— Ты опять весь вечер сидишь в сторис клуба? Инга, тебе самой не надоело?
Матвей только вошёл в квартиру, поставил спортивную сумку у шкафа и снял кроссовки. Было почти десять вечера. После последней тренировки он ещё задержался на пятнадцать минут — администратор попросила помочь переставить стойку и убрать блины со штанги. Домой он приехал уставший, голодный и очень надеялся хотя бы спокойно поужинать. Но по лицу жены сразу понял: не получится.
Инга сидела на диване с телефоном в руке. На экране была открыта страница фитнес-клуба. Она даже не стала делать вид, что случайно туда зашла.
— Мне надоело другое, — ответила она. — Смотреть, как ты на каждой второй фотографии с какой-нибудь полуголой девицей.
— Они в спортивной форме.
— Конечно. И обязательно рядом с тобой.
Матвей прошёл на кухню, открыл холодильник и достал контейнер с ужином.
— Инг, мы это уже обсуждали. Я тренер. У меня есть клиентки. Они приходят тренироваться, а не знакомиться со мной.
— Ты прям уверен?
— Да.
— А я вот не уверена.
Он поставил контейнер в микроволновку и нажал кнопку.
— Тогда что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты не трогал их руками.
Матвей повернулся к ней.
— В смысле?
— В прямом. Я видела видео. Ты то за талию держишь, то за спину, то руками лезешь под локти. Это вообще нормально?
— Это называется страховка. И корректировка техники.
— Да конечно. Очень удобное название.
Микроволновка пискнула. Матвей достал еду, сел за стол и несколько секунд молча ел. Спорить не хотелось. За последний месяц такие разговоры происходили почти через день и шли примерно по одному сценарию. Инга находила очередную публикацию клуба, увеличивала кадр, выискивала в нём Матвея, а дальше начинался допрос. Кто эта женщина? Почему ты стоишь так близко? Почему она смеётся? Почему ты держишь её за плечо? Почему она потом поставила сердечко под роликом?
В первые недели он ещё старался подробно объяснять. Потом начал уставать. А теперь уже ловил себя на раздражении раньше, чем Инга успевала задать второй вопрос.
— Я тебе серьёзно говорю, Матвей, — продолжила жена, встав в дверях кухни. — Мне это не нравится.
— Я слышал.
— Ты не слышал. Если бы слышал, что-то бы изменил.
— Что именно? Уволился?
— Не передёргивай.
— А как ещё? Моя работа состоит в том, что я показываю упражнения, поправляю людей, иногда страхую. И да, среди людей есть женщины.
— Слишком много женщин.
— Это фитнес-клуб, Инга, а не мужской монастырь.
Она резко отвернулась.
— Отлично. Шути дальше.
Матвей пожалел о последней фразе. Не потому что она была совсем уж грубой, а потому что заранее знал, чем это закончится. Инга теперь ещё полвечера будет вспоминать, что он её высмеивает и специально обесценивает её чувства.
Они были женаты пять лет и жили в квартире Матвея, которую тот купил ещё до свадьбы. Небольшая двушка досталась ему не с неба. Он восемь лет выплачивал ипотеку, большую часть закрыл ещё до знакомства с Ингой, потом окончательно рассчитался с банком уже в первый год брака. Инга никогда не спорила, что квартира принадлежит мужу. Но за годы совместной жизни привыкла считать её своим домом, и Матвей сам делал всё, чтобы она так себя чувствовала. Ремонт выбирали вместе, мебель покупали вместе, бытовые расходы делили без жёстких подсчётов.
До фитнес-клуба серьёзных проблем у них почти не было. Ссорились, конечно, как все. Инга могла обидеться, Матвей — замкнуться. Она любила всё контролировать, он терпеть не мог, когда ему указывали. Но это не казалось чем-то страшным, пока дело не коснулось его новой работы.
Спортом Матвей увлекался давно. Ещё в институте начал ходить в зал, потом занимался сам, читал материалы, проходил курсы. Несколько лет друзья подшучивали, что он знает про тренировочный процесс больше некоторых тренеров. Он работал менеджером по закупкам, получал нормально, но работа не нравилась. Не настолько, чтобы однажды хлопнуть дверью, но достаточно, чтобы годами ходить туда без особого удовольствия.
