— Нет, ты представляешь?! Выходной день, а директор прислал сообщение: «Ольга Васильевна, подготовьте к понедельнику полный отчёт по всем клиентам за квартал»! Я и так дома допоздна сижу с этими бумагами! — Марина с досадой отодвинула чашку с остывшим чаем. — Неужели нельзя было ещё в пятницу предупредить?
— А ты не отвечай. Сделай вид, что не видела сообщение, — предложила Настя, нарезая яблочный пирог. — Имеешь право на личную жизнь. Между прочим, первые нормальные выходные за месяц!
— Легко тебе говорить, — Марина тяжело вздохнула, поправляя сползающий на плечо ремешок сарафана. — У тебя Серёжа за спиной, поддержка и опора. А я теперь сама за себя. Если потеряю работу — кто платить за квартиру будет?
Настя внимательно посмотрела на подругу. За последние полгода Марина заметно похудела, под глазами залегли тени, а когда-то пышные каштановые волосы потускнели и поредели. Развод дался ей тяжело, хоть она и старалась держаться молодцом.
— Солнышко, тебе нужно отдохнуть, — мягко сказала Настя. — Послушай, может, поедем в следующие выходные на дачу к моим? Шашлыки, речка, тишина — никакой работы и нервотрёпки.
Марина благодарно улыбнулась:
— Спасибо, но я пока не готова быть третьим лишним. Вам с Серёжей вдвоём лучше побыть.
— Что за глупости! — возмутилась Настя. — Какой третий лишний? Ты моя лучшая подруга! И Серёжа тебя обожает, ты же знаешь.
Марина рассеянно крутила на пальце тонкое золотое кольцо с аметистом — подарок бывшего мужа на первую годовщину свадьбы. Несмотря на развод, она не смогла снять это украшение. Как и многие другие подарки Кирилла, которые хранились в шкатулке на туалетном столике.
— Всё равно спасибо, — она слабо улыбнулась. — Но правда, я лучше поработаю. Так хоть не остаётся времени на грустные мысли.
— Марина, послушай, — Настя придвинулась ближе, — уже полгода прошло. Нельзя вечно убиваться из-за того, что не сложилось. Кирилл не стоит твоих слёз.
— Знаю, — Марина поморщилась. — Но пять лет жизни — это не просто так. Не могу за полгода всё забыть. Особенно когда каждый день что-то напоминает.
Настя хотела возразить, но в этот момент дверной звонок разрезал тишину квартиры резким, требовательным звуком. Подруги переглянулись.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила Настя.
— Нет, — Марина нахмурилась. — Может, соседка за солью пришла.
Она пошла открывать, на ходу поправляя волосы и одёргивая сарафан. Нажав на ручку, Марина тут же отшатнулась — на пороге стояла Нина Петровна, её бывшая свекровь. Высокая, статная женщина с идеальной укладкой и строгим тёмно-синим костюмом выглядела так, будто пришла на деловую встречу, а не в гости к бывшей невестке.
— Нина Петровна? — удивлённо выдохнула Марина. — Что вы…
— Долго будешь держать меня на пороге? — перебила свекровь, решительно делая шаг вперёд, так что Марина инстинктивно отступила. — Разговор есть.
— Проходите, — растерянно пробормотала Марина, пропуская непрошеную гостью в прихожую.
Нина Петровна быстро окинула взглядом квартиру, задержавшись на Насте, которая вышла из кухни, привлечённая голосами.
— У тебя гости, — не скрывая неудовольствия, произнесла она. — Что ж, при свидетелях даже лучше. Меньше будет соблазна всё отрицать.
— О чём вы говорите? — Марина почувствовала, как к горлу подступает знакомый комок тревоги. Рядом с бывшей свекровью она всегда чувствовала себя виноватой и неполноценной, даже когда они ещё были семьёй.
— О том, что ты знаешь, — Нина Петровна прошла в гостиную и остановилась у туалетного столика, на котором стояла резная деревянная шкатулка. — Я пришла за вещами Кирилла.
Марина недоуменно покачала головой:
— Кирилл забрал все свои вещи ещё при разводе. Здесь ничего его не осталось.
