— Молодец, молодец, — заулыбался Иван Степанович. — А теперь грызи!
Гром осторожно взял перчатку в пасть.
— Злее! Как Тузик грелку грызи! Ну!
Гром слегка пожевал кончик перчатки.
— Да не как пирожок, а как врага! Ты же сторожевой пес, и каждый чужой — это твой враг.
Гром тут же выплюнул перчатку и завилял хвостом. Иван Степанович растерянно потер лоб. Наверное, если бы перчатка была чистой — он бы сам показал ему, как надо правильно грызть. Но сейчас был не тот случай.
*****
Когда Иван Степанович вышел на пенсию, соседи по улице, да и другие деревенские жители тоже, были уверены, что долго без дела он не просидит. Так и получилось.
Правда, никто не ожидал, что бывший егерь вдруг займется разведением сторожевых собак.
— Ты же всю жизнь по лесу ходил, — удивлялись соседи, — и вдруг решил собаками заняться.
— Вот именно, — улыбаясь, отвечал им Иван Степанович. — Я всю жизнь по лесу ходил, поэтому и знаю цену хорошей собаке.
— Так почему ты охотничьих тогда не разводишь?
— Почему, почему… Охотничьи собаки сейчас не пользуются большим спросом, особенно в наших краях, а сторожевые — другое дело. Хороший сторож в любом частном доме нужен. И не только в доме. Так что лично мне это направление кажется куда более перспективным. Мне же щенков продавать надо.
Со временем двор Ивана Степановича стал известен далеко за пределами деревни.
За щенками к нем приезжали даже из соседних районов. Одни искали надежного сторожа для фермы, другие — для дома, третьи — для охраны склада или частной мастерской.
Одним словом, хороший сторож на четырех лапах действительно оказался нужен очень многим, потому и спрос всегда был.
При этом Иван Степанович никогда не расхваливал своих собак с целью преувеличить их достоинства.
Он просто открывал калитку, и на вопрос: «А щенки правда у вас хорошие?» спокойно отвечал:
— Заходите, сейчас сами всё увидите.
Дальше собаки, то есть — щенки, обученные Иваном Степановичем, делали всё сами. Показывали, что они хоть и маленькие ещё, но свое дело знают.
И каждый приехавший «просто посмотреть» или прицениться, почти никогда не уезжал от Ивана Степановича с пустыми руками.
Потому что хорошая сторожевая собака — она ведь, как говорится, на вес золота.
А собаки у него действительно были очень хорошие. Иван Степанович лично занимался их воспитанием.
Буквально несколько слов нужно сказать и про родителей этих самых щенков.
Это были очень мощные и уверенные в себе собаки породы среднеазиатская овчарка (в народе — алабай).
Главу собачьего семейства звали Бураном.
При встрече с ним сложно было сказать, что пугало в нем больше: мощный лай, который было слышно на другом конце деревни, или взгляд, которым Буран буквально «сверлил» каждого гостя. А может быть, пугающий эффект оказывал его внешний вид в целом. Просто при встрече с ним каждый гость испытывал странное чувство, от которого дрожат колени и потеют ладони.
Причем вел себя Буран по-разному, в зависимости от обстоятельств.
К примеру, если мимо проходил кто-то из деревенских, а хозяина во дворе не было, Буран громко лаял несколько раз — так сказать, для профилактики.
Ну и чтобы хозяин был в курсе, что поблизости чужие, но во двор пока не лезут.
Если мимо проезжал велосипедист, то тогда Буран лаял еще громче. Не любил он велосипедистов. Да и мотоциклистов тоже.
Потому он и лаял громче — чтобы в другом месте катались и не действовали ему на нервы.
А если у калитки останавливался незнакомый человек, Буран начинал рычать так, что даже хозяин — Иван Степанович (если он в тот момент был дома) — сначала осторожно выглядывал в окно, а уже потом вспоминал, что это его собственный пес.
Да, бывало и такое…
Второй половинкой Бурана была Альма. Внешне она, конечно, не производила такого грозного впечатления, как глава семейства, но зато была очень ответственной — ни один воробей не подойдет к собачьим мискам. А то знаете…
…есть у воробьев такая дурная привычка — собачью еду воровать, пока никто не видит. А еда-то казенная.
Но голос на мимо проходящих или же входящих во двор людей Альма обычно никогда «не повышала» — это было обязанностью Бурана.
Если же Иван Степанович или его жена — Мария Фёдоровна — находились во дворе, и кто-то входил на участок с их разрешения, в этом случае Буран вылезал из будки, которая была построена с таким запасом, чтобы в ней можно было поселить парочку небольших медведей, и внимательно наблюдал за гостем, который чаще всего старался не смотреть в его сторону.
