— С сегодняшнего дня ты мне чужая! — Галина Петровна швырнула фотографии на пол и принялась их топтать каблуком.
Марина стояла в дверях кухни, крепко сжимая в руках полотенце. На пожелтевших снимках, которые свекровь безжалостно рвала на куски, были запечатлены счастливые моменты: их свадьба с Витей, первые дни рождения сына Димочки, совместные поездки на дачу. Двадцать лет семейной жизни превращались в мусор под ногами разъярённой женщины.
— Галина Петровна, ну что вы делаете! — воскликнула Марина, бросилась собирать обрывки. — Это же память!
— Какая ещё память?! — взвизгнула свекровь. — Ты разрушила мою семью! Мой сын из-за тебя спился! Внука от меня отняла! И ещё смеешь тут стоять, как ни в чём не бывало!
Марина опустилась на корточки, пытаясь собрать разорванные кусочки. Вот кусок Витиного лица с улыбкой, вот её рука в белой перчатке, а вот маленький Дима в матросском костюмчике на фоне ёлки. Она прижала обрывки к груди и посмотрела на свекровь снизу вверх.
— Я никого не разрушала. Витя сам выбрал водку.
— Врёшь! — Галина Петровна наклонилась к невестке, её лицо исказилось от злости. — Мужика довела! Пилила его постоянно, недовольная была всем! А он работал, как вол, чтобы вас прокормить!
— Работал в гараже, а зарплату пропивал с друзьями, — тихо сказала Марина, поднимаясь с пола. — И домой приходил пьяный, кричал на Диму.
— Клевещешь на покойника! — Галина Петровна схватила со стола кружку и запустила в Марину. Та успела увернуться, кружка разбилась о стену. — Убирайся из моего дома! Чтобы духу твоего тут не было!
Марина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Она ожидала такой реакции. Витя умер месяц назад от цирроза печени в сорок два года, и его мать винила во всём невестку. Хотя врачи предупреждали ещё три года назад, что если не бросит пить, долго не протянет.
— Дом не ваш, Галина Петровна. Приватизирован на Витю, а теперь на меня и Диму перешёл. Это вы отсюда съезжайте, — сказала Марина, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
Свекровь побагровела.
— Ах вот как! Сразу видно, ради чего замуж выходила! Квартирка нужна была! А я-то думала, любовь… — она презрительно фыркнула. — Двадцать лет притворялась!
— Я любила вашего сына! — Марина повысила голос, чего раньше никогда себе не позволяла при свекрови. — Но жить с пьяницей невозможно! Вы же сами видели, во что он превратился!
— Моего сына здесь не было уже полгода, когда он умер! — заорала Галина Петровна. — Ты его выгнала! Он скитался по друзьям, а ты спокойно дома сидела!
Марина опустилась на стул. Устала. Очень устала от этих разговоров. Витя действительно ушёл из дома полгода назад, когда она поставила ультиматум: или он идёт лечиться, или они разводятся. Он выбрал водку и съёмную комнату в бараке на окраине города. Дима, которому тогда было семнадцать, поддержал мать.
— Я не могла больше, — прошептала Марина. — Дима экзамены сдавал, в институт поступал. А отец пьяный домой приходил, дебоши устраивал. Соседи милицию вызывали.
— Фразы заучила! — Галина Петровна прошлась по кухне, сметая со стола всё подряд. — А кто виноват, что он пить начал? Кто его довёл?
— Никто его не доводил! — не выдержала Марина. — Он сам такой! Помните, как в первый год после свадьбы на моём дне рождения напился? Как на крестинах Димы дрался с вашим братом? Это всё было задолго до наших ссор!
— Молодой был, горячий! — огрызнулась свекровь. — А ты его остепенить должна была, мудрость женскую проявить! Вместо этого скандалы устраивала!
Марина покачала головой. Бесполезно. Галина Петровна никогда не признает, что её обожаемый сынок был алкоголиком. Для неё Витя навсегда останется идеальным мужчиной, которого загубила плохая жена.
