– Через месяц чтобы духу вашего здесь не было, – сказал он.
Анна замерла с чайником в руке. Сергей опустил глаза в стол.
– Пап, ты о чем вообще? – тихо спросил он.
– О том, что Светка замуж выходит. Молодым нужна квартира. Эта квартира моя, и я так решил.
Лиза, которая делала уроки в соседней комнате, услышала громкий голос деда и вышла в коридор, остановилась в дверях кухни, прижав к груди тетрадь.
– Куда мы съедем? – спросила Анна ровным голосом.
– Это уже не моя забота, – ответил Николай Петрович. – Я семь лет вам жилье давал бесплатно. Хватит, пожили.
Анна поставила чайник на плиту. Руки у нее не дрожали, хотя внутри все сжалось в тугой узел.
– Мы вложили в этот ремонт все, что у нас было, – сказала она.
– Ремонт делали для себя, чтоб самим удобно жить было. Я вас не просил ничего переделывать.
Сергей встал, отодвинул стул, но не нашел, что сказать. Он смотрел на отца так, как смотрел на него всю жизнь, с той детской растерянностью, которая никуда не девается, даже когда тебе сорок пять.
– Пап, дай хоть немного времени, – наконец выдавил он. – Полгода, ну хотя бы три месяца.
– Месяц, – повторил Николай Петрович и поднялся с табурета. – Свадьба через полтора месяца, квартиру нужно подготовить. Все, разговор окончен.
Он вышел, не попрощавшись, хлопнул входной дверью так, что задребезжали стекла в старом серванте, единственном предмете мебели, который они не поменяли за семь лет.
Лиза так и стояла в дверях кухни.
– Мам, а куда мы теперь? – спросила она.
Анна подошла, обняла дочь за плечи.
– Разберемся, – сказала она. – Иди делай уроки, у нас еще есть время подумать.
Когда Лиза ушла, Анна повернулась к мужу. Сергей сидел, обхватив голову руками.
– Может, правда съедем, – сказал он тихо. – Квартира не наша, дом не наш. Что тут поделаешь.
– Мы семь лет вкладывали сюда деньги, – ответила Анна. – Ты помнишь, сколько мы заплатили за трубы? За окна? За кухню?
– Помню.
– Так вот я тоже помню. И у меня все чеки сохранены.
Сергей посмотрел на нее с удивлением, будто впервые видел эту решимость в ее лице.
– Какие чеки, Ань. Это же квартира отца. Юридически все его.
– Юридически квартира его. А неотделимые улучшения, которые мы сделали, это уже другой разговор.
Она села напротив мужа, положила руки на стол.
– Дай мне немного времени, – сказала она. – Я разберусь.
Сергей ничего не ответил. Он смотрел в окно, за которым уже темнело, и думал о том, что отец опять поставил его перед фактом, как ставил всю жизнь.
***
Семь лет назад, когда Николай Петрович впервые привел их в эту квартиру, там пахло сыростью и старой пылью. Обои свисали клочьями, местами были видны голые бетонные плиты. Пол в зале скрипел на каждом шагу, а в углу спальни темнело пятно от протечки с верхнего этажа.
– Живите, ремонтируйте, – сказал тогда отец. – Пока живете здесь, платить за квартиру никому не нужно. Считайте это подарком.
Анна помнила, как ходила по комнатам и представляла, что здесь можно сделать. Кухня была совсем крохотная, с треснувшей плиткой на полу и ржавой раковиной. В ванной стояла чугунная ванна с отколотой эмалью, а трубы были такие старые, что при каждом открытии крана раздавался стон где-то в стене.
– Здесь жить нельзя, – сказал тогда Сергей.
– Здесь можно жить, – возразила Анна. – Просто нужно все переделать.
И они начали переделывать. Сначала трубы, потому что старые могли прорвать в любой момент. Потом полы, потому что доски прогнили в нескольких местах. Потом двери, окна, электропроводку. Каждый месяц откладывали часть зарплаты, копили, ремонтировали по чуть-чуть.
Сергей тогда работал инженером на заводе, зарплата была скромная, но стабильная. Анна вела бухгалтерию в небольшой фирме и умела считать деньги до последней копейки.
– Смотри, – говорила она мужу, раскладывая на столе квитанции. – В этом месяце заплатили за трубы двадцать три тысячи. В следующем начнем полы.
– Зачем ты все это складываешь? – спрашивал Сергей, кивая на папку с документами.
– На всякий случай, – отвечала она.
Он тогда посмеивался над ее привычкой. Даже за пачку обоев она требовала чек, аккуратно подшивала его в отдельную папку с наклейкой «Ремонт». Соседка по лестничной клетке, узнав об этой привычке, однажды сказала с усмешкой:
– Ань, ты как будто в суд собираешься. Кому нужны эти бумажки, живете себе и живите.
Анна тогда только пожала плечами.
