— Ты зачем отменил электрика?
Антон даже не сразу поднял голову от коробки. На кухонном столе лежали новые аккумуляторы, рядом — объектив в чёрном чехле и инструкция к дрону. Коробки появились в доме два дня назад, и Татьяна всё это время ждала, когда муж сам объяснит, откуда взялись деньги.
— Потому что пока не до него, — ответил он.
— В каком смысле «не до него»? Он должен был начинать в понедельник.
— Не начнёт.
— Почему?
Антон наконец посмотрел на неё.
— Я деньги потратил.
Татьяна несколько секунд молчала.
— Какие деньги?
— Те.
— На проводку?
— Таня, давай без спектакля.
Она прошла к столу и посмотрела на коробки уже совсем иначе.
Камера, два объектива, стабилизатор, складной дрон, запасные батареи. В соседней комнате на старом письменном столе стоял новый ноутбук — мощный, тяжёлый, явно не из тех, которые покупают «просто документы печатать».
— Ты всё это купил на наши деньги?
— На наши, — спокойно повторил Антон. — Не на твои личные.
— Мы почти год собирали на замену проводки.
— И ещё соберём.
— Электрик сказал, что ждать нельзя.
— Электрики всегда так говорят. Им работу надо продать.
Татьяна почувствовала, как у неё начинает болеть голова.
Когда они покупали этот дом, Татьяна как раз боялась старой проводки больше всего. Риелтор уверял, что «всё работает», Антон смеялся и говорил, что дом простоял столько лет и ещё столько же простоит. Денег после сделки почти не осталось, поэтому первые два года они делали только то, без чего совсем нельзя было жить: поменяли часть крыши, утеплили одну стену, переделали воду на кухне.
Электрика всё время откладывалась.
— Весной займёмся.
Весной появлялась другая трата.
— Тогда летом.
Летом нужно было чинить машину.
Татьяна не была человеком, который требует идеального ремонта. Её устраивали старые двери, тёмная вагонка и даже скрипучий пол. Она сама перекрасила кухонный стол, купила недорогие занавески и научилась не обращать внимания на то, что в коридоре все доски разного оттенка. Но когда автомат стал выбивать два-три раза в неделю, она перестала считать это особенностью старого дома.
Антон тогда ещё соглашался.
Они даже вместе ходили по дому с электриком и решали, где нужны новые розетки. Антон просил отдельную линию в комнате, которую называл кабинетом. Татьяна не возражала.
— Делай сразу нормально, — сказала она мастеру.
— Вот именно, — поддержал Антон. — Чтобы потом не переделывать.
Смета получилась неприятная, но реальная. Поэтому почти год они и собирали.
Антон хорошо знал, на что именно идут эти деньги.
Дом был старый. Не красивый «домик с историей», как любил говорить Антон, когда они только сюда переехали, а обычная деревянная постройка, которую строил ещё дед его матери. Полы местами скрипели, вагонка в коридоре потемнела, зимой из одного угла тянуло холодом. Но главной проблемой последние два года стала электрика.
Сначала просто выбивало автомат, если одновременно включались чайник и обогреватель. Потом начала греться розетка возле холодильника. Весной пластик на ней потемнел и чуть поплыл.
Татьяна настояла на электрике.
Мастер прошёл по дому, открыл щиток, посмотрел старые линии и сказал без всяких красивых слов:
— Тянуть дальше опасно. Это дерево. Тут не бетонная коробка. Я бы менял всё, что идёт по старым веткам.
Антон тогда кивал серьёзнее всех.
— Конечно. Безопасность прежде всего.
После этого они и начали откладывать.
Татьяна урезала покупки для дома, Антон отказался менять телефон. Летом никуда не поехали, хотя обычно выбирались хотя бы на неделю. Почти год деньги лежали отдельно, и через несколько дней мастера должны были начать работу.
А теперь на столе стояла камера.
— Сколько осталось? — спросила Татьяна.
Антон назвал сумму.
Ей пришлось переспросить.
— Это даже не треть.
— Но техника не пропадёт. Это вложение.
— Вложение во что?
— В работу.
Он оживился. Именно этого разговора, похоже, и ждал.
Антон несколько месяцев смотрел тревел-блогеров и всё чаще говорил, что тоже мог бы снимать. Сначала это было обычное «было бы прикольно». Потом он начал изучать камеры, монтаж, продвижение. Татьяна не мешала. Даже говорила: снимай на телефон, попробуй, поймёшь, нравится ли тебе вообще.