И если кто-то из чужаков вдруг подходил слишком близко к щенкам (без разрешения хозяина), Буран издавал такой низкий рык, что даже самые смелые люди невольно останавливались и тут же делали несколько шагов назад.
— Вот это характер, — уважительно говорили покупатели. — Настоящий сторож.
Иван Степанович в ответ только улыбался.
Он сам воспитал Бурана именно таким: чтобы пес не бездумно бросался на людей, а сначала думал, и только потом лаял или принимал другие меры. Очень умный был пес.
Буран жил у Ивана Степановича восьмой год и давно считался лучшим производителем на деревне. Щенки от него надолго не задерживались — всех раскупали, как те пирожки на вокзале.
Поэтому, когда нынешней весной у Бурана и Альмы родился очередной помет, Иван Степанович довольно потирал руки.
Он внимательно осматривал каждого малыша, брал на руки, проверял лапы, прикус, спину и обязательно гладил по голове.
— То, что надо! Из вас должны вырасти настоящие сторожа, — улыбаясь, говорил он щенкам.
Щенки, конечно, не понимали еще значения этих слов. Но голос у хозяина был добрый.
Поэтому все дружно махали Ивану Степановичу хвостами. Все, кроме одного. Нет, хвостом он тоже махал.
Просто, как бы это сказать…
…делал это чаще остальных. Гораздо чаще.
Порой этот щенок так увлекался, что не мог остановиться даже после того, как Иван Степанович уходил по своим делам, за что мать иногда ворчала на него:
— Сынок, ты бы отдохнул хоть немного. А то улетит твой хвостик за забор. Что тогда будешь делать?
Вот только сам щенок не видел никакого смысла в том, чтобы останавливаться.
Если рядом с ним кто-то есть (тем более — человек), почему бы не повилять хвостом? Это ведь совсем не трудно.
Как ни странно, но именно этого щенка Иван Степанович назвал Громом.
Кличку он придумал сразу после того, как малыш впервые попытался гавкнуть, копируя поведение родителей. Он, кстати, был первым из всех щенков, кто попытался это сделать.
Грозный лай у него, конечно, не очень получился: скорее, что-то между «чихом и икотой», но хозяин в ответ на его «Р-ртяв» только довольно кивнул:
— Ничего. Разлается со временем. Главное, что задатки сторожа у него уже есть.
А дальше, как говорится, дело за малым — научить его премудростям сторожевой службы.
Какое-то время щенки, как и положено, были на попечении родителей, а потом Иван Степанович решил заняться их воспитанием. Пора было начинать делать из этих малышей настоящих сторожей, которыми потом будут гордиться их новые хозяева.
Вот тогда-то Гром и стал заметно выделяться. Если другие щенки буквально схватывали всё на лету и получали заслуженную похвалу, то наш маленький герой никак не хотел делать то, что от него требовал Иван Степанович.
Точнее — он очень старался, но у него не получалось. Его братья и сестры старательно рычали, прыгали на мешок с соломой и яростно хватали его зубами.
Хозяин, в свою очередь, довольно кивал и каждого из них гладил по голове.
Ну и про лакомство не забывал, конечно.
— Вот так… Молодцы… Молодцы, ребята!
А потом наступала очередь Грома.
— Теперь ты… — говорил Иван Степанович, который возлагал на этого щенка большие надежды. — Покажи, на что ты способен. И смелее, смелее, ты здесь хозяин. Тебя здесь все боятся.
Гром подходил к мешку, внимательно его обнюхивал, и каждый раз приходил к одному и тому же выводу — ничего опасного.
От мешка пахло соломой, мышами и немного самим хозяином, что не удивительно, ведь он его сюда и принес из сарая.
В общем, Гром тщательно обнюхал мешок со всех сторон, а потом вопросительно посмотрел на Ивана Степановича:
«Мол, он же никакой угрозы не представляет».
— Лай на него! — подбадривал Грома хозяин. — А потом зубами, зубами…
Гром переводил удивленный взгляд с хозяина на мешок, потом смотрел на своих братьев и сестер, оглядывался на родителей, которые наблюдали за ним со стороны, и…
…начинал просто вилять хвостиком. Это у него получалось лучше всего. А вот мешок безобидный кусать — извините.
И дело не в том, что Гром был глупее своих братьев и сестер. Нет, конечно. Просто он правда не понимал, зачем лаять на безобидный мешок, если тот никому ничего плохого не сделал.
«Это всего лишь мешок, набитый соломой. На нем лежать хорошо после беготни во дворе» — думал Гром.
Буран, увидев эту картину, пошел делать внеплановый обход территории, а Альма сделала вид, что рассматривает что-то между пальцами на передней лапе.
