— Игорь, ты почему опять ничего не ел нормально?
Светлана стояла в прихожей своей квартиры, ещё не успев снять стёганый жилет, и смотрела на мужа так, будто пыталась понять, шутит он или действительно сейчас всерьёз жалуется ей на слабость. Три дня её не было дома. Всего три дня. И перед отъездом она сделала всё, чтобы Игорю даже думать особо не пришлось: сварила суп, запекла курицу, приготовила гречку, тушёные овощи, котлеты, разложила часть по контейнерам и отдельно сказала, что где лежит.
— Да ел я, — недовольно ответил Игорь, сидя на табурете возле кухонного стола. — Просто сегодня как-то нехорошо. Голова тяжёлая, слабость какая-то.
— Что ты ел?
— Ну… бутерброды делал.
— Три дня?
— Не три дня. Ещё доставку заказывал.
Светлана молча прошла на кухню и сразу остановилась. Вот тут ей окончательно стало понятно, что настроение после поездки к матери можно даже не пытаться спасать.
На столе стояли две коробки из-под пиццы, рядом валялись смятые салфетки и пластиковые вилки. В раковине громоздилась грязная посуда. Чашки, тарелки, сковорода, зачем-то две миски. На плите стояла кастрюля, которую Света оставляла чистой. Значит, Игорь всё-таки что-то пытался делать, но по состоянию кухни было сложно догадаться, что именно.
Она открыла холодильник.
Контейнеры стояли почти в том же порядке, в каком она их оставила. Суп не тронут. Котлеты — почти все на месте. Курица — тоже. Даже нарезанный сыр, который она специально положила на видную полку, был закрыт и выглядел нетронутым.
Света вытащила контейнер с гречкой и котлетами, повернулась к мужу.
— У нас полный холодильник еды! Полный! Я специально наготовила еды на неделю, хотя уезжала на три дня! А ты даже разогреть не смог! Или ты микроволновкой разучился пользоваться?! А теперь я должна возиться с твоими голодными обмороками?!
Игорь поморщился.
— Свет, ну зачем орать с порога?
— А что мне делать? Радоваться? Я три часа ехала домой, потом ещё полчаса с сумкой тащилась, захожу — тут бардак, ты сидишь бледный и сообщаешь, что тебе плохо, потому что ты нормально не ел! Это что вообще такое?
— Я не говорил, что мне плохо именно потому, что я не ел.
— А из-за чего тогда?
— Откуда я знаю? Может, давление.
— Давление ты мерил?
— Нет.
— Конечно. А зачем? Для этого же Света есть. Сейчас Света разденется, уберёт кухню, накормит Игоря, найдёт тонометр, померит давление, потом ещё, наверное, запишет тебя к врачу. Так?
— Ты сама себя заводишь.
— Я себя завожу?!
Она поставила контейнер на стол чуть резче, чем собиралась, и сняла с плеча дорожную сумку.
Игорь всегда не любил, когда на него повышали голос. В любой неприятной ситуации он мгновенно делался обиженным и начинал говорить так, словно проблема была не в его поступке, а исключительно в чужой реакции. Света раньше на это велась. Ей становилось стыдно, она успокаивалась, объясняла мягче, потом сама же и исправляла то, из-за чего ссора началась. За годы совместной жизни муж очень хорошо привык к этой схеме.
Когда они только познакомились, его бытовая беспомощность Светлану даже забавляла. Игорю было тридцать два, но он мог позвонить матери и спросить, сколько варить яйца. Не знал, где оплачивать коммунальные счета, путался в размерах собственной одежды, не помнил фамилию терапевта и однажды серьёзно спросил Свету, можно ли стирать белую футболку вместе с новыми чёрными джинсами.
Тогда она смеялась.
— Как ты вообще до меня жил? — спрашивала она.
— Мама помогала, — совершенно спокойно отвечал Игорь.
До свадьбы он действительно жил с матерью. Не потому что не мог позволить себе съёмное жильё. Зарплата у него была нормальная, работал он инженером в большой компании. Просто дома было удобно. Еда готова, вещи постираны, рубашки поглажены, в холодильнике всё есть. Если заболел — мать запишет к врачу. Если закончился шампунь — новый появится сам. Если пора стричься — напомнят.