Но телефон Антона не устраивал.
— На телефон сейчас все снимают, — говорила она.
— Все и выглядят одинаково. Если делать, то нормально.
— Нормально — это сначала снять хотя бы три ролика, а потом тратить деньги.
Он тогда обижался, будто жена специально не верила в него.
Теперь выяснилось, что ждать он не собирался.
— Ты отменил замену проводки ради блога, которого ещё нет?
— Он будет.
— А дом до этого не сгорит?
— Да не сгорит он!
— У нас розетка плавилась.
— Я её больше не трогаю.
— Проблема не в одной розетке.
— Таня, я уже всё купил. Хватит.
— Продавай.
Антон медленно выпрямился.
— Что?
— Возвращай технику. Пока сроки позволяют.
— Нет.
— Антон.
— Я сказал нет.
— Тогда я сама позвоню в магазин.
Он резко придвинул к себе коробку с объективом.
— Даже не думай.
Татьяна посмотрела на него и впервые за много лет брака почувствовала не просто злость. Ей стало страшно от того, насколько легко он решил, что общая безопасность — это вещь, которую можно отложить ради собственной идеи.
Его идея с блогом появилась после командировки коллеги. Тот вернулся из Грузии, показал в офисе ролики с телефона и рассказал, что один короткий выпуск набрал несколько тысяч просмотров. Антон потом весь вечер смотрел чужие каналы.
— Смотри, тут мужик вообще просто ездит и снимает.
— Ну и снимай, — сказала Татьяна.
— На что?
— На телефон.
— Это несерьёзно.
Потом начались обзоры камер. Он мог часами объяснять, чем одна матрица лучше другой, почему дешёвый стабилизатор бессмыслен и зачем дрону запасной аккумулятор. Татьяна слушала, но каждый раз спрашивала одно:
— Ты хоть что-нибудь уже снял?
— Пока нечем.
— Телефон есть.
— Я же сказал, это другое.
В конце концов она предложила простой вариант: купить недорогую камеру после замены проводки и попробовать.
Антон согласился.
По крайней мере, Татьяна думала, что согласился.
Позже выяснилось, что он уже тогда смотрел комплект в несколько раз дороже и переписывался с продавцом. А когда тот предложил скидку при покупке сразу нескольких вещей, Антон решил, что «такой шанс глупо упускать».
Он не сказал жене, потому что прекрасно понимал, какой услышит ответ.
На следующий день Антон поставил в спальне новый удлинитель. Потом второй.
К ноутбуку подключил зарядку, внешний диск и лампу. В другом конце комнаты заряжал аккумуляторы для камеры и дрона.
— Ты что делаешь? — спросила Татьяна.
— Заряжаю.
— Через старую линию?
— Через удлинитель.
— А удлинитель куда включён?
— В розетку.
— Так линия от этого новой не стала.
Антон закатил глаза.
— Началось.
— Убери хотя бы зарядки из спальни.
— Мне где работать, на улице?
— Там, где линия нормальная.
— У нас нормальной линии почти нигде нет. Именно поэтому я хочу заработать и потом всё сделать нормально.
— Ты уже мог сделать нормально. Деньги были.
Он не ответил.
Через неделю ночью Татьяна проснулась от запаха.
Сначала не поняла, что именно почувствовала. Потом села и сразу узнала: горелая изоляция. Такой запах был весной возле той самой розетки.
Она разбудила Антона.
— Вставай.
— Что?
— Пахнет проводкой.
Он перевернулся на другой бок.
— Выключи удлинитель.
— Я уже выключила. Пахнет из стены.
Антон нехотя поднялся. Они прошли по комнатам, ничего не нашли. Запах исчез минут через двадцать.
Утром Татьяна позвонила тому же электрику.
Антона дома не было. Мастер приехал после обеда, открыл щиток, проверил линию в спальне, потом попросил Татьяну принести фонарик.
Через час он сказал:
— Этим пользоваться нельзя.
— Совсем?
— Этой частью дома — пока нет. Я отключу две линии. Кухню и одну комнату оставлю, там состояние лучше. Но старое назад не включайте.
— Муж будет ругаться.
Электрик посмотрел на неё.
— Пусть ругается. Я свою работу знаю.
Он поставил новый автомат на безопасную часть и отключил старые ветки.
