– Ты собираешься весь выходной в экран таращиться, пока другие люди с утра на ногах?
Вадим стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку, и с явным неодобрением разглядывал большую керамическую кружку на столе. На нем были старые спортивные штаны с вытянутыми коленями и выцветшая футболка, а в руке он держал телефон, который вибрировал каждые несколько секунд от входящих сообщений.
– Я не просто смотрю в экран, а свожу полугодовую отчетность филиала, – спокойно ответила Ольга, даже не поворачивая головы от ноутбука. – Наш бухгалтерский отдел сидел на валидоле всю неделю из-за сбоя в базе, и суббота – единственное время, когда сервер не висит и можно спокойно все перепроверить без звонков из головного офиса.
– Ой, да брось ты рассказывать про свою непосильную работу, – Вадим фыркнул и прошел к холодильнику, шумно распахнув дверцу. – Сидишь дома в тепле, в мягком кресле, чаи гоняешь каждые полчаса. Разве это труд? Вот на стройке или за баранкой люди действительно устают, а у тебя не работа, а сплошной курорт.
Ольга медленно выдохнула через нос, досчитала в уме до пяти и аккуратно нажала кнопку сохранения файла. Этот разговор повторялся с пугающей регулярностью с тех самых пор, как ее аналитическую компанию перевели на постоянный удаленный график. Для мужа человек, который не выходил из квартиры в семь утра с кожаным портфелем и не ехал в душном автобусе на другой конец города, автоматически считался бездельником.
– Если это курорт, почему ты сам не освоишь финансовый аудит и не перейдешь на удаленку? – поинтересовалась она, глядя, как муж достает из холодильника контейнер с сырниками, которые она нажарила в шесть утра перед началом работы. – Компания сейчас как раз ищет толковых специалистов, оклад вполне достойный.
– Мне некогда глупостями заниматься, я делом занят, – отрезал Вадим, отправляя сырник целиком в рот. – У меня реальный сектор, логистика запчастей. А твои циферки в воздухе висят. Кстати, мама звонила.
Ольга внутренне подобралась, прекрасно зная, что упоминание свекрови в субботнее утро никогда не сулило ничего хорошего. Обычно за этим следовал длинный список неотложных поручений, которые почему-то всегда должны были выполнять именно они, а точнее – лично Ольга.
– И что у нее случилось на этот раз? – ровным голосом спросила она. – Во вторник мы возили ее в поликлинику, в четверг ты затаскивал ей мешок сахара для варенья. Надеюсь, потопа нет?
– Никакого потопа нет, зачем ты сразу язвишь, – Вадим недовольно нахмурился и вытер пальцы о штанину. – У нее после этих осенних дождей все рамы в потеках и копоти от дороги. Сама знаешь, у нее седьмой этаж, дом прямо у проспекта стоит. Ей тяжело с тряпкой лазить, давление скачет, голова кружится на высоте.
– Сочувствую, – Ольга сделала глоток остывающего кофе. – Найди в интернете приличную клининговую службу. Сейчас полно контор с профессиональным оборудованием. Приедут две женщины со специальными скребками и страховкой, за пару часов все отмоют и зеркала до блеска доведут. Стоит вполне вменяемых денег.
Вадим посмотрел на жену так, словно она предложила сжечь все его сбережения на газовой конфорке.
– Ты с ума сошла – чужих людей в квартиру пускать? – возмутился он, повышая голос. – Они за эту ерунду три тысячи сдерут, а то и больше! Деньги у нас лишние завелись, что ли? Зачем платить каким-то проходимцам с улицы, если в семье есть свои руки?
– Если ты считаешь, что это так просто, съезди и помой, – спокойно парировала Ольга, возвращаясь взглядом к сводной таблице на экране. – Ты ее родной сын, молодой и здоровый мужчина, высоты не боишься. Заодно пообщаетесь, чайку попьете.
Вадим даже отступил на полшага, явно потрясенный такой неслыханной дерзостью. Его брови сошлись на переносице, а в глазах появилось то самое выражение упрямой обиды, которое Ольга наблюдала каждый раз, когда от него требовалось реальное физическое действие в пользу собственной матери.
– Я мужчина, с какой стати я должен женской работой заниматься? – выдал он свой главный козырь. – Помой окна у мамы, тебе же скучно! Все равно сидишь тут целыми днями перед монитором, хоть разомнешься на свежем воздухе.
Ольга замерла. Ее пальцы застыли над клавиатурой. Внутри поднялась горячая, колючая волна раздражения, но внешне она осталась абсолютно невозмутимой. Медленно поднявшись с кресла, она закрыла крышку ноутбука, обошла кухонный стол и направилась в сторону прихожей.
