— Ты зачем снова заказала еду? Я же вчера купил продукты на четыре дня.
Алиса даже не сразу оторвалась от телефона. На кухонном столе перед ней стояла картонная коробка с пастой, рядом — пластиковый стакан холодного кофе и маленький пакет с десертом. Дмитрий только что пришёл с работы и ещё не успел снять часы. Он посмотрел на заказ, потом на холодильник, куда вечером накануне сам расставлял мясо, овощи, творог и упаковки круп.
— И что? — спокойно спросила Алиса. — Я сегодня не хочу курицу с гречкой.
— Там не только курица с гречкой. Я купил рыбу, яйца, сыр, овощи. Ты сама половину списка писала.
— Писала. Но сейчас мне захотелось другого.
Дмитрий ничего не ответил. Он открыл холодильник, увидел нетронутую упаковку творога, две коробки с ягодами и салат, который Алиса просила купить подороже, потому что «обычный горчит». Всё это было куплено три дня назад. Ягоды уже начинали мокнуть в коробке.
Так происходило не первый месяц. Сначала Дмитрий не обращал внимания. Они оба работали, оба зарабатывали, детей не было, квартира была съёмная, но не самая дорогая. Когда вечером не хотелось стоять у плиты, они спокойно заказывали пиццу или роллы. Это казалось обычным удобством.
Когда они только поженились, Алиса, наоборот, часто готовила сама. Ничего сложного: запекала овощи, делала пасту, могла на выходных испечь сырники. Дмитрий никогда не требовал от неё стоять у плиты и спокойно готовил сам. Потом Алису перевели в другой отдел. Работы стало больше, домой она приходила позднее, и доставки действительно выручали. Дмитрий тогда первым говорил: «Не мучайся, закажем».
Через полгода график у Алисы снова стал нормальным, но привычка осталась. Причём требования постепенно росли. Если раньше её устраивалась обычная пиццерия возле дома, теперь она могла двадцать минут листать приложение и жаловаться, что «везде одно и то же». Если ресторан привозил блюдо чуть остывшим, Алиса ставила низкую оценку и заказывала что-то ещё. Дмитрий сначала смеялся над этим. Потом перестал, когда увидел, что они дважды за неделю выбросили почти целую упаковку мяса, потому что никто так и не приготовил её вовремя.
Он несколько раз предлагал покупать меньше продуктов. Алиса возражала: пустой холодильник её раздражал. Поэтому получалось совсем нелепо: холодильник был забит, а домофон вечером снова звонил из-за курьера.
Потом удобство незаметно стало ежедневной привычкой Алисы.
Утром ей хотелось сырников из кофейни возле офиса, потому что дома творог «не такой». Днём она заказывала поке, пасту или салат. Вечером могла по дороге написать Дмитрию: «Давай суши?» Если он отвечал, что дома есть суп или запечённое мясо, Алиса присылала грустный смайлик и всё равно оформляла доставку.
В некоторые дни курьер приезжал к ним дважды.
Проблема была не в одном заказе. Дмитрий сам любил иногда взять хороший бургер или заказать роллы. Проблема была в том, что продукты домой они всё равно покупали как раньше. Алиса могла вечером положить в корзину авокадо, свежую рыбу, йогурты, дорогой сыр, хлеб из пекарни, а через два дня сказать, что ей ничего из этого не хочется. Часть еды портилась. Часть Дмитрий доедал один, чтобы не выбрасывать.
Однажды он специально сел и посчитал траты за прошлый месяц. Не до рубля, а хотя бы примерно. Получилось почти сорок восемь тысяч только на доставку и кафе. И ещё около двадцати пяти тысяч — магазины и рынок.
Для двух взрослых людей это было слишком даже при их нормальных зарплатах.
Дмитрию было тридцать шесть, Алисе — тридцать три. Оба давно вышли из того возраста, когда можно было списать всё на первые деньги и желание пожить красиво. Дмитрий относился к расходам спокойно: мог купить хорошую вещь, съездить в отпуск, не искал скидку на каждую пачку крупы. Алиса очень следила за собой, любила аккуратную одежду, салоны, красивую подачу еды и вообще быстро привыкала к удобству. Само по себе Дмитрия это не раздражало. Его раздражало другое — когда удобство начинало считаться обязательным, а платить за него почему-то должны были оба, даже если одному оно уже казалось бессмысленным.