Когда рядом с домом открылся новый фитнес-клуб и там появилась вакансия тренера, Матвей сначала просто отправил резюме. Его пригласили на собеседование, попросили показать сертификаты, провели пробную тренировку. Через неделю он уже вышел на стажировку. Зарплата на старте оказалась немного ниже, чем в закупках, зато у него впервые за долгое время появилось чувство, что работа ему интересна.
Инга сначала отнеслась спокойно.
— Ну попробуй, — сказала она тогда. — Если не понравится, вернёшься в офис.
Первый месяц она даже радовалась. Матвей стал приходить домой в хорошем настроении, меньше жаловался, начал увереннее говорить о будущем. Но потом клуб стал активно вести соцсети. В публикациях появлялись тренеры, групповые занятия, короткие ролики с клиентами. На одном видео Матвей помогал женщине делать выпад. На другом страховал клиентку при жиме. На третьем стоял рядом с девушкой, пока та выполняла присед.
Инга увидела первую же публикацию и вечером спросила:
— А это кто?
— Клиентка.
— Постоянная?
— Какая разница?
С этого всё и началось.
Через пару недель она уже знала имена нескольких клиенток мужа. Не потому, что Матвей рассказывал. Инга сама находила их через отметки клуба. Смотрела страницы, фотографии, комментарии. Матвей сначала не верил, что она действительно тратит на это время, пока однажды не услышал:
— Эта твоя Светлана опять была сегодня?
— Какая Светлана?
— Та, высокая, рыжая.
— Инга, откуда ты вообще знаешь, кто у меня сегодня был?
— Видела сторис.
— Ты каждый день их смотришь?
— А что мне ещё делать, если муж сам ничего толком не рассказывает?
Он пытался объяснить, что именно такое поведение и заставляет его рассказывать меньше. Но Инга услышала в этом только подтверждение своих подозрений.
Со временем ревность стала откровенной. Она могла написать ему во время тренировки: «Почему не отвечаешь?» Потом через семь минут: «Опять с кем-то занимаешься?» Потом ещё: «Я видела, что ты онлайн был». Матвей ставил телефон в беззвучный режим. Тогда дома начинался новый спор.
— Ты специально отключаешь звук?
— Я веду тренировку. Мне нельзя каждую минуту смотреть в телефон.
— А раньше отвечал.
— Раньше я сидел в офисе перед компьютером.
— Удобно.
— Что удобно?
— Всё удобно.
Самое неприятное было в том, что Инга почти никогда не обвиняла его прямо в измене. Она говорила намёками. «Мне не нравится эта обстановка». «Я знаю, как женщины себя ведут». «Ты слишком добрый». «Им только дай повод». Получалось, будто Матвей вроде бы ещё ни в чём не виноват, но уже должен оправдываться за всех клиенток клуба заранее.
Однажды он не выдержал.
— Если ты мне не доверяешь, скажи прямо.
— Я тебе доверяю. Им не доверяю.
— Это одно и то же в конечном счёте.
— Нет. Ты просто не понимаешь женщин.
— Зато ты, видимо, понимаешь всех женщин планеты.
Тогда они не разговаривали до следующего вечера.
Несмотря на постоянные ссоры, Матвей работу не бросал. Наоборот, дела у него шли всё лучше. Появились постоянные клиенты, администратор начала ставить его в удобные часы, руководство хвалило за дисциплину. Он не стал внезапно зарабатывать огромные деньги, но постепенно приблизился к прежнему доходу. И главное — ему нравилось то, что он делает.
Ингу это почему-то не успокаивало. Чем увереннее Матвей чувствовал себя в клубе, тем сильнее она пыталась контролировать саму среду. Если раньше требовала «не слишком близко стоять» к женщинам, то потом начала предлагать ему искать место, где больше мужчин.
— Есть же мужские тренажёрные залы, — сказала она однажды.
— Есть. И что?
— Вот и устроился бы туда.
— С какой стати?
— Чтобы дома было спокойнее.
— Кому спокойнее? Тебе?
— Нам обоим.
— Мне сейчас нормально.
— Вот именно. Тебе нормально. А на меня тебе плевать.
Матвей тогда долго спорить не стал. Он уже понимал: никакого идеального варианта, который успокоит Ингу, не существует. Если он перейдёт в другой клуб, она найдёт новую причину. Если перестанет вести женщин, спросит, почему какая-нибудь девушка здоровается с ним у стойки. Проблема была не в конкретной клиентке.