Первые дни после отключения половины дома они жили почти нелепо. В спальне не было света, поэтому Татьяна поставила у кровати аккумуляторный фонарь. Заряжать телефон ходила на кухню. Антон протянул из коридора удлинитель и пытался объяснить, что если его подключить к оставшейся линии, то всё безопасно.
— Один удлинитель — возможно, — сказал электрик по телефону, когда Татьяна уточнила. — Но не вешайте на него весь дом.
Антон услышал и сразу возмутился:
— Я весь дом и не вешаю.
На удлинителе в тот момент висели ноутбук, зарядка камеры и блок питания внешнего диска.
Татьяна молча показала на тройник.
— Это рабочее место.
— Это три прибора.
— И что?
— То, что ты опять делаешь то же самое.
— На новой линии можно.
— На новой — да. А ты таскаешь всё туда-сюда и потом забудешь, куда воткнул.
Он называл её контролёром. Она отвечала, что когда в деревянной стене пахнет горелой изоляцией, контроль — это не худшее качество.
После замыкания спорить стало сложнее. Даже Антон перестал утверждать, что опасности не было. Вместо этого он говорил, что короткое замыкание могло произойти в любом старом доме и что техника тут ни при чём.
Татьяна не пыталась переубедить.
Ей уже важнее было не доказать вину, а сделать так, чтобы следующего хлопка в стене не случилось.
Антон пришёл вечером и сразу заметил, что в спальне не работает свет.
— Что опять?
— Электрик был.
— Какой электрик?
— Наш.
— Ты его вызвала без меня?
— Да.
— И что он сделал?
— Отключил старую линию.
Антон бросил куртку на стул и пошёл в коридор.
— Ты с ума сошла? Мне дрон заряжать.
— Заряди на кухне.
— Там у меня половина техники не помещается.
— Это не моя проблема.
Он открыл щиток.
Татьяна встала рядом.
— Не трогай.
— Отойди.
— Антон, он сказал не включать.
— Мне плевать, что он сказал.
— А мне нет.
Он щёлкнул автоматом.
В спальне загорелся свет.
Татьяна тут же выключила его обратно.
Антон повернулся к ней.
— Ты совсем уже?
— Не включай.
— Мне утром ехать!
— Езжай с незаряженным дроном.
— Отвали от моей техники! Ещё раз полезешь к камере — я тебе руки оторву! Проводка у неё, видите ли, искрит — сто лет искрила и ничего! А я не собираюсь всю жизнь сидеть в этой дыре только потому, что ты боишься каждой грёбаной розетки!
Татьяна посмотрела на него и снова выбила автомат.
— А я не собираюсь сгореть ради твоего канала.
Антон полез к щитку ещё раз.
— Отойди.
— Нет.
— Таня, отойди!
Он толкнул её плечом, пытаясь встать ближе к автоматам. Татьяна пошатнулась, ударилась спиной о стену и машинально махнула фонариком, который держала в руке после проверки коридора. Фонарик попал Антону по запястью.
— Ты что творишь?!
— Не лезь!
Он вырвал фонарь и с силой бросил его на пол. Пластиковый корпус разлетелся на две части.
Татьяна отступила.
Антон тяжело дышал.
— Всё. Ты вообще ненормальная.
— Это ты сейчас мне говоришь?
— Да! Потому что нормальный человек не устраивает истерику из-за проводки.
— Нормальный человек не включает линию, которую электрик запретил включать.
— Я завтра уезжаю.
— Езжай.
— И не трогай мою технику.
— Я её не трону.
Она сказала это очень спокойно.
На следующий день Антон уехал снимать первый выпуск.
Он выбрал небольшой город в четырёх часах езды, снял гостиницу на две ночи и заранее составил маршрут. Перед отъездом несколько раз проверил, всё ли взял: камеру, батареи, дрон, стабилизатор, ноутбук.
Татьяна смотрела, как он носит кофры к машине.
— Ты серьёзно сейчас уезжаешь?
— А что мне делать? Отменять всё из-за твоей паники?
— У нас половина дома без электричества.
— Три дня потерпишь.
— А если что-то случится?
— Ничего не случится.
Он уехал.
Через три дня случилось.
Татьяна была на кухне, когда услышала короткий хлопок внутри стены. Свет погас сразу в двух комнатах. Запаха дыма почти не было, открытого огня тоже. Но когда приехал электрик, оказалось, что часть кабеля выгорела внутри перегородки.