Света тогда решила, что в этом нет ничего страшного. Ну не научили человека. Значит, научится. Тем более Игорь не был ленивым на работе. Мог сидеть над проектом до ночи, разбираться в сложных программах, ездить в командировки, вести переговоры с подрядчиками. Ей казалось логичным: если мужчина способен отвечать за серьёзные вещи на работе, то уж с бытом точно справится.
Только вот не справился. Вернее, даже не особенно пытался.
После свадьбы Игорь переехал в Светину квартиру. Двухкомнатную квартиру она купила за три года до знакомства с ним. Сначала внесла большой первоначальный взнос из накоплений, потом ещё почти четыре года выплачивала ипотеку. Последний платёж закрыла уже за полгода до свадьбы, и этим жильём очень дорожила. Не из-за цены даже, а потому что прекрасно помнила, сколько сил туда ушло.
Игорь переехал легко. Привёз одежду, компьютер, коробку с книгами и несколько инструментов. Всё остальное в квартире уже было.
Первые месяцы Светлане даже нравилось заботиться о нём. Она покупала продукты, готовила, собирала ему контейнер на работу. Потом начала гладить рубашки, потому что Игорь делал это плохо и обязательно оставлял складки. Потом оказалось, что он может неделями откладывать запись к стоматологу. Света однажды не выдержала и записала сама. Потом к парикмахеру. Потом напомнила про анализы. Потом заказала ему новые кроссовки, потому что старые уже разваливались, а он всё говорил: «Да потом куплю».
Так постепенно «немного помочь» превратилось в постоянное обслуживание взрослого человека.
Сам Игорь в этом ничего плохого не видел.
— Тебе же несложно, — говорил он, когда Света просила самому позвонить в клинику.
— Мне несложно. Но почему я должна это делать за тебя?
— Потому что ты быстрее всё находишь.
— Игорь, тебе тридцать шесть лет.
— И что?
Вот это его «и что?» со временем стало раздражать Свету сильнее всего.
Она пыталась постепенно отойти в сторону. Перестала готовить одежду с вечера. Игорь несколько раз опоздал на работу, потому что утром выяснялось, что нужная рубашка в стирке. Перестала следить за тем, закончилась ли у него пена для бритья. Он два дня брился её маленьким женским станком и потом ещё жаловался, что неудобно. Однажды она не напомнила про запись к врачу, которую он сам сделал, и Игорь пропустил приём.
— Ты же знала, что я могу забыть, — сказал он тогда.
— А напоминание в телефоне для чего?
— Я не поставил.
— Так поставь в следующий раз.
Он обиделся на весь вечер.
Но потом Света снова начинала помогать. Просто потому, что так было быстрее. Она не любила жить в хаосе. Если муж забывал купить порошок, без порошка оставалась и она. Если он не оплачивал вовремя интернет, отключали его всей квартире. Если тянул с мелким ремонтом, сломанная дверца шкафа мешала обоим. И каждый раз проще было сделать самой, чем неделю уговаривать.
Так она сама, незаметно для себя, помогла Игорю окончательно привыкнуть к мысли, что бытовая жизнь происходит где-то рядом, но не требует от него особенного участия.
Поездка к матери должна была быть самой обычной. Светина мама жила в соседнем городе, и Светлана иногда ездила к ней на выходные. В этот раз мать попросила приехать на три дня: нужно было помочь разобрать вещи после ремонта и выбрать новый шкаф в спальню.
За день до отъезда Света сказала мужу:
— Я в пятницу после работы уеду, вернусь в понедельник вечером.
— Хорошо.
— Продукты купишь себе сам?
Игорь оторвался от телефона.
— А ты ничего не приготовишь?
Света тогда уже хотела сказать: «Нет». Просто из принципа. Но потом подумала, что всё равно в четверг собиралась готовить.
— Приготовлю. Только потом не говори, что нечего есть.
Она действительно перестаралась. Сварила большую кастрюлю супа, сделала котлеты, гречку, овощи, запекла курицу. Часть еды разложила по прозрачным контейнерам. Даже наклеила на два маленьких бумажки: «котлеты» и «курица», хотя потом сама над собой посмеялась.
— Это уже лишнее, — сказал Игорь.
— Я просто хочу приехать и не обнаружить, что ты три дня питался печеньем.
— Я не ребёнок.
— Вот и прекрасно.