– Мало ли, пригодится когда-нибудь, – ответила она.
Никто не знал, что эта привычка станет решающим аргументом спустя семь лет.
***
Ремонт растянулся на несколько лет. Не потому, что они не хотели закончить быстрее, а потому, что денег на все сразу не хватало. Каждое лето откладывали отпуск, каждую зиму экономили на всем, кроме самого необходимого.
Сначала поменяли сантехнику в ванной. Старую чугунную ванну вывезли на металлолом, поставили новую, акриловую, с удобными бортиками. Вместо ржавых труб провели новую разводку, спрятали ее в короб, облицевали плиткой.
– Как красиво стало, – сказала тогда Лиза, которой было всего девять лет. Она стояла в дверях ванной и смотрела на новую плитку с восторгом.
– Это только начало, – ответила Анна.
Потом занялись кухней. Старый гарнитур разобрали, стены выровняли, положили новую плитку. Кухонный гарнитур заказали в мастерской у знакомого столяра, недорого, но качественно. Анна лично выбирала фурнитуру, ездила по строительным гипермаркетам, сравнивала цены.
– Может, попроще возьмем? – предлагал Сергей, глядя на смету.
– Нет, – качала головой Анна. – Если делаем, то делаем хорошо. Кухня это сердце дома.
Полы меняли постепенно, комната за комнатой. Сначала в зале постелили ламинат, потом в спальне, потом в детской у Лизы. Каждый раз Анна собирала чеки, складывала в папку, подшивала к остальным документам.
Натяжные потолки делали в последнюю очередь, когда уже почти все остальное было готово. Мастера приехали на целый день, устанавливали полотно, тянули, крепили, а Лиза, которой тогда было уже тринадцать, сидела на кухне и с интересом наблюдала за процессом через открытую дверь.
– Теперь у нас все как в журнале, – сказала она, когда мастера закончили работу и ушли.
Квартира действительно преобразилась. Там, где раньше были голые бетонные плиты и осыпающаяся штукатурка, теперь стояли ровные окрашенные стены. Там, где скрипели прогнившие доски, лежал светлый ламинат. Двери поменяли на новые, межкомнатные, с фурнитурой, которую Анна выбирала месяц, сравнивая образцы.
Электропроводку тоже переделали полностью, поставили новые розетки во всех комнатах, автоматы в щитке, чтобы не было проблем с проводкой в будущем.
К концу седьмого года квартира стала действительно уютной. Теплой. Своей, хотя формально принадлежала свекру.
По вечерам они сидели на кухне втроем, пили чай, и Сергей иногда говорил:
– А ведь неплохо получилось, да?
– Неплохо, – соглашалась Анна.
Она смотрела на новую кухню, на ровный пол, на аккуратные розетки и думала о том, сколько сил и денег вложено в этот дом. О том, сколько выходных потрачено на поездки по строительным магазинам. О том, сколько раз они экономили на себе, чтобы вложиться в квартиру, которая, как оказалось, никогда не была по настоящему их.
***
На следующий день после разговора с Николаем Петровичем Анна не находила себе места. Она ходила по квартире, трогала стены, которые сама красила, дверные ручки, которые сама выбирала.
Вечером, когда Лиза уже легла спать, Анна разложила на кухонном столе всю папку с чеками. Их набралось внушительное количество, аккуратно рассортированных по годам и по видам работ.
– Смотри, – сказала она Сергею, раскладывая листы. – Трубы, двадцать три тысячи. Сантехника, сорок одна тысяча. Кухонный гарнитур, восемьдесят семь тысяч. Ламинат по всей квартире, шестьдесят две тысячи. Двери, тридцать восемь тысяч. Натяжные потолки, двадцать девять тысяч. Электрика, тридцать четыре тысячи.
Она называла цифры, и Сергей слушал, глядя на стопку бумаг, будто впервые понимая, во что превратилась их жизнь за эти семь лет.
– Сколько всего получается? – спросил он.
– Больше трех с половиной миллионов, если считать все работы и материалы, – ответила Анна. – Я недавно пересчитывала, на всякий случай.
– Ты давно знала, что так может случиться?
– Я не знала. Но всегда чувствовала, что квартира не наша. И решила, что лучше подстраховаться.
Сергей взял в руки один из чеков, повертел в пальцах.
– И что теперь? Мы подадим в суд на моего отца?
– Не обязательно доходить до суда, – сказала Анна. – Но если он будет настаивать на выселении через месяц, у нас должны быть аргументы.
– Какие аргументы, Ань? Это его квартира. Собственность.
– Собственность его. А неотделимые улучшения, которые мы за свой счет сделали, это наше право на компенсацию. Я почитала в интернете, есть такая статья в законе.
Сергей потер лицо руками.
– Мой отец никогда не признает, что мы правы. Он всегда прав, всю жизнь.
– Тогда пусть с ним разбирается суд, – спокойно ответила Анна.