Мастер отказался что-либо временно соединять.
— Я вам прошлый раз сказал. Тут уже всё. Только менять.
Татьяна позвонила Антону.
— Возвращайся.
— Я завтра доснимаю и приеду.
— У нас проводка замкнула.
— Пожар был?
— Нет.
— Значит, чего мне сейчас срываться?
Татьяна даже не нашла, что ответить.
Антон вернулся вечером следующего дня. Привёз несколько часов материала и был доволен.
— Там виды шикарные. Если нормально смонтировать, будет круто.
— У нас света нет в спальне и кабинете.
— Я вижу.
— Электрик сказал, старую схему не восстановит.
— Ну и отлично. Сделаем новую.
— На какие деньги?
Антон снял куртку.
— Опять начинаешь.
— У нас были деньги.
— Тань, хватит уже.
Он не продал ни камеру, ни дрон, ни ноутбук.
На полный ремонт денег теперь действительно не хватало. Электрик согласился сначала сделать самые опасные участки и отдельную линию на кухню. Это съело почти весь остаток накоплений и часть зарплаты Татьяны.
В двух комнатах несколько месяцев висели открытые кабель-каналы. Часть розеток не работала. Через дверные проёмы тянули удлинители.
Антон сначала говорил, что временно.
Потом перестал замечать.
Зато он начал монтировать ролик.
Татьяна однажды услышала свой голос из ноутбука.
— Это что?
Антон быстро остановил видео.
— Черновик.
— Я там откуда?
— Из дома снял немного.
— Когда?
— До поездки.
— Удали.
— Да тебя там секунды три.
— Удали.
— Таня, не начинай.
Она подошла ближе.
На экране был кадр с коридором. Обгоревшая розетка, удлинители, старый щиток. Потом Татьяна с фонарём на кухне.
— Ты меня снимал?
— Это атмосфера.
— Какая ещё атмосфера?
— Настоящая жизнь. Не постановка.
— Моё лицо убери.
— Я размою.
— Вообще убери.
Антон отказался.
Ролик с домом Антон снимал не одним днём. Позже Татьяна поняла, что он несколько раз специально оставлял камеру включённой. На записи она проходила по коридору с фонарём, ругалась из-за удлинителя, ставила чайник на кухне. Один фрагмент был снят после того, как она вернулась с работы и спросила, почему снова горит свет в комнате с отключённой линией.
Антон оставил в монтаже только её раздражённую фразу, а свой ответ вырезал.
— Ты специально это сделал, — сказала Татьяна.
— Что специально?
— Оставил только меня.
— Потому что ролик не про семейный спор.
— Тогда зачем там семейный спор?
Он раздражённо закрыл ноутбук.
— Потому что это живой материал. Люди такое смотрят.
Вот это и оказалось для Татьяны самым неприятным. Не просто то, что он снял её без нормального согласия, а то, что домашняя проблема вдруг стала «материалом».
Антон уже смотрел на старую вагонку, сломанный фонарик, тёмную комнату и женину злость как на фон для канала.
После публикации он несколько раз вслух читал удачные комментарии.
— «Вот это настоящий контент, а не отельчики». Видишь?
— Вижу.
— Людям интересно.
— Людям интересно, как мы ругаемся.
— Они смотрят историю.
— Нашу.
— И что?
Татьяна тогда впервые поняла, что если просто просить, он не остановится.
Ролик он назвал чем-то про «реальную жизнь начинающего путешественника без денег и комфорта». Татьяна увидела его уже после публикации.
Лицо он действительно слегка закрыл в одном кадре. В другом — почти нет.
Самое неприятное началось на следующий день.
Видео неожиданно набрало просмотры. Не сотни, как раньше, а несколько десятков тысяч.
Антон ходил довольный.
— Видела?
— Видела.
— Наконец алгоритм подхватил.
— Удали куски со мной.
— Ты понимаешь вообще, что происходит? Канал ожил.
— Мне всё равно.
— Вот именно. Тебе всегда всё равно, что важно мне.
— Ты выставил меня в интернет без разрешения.
— Да кто тебя там знает?
— Уже обсуждают.
Комментарии Татьяна читала только один раз.
Кто-то писал, что жена у блогера «тяжёлая». Кто-то спрашивал, зачем жить с женщиной, которая «душит мечту». Несколько человек смеялись над тем, что она боится старого дома.