Дмитрий получал около ста двадцати тысяч. Алиса — примерно девяносто. За двухкомнатную квартиру они отдавали сорок семь тысяч вместе с парковочным местом, отдельно платили коммунальные услуги. Ещё были машина, одежда, отпуск, обычные бытовые расходы. Они не бедствовали, но и не жили так, чтобы каждый месяц бездумно оставлять семьдесят тысяч только на еду и не замечать этого.
— Смотри, — сказал Дмитрий однажды вечером и положил телефон перед женой. — Вот доставки. Вот супермаркеты. Вот кофейни. Ты понимаешь, сколько получилось?
Алиса быстро пробежала цифры глазами.
— Ну и что ты предлагаешь? Перестать есть?
— Нет. Перестать заказывать по два раза в день, когда дома полный холодильник.
— Я не заказываю по два раза каждый день.
— Хорошо. Почти каждый.
— Дим, не начинай. Я работаю. Я не обязана после офиса ещё становиться к плите.
— А я разве сказал, что обязана? Я сам готовлю половину времени. Можно готовую еду нормальную покупать. Можно брать что-то по дороге. Можно заказывать иногда. Но не постоянно.
Алиса тогда согласилась. Даже сказала, что он прав. Два дня они ели дома. На третий она заказала себе поке на обед, вечером — роллы. На четвёртый утром приехал курьер с сырниками и кофе.
Дмитрий не стал устраивать ссору. В следующую субботу они снова поговорили. Алиса опять пообещала «следить за расходами».
Ничего не изменилось.
Тогда в воскресенье Дмитрий встал пораньше и решил сделать то, что считал самым простым вариантом. Он купил фарш, куриное филе, овощи, крупы, сметану. Приготовил большую кастрюлю супа, котлеты, гречку, запёк курицу и разложил часть еды по контейнерам. На это ушло почти три часа, но зато, как он рассчитывал, несколько дней можно было вообще не думать о готовке.
Алиса вышла на кухню ближе к двум.
— Что у нас тут за столовая? — спросила она, открывая один контейнер.
— Еда. Нормальная домашняя еда. На несколько дней.
— Ты решил меня откармливать?
— Я решил, что если нам обоим некогда готовить после работы, можно сделать заранее.
Она отломила вилкой кусочек котлеты, попробовала и поморщилась.
— Я это есть не буду.
Дмитрий отложил нож.
— Почему?
— Потому что невкусно.
— Ты один кусок попробовала.
— Мне хватило. Сухо. И гречка эта… Дим, ну серьёзно. Я весь день на работе среди людей, потом прихожу домой и должна есть вот это?
— А что «вот это»? Обычные котлеты.
— Именно. Обычные.
Она сказала это таким тоном, будто обычная еда сама по себе была чем-то неприятным.
Дмитрий тогда впервые разозлился по-настоящему, но постарался не повышать голос.
— Ладно. Не хочешь — не ешь. Но я доставку тебе больше не оплачиваю. Продукты дома есть. Я готовлю. Если тебе хочется ресторанной еды каждый день, заказывай за свои.
— У нас вообще-то общий бюджет.
— Общий бюджет не означает, что можно каждый месяц сливать десятки тысяч курьерам, потому что тебе надоело всё, что лежит в холодильнике.
— Ты теперь будешь решать, что мне есть?
— Нет. Именно поэтому и говорю: хочешь суши — заказывай. Только со своей карты.
Алиса молча ушла в комнату. Вечером она заказала себе ужин сама и специально поставила пакет на середину стола. Дмитрий поел суп, убрал тарелку и ничего не сказал.
На следующий день он задержался на работе. Домой пришёл около девяти, усталый и голодный. На кухне было подозрительно чисто. Контейнеров, которые стояли утром на второй полке холодильника, не оказалось.
— Алис, ты ела котлеты? — крикнул он из кухни.
— Нет.
— А где они?
— Не знаю.
Дмитрий открыл холодильник ещё раз, потом заметил у раковины пустые пластиковые контейнеры. Один лежал вверх дном, второй был ополоснут.
Он уже понял.
Под мойкой стоял мусорный бак. Дмитрий поднял крышку и увидел сверху гречку, котлеты, куски курицы и размокшие овощи. Еда была выброшена почти вся. Даже суп Алиса вылила, а кастрюлю поставила в мойку.
Он несколько секунд просто смотрел вниз.
— Ты это сделала?
Алиса вошла на кухню в домашнем костюме, держа телефон в руке.
— Что?
— Ты выбросила еду?
— Ну да. А что мне было с ней делать? Она всё равно стояла бы.
— Я собирался её есть.