Она собрала чеки обратно в папку, аккуратно, по порядку.
– Но я не хочу до суда доводить, – добавила она. – Я хочу, чтобы он сам понял, чего мы стоим.
***
Через несколько дней Анна начала искать новую квартиру. Она заходила на сайты объявлений по вечерам, когда Лиза уже спала, а Сергей смотрел телевизор в соседней комнате, не особо участвуя в поисках.
– Может, снимем пока квартиру, а там разберемся? – предложил он однажды.
– Снимать не вариант, – ответила Анна. – Мы будем платить деньги, которые никогда не вернутся. Лучше сразу взять свое, в ипотеку.
– Ипотека это же на много лет. Тяжело будет.
– Тяжело, но зато свое. Никто не выгонит.
Сергей вздохнул, но спорить не стал.
Анна пересмотрела десятки вариантов. Однушки, двушки, в разных районах города. Считала расстояние до школы, где училась Лиза, до работы Сергея, до ее собственной работы.
Через две недели она нашла подходящий вариант, двухкомнатную квартиру в новом доме, на окраине, но с хорошей транспортной развязкой. Цена была высокой, но с учетом их накоплений и возможной ипотеки казалась реальной.
– Смотри, – показала она Сергею фотографии на телефоне. – Второй этаж, окна во двор, рядом школа и поликлиника.
– Сколько просят?
Анна назвала сумму. Сергей помолчал.
– Это же вся наша заначка уйдет на первоначальный взнос.
– Уйдет, – согласилась Анна. – Зато потом ежемесячный платеж будет посильный, я уже посчитала на калькуляторе в банке.
Сергей смотрел на фотографии квартиры на экране телефона. Комнаты были пустыми, без ремонта, голые бетонные стены, но чистые, аккуратные.
– Похоже на то, с чего мы начинали семь лет назад, – сказал он с грустной улыбкой.
– Да, – кивнула Анна. – Только теперь это будет наше.
Она уже записалась на просмотр этой квартиры и на консультацию в банк по поводу ипотеки. Процесс оформления обещал занять несколько недель, но времени у них было не так много, ровно месяц, который дал Николай Петрович.
***
Лиза узнала о переезде не сразу. Родители старались не обсуждать взрослые проблемы при ней, но подростки чувствуют напряжение в доме гораздо тоньше, чем думают взрослые.
– Мам, а мы правда переезжаем? – спросила она однажды вечером, когда Анна укладывала документы в папку для банка.
– Правда, доченька, – ответила Анна. – Дедушка попросил освободить квартиру.
– Почему? Мы же тут столько всего сделали.
Анна отложила папку и села рядом с дочерью.
– Понимаешь, квартира формально дедушкина. Он разрешил нам тут жить, но не подарил насовсем. А теперь тетя Света выходит замуж, и дедушка решил отдать квартиру ей.
Лиза нахмурилась.
– Это несправедливо. Мы же все переделали своими руками. Ты сама говорила, сколько денег вложили.
– Знаю, – кивнула Анна. – Поэтому мы найдем себе свою квартиру. Настоящую, которая будет принадлежать только нам.
– А со Светкой я теперь не буду видеться? – спросила Лиза с некоторой тревогой в голосе.
– Будешь, конечно. Просто мы теперь будем жить отдельно от дедушки, вот и все.
Лиза помолчала немного, потом спросила:
– А папа что говорит?
Анна на секунду замялась.
– Папа переживает, – честно ответила она. – Он же вырос с дедушкой, ему трудно с ним спорить. Но мы вместе разберемся, не переживай.
Лиза кивнула, хотя видно было, что вопросов у нее осталось еще много. В свои шестнадцать лет она уже понимала, что взрослая жизнь полна вещей, которые не объяснишь простыми словами.
***
Разговор с банком прошел лучше, чем ожидала Анна. Менеджер, молодая женщина в строгом костюме, внимательно изучила их документы, справки о доходах, историю по прежним кредитам, которых, к счастью, почти не было.
– С такими доходами вам одобрят ипотеку без проблем, – сказала она. – Первоначальный взнос у вас достаточный, платеж будет комфортным.
Анна вышла из банка с чувством, будто гора свалилась с плеч. Хотя впереди была еще масса хлопот, документы, оформление, сама квартира еще не была куплена, но уверенность в том, что все получится, крепла с каждым днем.
Сергей на это время как будто отстранился от процесса. Ходил на работу, приходил домой, ужинал, но во всех разговорах о переезде участвовал неохотно, будто до сих пор надеялся, что отец передумает.
– Может, я поговорю с отцом еще раз? – предложил он как то вечером. – Может, он согласится подождать хотя бы до конца учебного года у Лизы.
– Поговори, если хочешь, – сказала Анна. – Но я на его добрую волю рассчитывать не буду.
