— Ты опять просишь на бензин? — Галя даже не сразу сняла пальто, так и осталась стоять в прихожей с рабочей сумкой на плече.
Артём выглянул из гостиной и, будто вопрос был самым обычным, пожал плечами.
— Ну да. Там почти пусто уже. Я завтра хотел съездить по делам.
— По каким делам?
— Гал, ну что ты начинаешь? По своим. В город надо, потом с ребятами пересечься. И ещё я одну вакансию посмотреть хотел.
— Посмотреть?
— В смысле условия почитать нормально, отзывы. Может, позвоню.
Галя медленно поставила сумку на тумбу. За последние полгода слово «может» она слышала от мужа чаще, чем «доброе утро». Может, позвоню. Может, схожу. Может, соглашусь. Может, зарплата там всё-таки нормальная. Только коммунальные платежи, продукты, бытовая химия и бензин для Артёмова внедорожника почему-то оплачивались без всяких «может» — точно в срок и в основном из её зарплаты.
— Сколько? — спросила она.
— Тысячи три хотя бы.
— Хотя бы?
— Ну я же не прошу полный бак. Сейчас вообще бензин знаешь сколько стоит?
— Знаю, Артём. Я его тебе последние месяцы и оплачиваю.
Он поморщился, будто жена снова специально выбрала неприятную тему.
— Всё, понятно. Не начинай вечером. Ты только пришла, устала.
— Вот именно. Я только пришла. С работы.
Он промолчал и ушёл обратно в гостиную. Галя сняла пальто, разулась и ещё несколько секунд стояла около тумбы, глядя на его ключи от машины. Крупная связка с брелоком лежала на привычном месте. Когда-то этот внедорожник Артём называл своей гордостью. Машину он купил ещё до свадьбы, долго копил, потом несколько лет вкладывался в обслуживание и любил повторять, что хорошая машина — это свобода. Последние полгода свободу эту почему-то финансировала Галя.
До увольнения Артём работал стабильно. Не богател, но и без денег не сидел. Галя никогда не считала, кто купил больше продуктов и кто оплатил очередной счёт. У них не было отдельной тетради с семейными расходами, не было ежедневных отчётов. Он платил за одно, она за другое. Жили в его добрачной квартире, поэтому Галя прекрасно понимала, что жильё принадлежит мужу, и никогда не пыталась называть его своим. Она вкладывалась в текущую жизнь: коммуналка, продукты, мелкий ремонт, общие покупки. Артём содержал машину и брал на себя часть остальных расходов. Так было нормально.
Проблемы начались после его конфликта с начальником. Артём пришёл домой раздражённый, бросил куртку на стул и объявил, что больше терпеть унижения не собирается.
— Я уволился, — сказал он тогда.
— Совсем?
— А как ещё увольняются? Наполовину, что ли?
Галя не стала спорить. Она видела, что муж взвинчен, и вообще считала: если человек действительно не может больше работать в каком-то месте, держаться за него только из страха тоже неправильно.
— Ладно. Передохнёшь неделю и начнёшь искать.
— Да я уже буду искать. У меня опыт нормальный. Думаешь, проблема работу найти?
Оказалось, проблема.
Сначала Артём отбраковал несколько вакансий из-за зарплаты. Потом одну — потому что ехать далеко. В другой ему не понравился график. Третья показалась несерьёзной. На четвёртой, по его словам, начальник уже на собеседовании разговаривал «с высоты трона». Пятую он даже не стал рассматривать после отзывов в интернете.
— Я не собираюсь хвататься за первое попавшееся место, — объяснял он жене. — Мне тридцать восемь лет, у меня опыт. Я что, мальчик после института?
— Никто не говорит хвататься за первое. Но хоть за какое-то уже можно, наверное.
— И через месяц опять увольняться? Зачем?
Первый месяц Галя относилась к этому спокойно. У них были небольшие накопления. Второй тоже старалась не давить. На третий деньги, которые Артём отложил до увольнения, начали быстро заканчиваться. Тогда он впервые попросил у жены на бензин.
— До собеседования доехать надо, — сказал он.
Галя перевела деньги без разговоров.
Потом понадобилось ещё. Затем страховка. Потом какая-то небольшая деталь, без которой, как уверял Артём, лучше не ездить. Галя опять заплатила. Машина была его, но тогда ей казалось это временным. Муж найдёт работу, и всё вернётся в обычное русло.