— Дим, да перестань. Там этих котлет на неделю было. Я не собираюсь жить как в столовке.
— Ты выбросила то, что я три часа готовил, потому что тебе не понравилось?
— Не драматизируй. Продукты не золотые.
Вот после этих слов он сорвался.
— Тебе гречка с котлетами уже «собачья еда»?! Тогда заказывай свои суши хоть тазами, только за свои деньги! Я больше не собираюсь отдавать половину зарплаты курьерам, потому что тебе противно есть обычную еду! И попробуй ещё раз выбросить то, что я приготовил, — готовить для тебя я вообще перестану!
— Не ори на меня!
— А что мне делать? Спасибо сказать?
— Можешь хотя бы не вести себя как нищий бухгалтер! Я не виновата, что тебе нормально есть одно и то же три дня подряд.
— Я тебе не запрещаю ничего покупать!
— Ты перекрыл мне доступ к общим деньгам на еду.
— Нет. Я сказал, что сам не буду оплачивать твою доставку. Это разные вещи.
— Конечно. Очень удобно.
— А выбрасывать чужую еду удобно?
Алиса отвернулась и пожала плечами.
— Я думала, ты поймёшь, что готовить это бессмысленно, и закажешь что-нибудь нормальное.
После этой фразы Дмитрий вдруг перестал кричать.
— То есть ты специально всё выкинула?
— Не делай трагедию.
— Специально?
— Да. Специально. Потому что я не собиралась это есть.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Я тебя понял.
С этого вечера Дмитрий действительно перестал готовить для неё.
Он делал себе омлет, варил суп, жарил мясо, раскладывал порции в небольшие контейнеры и ставил на отдельную полку. Алисе ничего не предлагал. Не запрещал брать продукты, не прятал карточки, не устраивал проверок. Она могла купить или заказать всё, что хотела.
Первые две недели Алиса даже выглядела довольной. Каждый вечер на кухне появлялись пакеты с названиями ресторанов. Она заказывала вок, роллы, бургеры, хачапури. Иногда спрашивала Дмитрия:
— Тебе взять что-нибудь?
— Нет, спасибо.
— Ну и ешь свою гречку.
— Ем.
На третьей неделе она стала выбирать заведения подешевле. Потом пропали десерты и кофе. Ещё через несколько дней Алиса впервые спросила:
— Дим, ты коммуналку уже оплатил?
— Свою половину — да.
— А мою можешь пока закрыть? Я в этом месяце немного не рассчитала.
— Сколько тебе не хватает?
— Тысяч двенадцать.
— И куда они ушли?
Алиса сразу напряглась.
— Какая разница? Я же не прошу подарить. Потом отдам.
— Если ты продолжаешь каждый день заказывать еду и из-за этого не можешь оплатить обязательные расходы, то я не буду закрывать за тебя коммуналку.
— То есть ты серьёзно оставишь долг?
— Я свою часть оплатил. Твоя часть — твоя.
— Мы муж и жена вообще-то.
— Именно поэтому я три месяца пытался с тобой договориться.
Алиса заняла деньги у подруги. Через неделю — у Кристины, своей старшей сестры. Обеим она рассказывала одну версию: Дмитрий помешался на экономии, считает каждый кусок и «отказывается кормить жену».
Кристина сначала поверила безоговорочно.
— Он совсем уже? — возмущалась она по телефону. — С каких пор в семье еду делят?
— Вот и я о том же. Сидит со своими контейнерами, как будто я ему чужая.
— Приезжай ко мне на пару дней. Пусть подумает.
Через несколько недель супруги почти перестали разговаривать. Они не ругались каждый вечер, но это было даже хуже. Дмитрий возвращался с работы, готовил себе ужин, садился с ноутбуком в комнате. Алиса ела отдельно. Если нужно было обсудить аренду, машину или уборку, говорили коротко и сухо.
В конце концов Алиса собрала сумку и уехала к Кристине.
Кристине было тридцать пять. Она жила одна в небольшой квартире, которую купила в ипотеку пять лет назад. Работала администратором в стоматологической клинике, зарабатывала нормально, но деньги считала. Первые дни она старалась сестру поддерживать. Заказала пиццу, потом они сходили в кафе. Алиса рассказывала, какой Дмитрий стал жадный и тяжёлый.
На четвёртый день Кристина сварила куриный суп.
— Я суп не буду, — сказала Алиса.
— А что будешь?
— Может, роллы возьмём?
— Ну закажи.
— Давай на двоих тогда.
Кристина посмотрела на сестру.