Сергей действительно позвонил отцу на следующий день. Разговор длился недолго, и Анна слышала только реплики мужа, сидя на кухне и делая вид, что не прислушивается.
– Пап, ну хотя бы до июня, у Лизы экзамены скоро.
Пауза.
– Понимаю, что твое право, но все же.
Пауза, дольше первой.
– Хорошо, я понял.
Сергей положил трубку и вышел на кухню. Лицо у него было хмурое.
– Что он сказал? – спросила Анна.
– Сказал, что уже все решено, свадьба состоится в назначенный срок, и никакие экзамены его не волнуют. Сказал, что мы должны были раньше думать, а не рассчитывать на его доброту всю жизнь.
Анна ничего не ответила, только крепче сжала чашку с чаем.
– Он даже не спросил, куда мы пойдем, – добавил Сергей тихо. – Как будто это не имеет значения.
– Для него и правда не имеет значения, – сказала Анна. – У него всегда так было. Помнишь, ты мне рассказывал, как в детстве он заставлял тебя переезжать из комнаты в комнату, когда у него менялись планы?
Сергей кивнул, глядя в пол.
– Он военный человек, привык командовать. Даже дома.
– Вот именно, – сказала Анна. – Поэтому нам нужно перестать ждать от него понимания и начать действовать по своему плану.
***
Просмотр новой квартиры состоялся в субботу. Анна взяла с собой Сергея, хотя он поначалу отказывался, говорил, что дела важнее.
– Ты должен посмотреть, где мы будем жить, – настояла она. – Это касается всей семьи.
Квартира оказалась именно такой, как на фотографиях. Два окна выходили во двор, где росли молодые деревья, посаженные, судя по всему, совсем недавно, вместе со строительством дома. Комнаты были пустыми, стены белые, пол бетонная стяжка без покрытия.
– Голые стены, – сказал Сергей, проходя из комнаты в комнату. – Прямо как та квартира семь лет назад.
– Только эта будет наша, – напомнила Анна.
Риелтор, молодой парень в спортивной куртке, ходил следом и рассказывал о доме, о инфраструктуре района, о планах застройки соседних кварталов.
– Дом сдан два года назад, документы чистые, никаких обременений, – говорил он. – Хозяева продают в связи с переездом в другой город.
Анна внимательно осмотрела все, что можно было осмотреть. Проверила, работает ли вентиляция, приложив руку к решетке. Открыла краны на кухне и в ванной, послушала звук воды. Посмотрела состояние окон, надежность замков на входной двери.
– Мне нравится, – сказала она мужу, когда они вышли из подъезда.
– Мне тоже, – признался Сергей. – Только страшно немного. Начинать все заново.
– Мы уже начинали заново семь лет назад, – напомнила Анна. – И справились.
Сергей взглянул на нее, и в этом взгляде впервые за последние дни промелькнуло что то похожее на прежнюю уверенность.
– Справимся и сейчас, – сказал он.
***
Оформление ипотеки заняло почти три недели. Анна ежедневно созванивалась с банком, собирала недостающие документы, ездила на подписание бумаг. Сергей брал отгулы на работе, чтобы сопровождать ее в важных поездках, хотя основную часть переговоров вела все же она.
За это время Лиза несколько раз ездила к отцу Николая Петровича, к своему деду, потому что не хотела прерывать общение с бабушкой, второй женой деда, к которой была привязана с детства.
– Дедушка спрашивал, когда вы съезжаете, – сказала она однажды матери, вернувшись от деда.
– И что ты ответила? – насторожилась Анна.
– Сказала, что не знаю точно, но скоро.
Анна кивнула, стараясь не показывать волнения. Она понимала, что чем меньше информации о конкретных планах дойдет до Николая Петровича раньше времени, тем спокойнее пройдет финальная часть их плана.
– Доченька, – сказала она осторожно, – давай пока не будем рассказывать дедушке подробности про новую квартиру. Пусть это будет наш секрет, хорошо?
Лиза удивленно посмотрела на мать.
– Почему секрет?
– Потому что взрослые дела иногда лучше решать спокойно, без лишних разговоров, – ответила Анна, стараясь звучать буднично. – Дедушка и так расстроен из за свадьбы, не будем его лишний раз тревожить.
Лиза, судя по всему, не до конца поверила в это объяснение, но спорить не стала.
Договор купли продажи новой квартиры подписали за неделю до истечения срока, установленного Николаем Петровичем. Ключи должны были передать сразу после регистрации сделки, буквально через несколько дней.
Анна помнила момент, когда получила подтверждение из банка об одобрении и переводе средств. Она сидела на работе, читала сообщение на телефоне, и руки у нее слегка дрожали, хотя внешне она оставалась спокойной, как всегда.
Вечером она рассказала об этом Сергею.
– Все, деньги переведены, документы в процессе регистрации, через несколько дней получим ключи, – сказала она.