Ну вот никак не ожидали родители, что у них появится такой «особенный» детеныш.
Жена Ивана Степановича, проходя мимо, широко улыбалась. Она ведь давно сказала ему, что Гром — не такой, как все, и что в этом ничего плохого нет, просто… Просто нужно с этим смириться.
Сам же Иван Степанович молча смотрел на этого щенка и долго чесал затылок. А потом сказал:
— Нет… Так дело не пойдет… Надо с тобой что-то делать, пока ещё не поздно.
*****
На следующий день Иван Степанович поручил Грому первое самостоятельное задание.
Задание было очень ответственным. Возле сарая хозяин поставил на землю большую картонную коробку. Пустую.
— Охраняй, — сказал он Грому. — Чтобы ни один чужой к ней близко не подошел, и чтобы ты никуда ни на шаг от неё не отходил. Понял? Через полчаса приду — проверю.
Гром радостно завилял хвостиком. Он сразу понял, что ему выпал реальный шанс проявить себя.
Он ведь, как и другие щенки, очень мечтал о том чтобы его отец и мать им гордились.
Ну и чтобы хозяин тоже был им доволен. А то в последнее время он какой-то невеселый.
Хозяин ушел по делам. Буран отправился на обход территории. Альма, как и любая многодетная мама, воспользовалась тем, что её дети играют во дворе, и легла подремать возле крыльца.
А Гром остался возле коробки. Он прекрасно понял слова Ивана Степановича — коробку надо охранять. От чужих. Вот только… чужих в тот день не было.
Сначала пришла курица Машка. Хозяйская курица. Потом пожаловал рыжий соседский кот, который незаметно прошмыгнул мимо спящей Альмы. И всё — больше никого не было.
А когда Иван Степанович пришел через полчаса, чтобы проверить, как Гром несёт службу, он даже не знал, что ему делать: плакать или смеяться. Так как зрелище было то еще…
В пустой картонной коробке, которую Иван Степанович поставил рядом с сараем, спали Гром, рыжий соседский кот и курица Маша. Спали почти в обнимку. Коробка была довольно большая, поэтому они все втроем туда и поместились.
Щенок, услышав шаги хозяина, приоткрыл один глаз и радостно завилял хвостом.
Мол: «Смотри хозяин, за время моего дежурства никого чужого не было — здесь все свои».
С курицей Машкой понятно. А что касается рыжего кота, то… Хотя и тут всё было понятно. Кот тоже был своим.
Борька часто захаживал во двор к Ивану Степановичу, и Альма с Бураном давно уже закрывали глаза на его присутствие — яйца не ворует, никого не трогает, прогонять его толку особо нет, потому что всё равно ведь вернется.
Вот и получается, что с точки зрения Грома чужих рядом с коробкой действительно не было.
Были только свои. А «своих» Иван Степанович прогонять команды не давал. Так что, какие могут быть к Грому претензии?
— Да уж… — растерянно пробормотал Иван Степанович, посмотрев на Грома. — Что же мне с тобой делать?
*****
Через несколько дней Иван Степанович продолжил заниматься воспитанием Грома.
Скоро потенциальные покупатели появятся, а Гром до сих пор не производит впечатление сурового сторожевого пса. Вилянием хвоста он точно никого не напугает.
Иван Степанович стоял перед ним, заложив руки за спину.
— Ну что, Гром, — сказал он с важностью человека, который решил воспитать настоящего охранника. — Пора учиться службе. Ты готов?
Гром внимательно посмотрел на хозяина, гавкнул в знак согласия и по привычке стал вилять хвостиком, поднимая небольшое облачко пыли.
— Настоящий сторож должен чужих не любить. Понял меня, Гром? Именно не любить. Любить он должен только тех, кто его кормит. Своих, одним словом.
Гром моргнул.
— А чужой — это плохо, — продолжал объяснять щенку Иван Степанович. — Очень плохо.
Хозяин достал из кармана старую рабочую перчатку, с заранее привязанной к ней длинной веревкой.
— Смотри, Гром. Это не перчатка, а условный чужой, который проник на участок. И твоя задача догнать его, поймать и обезвредить. Понял меня?
Перчатка быстро заскользила по земле, и Гром сразу оживился. Он вскочил и радостно поскакал за перчаткой, подпрыгивая всеми четырьмя лапами сразу.
Догнав «условного чужого», щенок не схватил ее зубами, а аккуратно прижал лапой к земле и посмотрел на хозяина с таким видом, будто говорил: «Всё, поймал! Я молодец?»
— Молодец, молодец, — заулыбался Иван Степанович. — А теперь грызи!
Гром осторожно взял перчатку в пасть.
— Злее! Как Тузик грелку грызи! Ну!
Гром слегка пожевал кончик перчатки.