Только обычное русло почему-то всё отодвигалось.
Артём действительно просматривал вакансии. Галя это видела. Иногда он сидел вечером с ноутбуком, открывал сайты, читал описания, что-то записывал. Но чем дольше оставался дома, тем выше становились его требования. Работа за сумму, которую полгода назад он назвал бы нормальной, теперь казалась ему оскорбительной. Временная подработка — «шагом назад». Работа не по прежней специальности — «потерей времени».
При этом от поездок он не отказался. Мог поехать через полгорода за какой-нибудь мелочью, которую спокойно можно было купить рядом. Встречался с друзьями. Ездил смотреть магазины автотоваров, хотя покупать там ему было особенно не на что. Иногда возвращался вечером и говорил, что просто катался, потому что дома сидеть надоело.
— А мне на работе сидеть не надоедает? — однажды спросила Галя.
— Так ты работаешь. Это другое.
— Именно. Я работаю.
Он тогда обиделся и два часа почти с ней не разговаривал.
К шестому месяцу Галю начало раздражать уже не само отсутствие у мужа работы. С человеком действительно может случиться всякое. Её раздражало другое: Артём постепенно привык, что текущая жизнь оплачивается без его участия. Словно деньги сами появлялись на карте жены первого и пятнадцатого числа, коммуналка сама уходила из приложения, холодильник сам наполнялся продуктами, а его внедорожник получал бензин потому, что машине положено ездить.
Галя стала считать расходы. Не из любви к таблицам, а потому что денег стало не хватать. После зарплаты она сначала переводила за квартиру и коммунальные услуги, потом откладывала на продукты и дорогу до работы. Оставшееся делила до следующей выплаты. И почти каждый раз в этот расчёт вклинивался Артём.
Раньше она могла по дороге домой купить что-то без долгих раздумий: новую кофту, хороший кофе, заказать вечером еду, если оба устали. Теперь перед любой покупкой Галя автоматически вспоминала, сколько осталось до зарплаты и не объявит ли Артём завтра, что снова загорелась лампочка топлива. Особенно неприятно было то, что сам муж этой перемены словно не замечал. Он мог спокойно открыть холодильник, сказать, что сыр закончился, или попросить купить его любимый кофе, не задаваясь вопросом, откуда всё это берётся. Галя не ждала от него благодарности за каждый пакет продуктов. Ей хотелось совсем другого: чтобы он хотя бы видел, что их прежний привычный уровень жизни теперь держится на одном человеке. Но стоило ей об этом заговорить, Артём сразу слышал обвинение и начинал защищаться.
— Гал, у тебя есть две тысячи? Заправиться надо.
— Гал, там страховку оплачивать.
— Гал, я потом верну, просто сейчас совсем пусто.
Слово «потом» тоже стало очень частым.
В тот вечер, когда он снова попросил три тысячи, Галя была настолько уставшей, что спорить ей не хотелось. Она переоделась, разогрела себе ужин и села на кухне. Артём пришёл следом.
— Ты переведёшь? — спросил он.
— Нет.
— В смысле?
— В прямом. До зарплаты четыре дня. У меня осталось чуть больше пяти тысяч. Мне ездить на работу и продукты покупать.
— Ну три переведи, две у тебя останется.
Галя отложила вилку.
— Артём, ты сейчас серьёзно?
— А что такого? Я же не прошу последние.
— Две тысячи на четыре дня — это, по-твоему, не последние?
— Ну так зарплата же скоро.
— Моя зарплата.
Он сел напротив.
— Опять начинается.
— Нет, пока ничего не начинается. Я просто напоминаю, чья именно зарплата скоро.
— Мы вообще-то муж и жена.
— Я знаю.
— Тогда почему ты каждый раз подчёркиваешь «моя»? У нас семья или бухгалтерия?
— Семья. Поэтому я полгода и плачу за двоих. Но машина у нас, насколько я помню, твоя. Добрачная. Как и квартира, кстати.
— При чём тут квартира теперь?
— Ни при чём. Я просто хорошо понимаю, что твоё — это твоё. Я никогда на твою квартиру не претендовала и машиной твоей почти не пользуюсь. Но содержать твою машину почему-то должна я.