Уезжала Света спокойно. Первые сутки Игорь даже не звонил по бытовым вопросам. Только написал вечером: «Доехала?» Потом прислал фотографию кота матери Светланы, которую она сама ему отправила, и написал что-то смешное.
На второй день он спросил:
— А где у нас таблетки от головы?
Света ответила, что в верхнем ящике комода в спальне.
— Там нет.
— Есть. Слева в маленькой коробке.
Через пять минут пришло: «Нашёл».
В воскресенье он спросил, где лежат мусорные пакеты.
Света уже тогда раздражённо написала: «Под раковиной. Там же, где последние четыре года».
Игорь прислал смайлик и больше ничего не спрашивал.
И вот теперь, вернувшись, она смотрела на полный холодильник, грязную кухню и мужа, который каким-то образом за три дня умудрился довести себя до состояния несчастного больного человека при наличии готовой еды.
— Ты хоть суп ел? — спросила Света.
— Нет.
— Почему?
— Не хотелось.
— Котлеты?
— Одну вроде ел.
— Когда?
— В субботу.
— А вчера?
— Пиццу заказал.
— Сегодня?
— Кофе пил. Бутерброд сделал.
Светлана смотрела на него и уже не знала, что её сильнее бесит: сам факт или то, насколько буднично он всё рассказывает.
— Игорь, а почему ты сейчас сидишь и жалуешься мне на слабость?
— Потому что мне реально нехорошо.
— Так поешь!
— Я думал, ты приедешь, что-нибудь сделаешь.
Вот тут она даже засмеялась. Не весело, конечно.
— Я что-нибудь сделаю?
— Ну да. Лёгкое что-нибудь. Может, бульон разогреешь.
— Бульон стоит в холодильнике!
— Свет, ну ты чего опять начинаешь?
— Я только что приехала!
— И что? Тебе сложно тарелку налить?
Она поставила ладони на стол и несколько секунд молча смотрела на мужа.
— Знаешь, что мне сложно? Мне сложно понять, как взрослый мужик с высшим образованием, который на работе руководит людьми, дома превращается в человека, которому нужно налить суп в тарелку. Вот это мне сложно.
— Не надо унижать.
— А я тебя унижаю? Ты сам себя сейчас прекрасно унижаешь без моей помощи.
Игорь резко встал.
— Всё, хватит. Не хочешь — не надо. Сам разогрею.
— Какое достижение.
Он демонстративно взял контейнер, открыл микроволновку и запихнул его внутрь.
Света даже не стала говорить, что крышку надо снять. Через несколько секунд Игорь сам открыл дверцу и раздражённо спросил:
— На сколько ставить?
Она закрыла глаза.
— Ты серьёзно?
— Я редко ей пользуюсь.
— Там две кнопки! Две! Нажимаешь минуту и потом смотришь, нагрелось или нет.
— Можно нормально ответить без издёвки?
— Можно. Но я больше не хочу.
Света сняла жилет, повесила его на спинку стула и начала собирать со стола коробки доставки.
— Оставь, я потом уберу, — сказал Игорь.
— Когда? В следующем месяце?
— Да что ты сегодня ко всему цепляешься?
— Потому что я три дня была не дома, а ощущение, будто уезжала на три недели и оставила здесь подростка одного.
— Опять началось.
— Нет. Оно не «опять началось». Оно просто не заканчивалось. Я тебе всё делаю. Всё. Ты можешь хотя бы назвать одну бытовую вещь, за которую полностью отвечаешь сам?
Игорь задумался.
— Машину иногда на мойку отвожу.
Света медленно повернулась.
— Машина моя. И на мойку ты её отвозил последний раз в мае.
— Ну хорошо. Продукты могу купить.
— По списку, который пишу я.
— Коммуналку оплачиваю.
— После того как я тебе кидаю суммы и напоминаю.
— Свет, а что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Какую ещё правду?
— Что тебе удобно жить так, будто у тебя дома персональный администратор. И этот администратор — я.
Игорь нахмурился.
— Ты сама всё на себя взяла. Я тебя не заставлял.
Эта фраза ударила сильнее, чем Света ожидала.
— Что?
— Ну а разве не так? Ты сама любишь всё контролировать. Сама говоришь, что быстрее сделаешь. Сама записываешь, покупаешь, готовишь. А теперь выставляешь меня каким-то беспомощным.
— То есть я виновата?