Сергей обнял ее, впервые за долгое время крепко, по настоящему.
– Спасибо тебе, – сказал он тихо. – Я бы один не справился.
– Мы вместе справляемся, – ответила Анна.
***
За три дня до истечения срока, установленного свекром, Анна начала готовить финальную часть своего плана. Она не обсуждала его в деталях ни с кем, кроме Сергея, и даже с ним говорила очень кратко, по существу.
– В четверг я вызову бригаду рабочих, – сказала она. – Заберем все, что можно забрать.
Сергей посмотрел на нее с тревогой.
– Ты серьезно хочешь снять все, что мы установили?
– А ты думаешь, я должна оставить дорогой ремонт золовке, которая даже спасибо не скажет? – спросила Анна.
– Но это же… как то жестко звучит.
– Это наше, Сережа. Мы за это платили. Юридически неотделимые улучшения принадлежат нам, пока мы за них не получили компенсацию. Никто не имеет права требовать, чтобы мы это оставили бесплатно.
Сергей помолчал, обдумывая ее слова.
– А если отец подаст на нас в суд за порчу имущества?
– Порчу какого имущества? – спокойно спросила Анна. – Мы вернем квартиру в то состояние, в котором получили ее семь лет назад. Голые стены, голый пол, без сантехники и без электрики в том виде, в котором мы ее переделали. Все, что мы установили, было куплено на наши деньги, и у меня есть все чеки, подтверждающие это.
– Ты уже все продумала, – сказал Сергей, покачав головой, то ли с восхищением, то ли с некоторой опаской.
– Продумала, – подтвердила Анна. – Осталось только сделать.
Она нашла бригаду рабочих через знакомого, который занимался ремонтом квартир и часто нанимал сезонных мастеров для демонтажных работ. Договорилась на четверг, когда Николай Петрович и Светлана, по словам Лизы, должны были ехать в другой город на примерку свадебного платья и выбор ресторана для торжества.
– Значит, четверг, – сказала Анна мужу накануне. – У нас будет весь день, чтобы все закончить.
– Ты не боишься, что кто то узнает раньше времени? – спросил Сергей.
– Кто узнает? Отец занят свадьбой, Светлана занята платьем. У нас есть окно времени, и я собираюсь его использовать.
***
В четверг утром Анна проснулась раньше обычного. Она лежала в темноте, слушая ровное дыхание мужа рядом, и думала о том, что сегодня наступит момент, к которому она готовилась много дней, а может быть, и много лет, сама того не осознавая.
Лизу отправили к подруге на весь день, сказав, что родители заняты переездом и лучше ей побыть в другом месте, пока идет основная суета.
Бригада приехала к девяти утра, четверо крепких мужчин с инструментами, во главе с бригадиром по имени Виктор, спокойным человеком лет пятидесяти, который сразу перешел к делу.
– Показывайте, что демонтируем, – сказал он, оглядывая квартиру профессиональным взглядом.
Анна провела его по комнатам, показывая, что нужно снять, а что оставить. С собой у нее была отдельная папка с фотографиями каждого этапа ремонта, чтобы не возникло путаницы, что именно установлено ими, а не было в квартире изначально.
– Двери снимаем полностью, все шесть штук, – говорила она. – Батареи тоже снимаем, во всех комнатах. В ванной ванну и раковину демонтируем, кран тоже.
– Кухню всю выносим? – уточнил Виктор.
– Всю, гарнитур целиком, плитку со стен по возможности аккуратно, чтобы не повредить, вдруг пригодится на новом месте.
Работа началась сразу же, без промедления. Анна стояла в коридоре, наблюдая, как первый рабочий начал снимать дверь в зал, откручивая петли шуруповертом.
Сергей приехал через час, взяв отгул на работе. Он вошел в квартиру и остановился на пороге, глядя на начавшийся демонтаж с выражением лица, в котором смешались тревога и странное чувство освобождения.
– Как продвигается? – спросил он у жены.
– Быстро, – ответила Анна. – Виктор говорит, что к вечеру управимся.
Сергей прошел на кухню, где уже начали снимать верхние шкафы гарнитура. Рабочий аккуратно откручивал крепления, стараясь не повредить фасады, чтобы потом можно было продать или использовать на новом месте.
– Помнишь, как мы выбирали эти шкафы? – спросил Сергей, глядя на процесс.
– Помню, – кивнула Анна. – Три месяца выбирали, пока не нашли нужный оттенок.
Она подошла ближе, взяла в руки одну из створок, которую только что сняли, провела пальцами по гладкой поверхности.
– Не жалко? – спросил Сергей.
– Жалко, конечно, – ответила Анна. – Но еще больше жалко было бы оставить это все чужому человеку просто так, без всякой компенсации.
***
К обеду работа шла полным ходом. В зале уже сняли все двери, вынесли их в подъезд, аккуратно прислонив к стене. Батареи в спальне и детской комнате также демонтировали, трубы перекрыли специальными заглушками, чтобы избежать протечки.