— Да не как пирожок, а как врага! Ты же сторожевой пес, и каждый чужой — это твой враг.
Гром тут же выплюнул перчатку и завилял хвостом. Иван Степанович растерянно потер лоб. Наверное, если бы перчатка была чистой — он бы сам показал ему, как надо правильно грызть. Но сейчас был не тот случай.
— Ладно, к этому уроку мы еще с тобой вернемся. А пока иди отдыхай.
*****
На следующий день должен был прийти почтальон, который разносил по деревне пенсию.
Его Гром видел только несколько раз, и вряд ли помнит. А значит… Иван Степанович очень надеялся, что Гром, наконец, вспомнит, кто он есть на самом деле.
— Хозяева! Есть кто дома? — крикнул почтальон, когда подошел к калитке.
Иван Степанович выглянул из окна и махнул рукой, чтобы тот заходил. А сам притаился за занавеской и стал наблюдать.
Была у него еще надежда, что Гром всё-таки отреагирует на чужого человека так, как должен реагировать настоящий сторожевой пес.
Почтальон зашел на участок. Другие щенки с лаем тут же бросились на чужака.
Гром тоже насторожился. Потом принюхался, и понял, что этого человека он уже когда-то видел.
«Ну точно! — радостно завилял Гром хвостиком. — Это же тот самый человек, который каждый месяц приносит хозяину хорошее настроение. После его прихода хозяин всегда улыбается, а хозяйка долго пересчитывает какие-то бумажки и тоже становится веселее. Значит, это не чужой человек. А свой».
Гром подбежал поближе и сел рядом с почтальоном. «Если человек хороший, зачем его прогонять?» — размышлял он.
Почтальон посмотрел вниз, улыбнулся и осторожно почесал щенка за ухом.
— Добрая ты душа… Не то, что твой батя.
Сказав это, почтальон тут же посмотрел в сторону будки, рядом с которой лежал Буран.
На почтальона он не обращал внимания исключительно потому, что его об этом Иван Степанович попросил. А так бы…
После того, как почтальон ушел, Иван Степанович долго сидел на скамейке возле дома.
Буран подошел к нему и лег рядом, словно почувствовал, что его хозяину нужна поддержка. Иван Степанович почесал пса за ухом и долгое время молчал.
— Ну что скажешь, Буран? — наконец спросил хозяин и украдкой посмотрел на Грома, который лежал неподалеку. — Хороший ведь у тебя сын…
Буран лениво махнул хвостом. С этим он был полностью согласен.
— А сторожа из него почему-то не выходит… —продолжил Иван Степанович. —Первый раз сталкиваюсь с таким. Ну объясни мне, что с ним не так? Он ведь такой же алабай, как и ты. У вас в роду волков гоняли. А он хвостиком виляет… Ничего не понимаю.
В тот же вечер Буран снова решил поговорить с сыном. Они сидели возле будки и смотрели, как солнце медленно прячется за старыми тополями.
— Знаешь, почему люди любят сторожевых собак? — спросил Буран.
— Потому что они сильные? — спросил Гром.
— Нет.
— Потому что тни громко лают?
— Тоже нет.
Щенок задумался. Других вариантов у него не осталось. Буран сам ответил сыну:
— Потому что рядом с нами люди чувствуют себя спокойно. Вот за это они нас и любят.
Гром долго молчал.
— Значит, если человеку рядом со мной спокойно, я все правильно делаю?
Буран посмотрел на сына и даже немного растерялся.
— Ну получается, что так… Ладно, иди уже отдыхай. Что-то ты меня совсем уже запутал.
*****
Через несколько дней у ворот остановилась машина. Гром первым услышал незнакомый звук двигателя.
Потом громко хлопнули дверцы. Открыв калитку, во двор вошли мужчина и женщина.
Иван Степанович сразу вышел им навстречу. Хозяин улыбался, поэтому Гром просто наблюдал за этой встречей со стороны.
— За щенком приехали?
— Да, — ответил мужчина. — Скоро уже дом достроим, и нам нужен будет хороший охранник.
Хозяин улыбнулся.
— Тогда вовремя приехали. Щенки как раз подросли. Пойдемте, всё покажу и расскажу.
Пока взрослые разговаривали, малыши внимательно разглядывали гостей. Трое братьев держались чуть позади Бурана. Две сестрички находились рядом с Альмой.
Все они были серьезные, настороженные и изо всех сил старались выглядеть взрослыми.
Получалось довольно смешно. Но люди, которые приехали в тот день к Ивану Степановичу, смотрели на них с уважением. Только один Гром вёл себя иначе.
Он решил, что раз эти гости приехали издалека, значит, их обязательно нужно встретить.