— Я не сказал «виновата». Я сказал, что тебе самой так удобно было.
— Удобно?
— Ну да. Ты всегда хочешь, чтобы всё было по-твоему.
Света отодвинула от себя коробку пиццы.
— Игорь, я тебе четыре года говорю: сделай сам. Позвони сам. Запишись сам. Купи сам. Ты каждый раз отвечаешь либо «потом», либо «тебе же проще». А сейчас ты мне заявляешь, что я сама этого хотела?
— Ты всё преувеличиваешь.
— Да? Хорошо. Давай вспоминать. Кто месяц назад звонил в сервис из-за твоего ноутбука?
— Ты. Но я был на работе.
— Кто возвращал твои наушники, когда они оказались бракованными?
— Ты всё равно ехала в тот торговый центр.
— Кто записывал тебя к стоматологу?
— Свет…
— Кто искал тебе куртку, потому что ты две недели говорил, что «как-нибудь потом»?
— Всё, хватит перечислять.
— А мне не хватит! Потому что таких мелочей сотни. Сотни! И каждая сама по себе вроде ерунда. Только почему-то вся эта ерунда лежит на мне.
Игорь выключил микроволновку, хотя еда ещё даже не успела прогреться, и повернулся к жене.
— Ну так перестань делать. Я что, запрещаю?
— Прекрасно. Перестану.
— Вот и всё.
— Нет, Игорь. Не всё.
— А что ещё?
— Мне уже не хочется жить рядом и смотреть, как ты учишься быть взрослым за мой счёт.
Он смотрел на неё несколько секунд, не понимая, насколько серьёзно она говорит.
— Что это значит?
— То и значит.
— Ты из-за грязной посуды разводиться собралась?
Света устало рассмеялась.
— Вот даже сейчас ты ничего не понял.
— А что я должен понять? Я три дня пожил один, не убрал кухню, и ты уже устраиваешь трагедию.
— Нет. Ты три дня прожил один и умудрился не справиться даже со своим питанием, хотя я оставила готовую еду. А потом дождался меня и попросил разогреть тебе бульон, потому что тебе слабенько. И при этом ещё объяснил, что я сама виновата, раз всё раньше делала.
— Я не это имел в виду.
— Именно это.
Игорь сел обратно.
— Свет, давай без резких решений. Ты устала с дороги. Я тоже не очень себя чувствую.
— Конечно. Тебе опять нехорошо именно в тот момент, когда надо отвечать за себя.
— Ты сейчас специально издеваешься.
— Нет. Я просто впервые не бегу тебя спасать.
В тот вечер разговор не закончился. Они ещё несколько часов возвращались к одним и тем же вещам. Игорь то сердился, то обижался, то пытался объяснить, что бытовые мелочи не стоят брака. Света отвечала, что дело давно не в мелочах.
Она вспомнила, как зимой у неё была температура тридцать девять, а Игорь разбудил её вопросом, где лежат чистые полотенца. Вспомнила, как сама после работы ездила за его лекарствами, потому что он «не любит аптеки». Вспомнила, как за два дня до собственной важной презентации полвечера искала ему хорошего невролога, потому что муж жаловался на спину, но сам ничего не делал. Как выбирала подарок его матери от них обоих. Как заказывала ему справки. Как следила, чтобы он взял паспорт перед поездкой.
И всё это действительно было не трагедией. Но из этих мелочей и состояла их жизнь.
— Я не просил тебя обо всём этом, — снова сказал Игорь.
— Нет. Ты просто сидел и ждал, пока я сделаю.
— А если бы не делала?
— Наверное, ты бы научился раньше.
— Значит, сама приучила.
Света посмотрела на него долгим взглядом.
— Да. В этом ты прав. Приучила. И я больше не собираюсь это продолжать.
Игорь почему-то решил, что речь идёт только о бытовых обязанностях.
— Хорошо. Составим список. Я буду делать половину.
— Поздно.
— Что «поздно»?
— Поздно составлять список для взрослого человека, которого надо ещё учить быть мужем. Я устала.
— И что ты предлагаешь?
— Съехать.
Он даже улыбнулся от неожиданности.
— Куда?
— Не знаю. К маме. Снять квартиру. Это уже не моя задача.
— Это и мой дом вообще-то.
— Нет. Ты здесь живёшь, но квартира моя. Я купила её до брака, ты прекрасно это знаешь.