Вадим победно усмехнулся, решив, что его неоспоримый авторитет главы семьи возымел мгновенное действие, и пошел следом, засунув руки в карманы.
– Вот и правильно, – назидательно проговорил он ей в спину. – Надо уважать старших. Свекровь все-таки, не чужой человек. Мы быстро управимся, я тебя на машине подброшу, подожду внизу или к ребятам в гараж заскочу на часок.
Ольга ничего не ответила. Она открыла дверь встроенного шкафа в коридоре, где хранились бытовая химия и хозяйственные принадлежности. Из глубины полки она достала большое прямоугольное пластиковое ведро ярко-синего цвета, бросила на дно флакон со средством для стекол, две новые салфетки из микрофибры и тяжелый телескопический скребок с резиновой насадкой.
Развернувшись, она с силой впечатала ручку ведра прямо в ладонь мужа, так что пластмасса сухо щелкнула.
– Держи крепче, чтобы не уронить, – четко, чеканя каждое слово, произнесла Ольга. – Тряпки внутри, средство свежее, с нашатырным спиртом, разводов не оставляет. Вперед, сыновий долг зовет.
Вадим растерянно моргнул, удерживая тяжелое ведро на весу, словно ему в руки сунули гранату с выдернутой чекой.
– Это что за цирк? – его лицо начало стремительно багроветь. – Ты надо мной издеваться вздумала? Я русским языком сказал: ты поедешь и помоешь!
– А я русским языком ответила, что у меня рабочий день, – Ольга скрестила руки на груди, преграждая ему путь обратно на кухню. – И если ты до сих пор не понял разницу между ленью и интеллектуальным трудом, то физические упражнения на седьмом этаже отлично прочищают мозги. У твоей мамы пять окон и застекленная лоджия. Погода сегодня ясная, дождя нет. За три часа управишься, если не будешь отвлекаться на перекуры.
– Оля, ты переходишь все границы, – процедил Вадим, ставя ведро на ламинат с глухим стуком. – Мама попросила по-человечески. Она ждет невестку. Что я ей скажу, когда приеду один с этим ведром? Что моя жена брезгует помочь пожилой женщине?
– Скажи чистую правду, – улыбнулась одними уголками губ Ольга. – Скажи, что твоя жена зарабатывает деньги, на которые мы на прошлой неделе закрыли твой автокредит. А любящий сын лично приехал натереть стекла до кристального блеска, потому что бесконечно заботится о здоровье мамы.
В прихожей повисла тяжелая тишина. Напоминание об автокредите попало точно в цель. Машина, на которой Вадим так гордо возил свои коробки и хвастался перед приятелями, формально была куплена в браке, но первоначальный взнос внесла Ольга со своих личных накоплений, а ежемесячные платежи в сорок тысяч рублей полностью ложились на ее доходы. Зарплаты Вадима в магазине автозапчастей едва хватало на бензин, его обеды и карманные расходы.
Муж нервно сглотнул, но отступать не собирался. Задетое самолюбие требовало немедленного реванша.
– Вечно ты деньгами попрекаешь, – зло пробормотал он, хватая ведро за дужку. – Мелочная, расчетливая особа. Никакого тепла в тебе нет, один сухой расчет. Поехали вместе. Я ведро понесу, раз уж ты такая нежная, а ты просто покажешь маме, как этим твоим скребком пользоваться. Посидишь полчаса, чаю выпьешь для приличия, а остальное я сам сделаю.
Ольга внимательно посмотрела на мужа. Она прекрасно видела эту нехитрую ловушку. Сценарий был стар как мир: заманить ее в квартиру свекрови под любым предлогом, а там они вдвоем начнут давить на жалость, совесть и правила приличия, пока она сама не залезет на подоконник, лишь бы прекратить этот бесконечный поток претензий.
– Хорошо, – неожиданно для него согласилась Ольга. – Поехали. Но предупреждаю сразу: ни одной тряпки в руки я там не возьму. Если ты готов рискнуть своим выходным – обувайся.
Дорога через спальный район заняла около сорока минут. Город стоял в привычных субботних заторах у торговых центров. Вадим вел машину молча, резко перестраиваясь из ряда в ряд и демонстративно вздыхая на каждом светофоре. На заднем сиденье сиротливо погромыхивало синее ведро.