— Да не содержишь ты её! Подумаешь, бензин несколько раз оплатила.
Галя даже улыбнулась от возмущения.
— Несколько?
— Ну не каждый же день.
Она взяла телефон, открыла банковское приложение и стала листать переводы.
— Хочешь посчитаем? Давай. Вот две с половиной. Вот три. Вот четыре тысячи на страховку вместе с твоими остатками. Вот ещё две семьсот. Вот ремонт, который ты обещал вернуть. Ещё три с лишним. И это только то, что я сходу нашла.
— Ну хорошо, хорошо. Я же не отказываюсь, что брал.
— Ты не брал, Артём. Ты живёшь на эти деньги. Возвращать тебе их сейчас неоткуда.
Он отодвинулся от стола.
— Знаешь что, если тебе так жалко денег для собственного мужа, можешь не переводить.
— Вот и не буду.
— Отлично.
— Отлично.
На этом разговор закончился. По крайней мере Галя так думала.
На следующий день Артём почти не ездил. Через день тоже. А вечером третьего дня снова завёл разговор о бензине. Только на этот раз подготовился.
— Я подумал, — начал он, когда Галя переодевалась после работы. — Так дальше действительно неудобно.
— Согласна.
— И надо что-то менять.
Она даже обрадовалась на секунду. Решила, что муж наконец согласился хотя бы временно устроиться туда, куда его готовы взять.
— Вот и хорошо.
— У тебя же на работе можно дополнительные смены брать?
Галя не сразу поняла, к чему он ведёт.
— Иногда. А что?
— Ну ты сама говорила, что девочки выходят друг за друга, по выходным кто-то подрабатывает.
— Говорила.
— Так может, тебе тоже брать? Хотя бы пока я нормальную работу не найду. Не каждый день же. Пару смен в месяц, плюс выходные иногда. У тебя тогда тысяч десять-пятнадцать сверху будет, и уже не придётся так каждую тысячу высчитывать.
Галя смотрела на него молча.
Артём, видимо, принял молчание за размышление и продолжил уже увереннее:
— Ты всё равно говоришь, что сейчас денег не хватает. Это же выход. А я спокойно продолжу искать нормальный вариант, а не пойду куда попало только из-за того, что бак пустой. Потом, когда устроюсь, тебе уже не надо будет столько работать.
Она прошла в гостиную. На тумбе лежали ключи от внедорожника, раскрытый пустой кошелёк и чек с заправки, который Артём, видимо, вытащил из кармана вместе с мелочью. Всё было настолько наглядно, что Галю это окончательно вывело из себя.
— Повтори, пожалуйста, — сказала она. — Я хочу убедиться, что правильно тебя услышала.
— Что повторить?
— Ты предлагаешь мне брать дополнительные смены и работать по выходным, чтобы у тебя были деньги на бензин?
— Не только на бензин. Вообще чтобы нам полегче было.
— Нам?
— Ну да, нам. Ты чего сразу так смотришь?
— Потому что у меня нормальный рабочий график, Артём. Пять дней в неделю. Я и так прихожу домой уставшая. А ты полгода сидишь дома.
— Я не сижу. Я ищу работу.
— Ты выбираешь работу. Очень медленно и очень придирчиво.
— Я что, должен за копейки идти?
— Хотя бы временно!
— А потом что? В резюме объяснять, почему я месяц там, два здесь? Ты вообще понимаешь, как это выглядит?
— А как выглядит полгода без работы, ты понимаешь?
— Не надо меня учить. Я сам разберусь.
— Сам? На мои деньги?
— Опять эти твои деньги! — повысил голос Артём. — Ты замужем вообще-то. У семьи общий бюджет!
— Общий бюджет бывает, когда туда двое что-то кладут!
— Я раньше клал больше тебя, между прочим!
— Раньше. Я это помню и никогда тебе этим не тыкала. Но сейчас уже полгода всё тяну я. И вместо того чтобы сказать: «Галь, ладно, устроюсь пока куда-нибудь, а дальше посмотрю», ты придумал другое. Чтобы я работала ещё больше.
— Да не драматизируй! Я сказал пару смен взять!
— И выходные.
— Иногда.
— Ради чего?
— Я же объяснил.
— Нет. Ты объясни ещё раз. Ради чего я должна отдать свои выходные?