Антон в самом ролике не говорил прямо, что жена мешает ему. Но монтаж был устроен так, что смысл получался именно такой: он хочет развиваться, а дома его встречают страх, запреты и постоянные претензии.
— Ты сделал из меня ненормальную, — сказала Татьяна.
— Я показал, как есть.
— Как тебе выгодно.
— Потому что это мой канал.
— А это мой дом тоже.
— И что?
— Удали видео.
— Нет.
Это «нет» оказалось для неё важнее всех предыдущих криков.
Татьяна не стала отбирать камеру. Не стала ломать технику и не звонила знакомым, чтобы жаловаться.
Она позвонила провайдеру.
Домашний интернет был оформлен на неё. На следующий день она отключила тариф.
Антон обнаружил это вечером.
— Интернет где?
— Отключила.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— Мне работать надо.
— Работай через мобильный.
— Там скорость никакая!
— В машине, кафе, где хочешь.
— Ты специально уничтожаешь мой канал.
— А ты специально снимал меня в доме после того, как я попросила этого не делать.
— Я ничего не уничтожаю тебе.
— Теперь и я.
Антон в тот вечер называл её врагом собственного развития, человеком, который боится всего нового, и женщиной, которая хочет видеть мужа «обычным серым работягой».
Татьяна слушала минут десять.
Потом сказала:
— Камеру на меня больше не направляй.
— Это мой дом.
— И мой.
— Я имею право снимать у себя.
— Себя снимай.
— А если ты попадёшь в кадр?
— Удалишь.
— Не командуй.
— Тогда каждый раз, когда увижу камеру, я просто уйду.
Так и получилось.
Когда домашний интернет отключили, Антон почти неделю пытался заставить её вернуть тариф.
Сначала уговаривал.
— Я буду тебя не снимать.
— Уже слышала.
— Серьёзно.
— Нет.
Потом предлагал оформить интернет на себя.
— Оформляй.
— Тогда зачем вообще отключала?
— Чтобы у тебя не было ощущения, что мой договор — это ещё одна вещь, которой ты распоряжаешься.
Это его особенно задело.
Антон действительно оформил мобильный роутер на себя, но связь в доме работала плохо. Для загрузки больших файлов приходилось ехать ближе к городу. Несколько вечеров он сидел в машине возле круглосуточного кафе, потом стал заходить внутрь и покупать кофе, чтобы пользоваться Wi‑Fi.
Татьяна не злорадствовала.
Ей тоже было неудобно без домашнего интернета. Она раздавала связь с телефона, иногда скорость падала. Но возвращать прежнюю схему не собиралась.
Через месяц провайдер всё-таки подключил новую линию уже по договору Антона. Роутер стоял в его комнате, платежи шли с его карты.
Татьяна сказала только:
— Отлично.
— Даже пользоваться не будешь?
— Буду, если дашь пароль.
Он посмотрел на неё.
— А если не дам?
— Не надо.
Пароль он всё-таки дал вечером.
Это был ещё один маленький кусок их новой жизни: то, что раньше считалось общим по умолчанию, теперь каждый раз приходилось отдельно оговаривать.
Антон стал монтировать в машине, иногда сидел с ноутбуком в кафе возле трассы. Дома снимал только тогда, когда Татьяны не было в комнате. Несколько раз пытался включить камеру при ней «случайно», но она сразу вставала и уходила.
Мать Антона узнала о конфликте из того самого ролика. Позвонила сыну, потом Татьяне.
— Таня, ну зачем ты так переживаешь? Молодой человек дело нашёл.
Татьяна даже рассмеялась.
— Ему тридцать девять.
— Я не про возраст. Я про то, что увлёкся.
— Пусть увлекается. Только не на деньги для аварийной проводки.
— Но ведь дом не сгорел.
— Это теперь аргумент?
Свекровь замолчала.
— Я просто хочу, чтобы вы не ругались.
— Тогда скажите Антону, чтобы меня не снимал.
— Он творческий человек.
— Нет. Он человек с камерой. Это не одно и то же.
После этого разговора Татьяна поняла, почему Антон так упорно называл её страхи преувеличенными. Ему было проще рассказывать близким, что жена не поддерживает новое дело, чем признать простую последовательность событий: были деньги на опасную проводку, он их потратил, проводка вышла из строя.
Сам Антон тоже придерживался своей версии.