В прихожей послышались шаги. Дверь хлопнула, и в кухню вошёл Дима. Высокий, худощавый, очень похожий на отца, только глаза имел материнские — серые и умные. На лице парня читалась усталость. Учился на втором курсе юридического, подрабатывал грузчиком по вечерам.
— Бабушка, что тут происходит? — спросил он, оглядывая разгром в кухне.
— Дима! Внучок! — Галина Петровна мгновенно преобразилась, на лице появилась нежная улыбка. — Как хорошо, что ты пришёл! Мама твоя опять… — она многозначительно покосилась на Марину.
— Мам, что случилось? — Дима подошёл к матери, заметил в её руках обрывки фотографий. — Это что?
— Ваша бабушка решила, что я во всём виновата, — устало сказала Марина. — И фотографии порвала.
Дима поднял с пола кусочек снимка. На нём была видна детская рука, протянутая к ёлочной игрушке.
— Бабуль, зачем фото рвать? — тихо спросил он.
— Димочка, родной! — Галина Петровна схватила внука за руки. — Ты же понимаешь, что папу твоего мама погубила? Если бы не она, он был бы жив!
Дима высвободил руки, отступил на шаг.
— Бабушка, хватит. Папа умер от цирроза. Врач объяснял. От алкоголя.
— Ты ещё маленький, не понимаешь! — Галина Петровна заговорила заискивающим тоном. — Вот увидишь, когда жениться будешь, поймёшь, как важно мужа беречь, поддерживать!
— Папа три года не работал, — сказал Дима твёрдо. — Мама одна нас тянула. И на его лечение деньги копила. А он всё пропивал. Даже мои стипендии.
Галина Петровна побледнела.
— Что ты такое говоришь? Виктор работал на заводе!
— Его уволили ещё когда я в десятом классе учился, — Дима сел рядом с матерью, положил руку ей на плечо. — За прогулы и появление на работе в нетрезвом виде. Мам тебе не говорила, чтобы вас не расстраивать.
— Димочка, да что ты! — всхлипнула Галина Петровна. — Неужели ты мать поддерживаешь против родной бабушки?
— Я поддерживаю правду, бабуль. И маму, которая всю жизнь терпела и молчала.
Марина сжала сыну руку. Только ради него она столько лет не подавала на развод, надеялась, что Витя возьмётся за ум. Боялась оставить ребёнка без отца. А в итоге мальчик и так вырос, практически не зная трезвого папы.
— Тогда оставайся с ней! — взвизгнула Галина Петровна. — А я уеду! Пусть она радуется, что семью разрушила!
— Никто вас не выгоняет, — сказала Марина. — Живите, куда денетесь в ваши годы. Только хватит меня винить в том, чего я не делала.
— Не буду я с убийцей под одной крышей жить! — Галина Петровна направилась к двери. — Завтра же уеду к сестре! А ты, — она повернулась к внуку, — запомни мои слова: женщины такие все! Сначала любовь изображают, а потом в могилу загонят!
Дверь громко хлопнула. Мать с сыном остались одни среди разбитой посуды и порванных фотографий.
— Не слушай её, мам, — сказал Дима, обнимая Марину за плечи. — Ты всё правильно делала.
— Может, она права? — всхлипнула Марина. — Может, я недостаточно старалась его спасти?
— Мам, ты разве забыла, как водила его по врачам? Как уговаривала лечиться? Как кодировать возила? Он же сам отказывался. Говорил, что проблемы нет.
Марина кивнула. Помнила те мучительные походы по больницам. Витя соглашался идти только когда было совсем плохо, а как только становилось лучше, снова начинал пить. Говорил, что контролирует ситуацию, что может в любой момент бросить.
— А помнишь его последний запой перед уходом? — тихо спросил Дима. — Когда он пытался меня ударить за то, что я его не пустил к тебе в комнату?
Марина вздрогнула. Конечно, помнила. Витя тогда был совершенно невменяемый, требовал денег на водку. Дима заступился за мать, и отец замахнулся на него. К счастью, был слишком пьян, чтобы попасть. Но сам факт того, что он поднял руку на сына, перевернул всё в Марининой душе.