— Я суп буду.
Алиса заказала себе сама.
Через два дня история повторилась. Потом ещё раз. Алиса стала предлагать заказать «что-нибудь вкусное» почти каждый вечер, причём под словом «давай» обычно подразумевалось, что платит хозяйка квартиры.
Кристина пару раз заплатила. Потом перестала.
Сначала она ещё пыталась объяснить это мягко. Предлагала сестре вместе сходить в супермаркет, купить то, что Алиса действительно будет есть. В субботу они набрали сыр, овощи, красную рыбу, йогурты, хороший хлеб. Кристина потратила больше, чем обычно, потому что хотела, чтобы сестре было комфортно. Вечером Алиса съела бутерброд, а на следующий день сказала, что второй раз одно и то же не хочет. Рыба потом два дня лежала в холодильнике, пока Кристина сама её не доела.
— Так ты скажи заранее, что тебе брать, — не выдержала она.
— Я не знаю заранее, чего мне захочется завтра.
— Тогда покупай завтра сама то, чего захочется завтра.
— У тебя всё сводится к деньгам.
Кристина тогда промолчала, хотя именно эта фраза окончательно заставила её посмотреть на историю с Дмитрием иначе. Раньше сестра рассказывала так, будто муж посадил её на хлеб и воду. На деле никто Алису не ограничивал — она просто считала естественным, что её сиюминутные желания должен оплачивать кто-то рядом.
— Алис, у меня ипотека, — сказала она. — Я не могу каждый день по две тысячи на ужин отдавать.
— Я потом верну.
— Ты мне уже должна восемь.
— Господи, Крис, записала, что ли?
— Нет. Просто помню.
Ещё через неделю Алиса открыла холодильник и недовольно сказала:
— У тебя вообще есть что-нибудь нормальное?
— Суп. Курица. Макароны. Сыр. Яйца. Овощи.
— Я про нормальную еду.
Кристина медленно закрыла дверцу холодильника.
— Слушай, а Димка-то, похоже, не всё наврал.
— В смысле?
— В прямом. Ты у меня третью неделю живёшь и каждый день хочешь, чтобы кто-то заказывал тебе ресторанную еду.
— Я не заставляю тебя.
— Ты не заставляешь. Ты ноешь до тех пор, пока человеку не проще заплатить, чем слушать.
— Вот теперь и ты туда же.
— А куда «туда же»? Я взрослую сестру кормлю у себя дома, а она ещё рассказывает мне, что мой суп для неё недостаточно хороший.
Ссора была громкой. Алиса обвинила Кристину в жадности, Кристина напомнила про долг и сказала, что больше не станет оплачивать никакие роллы, кофе и доставки.
Через три недели после приезда Алиса вернулась домой.
Дмитрий встретил её спокойно. Не спрашивал, почему вернулась, не язвил. Просто освободил ей место в шкафу, куда за время её отсутствия сложил коробки.
— Я думала, ты хотя бы поговорить захочешь, — сказала Алиса.
— О чём?
— О нас.
— Говори.
— Я не одна виновата.
— Я этого и не утверждал.
— Но ты ведёшь себя так, будто я тут главный враг.
— Я просто больше не собираюсь спорить из-за еды.
И спорить он действительно не стал.
Алиса несколько дней делала бутерброды, ела йогурты, покупала салаты. Потом снова начала заказывать. Только теперь денег у неё не хватало ещё быстрее, потому что пришлось возвращать часть долга Кристине и подруге.
Тогда Алиса попросила у матери.
Сначала пять тысяч. Потом семь. Через две недели ещё десять.
Мать переводила, не задавая лишних вопросов. Алиса говорила, что у них с Дмитрием временные сложности с семейным бюджетом. Потом обмолвилась, что сестре тоже должна. Мать позвонила Кристине.
Кристина не стала прикрывать сестру. Она перечислила, сколько Алиса занимала у неё, сколько примерно должна подруге и что сама продолжает тратить на доставки. Мать попросила дочь прислать список долгов. Алиса сначала отказалась, потом прислала только часть. Но даже по этим цифрам выходило больше семидесяти тысяч за два месяца — почти её месячная зарплата. И значительная часть денег ушла не на лечение, ремонт машины или внезапные счета, а на еду из ресторанов, кофе и мелкие заказы, которые Алиса сама уже не могла вспомнить.
— Ты семьдесят тысяч заняла, потому что не хотела готовить? — спросила мать по телефону.
— Не только из-за еды. У меня были расходы.
— Какие?