— Да хотя бы чтобы с бензином не было этой вечной истории!
Вот после этих слов Галя уже не пыталась говорить спокойно.
— То есть, вот как?! Тебе не хватает денег на бензин, и ты отправляешь меня на вторую работу?! А ты ничего не перепутал?! Ты здоровый лоб, который сидит дома полгода, и смеешь указывать мне, как и сколько мне работать? Я не ломовая лошадь, чтобы тянуть на себе семью и твой комфорт! Так что, иди работай или ходи пешком!
Артём отшатнулся скорее от неожиданности. Галя редко кричала на него вот так. Она стояла в нескольких шагах, резко жестикулируя одной рукой, и даже не пыталась смягчить сказанное.
— Ты совсем уже? — спросил он. — Чего орёшь?
— Потому что ты меня не слышишь!
— Да я тебя прекрасно слышу. Ты решила выставить меня нахлебником.
— Я ничего не выставляю. Я называю то, что происходит. Ты полгода без зарплаты. Я оплачиваю еду, коммуналку и твою машину. А теперь ты хочешь, чтобы я ещё по выходным работала, пока ты ищешь место, которое не оскорбит твоё достоинство.
— Да хватит передёргивать! Я хочу нормальную работу, а не любую!
— Ищи. Кто тебе мешает? Только с этого дня не за мой счёт.
— Что значит не за твой счёт?
— Очень просто. Продукты домой я буду покупать. Коммуналку пока тоже оплачиваю, потому что здесь живу. Но бензин, страховка, ремонт, мойка, запчасти и вообще всё, что относится к твоей машине, — сам. Ни рубля больше.
— Ты сейчас мне условия ставишь в моей квартире?
Галя на секунду замолчала. Вот эта фраза попала точно туда, куда он, возможно, даже не целился.
— Нет. В твоей квартире я не ставлю тебе условий. Ты прав, квартира твоя. Поэтому я и не прошу тебя её продавать, закладывать или отдавать мне долю. Я говорю только о своих деньгах. Их на твою машину больше не будет.
— Очень удобно.
— Что удобно?
— Жить у меня и ещё рассказывать, что кому принадлежит.
— Тогда давай честно. Если ты считаешь, что моё проживание здесь означает обязанность содержать тебя и внедорожник, скажи прямо.
— Я такого не говорил.
— Хорошо. Значит, договорились.
Она взяла с тумбы чек, положила рядом с пустым кошельком и ключами и ушла на кухню. Ужин уже остыл, но разогревать его второй раз Галя не стала. Ей вообще не хотелось есть.
Артём в тот вечер ещё несколько раз пытался вернуться к спору. Сначала с раздражением, потом с обидой.
— Нормальная жена поддержала бы мужа в сложный период.
— Я тебя полгода поддерживаю.
— Поддержка — это не считать каждую копейку.
— Когда копейки зарабатывает один человек, он начинает их считать.
— То есть всё, что я делал раньше, ты уже забыла?
— Нет. Но прошлые зарплаты не заправляют машину сегодня.
После этого он перестал с ней разговаривать.
Утром Галя ушла на работу, не оставив денег. Артём, похоже, до последнего рассчитывал, что она остынет. Вечером спросил осторожнее:
— Ты правда не переведёшь ничего?
— Правда.
— Даже тысячу?
— Нет.
— Мне завтра надо выехать.
— Значит, решай, насколько тебе действительно надо.
Он демонстративно взял ключи и ушёл в комнату.
Следующие дни машина стояла во дворе. Потом Артём куда-то съездил, вернулся и снова поставил её почти на то же место. Галя не спрашивала, откуда взялся бензин. Может, в баке оставалось больше, чем он говорил. Может, нашёл мелочь. Это уже было не её дело.
Никакой работы он сразу не нашёл. Более того, первые две недели после скандала Артём будто принципиально ничего не хотел менять. Он продолжал просматривать вакансии, но ещё придирчивее. Галя видела в этом упрямство: муж ждал, что она сама устанет от напряжения и вернёт всё как было.
— Есть вариант, — сказал он как-то вечером. — Но зарплата смешная.
— Тогда не иди.
Он удивился.
— И всё?
— А что ты хочешь услышать?
— Ну ты же постоянно требовала, чтобы я устроился.
