил, невозможности пригласить подругу без разрешения и ощущения, что ты взрослая женщина, а живёшь как временная постоялица. Это вообще не помещалось в ячейки с цифрами.
Один раз Игорь приехал за зимней курткой и снова завёл разговор.
— Мам говорит, вы просто не поняли друг друга. Она готова начать с чистого листа.
— А я не готова.
— Ты даже не попробовала.
— Я пробовала четыре года общаться с ней нормально. Этого достаточно.
— Значит, тебе принцип дороже семьи.
— Нет. Мне дороже то, что в семье решения принимают двое. А ты уже назначил дату переезда, распорядился моими накоплениями и только потом сообщил мне.
Игорь ничего не ответил по существу. Сказал, что с ней невозможно разговаривать, забрал куртку и ушёл. После этого Ольга окончательно перестала ждать, что он хотя бы поймёт причину разрыва.
Через месяц они подали на развод. Игорь до последнего называл причиной её упрямство. Рассказывал общим знакомым, что жена «не захотела потерпеть ради общей цели». О машине он говорил меньше. Наверное, потому что со стороны идея разрушить брак ради накоплений на кроссовер звучала уже не так красиво, как в его собственной голове.
Ольга никого не убеждала. Она осталась в съёмной квартире ещё на четыре месяца, потом нашла вариант дешевле и ближе к работе. Комната там была одна, кухня маленькая, а из окна открывался вид на стену соседнего дома. Зато никто не говорил ей, во сколько вставать, сколько тратить на еду и почему чужая мечта важнее её спокойствия.
Учёбу она всё-таки начала. Позже, чем планировала, потому что первые месяцы после развода деньги уходили на переезд и депозит. Иногда было обидно. Иногда страшно. Один раз, увидев в магазине семейную пару, которая спорила, какой хлеб купить, Ольга неожиданно расплакалась прямо у полки. Не потому что хотела вернуть Игоря. Просто брак всё равно был частью её жизни, и потеря оставалась потерей, даже если решение было правильным.
Игорь остался у матери. Машину он так и не купил. Через год Ольга услышала от общей знакомой, что он всё ещё откладывает, но теперь деньги постоянно уходят то на ремонт в квартире Тамары Викторовны, то на бытовые расходы, то на какие-то новые планы. Друзья тем временем тоже жили своей жизнью: кто-то продал машину, кто-то влез в другой кредит, кто-то вообще переехал в другой город. Соревнование, ради которого Игорь был готов два-три года терпеть всё что угодно, оказалось нужно в основном ему самому.
Ольга иногда вспоминала тот вечер на кухне. Телефон с фотографией дорогого кроссовера. Его уверенное «с первого числа съезжаем». Собственный крик, от которого потом болело горло. Самым страшным в той ссоре была не машина и не свекровь. Страшным было то, как легко Игорь распорядился её будущими годами, будто они уже лежали у него в кармане вместе с телефоном.
Она выбрала маленькую съёмную квартиру и жизнь, за которую теперь отвечала сама. И временами эта жизнь была одинокой, дорогой и совсем не удобной. Но к Тамаре Викторовне Ольга так и не переехала. И к Игорю не вернулась. Их брак закончился в тот момент, когда один решил, что ради его мечты другой обязан пожертвовать своим домом, деньгами и спокойствием, а второй впервые отказался быть частью этого плана…
