Телефон зазвонил ровно в семь утра, когда Лида только встала и пошла на кухню ставить чайник. Она глянула на экран и поморщилась – звонила младшая сестра Ольга.
– Алло, Оль, что случилось? Ты же знаешь, я еще не проснулась толком.
– Лидка, срочно приезжай к маме! – голос Ольги звучал взволнованно. – Я уже все решила, документы оформила. Мы продаем мамину квартиру и устраиваем ее в хороший пансионат.
Лида чуть не выронила телефон.
– Что ты сказала? Какой пансионат? О чем ты вообще говоришь?
– Не делай вид, что не понимаешь! Мама совсем разум теряет. Вчера газ не выключила, а позавчера соседка нашла ее на лестнице – она забыла, на каком этаже живет. Так дальше нельзя!
– Оля, подожди. Давай спокойно поговорим. Какие документы ты оформила?
– Доверенность на продажу квартиры. Мама сама подписала. Я ей объяснила, что это для ее же блага.
Лида почувствовала, как внутри все закипает.
– Ты с ума сошла? Как ты могла такое сделать без нас? У мамы двое детей, между прочим!
– А где ты была все это время? – огрызнулась Ольга. – Приезжаешь к маме раз в неделю на часок, и думаешь, что выполняешь дочерний долг? А я каждый день после работы к ней хожу, продукты покупаю, таблетки слежу чтобы пила!
– Я работаю с утра до ночи, ты это знаешь! И живу не за углом, как ты!
– Вот именно! Поэтому я и решаю, что лучше для мамы. Приезжай, если хочешь попрощаться с квартирой. Завтра риэлтор приходит оценивать.
Ольга бросила трубку. Лида стояла посреди кухни с телефоном в руках и не могла поверить в происходящее. Младшая сестренка, которую она еще недавно воспринимала как капризную девочку, взяла и решила за всех судьбу их семидесятипятилетней мамы.
Лида быстро оделась и поехала к матери. По дороге она вспоминала, как после смерти отца именно она, как старшая, взяла на себя все заботы о маме. Помогала деньгами, решала бытовые проблемы, возила по врачам. А Ольга тогда только институт заканчивала, жила беззаботной студенческой жизнью.
Квартира мамы была на четвертом этаже старой пятиэтажки. Лида поднялась по знакомой лестнице и позвонила в дверь. Открыла мама – Раиса Петровна, небольшая, худенькая женщина с внимательными карими глазами.
– Лидочка, милая! – обрадовалась она. – Как рано ты приехала. Что-то случилось?
– Мам, нам нужно поговорить. Серьезно поговорить.
Они прошли на кухню. Мама поставила чайник и достала из буфета печенье.
– Мама, расскажи мне про вчерашний день. Что ты делала?
Раиса Петровна задумалась.
– Утром встала, позавтракала. Потом… Потом Оленька приходила. Мы разговаривали о чем-то. Она какие-то бумаги принесла.
– Какие бумаги, мам?
– Не помню точно. Говорила, что это важно для моего блага. Что нужно подписать.
– И ты подписала?
– Да, конечно. Оленька же лучше разбирается в таких вещах. Она же экономист.
Лида сжала кулаки. Мама действительно стала забывчивой, но это не значит, что она лишилась права голоса в собственной жизни.
– Мам, а ты помнишь, о чем еще Оля говорила?
– Что-то про пансионат. Говорила, что там мне будет лучше, что за мной будут ухаживать. Но я не хочу никуда уезжать отсюда, Лидочка. Это же мой дом.
В глазах мамы блеснули слезы. Лида обняла ее.
– Никуда ты не поедешь, мам. Я не позволю.
В этот момент в дверь позвонили. Пришла Ольга – энергичная, коротко стриженная женщина сорока трех лет в деловом костюме.
– О, ты уже здесь, – сказала она, увидев Лиду. – Хорошо. Теперь можем все обсудить по-взрослому.
– По-взрослому? – Лида встала из-за стола. – Ты называешь взрослым поведением обман беззащитной пожилой женщины?
– Никого я не обманывала! Мама сама согласилась подписать доверенность.
– Мама не понимала, что подписывает!