Щенок подбежал к женщине, осторожно обнюхал ее ладонь и радостно завилял хвостом.
Женщина сразу присела на корточки.
— Ой… Какой он милый…
Она осторожно погладила щенка. Гром зажмурился от удовольствия, а потом положил лапу ей на колено. Чтобы гладить было удобнее.
Мужчина улыбнулся.
— Да, хороший малыш, — сказал он. — Вот только нам сторож нужен. Чтобы чужих близко не подпускал. А этот щенок нас впервые видит, а уже радуется как старым знакомым.
Потом мужчина подошел к другим щенкам, с уважением посмотрел на Бурана с Альмой, и стал выбирать.
Те сразу сделали серьезный вид, отступив на несколько шагов. Один даже тихонько зарычал.
— Вот этот мне очень нравится, — сказал мужчина. — Характер чувствуется.
Иван Степанович кивнул. Через несколько минут один из братьев Грома уже сидел в новой машине.
Гром, просунув голову через прутья калитки, долго смотрел ей вслед, пока она ехала по дороге.
Потом он подошел к матери.
— Его забрали?
— Да.
— И он больше не вернется?
— Нет.
— А почему?
Альма ласково лизнула сына в макушку.
— Потому что теперь у него будет свой дом. И у тебя рано или поздно тоже будет. Во всяком случае я очень надеюсь на это.
С тех пор машины с незнакомыми людьми стали все чаще приезжать к двору Ивана Степановича. Почти каждую неделю кто-нибудь увозил одного из щенков.
Однажды утром Гром проснулся и понял, что братьев осталось всего двое.
Через несколько дней уехал еще один. Потом второй. И впервые за все время вокруг стало непривычно пусто.
Гром походил по двору, заглянул за сарай, обошел будку и даже проверил курятник.
Играть ему больше было не с кем. Тогда он лег возле Бурана и вздохнул.
— Что, скучно? — спросил отец.
— Немного.
Буран потерся мордой о сына.
— Ничего. Скоро и за тобой приедут. Ты только постарайся показать им, что ты настоящий сторож.
Гром радостно поднял голову.
— А за мной правда приедут?
— Конечно.
— И меня тоже будут любить?
Буран ответил не сразу.
— Я очень на это надеюсь…
*****
Прошла ещё одна неделя. Во дворе по-прежнему было непривычно тихо и скучно.
Еще совсем недавно здесь днями напролёт носилась целая орава щенков.
Они толкались, спорили из-за игрушек, гоняли наглых воробьев, дружно получали нагоняй от матери, если переворачивали миски с едой, а вечером засыпали вповалку, так тесно прижавшись друг к другу, что невозможно было понять, где чьи лапы.
Теперь же Гром остался один. Поначалу он даже обрадовался, ведь все игрушки теперь были его.
Старая покрышка от детского велосипеда, любимая палка и даже мячик, который раньше постоянно кто-нибудь норовил утащить. Но очень скоро оказалось, что играть одному совсем неинтересно. А родители составить ему компанию не могли. Им надо было двор охранять и следить за порядком.
Иван Степанович тем временем каждое утро продолжал заниматься воспитанием Грома.
— Сидеть, — говорил он.
Щенок садился.
— Ко мне.
Щенок послушно подбегал.
— Место.
Щенок покорно шел на своё место. Здесь никаких проблем с ним не возникало. Гром вообще очень любил учиться.
И когда хозяин искренне радовался, то щенку казалось, будто солнце светит немного ярче.
Настоящие трудности начинались потом — когда из него пытались «сделать сторожа».
Однажды Иван Степанович открыл калитку и командным голосом сказал:
— А теперь, Гром, охраняй. Чужих не пускать. Надеюсь, ты справишься с этим простым заданием.
Иван Степанович ушел в дом, а Гром остался сидеть рядом с калиткой.
За полчаса дежурства мимо него прошла курица Машка со своими подругами из соседнего двора, рыжий кот Борька с мышкой в зубах, два воробья, которых Альма потом прогнала, а также сосед Михалыч. Гром так ни разу ни на кого и не гавкнул.
А какой смысл гавкать? Все свои, местные… И опасности никакой они не представляют.
Наоборот, кто головой кивнет (кот Борька часто так делает, выражая своё почтение самому лучшему псу на деревне), кто погладит (например, сосед Михалыч).
Одним словом, хорошие ребята…
В тот же вечер Иван Степанович разговаривал с кем-то по телефону и жаловался:
— Да не могу я понять, что с ним не так. Вроде все из одного помета. Других уже разобрали и они службу несут, а этот один вот остался, и никто его не берет. Да почему-почему… Добрый он очень. Ни лает, ни рычит. Да и вообще: ему дай волю, так он любого в дом проводит. Еще и тапочки, наверное, принесет. Ну какой из него сторож? У тебя когда-нибудь что-то подобное было?