— После этого я поняла, что всё кончено, — прошептала она. — Что он уже не мой Витя. Не тот мальчишка, в которого я влюбилась в институте.
— Ты сделала правильный выбор, мам. Если бы не выгнала его тогда, мы бы все пропали.
Дима поднялся, начал собирать осколки кружки. Мужественный поступок для девятнадцатилетнего парня. Марина смотрела на сына и думала, что не зря всё это терпела. Дима вырос хорошим человеком, несмотря ни на что.
— Знаешь, — сказала она, вставая с пола с обрывками фотографий, — может, и к лучшему, что бабушка уедет. Ей тяжело со мной, и мне тоже.
— Она вернётся, — уверенно сказал Дима. — Куда ей деваться? Тётя Клава живёт в однушке с дочкой и зятем. Недели не выдержит.
Он был прав. Галина Петровна действительно вернулась через десять дней. Не извинилась, не признала ошибки, но стала вести себя тише. Видимо, поняла, что других вариантов у неё нет.
За обеденным столом теперь царила напряжённая тишина. Галина Петровна разговаривала только с внуком, с невесткой общалась исключительно по необходимости. Марина не пыталась наладить отношения — устала от бесполезных попыток. Пусть будет, как есть.
Дима окончил институт, устроился в юридическую контору. Привёл домой девушку — милую студентку педагогического института Олю. Галина Петровна встретила её настороженно, но через некоторое время оттаяла. Оля была покладистая, улыбчивая, умела находить общий язык с людьми.
— Главное, чтобы не такая, как некоторые, — шёпотом говорила свекровь внуку на кухне, когда думала, что Марина не слышит.
Марина делала вид, что не замечает косых взглядов и намёков. У неё была работа в бухгалтерии, были подруги, были книги и телевизионные сериалы по вечерам. Простая, спокойная жизнь после многих лет хаоса казалась роскошью.
Дима женился на Оле через год. Свадьбу играли скромно — дома, для близких. Галина Петровна сияла от счастья, принимала поздравления как мать жениха. Марина держалась в стороне, чтобы не портить праздник сыну своим присутствием рядом со свекровью.
— Мам, что ты там стоишь? — подошёл к ней Дима в перерыве между тостами. — Иди к нам.
— Лучше не надо, — улыбнулась Марина. — Не хочу омрачать день.
— Это мой день, и я хочу, чтобы моя мама была рядом, — твёрдо сказал сын и увёл её к столу.
Галина Петровна поджала губы, но промолчала. Оля дружелюбно улыбнулась свекрови и подвинулась, освобождая место.
После свадьбы молодые остались жить в родительской квартире. Олю это не смущало — она была из многодетной семьи, привыкла к тесноте. Галина Петровна была в восторге от такого решения.
— Вот видишь, какая умная девочка! — говорила она Марине. — Семью не разрушает, старших уважает!
Марина кивала и молчала. Ей было всё равно. Через несколько месяцев Оля объявила, что беременна. Галина Петровна стала готовиться к роли прабабушки с энтузиазмом, которого не проявляла уже много лет.
— Димочка будет замечательным отцом! — щебетала она, вязая крошечные пинетки. — Не то что… — она не договаривала, но взгляд в сторону Марины говорил сам за себя.
В один из вечеров, когда Дима задержался на работе, а Оля укладывала на кухне солёные огурцы, Галина Петровна подошла к Марине.
— Послушай, — сказала она, понизив голос. — Может, тебе пора и свою жизнь устраивать? А то всё вокруг сына крутишься. Ему семью создавать надо, а ты мешаешь.
Марина оторвалась от книги.
— Я никому не мешаю.
— Как не мешаешь? — свекровь села напротив. — Молодым простор нужен! А тут мать под боком всё контролирует!
— Я ни во что не вмешиваюсь, — спокойно сказала Марина.
— Вот именно! Холодная, равнодушная! Внука скоро не узнаешь, а тебе всё равно!
Марина закрыла книгу.