— Не прикидывайся дурочкой, — отрезала Нина Петровна. — Я говорю о драгоценностях, которые мой сын дарил тебе все эти годы. Они куплены на его деньги, значит — его.
Марина почувствовала, как краска заливает лицо. Она посмотрела на Настю, которая напряженно замерла у двери.
— Нина Петровна, это подарки. Подарки не возвращают, — тихо, но твёрдо сказала Марина.
— Это не подарки, а семейные инвестиции! — повысила голос бывшая свекровь. — Кирилл тратил на тебя бешеные деньги, а ты… Ты разбила ему сердце! Ушла, когда у него начались проблемы!
Марина почувствовала, как внутри всё закипает. Неправда! Она терпела измены Кирилла, его пьянство, его рукоприкладство. Она пыталась спасти их брак, предлагала терапию, разговоры, всё что угодно. А он только глубже погружался в свои «проблемы» и обвинял её в своих неудачах.
— Я не уходила от Кирилла, — Марина старалась говорить спокойно. — Это он подал на развод, когда я сказала, что больше не буду терпеть его измены.
Нина Петровна презрительно фыркнула:
— Измены! У мальчика был стресс, а ты вместо поддержки закатывала истерики! Неудивительно, что он искал утешения на стороне!
Настя шагнула вперёд:
— Извините, но, по-моему, вы переходите границы. Марина не обязана выслушивать оскорбления в собственном доме.
— А ты вообще кто такая? — Нина Петровна смерила Настю презрительным взглядом. — Её адвокат?
— Я её подруга, — спокойно ответила Настя. — И мне кажется, вам лучше уйти.
— Я никуда не уйду, пока не получу то, за чем пришла! — Нина Петровна резко повернулась к Марине. — Отдай мне твои украшения, мой сын их покупал! Все эти побрякушки стоят целое состояние, и они принадлежат нашей семье!
Марина почувствовала, как дрожат руки. Она машинально коснулась кольца с аметистом на пальце, и этот жест не укрылся от цепкого взгляда бывшей свекрови.
— Вот! — Нина Петровна указала на кольцо. — Начнём с этого! Снимай!
— Нет, — Марина сжала кулак, пряча кольцо. — Это подарок, и по закону он мой. Все подарки, сделанные во время брака, остаются у того, кому их подарили.
— Да какие законы?! — рявкнула Нина Петровна. — Это кольцо принадлежало моей матери! Кирилл отдал его тебе только потому, что я настояла! А теперь, когда вы развелись, оно должно вернуться в семью!
Марина опешила. Кирилл никогда не говорил, что кольцо с аметистом принадлежало его бабушке. Он преподнес его как новый подарок, специально купленный для неё. Неужели он солгал? Или сейчас лжёт его мать?
— Кирилл сказал, что купил его в ювелирном магазине на Ленинском проспекте, — неуверенно произнесла Марина.
— Конечно, сказал! — усмехнулась Нина Петровна. — Не хотел тебя расстраивать правдой, что я заставила его отдать тебе фамильную ценность. Думала, может, хоть это заставит тебя дорожить семьёй!
Марина растерянно посмотрела на Настю, ища поддержки. Подруга подошла ближе и твёрдо сказала:
— Нина Петровна, если это действительно семейная реликвия, почему Кирилл сам не пришёл за ней? Почему прислал вас?
Свекровь на мгновение замешкалась, но быстро взяла себя в руки:
— Мальчику и так тяжело после развода, незачем бередить раны. Я решила всё сделать сама. И дело не только в бабушкином кольце, — она кивнула на шкатулку. — Там ещё серёжки с изумрудами, которые Кирилл подарил на ваше трёхлетие, золотая цепочка с кулоном в виде звезды, брошь с жемчугом…
Марина поражённо замерла. Откуда Нина Петровна знает точное содержимое её шкатулки? Она никогда не показывала ей все свои украшения, да и Кирилл вряд ли в подробностях отчитывался матери о каждом подарке.
— Подождите, — Марина прищурилась, начиная понимать. — А откуда вы знаете, что там именно эти вещи? Кирилл рассказал?
