— Вера, я знаю, что ты встречаешься с Борисом. Как можно? Он же муж твоей старшей сестры!
— Мама, успокойся, пожалуйста. С чего ты взяла?
— Марья Аркадьевна вас в кафе на набережной видела.
— И что? Я не могу с родственником за столиком один раз посидеть?
— Если бы один раз! Марья Аркадьевна там живёт рядом, говорит, что вы постоянно встречаетесь. Не стыдно чужую семью разрушать?
— Да нет у них давно никакой семьи. Живут, как чужие.
— А теперь у всех у нас никакой не будет. Ты представляешь, как Ленка к этому отнесётся? Ты о ней подумала? В общем, прекращай всё это, иначе и я тебе такого никогда не прощу…
Ещё на свадьбе старшей сестры Вера поймала себя на мысли, что она ей немного завидует. Не тому, что та замуж выходит, такие события рано или поздно со всеми случаются. Вера вдруг отчётливо представила себя в свадебном платье там, рядом с Борисом, и сердце защемило. Вот за этого парня, она бы вышла замуж, не задумываясь, с закрытыми глазами. И почему она первая его не встретила? Вечно Ленке всё хорошее достаётся, она своего добиваться умеет.
Конечно, эти мысли Вера старалась от себя отгонять. Наверное, всё это нахлынуло от того, что своего парня тогда у младшей сестры не было. Ей вообще в любви хронически не везло. Если в классе кто-то из мальчишек и начинал нравиться, то он на Веру никакого внимания совсем не обращал. Или встречался уже с какой-нибудь красавицей.
Вера всегда была какой-то неказистой и незаметной, особенно в тени старшей сестры. Та хоть и была всего на год старше, но выглядела гораздо взрослее. И одевалась уже по-взрослому, и косметику соответствующую использовала. Понятно, что и замуж она собралась первая, и это никого в семье не удивило. А Вера оставалась в глазах мамы прежней маленькой девочкой, которая ещё недавно косички себе заплетать научилась.
После свадьбы Елена переселилась в квартиру мужа, звала к себе в гости, но Вера под разными предлогами от визитов отказывалась. Видеть Бориса в домашней семейной обстановке было бы совсем невыносимо. Но иногда молодожёны заходили и к ним с мамой в гости, тогда она и радовалась возможности Бориса ещё раз увидеть, и грустно очень было, что опять сидит он за столом не радом с ней.
А тут ещё мама взялась за будущее младшей дочери с неожиданным рвением:
— Лену я уже устроила, — говорила она часто, — и тебе надо бы хорошего человека подыскать.
-Да не нужно мне ещё никого, — отмахивалась Вера, — мне и с тобой неплохо.
— Мне, конечно, тоже. Но я-то не вечная. И в старых девах сегодня ходить даже неприлично. У тебя хоть парень какой-нибудь есть? Ты принца не жди, повывелись они нынче.
А Вера и не ждала. Мысли о Борисе она от себя отгоняла, да и приходили они всё реже. Но и знакомиться ни с кем тоже не хотелось. Хотя сослуживцы по работе знаки внимания оказывали. Однако ей удалось поставить себя так, будто имеется у неё свой ухажёр, более того, обмолвилась как-то, что скоро собирается выйти замуж. Дезинформация удалась – приглашать в кафе или отдохнуть на природе перестали.
А тут ещё на день рождения Елены старшая сестра позвонила ей на работу и сказала, что за Верой вечером заедет Борис, ему как раз по пути будет. Как он галантно в конце рабочего дня открыл перед Верой дверцу своей иномарки, видели из окон, наверное, все сплетницы на работе. Так что легенда о предстоящей свадьбе получила дополнительное подтверждение.
Тогда, на том дне рождения, Вера впервые заметила, что в семье у старшей сестре не всё ладно. Елены выглядела раздражённой, хотя и пыталась жизнерадостно улыбаться, постоянно помыкала мужем, говорила о нём чуть ли не уничижительно. Мол, всё приходится Борису по десять раз объяснять иначе или гвоздь не туда забьёт или продукты не те купит. Вот и на этот раз ухитрился вино какое-то кислое купить. Телёнок, да и только. Да ещё и не очень обеспеченный.
Мать потом на кухне, когда они все вместе мыли посуду, поинтересовалась:
— Ленка, он тебе часом не изменяет? Что-то вы на влюбленных не очень похожи. А прожили-то вместе чуть больше года всего.
— Любовь, мама, это до свадьбы. А потом начинается семейный быт, будь он неладен.