— Отлично. Теперь ещё и квартирой попрекать будешь.
— Я не попрекаю. Я отвечаю на вопрос, почему именно тебе придётся съехать.
Игорь ушёл спать в гостиную. На следующий день они почти не разговаривали. Света убрала кухню только за собой. Его тарелку оставила в раковине. Не приготовила завтрак. Не спросила, как он себя чувствует.
Игорь заметил перемену уже к обеду.
— Ты кофе будешь варить?
— Себе уже сварила.
— А мне?
— Кофеварка там же.
Он посмотрел на неё с обидой, но ничего не сказал.
Через два дня Света подала заявление на развод. Игорь всё ещё надеялся, что она передумает. Потом позвонил матери, рассказал о ссоре и на время перебрался к ней.
Сначала он был уверен, что уж там-то всё вернётся к прежнему порядку. Мать выслушала, пожалела, даже сказала, что Света слишком резко реагирует. Но на третий день выяснилось, что обслуживать тридцативосьмилетнего сына снова она не собирается.
— Мам, у меня рубашка мятая, — сказал Игорь утром.
— Утюг в кладовке.
— Я опаздываю.
— Значит, наденешь другую.
— А завтрак?
— В холодильнике яйца, сыр, йогурт.
— Ты ничего не приготовила?
Мать посмотрела на него и неожиданно нахмурилась.
— Игорь, я тебе не девочка на побегушках. Ты взрослый мужик. Я тебя до тридцати двух лет обслуживала, хватит.
Он тогда даже растерялся.
— Но ты же всегда…
— Вот именно. Всегда. И зря. Светка, видно, продолжила за меня. А теперь обеим надоело.
У матери Игорь прожил меньше месяца. Потом снял небольшую однокомнатную квартиру. И вот там началось самое интересное.
В первый же месяц он забыл передать показания счётчиков. Потом не понял начисление в квитанции и впервые в жизни сам звонил в управляющую компанию. Разговор занял двадцать минут, оператор дважды переключал его на других специалистов, и Игорь после этого ещё долго ходил по квартире злой.
Раньше он бы позвонил Свете.
Теперь звонить было некому.
Потом сломался смеситель. Игорь несколько дней ставил под него кружку, пока вода не начала капать сильнее. Пришлось искать сантехника. Потом выяснилось, что арендодатель не согласен оплачивать замену целиком. Пришлось разговаривать, спорить, договариваться.
Еду он первое время почти не готовил. Покупал готовую, заказывал доставку, ел бутерброды. Через месяц посмотрел расходы и неприятно удивился. Начал с яичницы. Потом научился варить гречку. Позвонил матери и спросил рецепт котлет.
— В интернете посмотри, — ответила она.
— Мам, ну тебе сложно сказать?
— Не сложно. Но тебе полезно самому найти.
Он обиделся, но нашёл.
К врачам тоже пришлось записываться самому. Сначала Игорь три недели откладывал визит к стоматологу, потом зуб заболел так, что тянуть дальше стало невозможно. Он сам выбрал клинику, сам записался, сам поставил напоминание в телефон. Ничего страшного не произошло.
Постепенно он научился стирать вещи так, чтобы белые футболки не становились серыми. Купил сушилку. Запомнил, где дешевле заказывать бытовую химию. Стал писать список продуктов в заметках. Один раз даже сам вернул в магазин неисправный чайник, хотя раньше подобный разговор точно переложил бы на Свету.
Но всё это происходило уже после развода.
Светлана первое время переживала тяжело. Она не чувствовала себя победительницей. Всё-таки они прожили вместе несколько лет, и хорошее между ними тоже было. Игорь не был злым человеком. Не изменял, не пил, не тратил семейные деньги на ерунду. Просто рядом с ним Света постепенно оказалась не женой, а человеком, который должен помнить, организовывать, кормить, напоминать и исправлять.
Через пару месяцев после развода она вдруг заметила, что у неё стало больше свободного времени. Совсем немного, но ощутимо. Больше не надо было думать, есть ли у Игоря чистые рубашки. Не надо было проверять, записался ли он к врачу. Не надо было покупать его шампунь, носки, лекарства, придумывать ему ужин, если она сама собиралась обойтись салатом.