Ольга смотрела в боковое стекло, чувствуя, как внутри нарастает холодная, кристальная ясность. Ей было тридцать шесть лет. Семь из них она прожила с Вадимом в своей двухкомнатной квартире, которая досталась ей по договору дарения от родителей задолго до их свадьбы. Все эти годы она старательно сглаживала углы, закрывала дыры в семейном бюджете и делала вид, что не замечает, как муж постепенно превращается в диванного критика, уверенного в собственном превосходстве.
Свекровь встретила их на пороге своей трехкомнатной квартиры в полной боевой готовности. На ней был парадный трикотажный костюм василькового цвета, свежая химическая завивка и аккуратный фартук с клубничками, явно надетый для создания нужного образа. В прихожей отчетливо пахло жареной рыбой и дорогими духами, но никак не лекарствами от давления.
– Явились наконец-то! – всплеснула руками мать Вадима, оглядывая невестку с головы до ног цепким, оценивающим взглядом. – А я уж думала, до вечера вас не дождешься. Вон, солнце уже на лоджию переходит, самое время начинать, пока стекла не нагрелись, а то разводы останутся.
– Здравствуй, мама, – Ольга спокойно перешагнула через порог, сняла кроссовки и осталась стоять в коридоре, намеренно не проходя вглубь комнат.
– Мам, мы ведро привезли и средство специальное, – засуетился Вадим, втаскивая инвентарь в узкую прихожую. – Оля говорит, там насадка удобная, тереть почти не надо.
Свекровь недовольно скривилась при виде флакона с распылителем.
– Ерунда это все химическая, одна отрава, – авторитетно заявила она, поджимая губы. – Только грязь размазывать по углам. Я уже таз с теплой водой приготовила, уксуса туда плеснула и газет старых стопку нарезала. Оленька, ты куртку скидывай, там в зале шторы уже сняты, надо со спальни начать. Рамы там двойные, старые, деревянные, надо раскручивать отверткой и внутри каждую щель промывать.
Ольга даже не шелохнулась. Она продолжала стоять в прихожей, держа в руках небольшую дамскую сумку.
– Я окна мыть не буду, – спокойно и отчетливо произнесла она, глядя прямо в глаза матери мужа. – Я приехала исключительно в качестве водителя. Вадим вызвался помочь вам лично. Весь инструмент он привез.
В прихожей стало так тихо, что было слышно, как на кухне шумит старый холодильник. Свекровь медленно перевела взгляд с невестки на сына, ее брови поползли вверх, а лицо начало наливаться тяжелой краской.
– Вадик? – ее голос дрогнул, в нем мгновенно появились плаксивые нотки обиженной страдалицы. – Это что же такое делается? Родной сын родную мать на посмешище выставляет? Чтобы мой мальчик, с его больной спиной, на подоконник карабкался и бабскую работу делал?
– Мам, ну ты чего, – Вадим тут же сжался, втянул голову в плечи и испуганно покосился на невестку. – Оля, прекрати этот спектакль при матери. Тебе трудно, что ли? Полчаса делов, зато пожилому человеку поможешь! Ты же молодая, здоровая девка, у тебя детей нет, забот никаких, сидишь дома на всем готовом!
– На каком «всем готовом», уточни, пожалуйста? – Ольга сделала шаг вперед, и в ее голосе зазвучал металл, которого муж раньше никогда не слышал. – В квартире, которая принадлежит мне единолично? На деньги, которые я зарабатываю своими мозгами, пока ты рассуждаешь о мужском достоинстве? Или на продукты, которые я покупаю на свою карту?
– Как ты со старшими разговариваешь?! – взвизгнула свекровь, мгновенно забыв про больную спину сына и собственное давление. – Вадим в этом доме вырос, он мужчина, добытчик! А ты пришла на все готовое и нос воротишь! Подумаешь, великая барыня нашлась – пальчиком по кнопкам стучать! Тебя в семью приняли, а ты куском хлеба попрекаешь и матери мужа в пустяковой просьбе отказываешь!
Ольга горько усмехнулась. Никакого удивления она не испытывала. Все маски были сброшены за считанные секунды.
– Ваш сын, к вашему сведению, за последние три месяца заработал ровно столько, сколько ушло на обслуживание его же автомобиля и бензин, – произнесла Ольга, глядя на побледневшего мужа. – Все остальное: коммуналку за две квартиры, питание, лекарства, которые вы регулярно заказываете через интернет, и даже ту рыбу, которая у вас сейчас на плите дожаривается, оплачиваю я со своего «ненастоящего» курортного заработка. И если вы считаете, что я обязана мыть ваши деревянные рамы только потому, что у меня нет совести бросить здорового мужика одного перед фактом его полной финансовой несостоятельности, то вы глубоко заблуждаетесь.
