Анна крутила в руках телефон и не могла заставить себя произнести это спокойно.
— Значит, она приезжает в субботу, — сказала Анна. — И ты молчал три дня?
— Я не молчал, я забыл, — ответил Андрей, не отрываясь от кроссворда. — Оля позвонила во вторник, я тебе в четверг сказал.
— Ты сказал между делом, за ужином, будто речь идет о соседке!
— А о ком мне речь вести, если не о соседке? Она и есть теперь соседка, почти. В соседнем районе живет.
— Андрей, это твоя первая любовь, — произнесла Анна таким тоном, будто зачитывала диагноз. — Ты понимаешь разницу?
Он наконец поднял глаза от газеты.
— Аня, это было тридцать лет назад. Мы с ней в одном классе сидели, за одной партой, между прочим, три года. Что тут понимать?
— Вот именно, — сказала Анна и вышла из кухни, чувствуя, как внутри у нее что-то сжимается в тугой узел.
Она не могла объяснить даже себе, почему эта новость выбила ее из колеи так сильно. Ольга приезжала в гости и раньше, лет пять назад, мимоходом, на час, тогда еще была замужем и жила в другом городе. Анна тогда мельком видела ее фотографии в старом альбоме Андрея и не придала значения. Но теперь все было иначе. Ольга разводилась, переехала сюда насовсем, устроилась на работу в ночную пекарню на соседней улице, и звонила теперь не раз в год, а вполне буднично, как звонят старым друзьям.
Анна прошла в спальню и села перед зеркалом. Сорок девять лет, медсестра с двадцатипятилетним стажем, женщина, которая знает, как выглядит человеческое тело изнутри и снаружи, но которая почему-то так и не научилась спокойно смотреть на собственное отражение. Она провела рукой по щеке, потом по шее, будто искала там что-то, чего не хотела находить.
Ольге тоже пятьдесят. Но Ольга, судя по фотографиям в социальных сетях, куда Анна заглядывала украдкой, чуть ли не с содроганием, выглядела так, будто годы обходили ее стороной, как обходят стороной надоедливого гостя. Простая, легкая, с короткой стрижкой и вечной улыбкой, будто у нее в жизни никогда не было ни одной серьезной проблемы. Хотя проблемы, судя по разводу, все же были.
«Ничего, — подумала Анна, глядя в зеркало. — Пусть приезжает. Пусть посмотрит, как я живу».
Эта мысль пришла не сразу, но, придя однажды, поселилась в голове прочно, как квартирант, которого невозможно выселить. Анна вдруг поняла, что хочет не просто принять гостью. Она хочет ее удивить. Она хочет, чтобы Ольга, эта легкая, воздушная, беспроблемная Ольга, вошла в их квартиру и почувствовала себя маленькой рядом с той жизнью, которую построила Анна.
Мысль была нехорошая, Анна это понимала. Но остановиться уже не могла.
***
На следующее утро, в пятницу, за два дня до визита, Анна встала на час раньше обычного и первым делом составила список. Список она писала на отдельном листке, крупными буквами, подчеркивая важные пункты.
«Кухня, генеральная уборка. Хрусталь, протереть. Люстра в зале, протереть от пыли. Занавески, постирать. Новое платье, купить в субботу утром. Утка, найти хороший рецепт. Продукты, закупить в пятницу вечером».
Она перечитала список три раза и осталась им довольна. Такой список придавал происходящему видимость контроля, а контроль был именно тем, чего Анне сейчас не хватало.
За завтраком Андрей заметил, что жена сидит слишком прямо и слишком много молчит.
— Ты чего такая суровая с утра? — спросил он, намазывая масло на хлеб.
— Готовлюсь, — коротко ответила Анна.
— К чему готовиться, Оля же не министр приезжает, — усмехнулся он. — Она человек простой. Придет, чаю попьет, вспомним школу и уйдет. Делов-то.
— Ты не понимаешь, — сказала Анна и отвернулась к окну.
Андрей вздохнул, но спорить не стал. За двадцать пять лет совместной жизни он научился одному важному правилу: если Анна что-то решила, спорить бесполезно, проще подождать, пока буря пройдет сама.
Он был человеком простым, надежным, работал мастером на заводе уже больше двадцати лет, руки у него были золотые, а характер спокойный, как у человека, который давно смирился с тем, что жизнь состоит не из громких побед, а из тихих, будничных достижений. Он умел чинить кран, разбирался в машинах, никогда не повышал голос и любил рыбалку, куда ездил два раза в месяц с такими же немолодыми приятелями.
Анне все это когда-то нравилось. Она вышла за него, потому что рядом с ним чувствовала себя защищенной, будто за каменной стеной. Но с годами это же самое спокойствие стало иногда раздражать ее до дрожи в руках. Ей хотелось, чтобы он хоть иногда волновался так же сильно, как волновалась она. Чтобы понимал, насколько важен для нее этот визит.