За несколько дней до этого они уже дошли до разговора, который Матвею совсем не понравился. Инга попросила показать рабочую переписку в мессенджере клуба.
— Зачем? — спросил он.
— Просто хочу посмотреть, как тебе клиентки пишут.
— Нет.
— Что «нет»?
— Там рабочая переписка. Люди пишут про тренировки, здоровье, расписание. Я не буду давать тебе читать чужие сообщения.
— Значит, есть что скрывать.
— Инга, ну сколько можно?
— А что такого? Я твоя жена.
— Именно поэтому ты должна хотя бы иногда мне верить без проверки телефона.
Она тогда долго ходила недовольная, а вечером снова вернулась к теме. Говорила, что в нормальной семье супругам нечего скрывать друг от друга. Матвей пытался объяснить, что чужая рабочая переписка вообще не относится к их семейной открытости. Но Инга всё сводила к одному: если он отказывается, значит, там есть что-то неприятное.
Матвей тогда впервые всерьёз задумался, насколько далеко это может зайти. До этого он всё ещё относился к её ревности как к неприятной черте, с которой можно как-то жить. Ну поссорятся, потом успокоятся. Но просьба показать переписку заставила его насторожиться. Получалось, Инге уже мало было сторис и фотографий. Ей хотелось контролировать саму работу изнутри.
— Я не дам тебе читать сообщения клиентов, — повторил он. — И даже не проси больше.
— Хорошо, — ответила Инга слишком спокойно. — Не дам так не дам.
Он тогда решил, что она наконец остановилась. На самом деле Инга просто выбрала другой способ убедиться в том, что давно придумала себе сама.
Всё окончательно сорвалось в четверг. День начался обычно. Матвей ушёл к одиннадцати, потому что первая тренировка была ближе к полудню. Инга сказала, что работает из дома и вечером закажет продукты. Он поцеловал её в щёку и уехал.
Ни о чём подозрительном Матвей не думал.
Инга приехала в клуб около трёх часов дня. Она заранее посмотрела расписание мужа через приложение, где была доступна бронь тренировок. Внутрь сразу не пошла. Сначала сидела в машине, потом зашла в кофейню напротив, откуда через панорамные окна было видно часть зала. Спустя час ей надоело, и она купила разовое посещение.
Матвей в этот момент работал с клиенткой, которая недавно восстановилась после травмы колена. Инга не знала ни этого, ни того, что упражнение девушка выполняла впервые. Она увидела другое: женщина в лосинах делает присед с небольшим весом, Матвей стоит сзади и страхует. В какой-то момент клиентка потеряла равновесие, он поддержал её за бок и локоть, помог выпрямиться, после чего что-то спокойно объяснил.
Для Инги этого оказалось достаточно.
Она не подошла. Не устроила сцену в зале. Наоборот, ушла почти сразу. Матвей даже не заметил её среди посетителей.
Вечером Инга была непривычно тихой.
— Всё нормально? — спросил он.
— Более чем.
— Ты какая-то странная.
— Устала.
Он не стал допытываться. И зря.
На следующий день руководитель клуба вызвал Матвея к себе после первой тренировки.
— Есть неприятная ситуация, — сказал он. — На тебя поступила жалоба.
— От кого?
— Пока неважно. Жалоба серьёзная. Речь о неподобающем поведении с клиентками. Якобы ты допускаешь лишние прикосновения и ведёшь себя непрофессионально.
Матвей несколько секунд сидел молча.
— Это шутка?
— Нет.
— Кто именно пожаловался?
— Мы разбираемся. Есть конкретное описание нескольких эпизодов. До конца проверки я вынужден снять тебя с тренировок.
У Матвея сперва даже не нашлось слов. Он вспомнил всех клиенток за последнюю неделю, пытался понять, мог ли кто-то неправильно воспринять страховку, замечание, касание. Руководитель объяснил, что проверят записи с камер, поговорят с посетительницами, которых удалось определить по расписанию, и после этого примут решение.
Домой Матвей вернулся раньше обычного. На нём всё ещё было чёрное спортивное поло клуба. Сумку он поставил возле дивана, достал телефон и перечитал письмо от администрации. Инга сидела в кресле и наблюдала за ним слишком внимательно.