— Я не требую. Я больше вообще не собираюсь решать за тебя, где тебе работать. Это твоя жизнь.
— А наша семья?
— А семью, Артём, ты почему-то вспоминаешь в основном, когда тебе нужны мои деньги.
Он ушёл, резко задвинув стул. Галя осталась на кухне и поймала себя на неприятной мысли: раньше после любой серьёзной ссоры ей хотелось первой всё сгладить. Приготовить что-нибудь, подойти, сказать, что оба погорячились. Сейчас такого желания не было.
Через три недели после их большого скандала внедорожник уже почти постоянно стоял под окнами. Артём выходил к нему, иногда что-то проверял, протирал стекло, заводил ненадолго. Ездить было не на что. Страховка тоже подходила к очередному платежу, и Галя заранее сказала:
— Я не оплачиваю.
— Я помню.
— Просто чтобы потом не было разговора, что я тебя подставила в последний момент.
— Да понял я уже.
Он стал тише. Злость никуда не делась, но к ней добавилась растерянность. Накоплений у Артёма не осталось. Одолжить надолго было, судя по всему, не у кого. Друзья, с которыми он раньше встречался, тоже не собирались содержать его машину. И оказалось, что внедорожник, который так хорошо символизировал свободу, без денег превращается просто в большую тяжёлую вещь во дворе.
Галя тем временем жила почти как раньше, только перестала переводить мужу деньги. Впервые за много месяцев к концу недели у неё оставалась сумма, которую не нужно было внезапно отдавать на топливо или автомобильную мелочь. Но легче ей от этого не стало.
Она всё чаще задерживалась после работы не ради дополнительной смены, а минут на десять-пятнадцать, просто чтобы спокойно допить чай и только потом ехать домой. Выходные берегла особенно. Спала дольше, занималась своими делами, иногда просто читала. Артём смотрел на это болезненно.
— Отдыхаешь? — спросил он однажды.
— Да.
— Хорошо тебе.
— А тебе кто запрещает?
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Он хотел что-то сказать, но передумал.
Через месяц после того разговора деньги у Артёма закончились окончательно. Это стало понятно без всяких объявлений. Он перестал заказывать даже мелочи, перестал ездить и однажды долго сидел вечером с телефоном, просматривая объявления о продаже машин.
Галя увидела экран, но ничего не спросила.
На следующий день Артём сам сказал:
— Продавать, наверное, придётся.
— Что?
— Машину.
— Это твоя машина.
— Я знаю, что моя. Можешь не повторять.
— Тогда и решение твоё.
— Ты довольна?
Галя поставила чашку в раковину.
— Нет.
— Не верю.
— А чему мне радоваться? Тому, что мой муж полгода сидел без работы, потом предложил мне пахать ещё больше ради его бензина, а теперь продаёт машину, потому что содержать её не на что? Где здесь повод для радости?
— Ты же этого хотела.
— Я хотела, чтобы ты устроился на работу.
— На любую, да?
— На ту, которая даст тебе возможность самому оплачивать свою жизнь. А дальше можешь искать лучше. Я тебе это говорила много раз.
Артём отвернулся.
Внедорожник он действительно продал. Без торжественных прощаний и без длинных разговоров. Галя видела только, что однажды привычного автомобиля под окнами больше нет, а ключи исчезли с тумбы. Ей стало странно. Эта машина последние месяцы занимала в их браке столько места, будто была третьим человеком, а потом просто пропала.
Почти одновременно Артём согласился на работу, которую раньше назвал бы недостойной своего опыта. Зарплата была заметно ниже прежней, условия проще, никаких особых перспектив он в ней не видел. Но деньги там платили регулярно.
— Временно, — сказал он Гале. — Пока не найду нормальное место.
— Хорошо.
— И всё?
— А что ещё?
— Не знаю. Ты же хотела, чтобы я работал.
— Хотела.
Он явно ожидал, что с первым рабочим днём всё начнёт возвращаться на старые места. Что Галя обрадуется, перестанет быть холодной, снова станет обсуждать с ним покупки, планы, выходные. Но ничего не возвращалось.
Проблема оказалась уже не в бензине и даже не в полугодовой безработице. Галя могла понять увольнение. Могла понять, что человек ищет себя, ошибается с вакансиями, боится потерять прежний уровень. Не могла она забыть другое: в тот момент, когда денег перестало хватать, Артём не подумал, что ему самому надо ужаться. Он первым делом придумал, как сильнее нагрузить её.