Он не понимал. И это было обиднее всего.
***
К вечеру пятницы Анна уже была на кухне, разбирала полки в холодильнике, выбрасывала старые баночки с соусами, протирала полки содовым раствором. Работа успокаивала, движения были механические, знакомые, и в этой механике находилось временное облегчение.
Она вспоминала, как впервые узнала об Ольге. Это было лет пятнадцать назад, когда они с Андреем разбирали старые коробки на антресолях и наткнулись на школьный альбом. Там была фотография десятого класса, и Андрей, тыча пальцем в снимок, сказал беспечно: «А вот это Оля Соколова, моя первая любовь». Сказал так же просто, как говорят о погоде.
Анна тогда посмотрела на фотографию. Девочка с двумя косичками, улыбающаяся во весь рот, ничего особенного. Анна не почувствовала тогда ни ревности, ни тревоги. Просто отложила альбом обратно в коробку и забыла об этом на много лет.
Но что-то изменилось. Может быть, дело было в том, что сама Анна в последние годы все чаще ловила себя на мысли, что жизнь идет как-то не так, как планировалось. Дети выросли и разъехались, старший сын жил в другом городе, звонил редко. Работа в больнице выматывала, ночные смены давались все тяжелее. А муж… муж оставался прежним, надежным, спокойным, но будто бы не замечающим, что рядом с ним живет женщина, которой иногда хочется, чтобы ее заметили по-особенному.
И вот теперь эта девочка с косичками, повзрослевшая, овдовевшая, разведенная, свободная, ехала к ним в гости. И Анне отчаянно хотелось показать ей, что здесь, в этой квартире, все сложилось правильно. Что она, Анна, справилась. Что у нее есть все, чего, может быть, нет у беспечной Ольги.
Она открыла ноутбук и стала искать рецепт утки в медовой глазури. Просмотрела десяток сайтов, читала комментарии, сравнивала фотографии готового блюда, пока не нашла тот самый рецепт, который показался ей достаточно эффектным. Утка целиком, с яблоками и апельсинами внутри, покрытая медово-горчичной глазурью до блеска, с хрустящей корочкой снаружи и мягким мясом внутри. На фотографии блюдо выглядело так, будто его подавали в дорогом ресторане.
«Вот это будет впечатление», — подумала Анна, распечатывая рецепт на кухонном принтере.
***
В субботу утром Анна отправилась в торговый центр за платьем, оставив Андрея дома с четким списком поручений: пропылесосить, вымыть окна в зале, вынести мусор, проверить, работает ли новая духовка, которую они купили месяц назад и до сих пор толком не опробовали.
Духовка называлась «Электра», модель последняя, с сенсорным управлением и множеством режимов, которые Анна пока изучила лишь наполовину. Она купила ее не столько по необходимости, сколько потому, что старая казалась ей слишком простой, слишком напоминающей о прежней, менее устроенной жизни.
В магазине одежды Анна долго перебирала вешалки, отвергая одно платье за другим. Слишком простое, слишком яркое, слишком открытое для ее возраста, слишком закрытое, будто она собралась на похороны, а не в гости. Наконец она остановилась на темно-синем платье с элегантным поясом, достаточно строгом, чтобы выглядеть солидно, и достаточно изящном, чтобы подчеркнуть фигуру, за которой Анна следила годами, отказывая себе в сладком и лишних порциях за ужином.
Продавщица, молодая девушка с ярким макияжем, сказала, что платье сидит великолепно, и Анна поверила ей, хотя понимала, что это стандартная фраза для любого покупателя. Ей хотелось верить.
Дома, разложив покупку на кровати, она долго рассматривала платье, представляя, как войдет в нем в гостиную, как оно будет выгодно оттенять цвет ее глаз, как Ольга посмотрит на нее и, возможно, впервые в жизни почувствует себя рядом с Анной не такой уж легкой и беспечной.
Мысль была мелкой, Анна это понимала где-то глубоко внутри. Но остановить себя не могла, будто ее несло течением, с которым спорить бесполезно.
***
К обеду субботы квартира сверкала чистотой. Анна лично прошлась тряпкой по каждой поверхности, отполировала хрустальные бокалы, доставшиеся от матери, расставила их в серванте так, чтобы свет из окна падал именно на грани, создавая маленькие радуги на стене. Люстра в гостиной, огромная, с висячими подвесками, сияла, будто ее только что купили в салоне.
Андрей, закончив свою часть работы, сидел на кухне и с некоторым недоумением наблюдал, как жена в четвертый раз переставляет вазу с искусственными цветами то ближе к окну, то дальше от него.