— Галина Петровна, вы двадцать лет говорите, что я плохая. То слишком много вмешиваюсь, то слишком мало. Мне уже всё равно, что вы думаете.
— Ах вот как! — вспыхнула свекровь. — Значит, наплевать тебе на семью!
— На семью не наплевать. На ваше мнение — да.
В этот момент в кухню вошла Оля с банкой огурцов в руках. Увидев напряжённые лица, остановилась.
— Что-то случилось?
— Да нет, Олечка, всё хорошо, — быстро сказала Галина Петровна. — Это мы с Мариной… о делах говорили.
Оля кивнула, но по её лицу было видно, что она всё поняла. За несколько месяцев жизни в этой квартире девушка успела разобраться в семейной динамике.
— Бабуль, а вы помогите мне крышки закрутить, — попросила она. — У меня плохо получается.
Галина Петровна с готовностью кинулась помогать, конфликт был исчерпан. Марина взяла книгу и ушла в свою комнату.
Родился мальчик. Назвали Артёмом. Галина Петровна не находила себе места от счастья, носилась с внуком, не давала никому к нему подходить. Марина смотрела на крохотного морщинистого человечка и думала о том, какой он будет, когда вырастет. Похож ли на отца? На деда? Или создаст свой собственный характер?
— Не трогай его грязными руками! — одёрнула её Галина Петровна, когда Марина хотела взять внука на руки.
— Руки чистые, — тихо сказала Марина.
— У тебя руки никогда чистыми не бывают! — огрызнулась свекровь. — Всю жизнь что-то пачкаешь!
Оля переглянулась с мужем. Дима нахмурился.
— Бабуль, хватит, — сказал он. — Мама хочет внука подержать, дайте ей.
— Ну конечно, теё важнее бабушка родная! — Галина Петровна обиженно передала ребёнка Марине. — Только смотри не урони!
Марина взяла малыша на руки. Артёмка сморщился было, собираясь заплакать, но потом успокоился, уткнувшись носиком в бабушкино плечо. Сердце Марины сжалось от нежности. Этот крошечный человечек был частью её сына, её кровью.
— Красивый какой, — прошептала она.
— Весь в папу! — гордо сказала Галина Петровна. — И в дедушку! Витины черты лица!
Марина посмотрела на сына. Дима избегал её взгляда. Она понимала — ему тяжело слышать постоянные упоминания отца в связи с ребёнком, но он не хотел расстраивать бабушку.
— На папу похож, — согласилась Марина. — И это хорошо. Дима вырос замечательным человеком.
Галина Петровна фыркнула, но промолчала. При Оле она старалась не устраивать открытых скандалов.
Проходили месяцы. Артём рос, улыбался, начал держать головку. Марина обожала внука, но старалась не показывать этого слишком явно, чтобы не провоцировать конфликты с Галиной Петровной. Та ревновала ребёнка ко всем, особенно к невестке.
В один из дней, когда Оля пошла к врачу, а Дима был на работе, Марина осталась с внуком и свекровью. Артём плакал, никак не хотел успокаиваться. Галина Петровна носила его по комнате, качала, пела песенки, но ребёнок продолжал кричать.
— Дай я попробую, — предложила Марина.
— Не надо! Сама справлюсь! — отрезала свекровь.
Но ребёнок плакал всё сильнее. Галина Петровна начала нервничать, трясти малыша.
— Галина Петровна, не трясите его! — испугалась Марина.
— Не учи меня! Я четверых детей вырастила!
— Но он же совсем маленький!
В этот момент Артём вдруг затих, посмотрел на бабушек своими серыми глазками и улыбнулся. Первая настоящая улыбка.
— Ах ты мой хороший! — растопилась Галина Петровна. — Узнал бабулю!
Марина молча смотрела на внука. Он действительно узнавал. И улыбался не свекрови, а ей, Марине. Она стояла прямо в поле зрения малыша.
— Он мне улыбается, — тихо сказала она.
— Что ты такое говоришь?! — возмутилась Галина Петровна. — Это мне, родной бабушке!