– А мама здесь, между прочим! – вмешалась Раиса Петровна. – И прекратите кричать в моей квартире!
Сестры замолчали. Мама редко повышала голос, и когда это случалось, все ее слушались.
– Оленька, объясни мне еще раз, что это за бумаги я вчера подписывала.
Ольга села рядом с мамой и взяла ее за руку.
– Мам, я оформила доверенность на продажу квартиры. И нашла для тебя прекрасный пансионат. Там чисто, красиво, есть врач, повар готовит диетическую еду. У тебя будет отдельная комната, и мы сможем навещать тебя когда захотим.
– Но я не хочу продавать квартиру, – тихо сказала мама. – Здесь вся моя жизнь. Здесь твой папа жил.
– Мам, пойми, тебе одной опасно здесь оставаться. Ты можешь газ не выключить, упасть, и никто не узнает.
– У меня есть соседи, есть вы.
– Соседи – чужие люди. А мы работаем. Лида живет в другом конце города, я тоже не могу каждую минуту быть рядом.
Лида не выдержала.
– Оля, мы можем нанять сиделку. Или я возьму маму к себе.
– Сиделка стоит дорого. А у тебя однокомнатная квартира, куда ты маму поселишь?
– Разберемся как-нибудь!
– Как-нибудь? – Ольга повысила голос. – Лида, хватит строить из себя образцовую дочь! Ты хочешь, чтобы мама жила в твоей каморке на диване? Или чтобы я продолжала разрываться между работой, семьей и ежедневными визитами сюда?
– А я не просила тебя разрываться!
– Не просила? А кто должен был это делать? Ты что, думала, что мама сама о себе позаботится?
Раиса Петровна встала из-за стола.
– Девочки, идите домой. Мне нужно все обдумать.
– Мам… – начала Ольга.
– Идите, я сказала. Поговорим завтра.
Сестры вышли из квартиры и спустились во двор.
– Лида, пойми, я не со зла это делаю, – сказала Ольга, когда они остались одни. – Я действительно волнуюсь за маму.
– Волнуешься? Тогда почему не посоветовалась со мной?
– А что бы изменилось? Ты бы начала возражать, мы бы спорили месяцами, а мама тем временем могла бы сгореть вместе с квартирой.
– Ольга, ты не имела права принимать такое решение одна!
– Имела! Потому что я единственная, кто реально занимается мамой. Ты появляешься здесь как на экскурсии – пришла, чай попила, поехала домой.
– Это неправда!
– Правда! Когда мама в больнице лежала в прошлом году, кто с ней сидел? Я! Кто таблетки ей покупает? Я! Кто продукты носит? Тоже я!
Лида хотела возразить, но поняла, что Ольга во многом права. Действительно, основная забота о маме лежала на младшей сестре.
– Хорошо, – сказала Лида. – Допустим, ты больше помогаешь маме. Но это не дает тебе права решать за нее, где ей жить!
– А что ты предлагаешь? Ждать, пока случится что-то серьезное?
– Предлагаю найти нормальное решение. Вместе.
Ольга вздохнула.
– Лид, я уже все решила. Завтра риэлтор приходит оценивать квартиру. В пансионате место забронировано. Деньги понадобятся уже на следующей неделе.
– Отмени все это!
– Не отменю. Хватит тянуть время.
Ольга пошла к своей машине. Лида окликнула ее:
– А если мама откажется ехать в пансионат?
– Не откажется. Она поймет, что это правильно.
– А если я подам в суд? Оспорю доверенность?
Ольга обернулась.
– Подавай. Только учти – пока мы будем судиться, мама может действительно пострадать. И тогда вина будет на твоей совести.
Она уехала, оставив Лиду одну во дворе. Лида поднялась обратно к маме.
– Мам, ты действительно хочешь переехать в пансионат?
Раиса Петровна сидела у окна и смотрела на двор.
– Не знаю, Лидочка. Оленька говорит, что так будет лучше. Может, она права.
– А ты что думаешь?
– А что я могу думать? Я же старая, глупая стала. Сама не знаю, что мне нужно.
– Мам, ты не глупая. Ты имеешь право выбирать, как жить.