— Аня, — не выдержал он наконец, — ты как будто к приезду комиссии готовишься, а не к чаепитию со старой знакомой.
— Это не просто чаепитие, — отрезала Анна, не оборачиваясь. — Это первый раз, когда она увидит, как мы живем.
— А что, если бы она увидела нашу квартиру три года назад, до ремонта, ты бы тоже так переживала?
Анна замерла на секунду с вазой в руках.
— Тогда бы я не переживала так сильно, потому что тогда мне нечего было показать, — сказала она тихо, и в этих словах прозвучало вдруг что-то очень уязвимое, чего Андрей давно не слышал в голосе жены.
Он подошел и хотел было обнять ее, но Анна отстранилась, сославшись на то, что руки грязные после уборки.
— Оля не из тех, кто оценивает по обстановке квартиры, — сказал он мягко. — Она всегда была человеком без затей. Помню, в школе у нее из вещей была одна куртка на все сезоны, и она никогда из-за этого не переживала. Смеялась больше всех, хотя, казалось бы, повода мало.
— Может, тогда и не переживала, — ответила Анна, — а сейчас, может, все по-другому.
— Да не изменилась она особо, — пожал плечами Андрей. — Судя по разговорам, все такая же. Только жизнь ее потрепала, конечно. Развод есть развод.
Анна ничего не ответила, только поставила вазу окончательно на середину стола и отошла на шаг, оценивая композицию.
Ей и самой было немного стыдно за свои мысли, но стыд этот тонул в куда более сильном чувстве, тревожном ожидании, которое требовало действия, а не рефлексии.
***
Вечером, когда основная уборка была закончена, Анна занялась приготовлением утки. Она выложила на кухонный стол все купленные накануне ингредиенты, целую тушку птицы, крупные яблоки, апельсины, мед, горчицу, набор пряностей, которые прежде никогда не покупала. На все это ушла почти половина ее аванса, о чем она предпочитала не думать, вспоминая слова из рецепта: «Блюдо, достойное праздничного стола».
Готовка заняла несколько часов. Утку нужно было замариновать заранее, натереть специями снаружи и внутри, начинить фруктами, а потом с точностью до градуса выставить температуру в новой духовке.
Анна долго изучала инструкцию к «Электре», листая брошюру с мелким шрифтом. Режимов оказалось множество, конвекция, гриль, комбинированный нагрев, программа для выпечки, программа для мяса с автоматическим определением веса. Она выбрала режим, показавшийся наиболее подходящим, установила таймер и, вздохнув с облегчением, отправилась накрывать на стол.
Стол в гостиной был застелен новой скатертью, купленной специально для этого случая, кремового цвета с легким узором. На нем расположились те самые хрустальные бокалы, столовые приборы из старого, но добротного набора, доставшегося от бабушки Андрея, и керамический сервиз, который Анна купила два года назад и которым почти не пользовалась, приберегая для особого случая.
Она отступила на шаг, оглядела стол и осталась довольна. Все выглядело так, как она хотела: празднично, дорого, продуманно до мелочей.
Оставалось дождаться воскресенья.
***
Ночь перед приездом Ольги Анна спала плохо. Ей снились обрывки каких-то тревожных снов, в которых она то теряла ключи от квартиры, то приходила на работу в халате не по размеру, то видела перед собой хихикающую девочку с косичками, которая почему-то смеялась именно над ней.
Утром в воскресенье она встала рано, задолго до будильника, и первым делом пошла проверять духовку, хотя готовить блюдо предстояло только к вечеру. Все механизмы работали исправно, лампочка на панели горела ровно, и это немного успокоило ее.
За завтраком она снова принялась перечислять Андрею, что нужно сделать до прихода гостьи.
— Проконтролируй, чтобы полотенца в ванной были свежие, — сказала она, разливая чай. — Я запланировала подать закуски к пяти, основное блюдо к шести, чай с тортом к семи. Постарайся не опаздывать после работы.
— Аня, у меня сегодня выходной, я никуда не опаздываю, — напомнил Андрей.
— Тем более, значит, времени достаточно, чтобы все подготовить основательно.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решался.
— Что? — спросила Анна, заметив его взгляд.
— Ничего, — ответил он. — Просто ты сегодня какая-то не такая. Напряженная слишком.
— А кто бы не был напряженным, — вздохнула Анна, — когда впервые принимаешь в доме человека, о котором столько лет слышал?
— Так ты же сама себя накручиваешь, — сказал Андрей осторожно. — Оля обычный человек, приятный, добрый. Она не приедет, чтобы тебя судить.
Анна промолчала, хотя внутри у нее эти слова прозвучали как насмешка, хотя Андрей ничего подобного не имел в виду.