*****
Через два дня возле дома Ивана Степановича остановился большой серебристый внедорожник. Из машины вышли мужчина лет сорока и высокий парень. Иван Степанович сразу направился им навстречу.
— Добрый день.
— Здравствуйте. Мы звонили вчера насчет щенка.
— Проходите.
Мужчина с сыном зашли во двор, и внимательно посмотрели на Грома, который радостно завилял хвостом при их появлении.
— Участок у нас большой, — сказал мужчина Ивану Степановичу. — Сын в другом городе учиться будет, я часто мотаюсь по командировкам. А жена одна остается. Поэтому нам нужен серьезный пес.
— Чтобы чужих и близко ко двору не подпускал, — кивнул Иван Степанович.
— Именно.
Мужчины разговаривали спокойно. Никто не повышал голос. «Значит, все в порядке» — думал Гром и стал вилять хвостом еще активнее. Так, как умел это делать только он.
Парень сразу присел на корточки рядом с ним.
— Пап, смотри… Вроде хороший.
— Хороший, — согласился отец. — Только, по-моему, слишком ласковый и добрый.
Иван Степанович ничего не сказал. Он давно научился распознавать эту интонацию в голосе.
Так говорили почти все, кто приезжал посмотреть на Грома. «Хороший… Но…»
Парень тем временем гладил Грома по голове. Потом Гром что-то вспомнил, быстро убежал за сарай и вернулся меньше чем через минуту, держа в зубах палку.
Гром положил ее прямо к ногам парня и вопросительно посмотрел снизу вверх: «Бросай».
Парень рассмеялся и взял в руки палку.
— Мы за собакой приехали, а не играть, — тут же нахмурился мужчина.
— Пап, ну один раз… Он ведь просит.
— Ну бросай, раз уже взял её в руки.
Парень улыбнулся и бросил палку через весь двор. Гром сорвался с места так стремительно, словно именно этого и ждал всю жизнь. А через мгновение он уже нёсся обратно, гордо держа палку в зубах, и аккуратно положил её у ног парня.
Тот невольно улыбнулся.
— Молодец.
«Вроде всё получилось! — обрадовался Гром. — Теперь-то хозяин точно будет мной доволен».
Но вместо этого Иван Степанович только тихонько потер переносицу. Он уже понимал, чем закончится этот разговор.
— Извините… — сказал мужчина после небольшой паузы. — Пёс, конечно, замечательный. — Он еще раз потрепал щенка по голове. — Но нам нужен другой.
Когда серебристый внедорожник уехал, Гром подошел к Ивану Степановичу.
— Эх ты… — тихо сказал хозяин. — Что же ты у меня такой? Нестандартный какой-то. Пес вроде замечательный, а сторож из тебя никакой… Что мне с тобой делать?
Гром лизнул ему руку. Он уже давно заметил одну странную особенность.
Если человеку грустно, иногда достаточно просто побыть рядом с ним. Тогда грусть становится немного меньше. Почему так происходит, щенок не знал.
Но этот способ всегда работал. Вот и сейчас Иван Степанович улыбнулся. Совсем чуть-чуть.
Но ведь улыбнулся. Гром, в свою очередь, радостно завилял хвостом. «Ну вот, — подумал он. — Значит, не зря посидел рядом».
*****
Прошло еще некоторое время. Теперь Гром был уже совсем не маленьким щенком.
Лапы у него стали крепче, грудь шире, а голос наконец научился звучать по-настоящему.
Иногда, если кто-нибудь проходил мимо забора слишком шумно, у него даже получался вполне убедительный лай.
Правда, продолжался он недолго. Стоило прохожему улыбнуться и сказать: «Здравствуй, малыш!», как грозный сторож мгновенно «выключался». Щенок начинал так отчаянно махать хвостом, что задние лапы сами пускались в пляс.
— Ну вот, опять двадцать пять… — тихо говорил Иван Степанович, качая головой.
Но ругал Грома он уже без прежнего огорчения. Наверное, потому что понял: характер не переделаешь.
Однажды Иван Степанович снова посадил Грома «сторожить» открытую калитку. Он всё еще не терял надежды, что из этого щенка получится хороший сторож. Просто нужно проявить немного терпения. Сам же он пошел в дом.
Буран, как обычно, совершал обход территории, Альма отдыхала. И, наверное, ничего бы такого в тот день не случилось, если бы…
…если бы мимо Грома не пролетела очень красивая бабочка. Он таких раньше не видел.
Ну а поскольку калитка была открыта, то он побежал за ней, и уже очень скоро исчез за поворотом.