Нина Петровна снова замешкалась, и её щёки слегка покраснели:
— Ну конечно, рассказал! Мы с сыном очень близки, я в курсе всех его покупок.
— Странно, — задумчиво протянула Марина. — Потому что брошь с жемчугом мне подарила моя мама на выпускной. Задолго до встречи с Кириллом. И никогда она в этой шкатулке не лежала.
Настя тихо присвистнула, а лицо Нины Петровны из розового стало пунцовым.
— Ты… ты путаешь! Или специально врёшь!
— Думаю, это вы что-то путаете, — теперь в голосе Марины звучала уверенность. — И я начинаю подозревать, что Кирилл вообще не в курсе вашего визита. Может, позвоним ему прямо сейчас и всё выясним?
Марина потянулась к телефону, лежащему на журнальном столике, но Нина Петровна вдруг резко дёрнулась и схватила шкатулку с украшениями.
— Не смей ему звонить! Он только-только начал приходить в себя!
— Отдайте шкатулку, — Марина шагнула к ней. — Это мои вещи.
— Нет! — Нина Петровна прижала шкатулку к груди. — Я не уйду без украшений! Кирилл никогда не сможет жениться заново, если все его деньги остались у тебя в побрякушках!
Именно в этот момент дверной звонок снова разрезал напряжённую тишину квартиры. Все трое замерли, переглядываясь.
— Это, наверное, соседка, — неуверенно сказала Марина и пошла открывать, оставив Настю наблюдать за непрошеной гостьей.
Открыв дверь, Марина вздрогнула — на пороге стоял Кирилл. Высокий, подтянутый, в безупречном светлом костюме, с букетом лилий в руках — таким она помнила его в начале их отношений, до того, как проблемы на работе, алкоголь и измены изменили его до неузнаваемости.
— Привет, — он слегка смутился, увидев её удивление. — Извини за внезапный визит. Я звонил, но ты не брала трубку.
— Телефон на беззвучном, — машинально ответила Марина. — Что ты… зачем ты здесь?
Кирилл неловко переступил с ноги на ногу:
— Хотел поговорить. Знаешь, я много думал последние месяцы. Прошёл курс терапии, бросил пить, нашёл новую работу. И понял, как многое потерял. Как ужасно с тобой обращался, — он протянул букет. — Это, конечно, не искупит ничего, но я хотел бы попросить прощения. И, может быть, шанс всё исправить.
Марина смотрела на него, не зная, что сказать. Слишком много эмоций бурлило внутри — удивление, недоверие, остатки нежности, горечь воспоминаний. И странное совпадение — появление матери Кирилла с требованием вернуть украшения именно в тот день, когда он сам решил навестить её.
— Кирилл, — наконец произнесла она, не беря букет, — твоя мать здесь.
— Что? — он нахмурился. — Мама? Здесь? Зачем?
— Спрашивает украшения, которые ты мне дарил. Говорит, ты их требуешь назад.
Лицо Кирилла вытянулось от изумления:
— Что за бред? Я ничего такого не говорил!
Он быстро прошёл в квартиру, и Марина последовала за ним. В гостиной Нина Петровна всё ещё стояла, прижимая к груди шкатулку с украшениями, а Настя не сводила с неё настороженного взгляда.
— Мама? — в голосе Кирилла звучало неподдельное удивление. — Что происходит? Зачем ты здесь?
Нина Петровна побледнела, увидев сына.
— Кирюша? Но ты же сказал, что будешь на встрече с инвесторами…
— Я перенёс встречу. Решил, что есть дела поважнее, — Кирилл перевёл взгляд на шкатулку в её руках. — Это что? Ты забираешь вещи Марины?
— Не её, а твои! — упрямо возразила Нина Петровна. — Ты сам говорил, как тебе жаль денег, потраченных на эти украшения! Что на эту сумму можно было бы внести первый взнос за квартиру!
— Я никогда такого не говорил! — возмутился Кирилл. — Мама, что ты творишь? Немедленно верни шкатулку!