Проблемы из её жизни никуда не исчезли. На работе по-прежнему случались авралы. У матери иногда нужно было помогать. В квартире ломались вещи, приходили квитанции, надо было покупать продукты и готовить. Только теперь всё это было её жизнью и её делами.
Первые выходные после окончательного переезда Игоря Света провела дома. Не потому, что хотела сидеть одна и жалеть себя. Просто сил куда-то ехать не было. Она открыла шкаф в прихожей и впервые спокойно разобрала полки. На одной до сих пор лежали его перчатки, зарядка от старого телефона и какие-то чеки, которые он год собирался выбросить. Света сложила всё в коробку и написала ему: «Забери, пожалуйста, до конца недели».
Ответ пришёл через час.
— А ты сама не можешь привезти? Я далеко сейчас.
Света несколько секунд смотрела на сообщение, потом даже усмехнулась. Вот он, привычный механизм. Они уже разводились, он уже жил в другом месте, а первая мысль всё равно была прежней: пусть Света решит.
Она написала: «Нет. Заберёшь сам».
На этот раз Игорь приехал вечером в пятницу. Взял коробку, долго стоял в прихожей и будто ждал, что разговор опять свернёт к примирению.
— Я многое понял, — сказал он.
— Хорошо.
— Я серьёзно. Мама тоже говорит, что мне надо меняться.
— Меняйся.
— Ты даже не хочешь посмотреть, получится или нет?
Света покачала головой.
— Игорь, я четыре года смотрела. Всё. Теперь смотри сам.
Он ушёл обиженный. Света потом ещё минут десять стояла возле закрытой двери и чувствовала себя неприятно. Ей совсем не хотелось быть жёсткой. Только она наконец поняла: если сейчас снова начнёт жалеть, объяснять, помогать и «давать время», то очень быстро окажется в той же точке.
Через месяц у неё сломалась стиральная машина. Раньше Света бы сначала позвонила мастеру, потом Игорю, потом ещё сама проконтролировала ремонт, потому что муж, скорее всего, сказал бы: «Ты лучше понимаешь, что им объяснять». Теперь она просто вызвала мастера и решила вопрос за один вечер. И почему-то именно тогда особенно ясно увидела, насколько много сил уходило не на сами бытовые проблемы, а на постоянное обслуживание чужой несамостоятельности.
У Игоря в это же время всё шло куда тяжелее. Он несколько раз звонил матери почти по любому поводу.
— Мам, а чем ванну от налёта чистить?
— Купи средство и прочитай на упаковке.
— Какое средство?
— Игорь, там целая полка в магазине. Выберешь.
— А если испорчу покрытие?
— Тогда в следующий раз будешь внимательнее.
Мать быстро перестала подхватывать его вопросы. Она сама ещё работала, уставала и, как выяснилось, вовсе не мечтала второй раз растить взрослого сына. Первое время Игорь даже обижался на обеих женщин сразу. Ему казалось несправедливым, что люди, которые раньше помогали, вдруг перестали это делать. Только потом до него постепенно начало доходить: помощь — это когда тебе помогают иногда, а не когда другой человек годами живёт вместо тебя половину твоей бытовой жизни.
Он учился медленно и не без раздражения. Однажды пересолил суп и вылил почти всю кастрюлю. Другой раз испортил свитер в стирке. Два месяца переплачивал за мобильную связь, потому что не разобрался с тарифом. Но каждый такой случай теперь приходилось доводить до конца самостоятельно. Некому было подойти, забрать телефон и сказать: «Дай сюда, я сама разберусь».
И Света неожиданно поняла, насколько легче решать свои проблемы, когда рядом нет взрослого человека, который молча складывает рядом ещё и свои.
Через несколько лет она случайно узнала от общей знакомой, что Игорь сильно изменился. Жил один, потом начал встречаться с женщиной, сам готовил, ездил по делам, даже помогал кому-то с ремонтом. Знакомая с удивлением рассказывала:
— Представляешь, он теперь такой самостоятельный стал. Я его вообще не узнаю.
Света только кивнула.
Ей не было обидно. И радостно тоже не было. Скорее странно.
Значит, мог. Всё это время мог. Просто пока рядом была женщина, готовая подхватить, ему было удобнее не учиться.
Взрослеть Игорь действительно начал только после того, как сначала мать, а потом жена перестали делать за него то, с чем он давно должен был справляться сам.
Только Светлане от этого уже не было никакой пользы…