— Тебя чего так рано отпустили? — спросила она.
— Меня отстранили.
— В смысле?
— На меня написали жалобу.
Он смотрел на неё и вдруг заметил странную вещь: Инга не удивилась. Вообще. Ни вопроса «кто?», ни испуга, ни нормальной человеческой реакции.
— Какую жалобу? — спросила она только через несколько секунд.
— Что я якобы пристаю к клиенткам.
— Ну вот.
— Что «ну вот»?
Она встала, поправила рукав бордового домашнего костюма и прошла к столу.
— А что ты хотел? Я тебе сколько раз говорила, что это всё плохо закончится.
Матвей почувствовал, как внутри начинает подниматься холодная злость.
— Ты знала?
— Я много чего знала.
— Инга, я тебя спрашиваю: ты знала про жалобу?
Она посмотрела ему прямо в лицо. И вместо того чтобы испугаться или хотя бы замяться, вдруг начала говорить всё громче.
— Ты просто так и скажи, что ты устроился фитнес-тренером, чтобы щупать чужих девиц в лосинах! Ведь так?! Я видела твои сторисы с тренировок! Я приходила в твой зал, видела, что ты там делаешь и как эти пиявки в лосинах трутся вокруг тебя и написала жалобу директору, что ты пристаешь к клиенткам! Так что, не сегодня, так завтра – тебя уволят! Теперь будешь работать грузчиком на складе, там одни мужики и мне не надо будет переживать, что тебя уведут из семьи!
Матвей слушал и сначала даже не верил, что она действительно это произносит. Не в приступе ревности неделю назад, не как угрозу, а уже после реального поступка, из-за которого его отстранили от работы.
— Это ты написала? — спросил он.
— Да, я. А кто ещё должен был открыть им глаза?
— Какие глаза? Ты вообще понимаешь, что ты меня обвинила в домогательствах?
— Не передёргивай. Я написала, что ты ведёшь себя неподобающе.
— Это и есть обвинение, Инга!
— Значит, проверят. Если ты такой чистый, чего бояться?
Он отступил на шаг. Даже спорить в первую секунду стало невозможно.
— Ты приехала ко мне на работу?
— Да.
— Сколько ты там была?
— Достаточно.
— Ты специально приехала наблюдать за мной?
— Потому что от тебя правды не дождёшься.
— Какой правды? Что я тренер? Ты это и так знаешь.
— Я видела, как ты хватал ту девушку.
— Она потеряла равновесие!
— Конечно. Очень удобно.
Матвей быстро открыл телефон, нашёл письмо и положил аппарат на стол.
— В понедельник они будут поднимать камеры. Они будут опрашивать моих клиенток. Людей, которые приходили ко мне тренироваться и вообще не просили участвовать в наших семейных разборках. Ты хоть это понимаешь?
— Пусть опрашивают.
— А если меня уволят?
— Я тебе уже сказала. Найдёшь нормальную работу.
— Нормальную для кого?
— Для семьи.
— Нет, Инга. Для твоей ревности.
Она вспыхнула.
— Ты ещё меня виноватой сделай! Если бы ты не лапал женщин, мне не пришлось бы ничего писать.
— Я никого не лапал.
— Я своими глазами видела!
— Ты видела страховку во время упражнения.
— Да называй как хочешь!
Матвей сел на край дивана и несколько секунд смотрел в пол. Ему было не просто обидно. Его впервые за весь брак по-настоящему напугало, насколько далеко Инга готова зайти, если ей кажется, что она права. Одно дело — читать сторис, устраивать допросы, злиться. Это тяжело, неприятно, но это всё ещё домашние ссоры. Другое — написать официальную жалобу, понимая, что мужа могут лишить работы и испортить ему репутацию.
Инга тем временем уже открыла на телефоне сайт с вакансиями.
— Вот, между прочим, склад недалеко от твоего старого офиса набирает сотрудников, — сказала она. — Зарплата нормальная. И график понятный.
Матвей поднял голову.
— Ты серьёзно сейчас?
— А что? Я же не предлагаю тебе дома сидеть.
— То есть ты сначала пишешь на меня ложную жалобу, а потом подбираешь мне новую работу?
— Не ложную. Я написала то, что видела.
— Ты видела то, что захотела увидеть.
— Вот только не надо меня выставлять сумасшедшей ревнивой бабой.
