В одном из тихих спальных районов, где пятиэтажки утопали в зелени лип и тополей, жил-был кот. Звали его Тимофей, но для своих он был просто Тима. Это был крупный, статный котяра с густой полосатой шерстью и невероятно умными, янтарно-зелёными глазами. Он был полноправным хозяином квартиры на третьем этаже, где жила пожилая пара — Анна Петровна и Николай Семёнович.
Тимофей знал свой распорядок дня лучше, чем часы. Но однажды привычный ритм сбился.
— Нюра, ну куда мы его? — доносился из кухни недовольный голос Николая Семёновича. — В новой квартире и так места мало, а тут ещё и кот! Да и хозяйка, я слышал, строго-настрого запретила животных.
— Коля, но как же мы его бросим? Он же член семьи! Двадцать лет с нами прожил… — голос Анны Петровны дрожал.
— Нюра, не реви. Ну что мы, на улице его оставим? Мы его у подъезда оставим. Добрые люди подберут. Он кот видный, красивый. Не пропадёт.
Дверь за ними закрылась с глухим, окончательным стуком.
Тимофей остался один. Он сидел в коридоре и смотрел на закрытую дверь. Он не понимал слов, но чувствовал интонацию. Хозяева были встревожены и решали какую-то проблему, в которой он был виноват.
Тук-тук.
Тимофей поднял голову. Никого.
Тук-тук
Это стучало его собственное сердце в пустом, гулком подъезде.
Прошла неделя. Тимофей жил в подвале соседнего дома. Было холодно, сыро и пахло плесенью. От голода сводило живот. Однажды вечером он выбрался из своего укрытия под кустом сирени у детской площадки. Он был мокрый после короткого дождя, шерсть свалялась в грязные колтуны.
Вдруг на площадку вышла семья: мама Лена, папа Сергей и их семилетняя дочка Маша. Маша тащила за собой летние санки.
— Пап, смотри! — громким шёпотом позвала Маша, замерев на месте. Она указывала пальцем прямо на Тимофея. — Там кто-то сидит! У него глаза как фонарики!
Сергей прищурился:
— Маш, это просто тень от качелей.
— Нет! Это котик! Ему грустно! — Маша уже бежала к кусту.
— Стой! Не беги! — строго окликнул её отец. — Это может быть дикий кот или больной. Не подходи близко.
Но Маша уже присела на корточки в метре от куста.
— Кис-кис-кис… — позвала она нежным, певучим голосом. — Ты потерялся? Иди сюда, маленький…
Тимофей прижал уши к голове и зашипел. Он хотел убежать, но лапы не слушались от слабости.
— Маш, отойди от него, — скомандовал Сергей, подходя ближе.
— Папочка, он плачет! Посмотри в его глаза!
Сергей присел рядом с дочерью. Он посмотрел на жалкий, дрожащий комок и вздохнул.
— Ладно… У меня тут бутерброд был. Колбасный.
Он развернул салфетку и оторвал кусочек колбасы.
— Смотри, Маш. Я положу еду сюда, а ты не двигайся. Пусть он сам решит.
Сергей положил колбасу на асфальт и сделал пару шагов назад.
Несколько секунд стояла тишина. Тимофей смотрел то на еду, то на людей. Запах колбасы был сильнее страха. Он медленно, бочком вышел из-под куста, схватил кусок и мгновенно проглотил его.
Маша захлопала в ладоши:
— Мама! Мама! Он ест! Он голодный!
— Вижу, — мама Лена подошла ближе и присела на корточки рядом с дочкой. — Бедняжка… Похоже, его действительно бросили.
— Мы же возьмём его домой? — Маша умоляюще посмотрела на родителей снизу вверх. — Пожалуйста! Я буду за ним убирать и кормить!
Сергей посмотрел на жену. В глазах Лены тоже читалось: «Ну как тут откажешь?».
— Ладно… Но только с условием: мыть лоток будешь сама.
— Ура-а-а! Спасибо! — Маша подскочила и захлопала ещё громче.
Дома Тимофея ждал горячий душ (он фыркал и пытался вырваться из крепких рук Сергея) и сытный ужин.
Прошёл месяц. Тимофей отъелся, его шерсть снова заблестела густой полосатой шубой. Он важно ходил по квартире и громко мурчал.
Вечерний ритуал встречи папы стал любимым семейным моментом.
Щелчок замка.
Сергей входит в прихожую, ставит портфель на пол.
— Я дома!
Из комнаты Маши пулей вылетает пушистый вихрь. Тимофей с разбегу запрыгивает Сергею на грудь (тот уже привык и ловит кота руками), обнимает его лапами за шею и громко-требовательно мурчит прямо в ухо:
— Мррр-мяу!
— Привет, бандит! Опять ты меня караулишь? — Сергей смеётся и чешет кота за ухом. — Ну всё-всё, дай разуться… Ты меня всего исцарапал своими когтищами!
Маша выглядывает из своей комнаты:
— Папа! А Тима сегодня мою домашку по чтению охранял! Я читала вслух «Дядю Степу», а он лежал рядом и слушал!
Сергей проходит на кухню вслед за котом (Тимофей уже сидит у своей миски и выразительно смотрит).
— Слушатель из него отличный. Главное — бесплатный.
На кухне мама Лена готовит ужин.
— Коляски сегодня не было? — спрашивает она Сергея.
— Нет. Я думаю, он её уже перерос или просто понял, что по коридору в ней ездить нельзя.
Тимофей тем временем запрыгнул на подоконник в Машиной комнате. За окном был всё тот же двор: дети на площадке, машины во дворе… Но теперь это был *его* двор из *его* окна. Рядом стояла Маша и гладила его за ухом.
— Тима хороший… — шептала она коту. — Ты мой самый лучший друг.
Кот прищурил свои янтарные глаза от удовольствия и замурчал так громко, что казалось, вибрирует всё оконное стекло. Он больше не был брошенным существом из подвала. Он снова был королём своего маленького мира, окружённый любовью и заботой большой семьи. И это было настоящее счастье.