Вадим стоял красный как рак. Его пальцы судорожно сжимали ручку пластикового ведра.
– Замолчи сейчас же, – прошипел он, не смея поднять глаза на мать. – Совсем берега попутала при чужих людях такое нести?
– Твоя мама – не чужой человек, ты сам мне это полчаса назад втирал, – парировала Ольга. – Вот и помоги ей. Ведро у тебя в руках. Газеты нарезаны. Уксус налит. А у меня через два часа видеоконференция с финансовым директором. Ключи от машины на тумбочке, поедешь домой на автобусе.
Она аккуратно положила брелок с ключами на полированную полку трюмо, развернулась к выходу и взялась за дверную ручку.
– Стой! – рявкнула свекровь, преграждая ей дорогу своим плотным телом. – Ты из этой квартиры не выйдешь, пока порядок не наведешь! Вадим, ты мужик или тряпка? Приструни свою бабу! Что соседи скажут, если узнают, что у меня невестка – белоручка неблагодарная, а сын рамы намывает?
Ольга остановилась, медленно опустила руку от замка и посмотрела на свекровь таким тяжелым, ледяным взглядом, что та невольно отступила назад на полшага.
– Если через одну секунду вы не отойдете от двери, я вызываю полицию и фиксирую факт незаконного удержания, – спокойно и тихо сказала Ольга, доставая смартфон из кармана пальто. – А заодно в понедельник утром подаю на развод и выписываю вашего сына из моей квартиры через суд. У него нет там ни одного квадратного сантиметра, и вы об этом прекрасно знаете. Ему потребуется новое жилье. Вот в этой трехкомнатной квартире, рядом с вашими чистыми окнами, ему будет самое место.
Свекровь задохнулась от возмущения, судорожно схватилась за воротник своей васильковой кофты, но послушно вжалась спиной в стену, освобождая проход.
Вадим стоял ни жив ни мертв. Перспектива вернуться жить к деспотичной матери, лишившись комфортной жизни в благоустроенном районе, напугала его куда сильнее, чем перспектива прослыть подкаблучником.
– Оля, ну подожди, – жалко пролепетал он, делая шаг к ней навстречу и волоча ведро по полу. – Зачем ты так сразу? Мы же просто поговорить хотели. Я сейчас все сам сделаю. Правда. Мам, отойди от нее, хватит.
– Делай, – бросила Ольга через плечо. – Тебе же скучно было в субботу утром. Разминайся.
Она вышла на лестничную клетку, аккуратно прикрыла за собой тяжелую металлическую дверь и спустилась во двор. Воздух на улице был свежим, пахло сырой землей и прелыми осенними листьями. Домой она решила поехать на такси, совершенно не жалея денег на комфортный тариф.
В своей квартире было тихо, светло и удивительно спокойно. Ольга включила чайник, налила себе свежего зеленого чая, открыла ноутбук и спокойно завершила отчетность. Цифры сошлись с первого раза, баланс закрылся идеально копейка в копейку.
Ближе к восьми вечера в прихожей тихо щелкнул замок. Вадим вошел неслышно, стараясь не шуметь. От него за версту несло дешевым столовым уксусом, сыростью и пылью. На руках виднелись серые разводы от старых газет, а плечи бессильно опустились.
Ольга сидела за столом в гостиной, читая книгу.
Муж осторожно разулся, заглянул в комнату и виновато переступил с ноги на ногу.
– Я все помыл, – хрипло сказал он, пряча огрубевшие, исцарапанные пальцы в карманы. – И лоджию тоже. Мать успокоилась, чай пила.
– Молодец, – не отрываясь от страницы, ответила Ольга. – Ведро в ванную поставь и промой насадку.
– Оль, – он подошел ближе, виновато заглядывая ей в лицо. – Ну прости меня. Глупость сморозил. Я же не думал, что она так на тебя накинется. Я просто хотел как лучше, чтобы все по-семейному было.
Ольга закрыла книгу, положила ее на колени и внимательно посмотрела на мужа. Перед ней стоял уставший, помятый мужчина, который только что на собственной шкуре прочувствовал цену чужих прихотей.
– Как лучше – это когда каждый отвечает за свои слова и свои обещания сам, – ровно произнесла она. – Завтра у твоей мамы по плану разморозка старого холодильника и генеральная уборка на антресолях. Ведро уже готово, перчатки я тебе куплю. Надеюсь, тебе снова не будет скучно.
Вадим тяжело вздохнул, опустил голову и молча поплелся в ванную отмывать руки от въевшейся вековой грязи.