— Но Кирюша, — в глазах Нины Петровны появились слёзы, — ты же так страдал после развода! Я просто хотела помочь, вернуть хоть что-то…
— Помочь? — Кирилл горько усмехнулся. — Как обычно, вмешалась без спроса. Всю жизнь ты так — лезешь, решаешь за меня, контролируешь каждый шаг. Возможно, если бы не твои постоянные советы и вмешательство, мой брак с Мариной не развалился бы!
Марина никогда не видела, чтобы Кирилл так разговаривал с матерью. Обычно он всегда принимал её сторону, даже в моменты, когда Нина Петровна откровенно переходила границы.
— Не смей так со мной разговаривать! — голос Нины Петровны дрогнул. — Я всегда хотела для тебя только лучшего!
— Мама, — Кирилл внезапно устало потёр переносицу, — если ты действительно хочешь для меня лучшего, то просто отдай шкатулку Марине и уходи. Нам нужно поговорить наедине.
— Чтобы она опять задурила тебе голову? — Нина Петровна с подозрением посмотрела на бывшую невестку. — Ты забыл, сколько ты из-за неё страдал?
— Я страдал из-за своих ошибок, — тихо ответил Кирилл. — Из-за того, что не ценил то, что имел. Из-за того, что слушал твои советы вместо того, чтобы прислушиваться к своей жене.
Настя, молчавшая всё это время, тихо кашлянула:
— Может, мне лучше уйти? Кажется, у вас семейный разговор.
— Нет, — быстро сказала Марина. — Оставайся, пожалуйста.
Она не хотела оставаться наедине с Кириллом и его матерью. Слишком свежи были воспоминания о том, как они вдвоём объединялись против неё, как её мнение и чувства не принимались во внимание.
Нина Петровна вдруг громко всхлипнула:
— Вот так всегда! Пожертвуешь всем ради ребёнка, а в ответ — чёрная неблагодарность! — она бросила шкатулку на диван, и несколько украшений выпали из неё. — Забирай свои побрякушки! Но помяни моё слово — она тебя снова использует и бросит!
Она направилась к выходу, намеренно задев плечом Марину. В дверях остановилась и обернулась к сыну:
— И не приходи ко мне, когда она разобьёт тебе сердце во второй раз!
Дверь за ней закрылась с оглушительным стуком. В квартире повисла тяжёлая тишина.
— Прости, — наконец произнёс Кирилл, глядя на Марину. — Я понятия не имел, что она задумала. Клянусь.
Марина медленно опустилась на диван, рассматривая разбросанные украшения — свидетельства счастливых моментов их брака, каждое со своей историей и воспоминаниями.
— Кирилл, это правда, что кольцо с аметистом принадлежало твоей бабушке? — спросила она, поднимая взгляд.
Он помотал головой:
— Нет, конечно. Я купил его в ювелирном на Ленинском, как и говорил. Мама просто… придумала, чтобы усилить давление.
— А почему ты сегодня пришёл? — Марина смотрела на него внимательно, пытаясь разгадать. — Именно сегодня, когда и она решила явиться?
Кирилл вздохнул:
— Сегодня ровно шесть лет с того дня, как мы познакомились. Я подумал… символично. И вообще, я давно хотел поговорить, просто не решался.
Марина поймала взгляд Насти — та едва заметно кивнула ей, словно одобряя разговор.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала Настя, подхватывая свою сумочку. — Созвонимся позже, хорошо?
Когда за подругой закрылась дверь, Марина указала Кириллу на кресло напротив:
— Садись. Думаю, нам действительно нужно поговорить.
Она не знала, к чему приведёт этот разговор. Не знала, можно ли верить в то, что Кирилл изменился, что он действительно осознал свои ошибки. Не знала, готова ли сама рискнуть снова.
Но глядя на кольцо с аметистом, которое мягко поблёскивало на её пальце, Марина вдруг поняла одну простую истину: какое бы решение она ни приняла, оно должно быть её собственным. Не продиктованным ни манипуляциями свекрови, ни чувством долга или вины, ни страхом одиночества. Только её сердцем и разумом.
— Я слушаю, — тихо сказала она, готовая наконец услышать то, что Кирилл хотел ей сказать. И, что более важно, готовая прислушаться к самой себе.