И эта мысль засела крепко.
— Гал, может, на выходных куда-нибудь сходим? — предложил он через пару недель после выхода на работу.
— Я не хочу.
— Опять?
— Я устала.
— Но ты же теперь не одна всё тянешь.
— Дело уже не в этом.
— А в чём тогда?
Галя посмотрела на него. Раньше она боялась этого разговора. Теперь поняла, что откладывать больше нечего.
— Я хочу съехать.
Артём несколько секунд просто стоял.
— Куда?
— Сниму квартиру.
— Зачем?
— Потому что я не хочу больше так жить.
— Да что «так»? Я работаю. Машину продал. Деньги у тебя не прошу. Что тебе ещё надо?
— Мне надо было это полгода назад. Или хотя бы в тот вечер, когда у нас кончались деньги. Мне надо было, чтобы ты сказал: «Ладно, я пойду работать, пока найдётся что-то лучше». А ты сказал, чтобы я взяла дополнительные смены.
— Господи, опять ты про это! Я же просто предложил вариант!
— Вот именно. Такой вариант тебе пришёл в голову первым.
— И из-за одной фразы ты рушишь брак?
— Не из-за одной фразы. Из-за шести месяцев до неё.
— Я не бездельничал!
— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Ты искал работу. Но за это время ты привык, что я обязана подхватывать всё, чего тебе не хватает. И когда мне стало тяжело, ты не увидел, что мне тяжело. Ты увидел только возможность взять с меня ещё.
Артём сел на диван.
— То есть ты всё решила?
— Да.
— В моей квартире тебе, значит, плохо стало?
— Не начинай. Я никогда не говорила, что квартира моя. Именно поэтому я и съеду. Здесь всё твоё, и я не собираюсь ничего делить.
— А семья?
— Семьи я сейчас уже не чувствую.
Он пытался спорить ещё долго. Напоминал, что они прожили вместе не один год, что у всех бывают тяжёлые периоды, что он в конце концов сделал именно то, чего она хотела: продал дорогую в содержании машину и пошёл работать. Галя слушала и понимала, что дело уже не исправить правильным действием, совершённым только после того, как закончились все другие варианты.
Через несколько дней она нашла небольшую съёмную квартиру. Ничего особенного: обычная кухня, небольшая комната, простой коридор. Зато там никто не спрашивал у неё деньги на бензин и не объяснял, сколько дополнительных смен ей стоит взять ради чужого удобства.
Собиралась Галя спокойно. Своих вещей оказалось меньше, чем она ожидала.
Артём стоял у двери комнаты.
— Ты правда уйдёшь?
— Да.
— И не передумаешь?
— Нет.
— Я ведь сейчас работаю.
— Я знаю.
— И машину продал.
— Знаю.
— Тогда я вообще не понимаю, чего ты добиваешься.
— Уже ничего, Артём. Я больше от тебя ничего не добиваюсь.
Это его задело сильнее, чем крик месяц назад.
Галя переехала. Вскоре подала на развод. Артём ещё несколько раз пытался объяснить, что она всё раздула из обычного финансового конфликта. По его мнению, стоило просто пережить сложный период, тем более теперь он снова работал. Галя не спорила. У неё уже не было желания доказывать, кто из них прав.
Артём остался в своей добрачной квартире. Без внедорожника, который пришлось продать, и на работе значительно скромнее той, которую ещё недавно он считал ниже своего уровня. Формально он наконец сделал всё то, чего от него ждали: начал сам себя обеспечивать и перестал жить на деньги жены.
Только жена к этому моменту уже стала бывшей.
Галя тоже не чувствовала себя победительницей. Развод не был для неё радостным освобождением. Она скучала по нормальным годам их брака, иногда вспоминала, как они раньше вместе планировали покупки, спорили из-за ерунды и быстро мирились. Но возвращаться не хотела. За последние полгода она слишком хорошо увидела, что происходит, когда взрослый человек решает: его ожидание подходящей жизни важнее чужой усталости.
И теперь свои выходные Галя действительно оставляла себе. Не ради мести, не ради принципа и не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Просто потому, что больше не собиралась работать за двоих, пока второй выбирает, какая работа достойна его, а какая нет…