— Я тебя никак не выставляю. Ты сама приехала в клуб, несколько часов меня проверяла, потом написала руководству, что я пристаю к клиенткам.
— Потому что мне не всё равно на наш брак!
— А мне теперь должно быть всё равно на мою работу?
Они спорили до полуночи. Инга упрямо считала, что поступила правильно. Матвей пытался добиться от неё хотя бы признания, что жалоба была чрезмерной, но не услышал даже этого. В конце концов он ушёл спать в гостиную. Не демонстративно. Просто понял, что рядом с ней лежать не сможет.
Следующие дни оказались для него тяжёлыми. Формально он был не уволен, а временно отстранён, но разница в ощущениях была небольшая. Клиентам переносили тренировки или передавали другим специалистам. Матвей сидел дома, отвечал на вопросы руководства и ждал результатов. Инга при этом вела себя так, будто проблема почти решена. Несколько раз присылала ему вакансии, где, по её мнению, было «меньше соблазнов».
— Вот охранная компания, — сказала она во вторник. — Мужской коллектив почти полностью.
— Я никуда не пойду.
— А если тебя не вернут?
— Тогда буду искать другой клуб.
— Ты издеваешься?
— Нет.
— То есть тебе всё равно, что я чувствую?
— После того, что ты сделала, меня сейчас больше волнует, что чувствую я.
Она обиделась и полдня с ним не разговаривала.
Проверка закончилась быстрее, чем Матвей ожидал. Камеры в зале записывали все зоны тренажёров. Руководство посмотрело эпизод, который Инга описала особенно подробно. На записи было видно: клиентка приседает, теряет равновесие, Матвей поддерживает её, потом показывает положение коленей и отходит. Никакого странного поведения там не было.
Потом поговорили с несколькими посетительницами, которые занимались с Матвеем постоянно. Одна даже возмутилась, когда услышала формулировку жалобы.
— Он корректнее половины тренеров здесь, — сказала женщина администратору. — Всегда заранее предупреждает, если надо поправить положение руками. Что за ерунда?
Другие подтвердили примерно то же самое.
В пятницу Матвею позвонил руководитель.
— Выходи с понедельника. Проверку закрываем. Оснований для претензий нет.
Матвей поблагодарил, положил телефон и минуту просто сидел на кухне. Он должен был почувствовать облегчение. И почувствовал. Но вместе с ним пришло окончательное решение, которого он несколько дней старательно не формулировал.
Инга вернулась домой около семи.
— Ну что? — спросила она. — Есть новости?
— Есть. Меня возвращают к работе.
Она замерла.
— В смысле возвращают?
— В прямом. Камеры посмотрели. Клиенток опросили. Никаких нарушений не нашли.
— Ну камеры не показывают, что у человека в голове.
Матвей несколько секунд смотрел на неё.
— Даже сейчас?
— Что сейчас?
— Ты даже сейчас не можешь сказать: «Я ошиблась»?
— Я видела то, что видела.
— Ты разрушила мне рабочую неделю, поставила под сомнение мою репутацию и втянула чужих людей в наши с тобой проблемы.
— Ничего тебе не разрушили. Тебя же вернули.
— А если бы не было камер?
Инга отвела взгляд.
— Но они были.
— Вот это твой ответ?
— А какой ты хочешь? Чтобы я на колени встала?
— Нет. Я хочу, чтобы ты собрала вещи.
Она сначала решила, что ослышалась.
— Какие вещи?
— Свои. И уехала.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за одной жалобы?
— Не из-за одной жалобы. Из-за того, что ты готова испортить мне карьеру, лишь бы я работал там, где тебе спокойнее.
— Я твоя жена!
— И поэтому можешь врать моему руководству?
— Я не врала!
— Проверка показала обратное.
— Проверка показала только то, что к тебе нельзя придраться по инструкции!
— Всё. Хватит.
Матвей сказал это негромко, но Инга наконец поняла, что привычного круга ссоры уже не будет. Раньше он мог уйти на кухню, потом остыть, через день первым заговорить. Сейчас он стоял у шкафа и доставал её чемодан.
— Ты меня выгоняешь? — спросила она.
— Это моя квартира. Ты это прекрасно знаешь. Я не собираюсь жить с человеком, который сделал такое и до сих пор считает себя правым.
— И куда я должна идти?