— Обычные. Косметика, такси, ещё кое-что.
— А коммуналку почему Дима отказался за тебя платить?
— Потому что он решил меня воспитывать.
— Алиса, я тебя не про его характер спрашиваю. Я спрашиваю, почему у тебя при зарплате девяносто тысяч не осталось денег на обязательный платёж.
Алиса бросила трубку. После этого мать уже не захотела разбираться по телефону и решила приехать лично.
После этого вопросов стало много.
В субботу мать приехала к ним сама. Ей было пятьдесят девять, она привыкла разбираться с семейными ссорами уверенно и заранее решила, что будет отчитывать зятя.
— Дима, я не понимаю, что у вас происходит, — начала она ещё в прихожей. — Алиса говорит, ты перестал давать деньги на еду.
— Я не перестал давать деньги на еду.
— А что тогда?
— Я перестал оплачивать ей доставку.
Алиса, сидевшая на кухне, сразу вмешалась:
— Мам, не слушай. Он всё так выворачивает, будто это нормально.
Дмитрий открыл банковское приложение и показал примерные расходы за несколько месяцев. Потом рассказал про приготовленную еду и мусорный бак. Про коммуналку. Про то, что Алиса может покупать всё что угодно на собственную зарплату.
Мать сначала пыталась возражать.
— Ну, может, действительно не надо было так резко… Всё-таки семья.
— А что именно резко? — спросил Дмитрий. — Я её карту не забирал. Зарплату она получает сама. Я ей не говорю, какие сапоги покупать, куда ходить с подругами. Я только не хочу платить за доставку каждый день.
— Ты мог бы иногда…
— Иногда мы всегда заказывали. Речь не про иногда.
Кристина к этому моменту уже рассказала матери про три недели совместной жизни. И постепенно первоначальная решительность женщины исчезла.
— Алис, — наконец сказала она, — а зачем ты вообще еду выбросила? Если Дима приготовил себе, ну не ешь. Но зачем выбрасывать?
— Потому что она занимала холодильник!
— У вас большой холодильник.
— Мам, ты теперь тоже будешь считать, сколько места мне можно использовать?
— Я ничего не считаю. Я спрашиваю, зачем ты взяла чужую еду и выбросила.
— Потому что меня уже достало это унижение!
— Какое унижение?
Алиса вскочила из-за стола.
— Вы все сговорились! Один заставляет меня жить как нищую, сестра туда же, теперь ты приехала читать лекции! Я должна питаться магазинными отходами, чтобы все были довольны?
— Остановись, — сказала мать. — Ты сейчас сама себя слышишь?
— Да прекрасно я себя слышу!
На плите стояла сковорода, Дмитрий как раз разогревал себе ужин. Он выключил конфорку и переложил еду в тарелку.
— Вот! — Алиса показала на тарелку. — Посмотри! Он это специально при мне делает!
— Я ужинаю, — устало ответил Дмитрий.
— Конечно! Демонстративно жрёшь своё и показываешь, что мне ничего не приготовил!
— Ты сама просила для тебя не готовить.
— Я не просила!
— После мусорного ведра я тебе сказал, что больше не буду. Ты ответила: «И не надо».
— Хватит меня ловить на словах!
Мать встала между ними, но Алиса уже не слушала. Она схватила со стола тарелку и резко швырнула её в сторону Дмитрия.
Он успел отступить. Тарелка ударилась о стену рядом с его головой и разлетелась на куски. Еда упала на пол.
Все трое замолчали.
Дмитрий посмотрел на осколки, потом на Алису.
Он не подошёл к ней и не сказал ничего резкого. Просто вышел из кухни.
— Ты куда? — крикнула Алиса.
Он достал из шкафа рюкзак, положил ноутбук, зарядку, документы, несколько футболок и бельё. Мать Алисы стояла в дверях комнаты и не мешала.
— Дима, — сказала она тихо, — может, не надо сейчас…
— Надо.
Алиса сначала не верила, что он действительно уйдёт.
— Ты устраиваешь спектакль из-за тарелки?
Дмитрий застегнул рюкзак.
— Нет. Из-за того, что она пролетела в десяти сантиметрах от моей головы.
— Я не целилась в тебя!
— Мне всё равно.
Он взял ключи от машины и вышел.
В тот вечер Дмитрий уехал к другу. На следующий день написал Алисе, что обратно пока не вернётся и попросил связываться с ним только по вопросам аренды и общих расходов.
Алиса была уверена, что он остынет.
Неделя прошла. Потом вторая.