– Имею? – мама посмотрела на дочь удивленно. – А мне казалось, что я никого уже не спрашиваю. Оленька все решает, ты работаешь. Я только мешаю всем.
– Ты никому не мешаешь!
– Мешаю, Лидочка. Вон, Оленька каждый день ко мне ездит, устает. А ты из-за меня переживаешь.
Лида села рядом с мамой.
– Мам, скажи честно – ты боишься жить одна?
Раиса Петровна помолчала.
– Боюсь, – призналась она. – Иногда просыпаюсь ночью и не помню, выключила ли газ. Или забываю, какое сегодня число. А недавно пошла в магазин и заблудилась в собственном районе.
– Почему ты мне не рассказывала?
– Зачем расстраивать тебя? У тебя своих проблем хватает.
Лида взяла маму за руку.
– Мам, если ты боишься, мы что-нибудь придумаем. Может, действительно сиделку найдем. Или я буду чаще приезжать.
– Лидочка, ты добрая девочка. Но Оленька права – сиделка дорого стоит. А тебе ездить каждый день сюда тяжело.
– Не тяжело!
– Тяжело. Ты работаешь с утра до вечера, дома у тебя тоже дела. А тут еще я со своими проблемами.
– Мам, ты не проблема. Ты моя мать.
Раиса Петровна улыбнулась.
– Знаешь, что я думаю? Может, Оленька и права. В пансионате мне не будет страшно. Там люди рядом, врач есть. И вы сможете спокойно жить, не волноваться за меня каждую минуту.
– Но ты же сказала, что не хочешь отсюда уезжать.
– Не хочу. But что я хочу, а что нужно – это разные вещи.
На следующий день Лида взяла отгул на работе и приехала к маме пораньше. Хотела еще раз спокойно все обсудить, найти альтернативу пансионату.
Но когда она подошла к дому, увидела возле подъезда машину с надписью «Риэлтор». Наверху, в маминой квартире, были голоса.
Лида поднялась и позвонила. Дверь открыла Ольга.
– А, ты пришла. Проходи, знакомься с риэлтором. Мы уже все обсудили.
В комнате сидел мужчина лет сорока с портфелем и блокнотом.
– Сергей Николаевич, – представился он. – Очень хорошая квартира у вашей мамы. Район востребованный, состояние нормальное. Думаю, за полтора месяца продадим.
– Подождите, – вмешалась Лида. – А где мама?
– На кухне чай заваривает, – ответила Ольга.
Лида пошла на кухню. Мама стояла у плиты и медленно помешивала сахар в стакане.
– Мам, ты согласилась продавать квартиру?
– Оленька сказала, что так надо, – тихо ответила мама. – Значит, надо.
– А ты сама что думаешь?
Мама посмотрела на дочь усталыми глазами.
– А какая разница, что я думаю? Оленька лучше знает.
Лида вернулась в комнату, где риэлтор уже составлял какие-то документы.
– Извините, но продажа отменяется, – сказала она.
Риэлтор поднял голову. Ольга вскочила с дивана.
– Лида, что ты творишь?
– То, что должна была сделать раньше. Мама не хочет продавать квартиру.
– Она согласилась!
– Она согласилась, потому что ты заставила ее поверить, что у нее нет выбора!
– Лида, не устраивай сцен при постороннем человеке!
Риэлтор неловко покашлял.
– Может, мне уйти? Вы там разберитесь между собой, а потом позвоните.
– Да, уходите, – сказала Лида. – Никто ничего продавать не будет.
– Нет, не уходите! – перебила Ольга. – Мы все решили, сделка состоится.
Мужчина растерянно смотрел то на одну сестру, то на другую.
– Послушайте, дамы, у кого из вас доверенность на продажу?
– У меня, – ответила Ольга.
– Тогда вы и решаете. А вы, извините, кто будете? – он обратился к Лиде.
– Я старшая дочь. И я категорически против продажи.
– Понятно. Но юридически это не важно. Доверенность выдана вашей сестре.
Лида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Получается, Ольга действительно может продать мамину квартиру, и никто ее не остановит.
– Подождите, – сказала она. – А где сама хозяйка квартиры? Можно с ней поговорить?
Риэлтор кивнул. Позвали маму. Раиса Петровна вошла в комнату, вытирая руки полотенцем.