Пропажа Грома Иван Степанович обнаружил не сразу. А когда понял, что щенка рядом с калиткой нет — занервничал.
— Ну а ты куда смотрел, Буран? — растерянно пробормотал он, глядя на своего сторожевого пса.
Буран виновато опустил голову. Альма стояла рядом и молча сверлила его взглядом. «Тоже мне, сторож называется — собственного сына из под носа украли».
— Ладно, пойду искать его, пока не случилось с ним чего, — сказал Иван Степанович, и вышел со двора. Собак он с собой брать не стал, потому что они будут только отвлекать его от поисков.
Иван Степанович обошел вдоль и поперек всю деревню, но щенка так и не нашел.
Потом на всякий случай решил сходить к автобусной остановке, и уже подходя к ней, он услышал чей-то громкий женский смех и громкий лай, очень похожий на лай Грома.
Когда Иван Степанович подошел ближе, то увидел женщину, которая играла с Громом.
Щенок то отскакивал от неё в сторону, то быстро подбегал, облизывая её пальцы, потом громко лаял, виляя хвостом, а женщина громко смеялась.
— Извините, что вы делаете тут с моей собакой? — нахмурившись, спросил Иван Степанович.
— Вашей собакой? — удивленно спросила женщина, перестав улыбаться. — Я не знала… Просто щенок сам ко мне подбежал и стал играть со мной. А я знаете… Я так люблю собак, что не смогла удержаться. К тому же, он очень похож на моего пса, который ушел на радугу десять месяцев назад. Я из соседней деревни, к подруге в гости приезжала, а сейчас автобус жду. Вы не против, если мы с ним еще немного побудем вместе? Ну пока автобус не приехал?
Иван Степанович растерянно посмотрел на счастливую женщину, потом — на счастливого Грома, и пожал плечами:
— Ну хорошо…
Гром попытался запрыгнуть на лавочку, но у него никак не получалось это сделать.
Тогда женщина подняла его и посадила рядом с собой. А он тут же осторожно положил голову ей на колени. Она крепко обняла его за шею и очень долго не отпускала.
А через какое-то время женщина достала платок и стала быстро вытирать слезы, которые покатились по щекам.
— Простите… — виновато сказала она.
— За что? — удивился Иван Степанович.
— Сама не знаю, — она смущенно улыбнулась. — Просто… он действительно очень на моего Барона похож.
Иван Степанович понимающе кивнул.
Потом приехал автобус, женщина долго не могла расстаться с щенком, но водитель несколько раз недовольно посигналил, и ей пришлось пройти в салон. А Иван Степанович взял Грома на руки и пошел вместе с ним домой.
В тот вечер он долго не ложился спать. Сидел на крыльце, смотрел, как над деревней медленно загораются звезды, и о чем-то думал. Гром лежал рядом.
Он не любил, когда хозяин грустил. В его понимании люди вообще были устроены странно.
Если собаке хорошо — это видно сразу. Хвост сам начинает вилять, глаза блестят, а лапы так и норовят куда-нибудь побежать. У людей все сложнее.
Иногда они улыбаются, а пахнут печалью. Иногда молчат, хотя им очень хочется поговорить.
Щенок этого не понимал. Но давно заметил одну закономерность. Когда человек долго сидит один, надо просто лечь рядом. Без приглашения. Он так и сделал.
Подошел ближе, осторожно положил голову Ивану Степановичу на колено и замер.
Хозяин посмотрел на него и невольно улыбнулся.
— Ну вот как ты понимаешь, когда надо подойти?
Щенок довольно завилял хвостом. Кажется, сегодня у него снова получилось помочь хозяину.
*****
— А женщина-то хорошая? — спросила Мария Фёдоровна у мужа за завтраком
— Вроде хорошая, — ответил Иван Степанович.
— Почему тогда не предложил ей взять щенка?
— Если честно, даже не знаю. А вдруг у неё денег не было с собой…
— Вань, какие деньги? Просто так отдай ей Грома и всё. Ты же видишь, что сторож из него никакой. А так хоть человеку радость будет приносить. Тем более, если женщина хорошая.
— А знаешь… Наверное, ты права. Только как же я её теперь найду? Она вроде из соседней деревни, только какой…
Впрочем, искать никого не пришлось, потому что через три дня эта женщина приехала сама.
— Извините, что без приглашения. Я просто узнала от знакомого, что вы щенков своих продаете, и решила приехать, узнать, что да как. Просто если еще можно… Я бы наверное, купила бы его. Никак он у меня из головы не выходит. Правда, я не знаю, какие у вас цены. У меня вот есть тут немного…
Женщина протянула тоненький конверт. Но Иван Степанович даже не стал смотреть, сколько в нем денег.