Виктор, руководивший процессом, работал методично, без суеты. Каждая деталь, каждый элемент снимался в определенной последовательности, чтобы не повредить соседние конструкции.
– Розетки тоже снимаем? – уточнил он у Анны.
– Все розетки, все выключатели, – подтвердила она. – Провода зачистить, заизолировать, чтобы безопасно было.
В ванной комнате двое рабочих демонтировали акриловую ванну, аккуратно отсоединив ее от труб. Раковину сняли следом, кран отдельно завернули в тряпку, чтобы не поцарапать хромированное покрытие.
Анна ходила по квартире, фиксируя каждый этап на телефон, делая фотографии для собственного архива. Это была не просто предосторожность, это было почти документирование исторического для нее момента.
Лица рабочих оставались спокойными, они привыкли к разным ситуациям, и семейные конфликты по поводу недвижимости для них были не в диковинку.
– Часто такое бывает, – сказал Виктор, делая перерыв на чай, который Анна принесла всем в термосе. – Родственники не могут поделить квартиру, вот и приходится демонтировать то, что было сделано за свой счет.
– У нас похожая история, – коротко ответила Анна, не вдаваясь в подробности.
Виктор понимающе кивнул и не стал расспрашивать дальше.
Сергей в это время помогал выносить строительный мусор, коробки с демонтированными элементами, которые предполагалось вывезти либо на новую квартиру, либо на склад временного хранения, пока не решится их дальнейшая судьба.
К обеду сняли натяжные потолки в зале и в спальне. Полотно аккуратно скатали, крепежный профиль выкрутили из стен, оставив небольшие отверстия, которые впоследствии предстояло зашпаклевать.
– Красиво было, – сказал один из рабочих, глядя на снятый потолок. – Жалко демонтировать такую работу.
Анна ничего не ответила, только кивнула, продолжая наблюдать за процессом.
***
К середине дня квартира начала приобретать совершенно другой вид. Там, где еще утром были ровные стены с обоями, светлый ламинат, аккуратная сантехника, теперь проступали голые бетонные плиты, обнаженные провода, торчащие из стен трубы с заглушками.
Ламинат снимали в последнюю очередь, начиная с зала. Доски аккуратно поддевали специальным инструментом, складывали стопками, чтобы потом можно было использовать на новом месте, если понадобится, или продать.
– В спальне тоже снимать? – уточнил Виктор.
– Везде снимаем, – подтвердила Анна. – Кроме детской, там оставим пока, Лизе там еще жить надо было бы, если бы мы остались, но раз переезжаем, то забираем и оттуда тоже.
Она стояла в дверях спальни, глядя, как исчезает пол, который они укладывали три года назад, потратив на это почти все выходные одного лета.
Сергей подошел, встал рядом с женой.
– Странное чувство, да? – спросил он.
– Странное, – согласилась Анна. – Но правильное.
К четырем часам дня основной объем работы был завершен. Квартира выглядела почти так же, как семь лет назад, когда они впервые переступили ее порог. Голые бетонные стены, голый пол, торчащие провода и трубы, никакой мебели, никакого уюта.
Единственное отличие заключалось в том, что теперь эта пустота была результатом сознательного решения, а не запущенности жилья.
Виктор подошел к Анне с блокнотом, где отмечал выполненную работу.
– Все по списку сделано, – сказал он. – Двери, батареи, ванна, раковина, кухня, ламинат, потолки, розетки. Что дальше делать с материалами?
– Грузите в машину, – ответила Анна. – Часть отвезем на новую квартиру, часть на склад пока.
Началась погрузка. Рабочие выносили двери, части кухонного гарнитура, свернутые полотна натяжных потолков, стопки ламината. Грузовая машина, заказанная заранее, стояла у подъезда, готовая принять весь этот груз.
Анна стояла посреди опустевшей квартиры, глядя на голые стены. Где то на подсознательном уровне она ожидала почувствовать грусть или сожаление, но вместо этого ощущала странное спокойствие, почти облегчение.
Сергей подошел к ней, положил руку на плечо.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Нормально, – ответила Анна. – Даже лучше, чем ожидала.
Они стояли вдвоем посреди пустой квартиры, той самой, в которую превратили когда то убитую бетонную коробку, а теперь превратили обратно, только уже по собственной воле, а не по чьему то принуждению.
***
Звонок раздался вечером того же дня, когда основная часть работы была уже завершена, а рабочие уехали, забрав с собой большую часть демонтированных материалов.
Сергей сидел на кухне новой квартиры, куда они с Анной приехали, чтобы разгрузить часть привезенных вещей, когда телефон в его кармане завибрировал.
На экране высветилось имя отца. Сергей посмотрел на жену, та кивнула, будто говоря «ответь».
– Да, пап, – сказал Сергей, поднося телефон к уху.