— Да ты бытом-то не особенно увлекайся. Ребёночка заведите, тогда семья настоящей станет.
— Какого ребёночка, мама? Это вон пусть Верка себе дитё заводит. Она домоседка неисправимая. А я хочу ещё на море сполна отдохнуть, за границу куда-нибудь съездить.
Вера в этот разговор встревать не стала, просто слушала. Против собственного ребёнка она, конечно, не была бы. Только из ничего дети не заводятся. А вообще-то, отдых на море, — это, разумеется, шикарно, но только малыша в кроватке вместе с мужем качать – совсем другое измерение, намного выше.
С тех пор Вера в гости к сестре не заходила, хотя прошло достаточно много времени. Да и забот прибавилось: маме стало нездоровиться, на работе должность повыше дали. Опять же – никакой личной жизни. Но маленькие радости она себе периодически позволяла. Особенно любила полакомиться мороженым в какой-нибудь небольшой уютной кафешке. И чтобы обязательно с вареньем или со стружкой шоколадной, — это было праздником ещё с детства.
Однажды заглянула в кафе на набережной, а там, в углу за столиком — Борис. Увидел Веру, обрадовался:
— Как хорошо, что я тебя встретил! А то ужинать одному тоскливо как-то.
— А Ленка дома еду не готовит, что ли? — Вера не хотела, но получилось как-то резко, — Извини, конечно, это ваше дело. Мне самой тоже иногда в одиночестве побыть хочется.
— Если бы мне хотелось побыть одному, — улыбнулся Борис, я бы тебя за столик не позвал, — наоборот, я очень рад, что знакомое лицо увидел. Кстати, а вы с Леной похожи. Только у тебя и черты помягче, и характер. Давай посидим подольше, ладно? И подожди ты со своим мороженым, я тебя местным салатом «Цезарь» угощу. Очень он у них вкусно получается. И манты тут тоже своеобразные. Выбирай, в общем, не стесняйся.
Подумалось – видимо, часто он тут в одиночестве сидит. Всё меню, наверное, перепробовал. Хороша семейная жизнь, нечего сказать.
Потом это кафе на набережной стало местом их встреч. Безо всякого намёка на что-то большее, кстати. Зря на этот счёт Марья Аркадьевна беспокоилась. Эта давняя мамина подруга всегда отличалась невероятной осведомлённостью о личной жизни чуть ли не всех знакомых, и, что ещё более странно, — все сообщаемые ею факты действительности почти соответствовали. Только комментировала она их не всегда корректно.
Вот и матери, видимо, преподнесла увиденное с некоторым искажением. Оттого это её так и расстроило.
Впрочем, была во всём этом и своя деля правды. Конечно, в этих встречах не только в кафе, но и в прибрежном парке на аллеях, где они уже не только беседовали, было что-то не совсем правильное. Видно, что и Бориса это тяготило, однажды он прямо так и сказал:
— Вера, нам решать что-то надо. Я вижу, что тебя ко мне тянет, меня к тебе – тоже. И просто такими вот встречами всё это скоро не ограничиться. Что дальше-то будем делать?
— Не знаю я, — тихо ответила Вера, — иногда мне кажется, что я сестру свою предаю, хотя между нами с тобой ничего серьёзного, вроде, и не было.
— А если будет? Я тоже жену предавать не хочу, но мы с ней, вообще-то, уже чужие совсем. Почему – не знаю. Зажгли слишком яркий костёр напоказ, он и прогорел быстро.
— И здесь прогорит.
— Нет. Ты не такая, как сестра, в тебе искусственного ничего нет, а в ней много. Знаешь, я, наверное, уйду от неё. Вот прямо завтра. Кажется мне, что это её даже обрадует.
На следующий день он, видимо, так и сделал. Потому что Елена пришла к ним с мамой буквально разъярённая.
— Мой-то телёнок, — сообщила, — меня бросил.
— И выгнал? – охнула мать.
— Квартиру мне оставил, сам ушёл к родителям. Ну, и скатертью дорога. Достанется какой-нибудь дуре теперь подарочек.
Мама так выразительно посмотрела на Веру, что, казалось, старшая сестра обо всём догадается. Но догадалась она чуть позже, когда Борис с Верой себе квартиру сняли. Сёстры друг с другом пока совсем не общаются. Но Лена нашла себе уже нового кавалера, который, видимо, гвозди забивает там, где надо. И зарабатывает прилично.
А Вера считает себя почти счастливой. Почти – потому что вина перед сестрой всё-таки не отпускает. Впрочем, абсолютного счастья, без горчинки, наверное, в жизни и не бывает.