— Посмотрите, куда он смотрит, — Марина подошла ближе. Артём проследил её движение глазами и снова улыбнулся.
— Неправда! — Галина Петровна повернула ребёнка к себе, но тот начал хныкать. — Артёмушка, это бабуля! Бабуля!
Ребёнок продолжал искать глазами Марину. Когда она появилась в поле зрения, снова успокоился.
— Видите? — сказала Марина.
Галина Петровна побледнела, потом покраснела.
— Ты… ты что-то с ним делаешь! — выкрикнула она. — Заговариваешь его или ещё что! Чтобы он меня не любил!
— Галина Петровна, что вы говорите! Он просто ребёнок!
— Ребёнок, да! И ты его уже против меня настраиваешь! Как сына моего настроила!
— Я никого не настраивала!
— Врёшь! — свекровь прижала внука к груди. — Всю жизнь настраиваешь! Сначала мужа отняла, потом сына, теперь и внука хочешь!
— Он мой внук тоже!
— Не твой! Не твой он! — завизжала Галина Петровна. — Ты вообще чужая в этой семье! Всегда была чужая!
В этот момент открылась дверь, вошла Оля. Услышав крики, она быстро подошла к свекрови, забрала ребёнка.
— Что происходит? — спросила она, качая Артёма.
— Да она… — Галина Петровна ткнула пальцем в Марину. — Внука моего от меня отнимает! Нашептывает ему что-то!
Оля посмотрела на Марину, потом на свекровь.
— Бабуль, он же совсем маленький. Что ему можно нашептать?
— Ты не понимаешь! — Галина Петровна схватила невестку за руку. — Она коварная! Она всех мужчин в нашей семье губит! Сначала Витю, теперь за Диму взялась, а теперь и Артёмку…
— Бабуль, — мягко сказала Оля, — давайте успокоимся. Марина ничего плохого не делала. Она просто хотела помочь.
— Не защищай её! — взмолилась Галина Петровна. — Ты ещё молодая, не понимаешь, на что она способна!
Оля качала ребёнка и смотрела на двух женщин, которые никак не могли найти общий язык. Ей было жаль их обеих — и Марину, которая страдала от постоянных обвинений, и Галину Петровну, которая не могла смириться с потерей сына.
— Может, выпьем чаю? — предложила она. — И поговорим спокойно?
— Не буду я с ней чай пить! — Галина Петровна направилась к двери. — Пока она в доме, я из комнаты не выйду!
Дверь хлопнула. Марина опустилась на стул, закрыла лицо руками.
— Простите, Оля, — прошептала она. — Не хотела скандала.
— Да ладно, — Оля села рядом, не переставая укачивать сына. — Я понимаю. Ей тяжело.
— Мне тоже тяжело, — тихо сказала Марина. — Двадцать лет одно и то же.
— Знаю. Дима рассказывал.
Марина подняла голову.
— Что рассказывал?
— Про папу. Про то, как было тяжело. И как вы все терпели, — Оля покачала ребёнка. — Артёмка, кстати, действительно вам больше улыбается. У вас добрые глаза.
Марина всхлипнула. Давно она не слышала добрых слов в свой адрес.
— Спасибо, — прошептала она.
— Да не за что. Просто правда, — Оля встала. — Давайте я его покормлю, а вы чай поставьте. И не обращайте внимания на бабуль. Она успокоится.
Но Галина Петровна не успокаивалась. Наоборот, с каждым днём становилась всё агрессивнее. Она перестала разговаривать с Мариной совсем, общалась только жестами и междометиями. При этом на каждом шагу подчёркивала, что Марина в доме лишняя.
— Артёмочка, иди к прабабушке! — звала она внука, когда тот ползал по полу. — Не ползи туда, там тётя злая живёт!
Дима пытался вмешиваться, но осторожно, чтобы не травмировать бабушку окончательно.
— Бабуль, ну зачем вы так? — говорил он. — Артём всех должен любить.
— Всех хороших людей, — отвечала Галина Петровна многозначительно.