Он показал жестом, что ничего ему не надо, а потом показал взглядом на Грома, который уже со всех лап бежал к ним.
— Мне кажется, что он тоже по вам очень скучал все эти дни. И я отдаю его вам совершенно бесплатно.
— Правда? — не могла поверить своему счастью женщина. — Это так неожиданно… Но почему? Мне рассказывали, что вы продаете хороших сторожевых собак, и именно потому, что они хорошие, просите за них приличные деньги.
Иван Степанович улыбнулся.
— Знаете… — тихо сказал он. — Мне кажется, я всё это время ошибался.
— В чем?
— Я искал человека, которому нужен хороший сторож, — он посмотрел на Грома, который радостно вилял хвостом, сидя у ног женщины. — А нужно было искать человека, которому нужен именно он. И мне кажется, что вы как раз тот человек, который ему нужен. Вам ведь не нужен сторож, правильно?
— Сторож? — удивленно спросила женщина. — Нет. Зачем мне сторож? У меня и брать-то нечего. — Мне скорее нужен просто друг. Как мой Барон.
— Ну значит, всё правильно. Забирайте собаку и берегите его, пожалуйста. Он — уникальный пес. Кстати, если вы не против, я хотел бы вас отвезти домой на машине.
— Буду только рада.
«Сборы» заняли совсем немного времени. Гром быстро обежал свой двор, заглянул в курятник, чтобы попрощаться с курицей Машкой. Лизнул в нос рыжего кота Борьку, который сидел у сарая, после чего подошел к матери. Альма лизнула его в нос.
— Будь молодцом, понял?
— Постараюсь.
— И не забывай нас с папой.
Гром удивленно посмотрел на мать.
— Разве я могу вас забыть?
Альма ласково коснулась его лба. Буран ждал сына возле калитки. Он поднялся навстречу Грому, когда тот уже бежал к женщине, которая терпеливо ждала его на дороге. Некоторое время они просто стояли рядом.
Потом Буран сказал:
— Помнишь, чему я тебя учил?
Гром радостно кивнул.
— Конечно.
— И чему?
— Сначала думать, а потом делать.
— Это да. Но самое главное… Не думал, что когда-нибудь скажу это, но… В общем, будь всегда самим собой. У тебя это лучше всего получается, Гром.
*****
Прошло около двух месяцев. Однажды Иван Степанович поехал в районный центр по делам. А на обратном пути вдруг вспомнил, что дом новой хозяйки Грома находится совсем недалеко. «Надо заехать, посмотреть, как он там…» — подумал Иван Степанович.
Калитка оказалась открытой.
Иван Степанович только успел позвать хозяйку, как из глубины двора вылетел знакомый пес. Он нисколько не изменился. Ну разве что подрос немного.
А всё остальное осталось без изменений: Гром так же отчаянно махал своим хвостом при виде человека.
— Ну здравствуй! — засмеялся Иван Степанович.
Пес радостно прижался к нему.
Потом он вспомнил, что во дворе есть еще хозяйка, которая уже вышла из дома, и подбежал к ней.
Потом — снова к Ивану Степановичу. И обратно. Ему просто очень хотелось успеть обрадоваться всем сразу. В этот момент во двор заглянула соседская девочка.
— Здравствуйте! — И не дожидаясь ответа взрослых, она сразу крикнула:— Гром! Привет.
Пес мгновенно бросился к калитке. За девочкой появился мальчишка с мячом. Потом подошел еще почтальон, и сосед, который проходил мимо, но не мог не заглянуть.
Каждый считал своим долгом остановиться хотя бы на минуту: погладить собаку, сказать ей несколько слов, просто потрепать за ухом. И почему-то все уходили с улыбкой до ушей.
Иван Степанович молча наблюдал за этой картиной. Женщина вдруг подошла ближе.
— Знаете, — тихо сказала она, — раньше после смерти Барона мне не хотелось даже калитку никому открывать. Такое состояние было, что хоть волком вой на луну. А теперь…
Она посмотрела на Грома, который как раз пытался одновременно поиграть с детьми, проводить почтальона и… проверить, не пришел ли там кто-нибудь еще.
— Теперь у нас каждый день кто-нибудь в гости заходит.
Иван Степанович улыбнулся и погладил Грома по голове.
— Да, всё-таки вырос из тебя хороший пес.
Гром радостно лизнул его руку. Впервые за все время он почувствовал, что его хозяин (первый хозяин) наконец-то был доволен. А значит, он всё делает правильно.
P. S.
Далеко не все собаки нужны для того, чтобы нести службу. Некоторые рождаются просто для того, чтобы приносить радость и делать людей счастливыми.
И как бы вы ни пытались сделать из него злого сторожа, в душе он всегда останется лапочкой.