— К маме. Сними квартиру. Я не знаю. Но здесь ты больше не живёшь.
Инга сначала закричала. Потом начала плакать. Потом обвиняла его в том, что он выбрал «этих баб из зала» вместо жены. Матвей уже почти не отвечал. Он достал сумку, положил её на кровать и вышел из спальни.
Ночевать Инга в тот день всё-таки осталась. Уехать сразу было некуда, а матери она не хотела звонить поздно. Они спали в разных комнатах. Утром Инга снова попыталась разговаривать спокойнее.
— Матвей, ну ты же понимаешь, что я просто боялась тебя потерять.
— Теперь потеряла.
— Не говори так.
— А как говорить?
— Я перегнула. Ладно. Я признаю. Но я не хотела, чтобы тебя реально уволили.
— Ты сама вчера сказала, что завтра меня уволят и я пойду грузчиком.
— Я злилась.
— Жалобу ты тоже писала в злости?
Инга молчала.
— Ты приехала в клуб, наблюдала за мной, потом дома всё обдумала и отправила официальную жалобу. Это не одна резкая фраза. Ты это сделала сознательно.
— Я хотела, чтобы ты понял, насколько мне плохо.
— А мне теперь очень хорошо всё понятно.
В воскресенье Инга уехала к матери. Забрала одежду, косметику, ноутбук и несколько коробок с личными вещами. Перед уходом ещё раз сказала, что Матвей «остынет». Он ничего не ответил.
В понедельник Матвей вернулся в клуб. Коллеги старались не спрашивать лишнего. Руководитель только сказал, что ситуация закрыта и больше обсуждать её нет смысла. Первую тренировку Матвей провёл тяжело: постоянно думал, не выглядит ли какое-то движение двусмысленно со стороны. Потом заставил себя прекратить. Он всегда работал корректно и не собирался превращаться в зажатого человека из-за чужой ревности.
Через неделю Инга написала ему длинное сообщение. В нём было много про семью, страх, любовь, её нервное состояние. Она просила не рубить с плеча и обещала больше не вмешиваться в работу.
Матвей прочитал всё два раза. Потом ответил коротко: «Я подаю на развод».
Так и сделал.
Инга не верила до последнего. Даже когда получила документы, всё ещё говорила матери, что он просто упрямится и специально её наказывает. Только Матвей уже не пытался ничего доказать. Ему хватило одного эпизода, чтобы понять: если они останутся вместе, следующая ревность может ударить ещё сильнее. Сегодня жалоба в клуб. Завтра звонок клиенту. Послезавтра очередная проверка, потому что Инге снова что-то показалось.
Развод прошёл без скандального дележа имущества. Квартира была добрачной собственностью Матвея, поэтому Инга на неё не претендовала. Свои вещи она забрала окончательно через месяц. В последний раз, когда приехала за коробками, они почти не ругались.
— Ты так и останешься там работать? — спросила она, застёгивая сумку.
— Да.
— После всего?
— Именно после всего.
— Значит, я для тебя вообще ничего не значила.
— Не надо снова переворачивать. Значила. Поэтому я так долго всё это терпел.
Инга хотела ответить, но передумала. Взяла сумку и ушла.
Матвей остался в клубе. Никакого чудесного карьерного взлёта не случилось. Он просто продолжил работать, набрал привычный график, вернул постоянных клиентов. Руководство больше не возвращалось к той жалобе. Для них вопрос был закрыт.
А вот для Инги последствия оказались куда неприятнее, чем она ожидала. Она сохранила свою работу, съехала к матери, потом сняла отдельную квартиру. Жизнь не рухнула. Но брак закончился именно там, где она пыталась его «спасти» самым жёстким способом. Она хотела убрать из жизни мужа женщин, которые казались ей угрозой, а в итоге убрала из своей жизни самого мужа.
Через несколько месяцев одна общая знакомая сказала ей, что Матвей всё ещё работает тренером. Инга только пожала плечами и ответила, что ей всё равно. Но дома зачем-то открыла страницу клуба. Там был новый общий снимок команды. Матвей стоял среди других тренеров и спокойно улыбался в камеру.
Она посмотрела на фотографию несколько секунд и закрыла страницу.
Следующий муж, если он когда-нибудь появится, действительно не обязан будет выбирать профессию по её уровню ревности. И это Инге пришлось принять уже без Матвея рядом…