Первые дни Алиса рассказывала подругам, что муж «ушёл остыть». Потом стала говорить, что он специально тянет время и ждёт, когда она первая извинится. Извиняться Алиса не собиралась. Она написала ему только однажды: «Надеюсь, ты понимаешь, насколько смешно выглядит взрослый мужчина, который сбежал из дома из-за одной тарелки». Дмитрий ответил через час: «Я уехал не из-за тарелки. Больше возвращаться к этому разговору не буду».
После этого он действительно не возвращался к теме. Даже когда мать Алисы сама позвонила ему и сказала, что дочь успокоилась и, возможно, им стоит поговорить, Дмитрий ответил, что поговорит только тогда, когда оба смогут обсуждать дальнейшую жизнь без требований и угроз.
Дмитрий не вернулся.
Он продолжал оплачивать свою часть аренды, потому что договор был оформлен на обоих, но в квартире не ночевал. Через месяц забрал оставшиеся вещи. Разговаривал спокойно, почти официально.
Алиса несколько раз пыталась перевести всё в привычную ссору.
— Ты серьёзно готов разрушить брак из-за еды?
— Не из-за еды.
— А из-за чего тогда?
— Я тебе уже объяснял.
— Нет, ты просто нашёл повод.
Он не спорил.
Несколько месяцев они жили раздельно. Алиса то злилась, то пыталась мириться. В конце концов предложила встретиться в кафе.
— Я согласна, что с тарелкой переборщила, — сказала она. — Но если мы сойдёмся, я не хочу возвращаться к этому унижению с контейнерами.
Дмитрий молча слушал.
— Давай так, — продолжила Алиса. — Ты перестаёшь делить еду на мою и свою, и мы заранее выделяем фиксированную сумму на рестораны и доставку. Нормальную сумму. Чтобы я не чувствовала себя попрошайкой каждый раз.
— Сколько?
— Ну… тысяч тридцать пять в месяц хотя бы.
Дмитрий посмотрел на неё и впервые за весь разговор улыбнулся, но без веселья.
— Нет.
— Даже обсуждать не будешь?
— Нет.
Через две недели он подал на развод.
Алиса осталась в съёмной квартире одна. Хозяин согласился переоформить договор на неё, но теперь вся аренда легла на одну зарплату. Уже в первый месяц стало понятно, что прежний образ жизни не помещается в её бюджет.
Доставку пришлось сократить.
Не потому, что Алиса вдруг решила, что Дмитрий был прав. Не потому, что ей понравилось готовить. Она просто села вечером с калькулятором и увидела: если продолжать заказывать как раньше, через две недели после зарплаты ей нечем будет платить за квартиру.
Она стала покупать готовые салаты, замороженные блюда, иногда варила макароны. Роллы заказывала раз в неделю, иногда реже. И каждый раз, когда приложение предлагало добавить десерт или напиток, Алиса раздражалась, будто кто-то специально лишал её привычной жизни.
Долг подруге она вернула за несколько месяцев. С Кристиной расплачивалась дольше. Матери переводила небольшими суммами почти год.
С Дмитрием они после развода почти не общались. Он снял небольшую квартиру ближе к работе, позже продал машину и купил другую попроще. Про Алису ничего не спрашивал даже у общих знакомых.
Кристина однажды попыталась поговорить с сестрой спокойно.
— Ты хоть сейчас понимаешь, почему всё развалилось?
Алиса сразу напряглась.
— Потому что Дима решил, что деньги важнее семьи.
— Ты в него тарелку швырнула.
— Я была доведена.
— Ты выбросила его еду.
— Он специально готовил эту дешёвку, чтобы показать мне, как я должна жить.
Кристина не стала продолжать.
Прошёл почти год. Алиса вернула последние деньги сестре и написала ей короткое сообщение: «Всё, теперь никому ничего не должна».
Кристина ответила: «Хорошо».
В тот вечер Алиса заказала себе суши. Небольшой сет, без напитка и десерта. Перед оплатой несколько секунд смотрела на итоговую сумму, потом убрала из корзины ещё одну позицию.
Она всё-таки научилась тратить меньше.
Только вывод из всей истории сделала совсем не тот. Алиса по-прежнему считала, что близкие просто отказались принимать её привычки и что Дмитрий разрушил семью из-за своей экономии. А то, что когда-то рядом с ней был человек, который несколько раз пытался договориться, готовил, считал общие расходы и в конце концов просто перестал за всё это платить, для неё так и осталось чем-то вроде личного оскорбления…