Когда знакомые спрашивали, почему ремонт тянется, он отвечал:
— У нас просто старый дом, там всегда что-то.
Татьяна больше не поправляла его при людях.
Она просто перестала обсуждать с ним деньги на будущие крупные работы.
Проводку тем временем всё равно пришлось делать.
По частям.
Сначала кухня и коридор. Потом спальня. Потом одна розетка в гостиной.
Полностью обновить сеть за один раз они уже не могли. Антон продолжал платить за технику, часть покупок он оформил в рассрочку. Татьяна отказалась вкладывать больше половины текущих расходов на дом.
— Но ты же тут тоже живёшь, — говорил Антон.
— Поэтому половину и плачу.
— А остальное?
— Остальное заплатишь ты.
— Почему?
— Потому что деньги на ремонт потратил ты.
Он называл это мелочностью.
Татьяна называла это арифметикой.
Первый ролик о поездке и старом доме так и остался самым успешным на канале.
Следующий набрал в десять раз меньше. Потом ещё меньше.
Антон покупал рекламу, менял заставки, снимал с дрона рассветы над озёрами, ночевал в машине, ездил по заброшенным деревням. Иногда видео смотрели неплохо, но тех цифр больше не было.
— Нужно просто регулярно выпускать, — говорил он.
Татьяна не спорила.
Ей уже было всё равно, сколько просмотров у его канала.
Она следила только за тем, чтобы новые автоматы не выбивало и чтобы удлинитель в спальне не грелся.
Однажды зимой Антон снова поставил камеру в коридоре.
— Убери.
— Я дом снимаю.
— Меня не снимай.
— Ты ещё не вошла в кадр.
— И не войду.
— Таня, ну сколько можно?
— Столько, сколько понадобится.
— Ты всё ещё обижена из-за того ролика?
Она посмотрела на него.
— Я не хочу быть в твоих роликах.
— Ты могла бы нормально поддержать.
— Я тебя поддерживала, пока ты не начал оплачивать своё развитие нашей безопасностью.
— Опять проводка.
— Да. Опять.
Он раздражённо выключил камеру.
Они не разошлись сразу.
Со стороны это выглядело странно. После таких скандалов знакомые ожидали, что кто-нибудь соберёт вещи. Но дом был общий, денег после ремонта почти не осталось, и ни Татьяна, ни Антон не были готовы резко менять всю жизнь.
Они продолжали жить вместе.
Только теперь их быт разделился на зоны.
Татьяна занималась домом и постепенно приводила электрику в порядок. Антон занимался каналом и своей техникой. Его кофры стояли отдельно. Аккумуляторы заряжались только на новой линии. Татьяна настояла на этом жёстко, и после истории с выгоревшим кабелем даже Антон больше не спорил.
Но признавать, что она была права, он тоже не собирался.
— Просто теперь новая линия есть, — говорил он.
— Потому что я её сделала.
— Потому что мы её сделали.
— Ты купил камеру.
— И камера мне нужна.
Разговор обычно на этом заканчивался.
Через несколько месяцев Татьяна однажды зашла в спальню и увидела тот самый толстый удлинитель, протянутый из соседней комнаты вдоль стены.
Он лежал там уже давно. Не грелся, был подключён к новой безопасной линии и сам по себе больше не представлял проблемы.
Но выглядел как напоминание о том, с чего всё началось.
Антон сидел за ноутбуком и монтировал очередную поездку.
— Ты опять меня снимаешь? — спросила Татьяна, заметив камеру на полке.
— Нет. Она выключена.
Она проверила индикатор и кивнула.
Антон посмотрел на неё.
— Новый ролик завтра выйдет.
— Хорошо.
— Даже не спросишь, про что?
— Если захочу, посмотрю.
Он усмехнулся.
— Ты вообще умеешь поддерживать?
— Умею.
— Не похоже.
Татьяна ничего не ответила. Просто вышла из комнаты.
Они всё ещё были мужем и женой. В доме уже работала новая линия на кухне, несколько розеток заменили, опасные участки убрали. Канал Антона существовал. Камера не была продана. Дрон тоже.
Только прежней общей уверенности, что если они копят на важную вещь, то эти деньги действительно останутся на неё, больше не было.
Татьяна завела отдельный счёт на оставшийся ремонт и не дала Антону доступ.
Он называл это недоверием.
Она не спорила.
Потому что это и было недоверием…