– Раиса Петровна, – обратился к ней мужчина, – вы действительно хотите продать квартиру?
Мама посмотрела на Ольгу, потом на Лиду.
– Я… не знаю. Оленька говорит, что надо.
– А вы сами как считаете?
– Я бы хотела остаться дома. Но если дочки думают, что так лучше…
– Мам! – воскликнула Лида. – Ты не обязана делать то, что мы думаем! Это твоя квартира, твоя жизнь!
– Лида, хватит! – вмешалась Ольга. – Мама уже все решила!
– Ничего она не решала! Ты решила за нее!
Риэлтор встал с дивана.
– Знаете что, я лучше уйду. Пока у вас нет единого мнения, работать бессмысленно.
Он собрал бумаги и ушел. Сестры остались вдвоем с мамой.
– Ну и что теперь? – спросила Ольга. – Ты сорвала сделку. Довольна?
– Очень довольна. Потому что не дала тебе совершить преступление.
– Какое преступление? Я забочусь о маме!
– Ты заботишься о своем удобстве! Тебе надоело каждый день сюда ездить, вот и решила сплавить маму в пансионат!
– Как ты смеешь! – Ольга побледнела от злости. – Кто из нас преступник? Ты, которая появляется здесь раз в неделю, или я, которая не оставляет маму ни на день?
– Я работаю!
– И я работаю! Но при этом еще и за мамой ухаживаю!
– Девочки, – тихо сказала мама, – не ругайтесь из-за меня.
Сестры замолчали. Раиса Петровна села в свое любимое кресло у окна.
– Вы знаете, что я думаю? – сказала она. – Оленька права. Мне действительно страшно одной. И я действительно вам мешаю. Но Лидочка тоже права – это мой дом, и я не хочу отсюда уезжать.
Она помолчала, глядя в окно.
– Может, найдем какое-то другое решение? Без пансионата и без продажи квартиры?
Ольга опустилась на диван.
– Какое решение, мам? Сиделка дорого стоит, мы уже это обсуждали.
– А если… А если я продам свою квартиру и переехать к маме? – неожиданно сказала Лида.
Сестры удивленно посмотрели на нее.
– У меня однушка, а здесь двушка. Места хватит. И маме не придется привыкать к новому месту, и я буду рядом.
– А твоя работа? – спросила Ольга.
– Найду что-нибудь поближе. Или на удаленку перейду.
Мама расплакалась.
– Лидочка, милая, ты бы согласилась жить со старой бабушкой?
– Мам, ты не старая бабушка. Ты моя мама. И если тебе нужна помощь, я помогу.
Ольга долго молчала. Потом сказала:
– А как же я? Получается, ты переедешь к маме, будешь за ней ухаживать, а я что – в стороне останусь?
– Не останешься. Будешь приходить в гости, помогать. Но основная нагрузка будет на мне.
– Лида, ты понимаешь, на что соглашаешься? Ухаживать за пожилым человеком – это очень тяжело.
– Понимаю. Но это лучше, чем отправлять маму к чужим людям.
Ольга встала и подошла к окну.
– Прости меня, – сказала она, не оборачиваясь. – Наверное, я действительно поспешила с этим пансионатом. Просто я так устала… Каждый день после работы ехать сюда, волноваться, что с мамой что-то случится…
– Оль, я понимаю, – Лида подошла к сестре. – Но теперь мы разделим заботы. Справимся вместе.
Мама встала из кресла и обняла обеих дочерей.
– Мои хорошие девочки, – сказала она. – Как же я вас люблю. И как хорошо, что мы наконец договорились.
Доверенность на продажу квартиры Ольга отозвала на следующий день. Лида начала готовиться к переезду. Оказалось, что решение, которое казалось невозможным, на самом деле было самым правильным из всех возможных.
Ольга по-прежнему приходила к маме каждый день, но теперь не одна тянула всю тяжесть заботы. А мама осталась в своем доме, где прошла вся ее жизнь, но при этом не чувствовала себя одинокой и беззащитной.
Иногда решения, которые кажутся единственно возможными, оказываются не лучшими. И иногда стоит остановиться и подумать, прежде чем решать за других.