Голос Николая Петровича на другом конце был громким, Анна слышала его даже без громкой связи.
– Ты можешь мне объяснить, что происходит в квартире? – закричал отец. – Я приехал со Светой, а там… там ничего нет! Голые стены! Куда все делось?
Сергей на мгновение замер, глядя на жену. Анна кивнула ему, подбадривая.
– Мы забрали то, что установили за свой счет, – сказал Сергей, стараясь говорить твердо, хотя голос слегка дрожал от волнения.
– Вы что, обезумели? Это моя квартира!
– Квартира твоя, пап, – ответил Сергей. – А ремонт наш. Мы за него платили семь лет, из своего кармана, своими руками.
– Да как вы посмели! Это же… это вредительство какое то!
– Мы просто забрали то, что нам принадлежит, – сказал Сергей уже спокойнее. – Ты же сам сказал, чтобы мы съехали. Мы съехали. А имущество, которое покупали мы, забрали с собой.
На другом конце повисла пауза, полная тяжелого дыхания.
– Ты понимаешь, что Света теперь не сможет заехать в квартиру в таком состоянии? – спросил отец уже другим тоном, менее агрессивным, но все еще напряженным.
– Это уже не наша проблема, пап, – ответил Сергей. – Мы предупреждали, что вложили в ремонт все свои сбережения. Ты решил, что это не имеет значения.
Николай Петрович что то пробормотал на другом конце, но Сергей уже не слушал внимательно, потому что телефон забрала Анна, протянув руку.
– Николай Петрович, – сказала она спокойным, но твердым голосом. – У меня сохранены все чеки на ремонт за семь лет. Общая сумма превышает три с половиной миллиона рублей. Если хотите, можем обсудить компенсацию за неотделимые улучшения в судебном порядке. Только имейте в виду, что сумма такого иска, скорее всего, превысит стоимость вашей дачи.
На другом конце снова повисла пауза, на этот раз более долгая.
– Ты мне угрожаешь? – наконец спросил Николай Петрович.
– Я вас информирую, – ответила Анна. – Мы никому ничего не должны, все вопросы можно решить цивилизованно, если вы захотите. А пока квартира приведена в то состояние, в котором мы ее получили семь лет назад. Голые стены. Как и договаривались.
– Мы не договаривались о том, что вы ее разгромите!
– Мы ничего не разгромили. Мы забрали свое имущество. Это законно, Николай Петрович.
Пауза. Слышно было, как на заднем плане что то говорит женский голос, вероятно, Светлана.
– Разберемся, – коротко бросил Николай Петрович и повесил трубку.
Анна опустила телефон, посмотрела на мужа. Тот сидел, глядя на нее с выражением, в котором смешивались удивление, гордость и легкий испуг.
– Ты так спокойно с ним разговаривала, – сказал он тихо.
– А чего бояться, – ответила Анна. – Мы ничего плохого не сделали. Просто забрали свое.
Сергей встал, подошел к жене, обнял ее.
– Спасибо, что не сдалась, когда я хотел просто уступить, – сказал он.
– Мы команда, – ответила Анна. – А в команде иногда кто то один должен быть решительнее.
***
Что подумала Светлана, увидев голые стены вместо обжитой квартиры, осталось за кадром этого вечера. Как отреагировал Николай Петрович после того, как повесил трубку, Анна и Сергей уже не узнали, потому что решили больше не звонить и не выяснять отношения в тот же день.
Следующие несколько дней прошли в хлопотах по обустройству новой квартиры. Ремонт предстоял долгий, но теперь у них было время, была своя территория, и не было над головой никакого дамоклова меча в виде требований немедленно съехать.
Лиза адаптировалась к переменам быстрее, чем ожидали родители. Она с интересом обсуждала, как будет выглядеть ее новая комната, какие обои выбрать, где поставить кровать.
– Мам, а мы будем делать такой же красивый ремонт, как в старой квартире? – спросила она как то вечером.
– Обязательно будем, – ответила Анна. – Только теперь это будет по настоящему наше, никто не сможет забрать.
Сергей за эти дни изменился заметнее всего. Он стал более уверенным в разговорах, перестал избегать тему конфликта с отцом, начал сам предлагать решения по обустройству новой квартиры.
– Я тут подумал, может, начнем с кухни, как в прошлый раз, – сказал он однажды. – Кухня это же сердце дома, ты сама так говорила.
Анна улыбнулась, услышав от мужа собственные слова, сказанные много лет назад.
– Начнем с кухни, – согласилась она.
Разговоров с Николаем Петровичем в эти дни не было. Ни звонков, ни сообщений. Молчание с его стороны было почти таким же красноречивым, как крик по телефону в тот вечер.
Сергей несколько раз порывался позвонить отцу, узнать, как дела, помириться, но каждый раз останавливался, вспоминая холодность, с которой отец поставил их перед фактом выселения.
– Может, время должно пройти, – сказала ему Анна однажды. – Пусть уляжется немного.
– А если он никогда не простит? – спросил Сергей с тревогой в голосе.
– Тогда будем жить без его прощения, – ответила Анна спокойно. – Мы никому ничего плохого не сделали.
***
Спустя три дня после демонтажа, вечером, когда Лиза уже спала в своей еще не обустроенной комнате на раскладном матрасе, Анна и Сергей сидели на кухне новой квартиры. Мебели пока почти не было, стол и два стула купили в первую очередь, остальное предстояло приобретать постепенно.
Анна заварила чай в стареньком чайнике, который перевезли из прежней квартиры вместе с немногочисленными вещами, не имевшими отношения к ремонту.
– Как думаешь, отец когда нибудь позвонит? – спросил Сергей, глядя в окно, за которым уже стемнело.
– Может, позвонит, а может, нет, – ответила Анна, разливая чай по кружкам. – Мы не можем на это влиять, Сережа. Мы можем только жить дальше.
– Ипотека теперь на пятнадцать лет, – сказал он с легкой тревогой в голосе. – Это долго.
– Долго, – согласилась Анна. – Но это наше, понимаешь? Никто не придет и не скажет, что мы должны съехать через месяц.
Сергей взял кружку с чаем, отпил немного, посмотрел на жену долгим взглядом.
– За что мне такая жена? – спросил он с легкой улыбкой.
– Повезло тебе, – ответила Анна, тоже улыбнувшись.
Они сидели в почти пустой кухне, где еще не было ни плитки на стенах, ни ламината на полу, только голая бетонная стяжка и запах свежей краски от недавно покрашенных стен.
– Знаешь, что забавно, – сказал Сергей, глядя на голые стены. – Мы опять начинаем с того же самого, с голых стен, с чистого листа.
– Только теперь мы знаем, как это делать, – ответила Анна. – И знаем, зачем.
Сергей помолчал немного, потом сказал:
– Мама Светы, наверное, будет звонить, ругаться. Отец, скорее всего, тоже еще не раз позвонит, будет требовать объяснений, может, даже угрожать судом.
– Пусть звонит, пусть угрожает, – спокойно ответила Анна. – У нас есть все документы, все чеки. Если дойдет до суда, мы ничего не боимся.
– А если родственники совсем откажутся с нами общаться после этого? – спросил Сергей с ноткой беспокойства.
Анна посмотрела на мужа внимательно.
– Тогда придется с этим жить, – сказала она честно. – Я не знаю, как сложатся отношения дальше. Может, отец со временем поймет, что мы были правы. А может, никогда не поймет.
Сергей кивнул, глядя в свою кружку с чаем.
– Ипотека, испорченные отношения с отцом, неизвестность впереди, – перечислил он вполголоса. – А ты все равно спокойна.
– Я не спокойна, – призналась Анна. – Мне тоже страшно иногда. Но я знаю, что мы поступили правильно. И это дает мне силы двигаться дальше.
За окном тихо шумела улица, где то вдалеке проехала машина, посветив фарами через незашторенное окно кухни.
– Знаешь, что я думаю, – сказал Сергей после долгой паузы. – Впервые за много лет я чувствую, что сам принимаю решения в своей жизни, а не подчиняюсь чужой воле.
Анна улыбнулась, глядя на мужа. Он действительно изменился за эти недели, стал увереннее, тверже, будто скинул с плеч груз многолетней зависимости от отцовского мнения.
– Это хорошо, – сказала она тихо.
– Страшно, конечно, – добавил он. – Но хорошо.
Они допили чай в тишине, каждый думая о своем. О будущем, полном неизвестности, но также полном надежды. О квартире, которую предстояло обустраивать заново, но теперь уже точно для себя, без риска, что кто то однажды придет и потребует освободить помещение.
– Пойдем спать, – сказала наконец Анна. – Завтра много дел, нужно заказывать материалы для ремонта.
– Пойдем, – согласился Сергей.
Он встал, подошел к жене, обнял ее крепко, прижался щекой к ее волосам.
– Спасибо тебе, – сказал он тихо. – За все.
– Мы справимся, – ответила Анна, обнимая его в ответ. – Как всегда справлялись.
Они стояли обнявшись посреди пустой кухни, в квартире, которая пока еще не стала домом в полном смысле этого слова, но уже точно принадлежала только им.
– Как думаешь, с чего начнем завтра? – спросил Сергей, отстраняясь и глядя на жену с легкой улыбкой.
– С труб, наверное, – ответила Анна. – Как всегда.
Они оба тихо рассмеялись, впервые за последние недели по настоящему легко, без напряжения и тревоги, хотя впереди было еще много неизвестности, много работы и, возможно, много непростых разговоров с родней.
Но эта неизвестность теперь была их собственной, а не навязанной чужой волей.