***
День тянулся медленно. Анна несколько раз перепроверяла, все ли на месте, поправляла салфетки, убирала невидимые пылинки с полок, меняла местами вазочки с конфетами. В четыре часа она отправилась переодеваться.
Новое платье село идеально, именно так, как обещала продавщица. Анна нанесла макияж чуть более тщательный, чем обычно, уложила волосы, надела серьги, которые доставала только по особым случаям. Смотря на свое отражение в зеркале, она почувствовала прилив уверенности. Все получилось так, как она задумала.
В половине пятого раздался звонок в дверь.
Анна почувствовала, как сердце подпрыгнуло, и на мгновение застыла посреди коридора, будто перед ответственным экзаменом. Потом расправила плечи и пошла открывать.
***
На пороге стояла невысокая женщина в простом бежевом пальто, с открытой улыбкой и легкой сумкой в руках. Ольга выглядела именно так, как на фотографиях, только вживую в ней было еще больше живости, чем на снимках. Короткая стрижка с легкой сединой на висках, которую она даже не пыталась скрывать, простое платье под пальто, никакого вычурного макияжа, только легкий блеск на губах.
— Здравствуйте, — сказала Ольга с широкой улыбкой. — Вы, наверное, Анна? Наконец-то познакомились лично, а то Андрюша столько лет только по телефону меня с вами связывал.
— Здравствуйте, проходите, — ответила Анна, стараясь придать голосу теплоту, хотя внутри все сжалось от этого фамильярного «Андрюша».
Ольга протянула ей пакет.
— Вот, тортик взяла по дороге, в «Кулинарии у Светланы», говорят, у них неплохие. И варенье, домашнее, сама варила летом из клубники, думаю, пригодится к чаю.
Анна взяла пакет, чувствуя легкое разочарование от того, что подарок оказался таким простым. Торт из обычной кулинарии, банка варенья в самодельной упаковке с завязанной ленточкой. Она ожидала чего-то более изысканного, будто бы гостья тоже должна была готовиться к встрече с таким же напряжением, с каким готовилась сама Анна.
— Спасибо, — сказала она, стараясь скрыть разочарование за вежливой улыбкой. — Проходите в гостиную, Андрей сейчас выйдет.
Ольга разулась в прихожей, аккуратно поставив туфли у стены, сняла пальто, оставшись в простом трикотажном платье синего цвета, ничем не примечательном, разве что удобном на вид. На ногах у нее были простые туфли без каблука, руки без колец, только тонкий браслет на запястье.
— Ух ты, какая у вас квартира красивая, — сказала Ольга, проходя в гостиную и осматриваясь. — Ремонт делали недавно?
— В прошлом году закончили, — ответила Анна с легкой гордостью в голосе. — Дизайнер помогал с проектом.
— Здорово, — искренне сказала Ольга, разглядывая потолок с точечными светильниками. — У меня руки до такого никогда не доходили, все откладываю на потом, а потом жизнь так поворачивается, что не до ремонта становится.
В этот момент из кухни вышел Андрей, вытирая руки полотенцем.
— Оля! — воскликнул он, и лицо его расплылось в такой искренней радости, что у Анны на мгновение защемило сердце. — Сколько лет, сколько зим.
— Андрюша, — Ольга шагнула к нему и обняла, коротко, по-дружески, без всякой двусмысленности, — постарел ты, конечно, но узнать можно.
— Скажешь тоже, — рассмеялся Андрей. — Сама-то не помолодела.
— А я и не старалась молодеть, — весело ответила Ольга. — Мне некогда, я по ночам тесто месю, там уже не до косметики.
Анна стояла чуть в стороне, наблюдая за этой сценой, и чувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное, похожее на обиду, хотя обижаться было, казалось бы, не на что. Просто в том, как легко и естественно эти двое общались друг с другом, было что-то, что заставляло Анну чувствовать себя лишней в собственной гостиной.
***
Они расселись за столом, накрытым для чаепития с закусками. Анна разлила чай в фарфоровые чашки, разложила по тарелкам бутерброды с красной рыбой и нарезку из сыров, которую готовила накануне вечером, тщательно продумывая композицию на блюде.
— Как красиво все у вас разложено, прямо как в журнале, — заметила Ольга, беря бутерброд. — У меня так никогда не получается, я обычно все на общее блюдо вываливаю, и ешьте кто как хочет.
— Я люблю, чтобы было аккуратно, — сказала Анна с легкой ноткой превосходства в голосе.
— Оно и видно, — кивнула Ольга без всякой издевки, искренне. — У вас тут во всем чувствуется порядок. Андрюша, повезло тебе с хозяйкой.
Андрей улыбнулся и посмотрел на жену с некоторой гордостью, но Анна не почувствовала облегчения от этих слов. Ей казалось, что Ольга говорит это из вежливости, не понимая, сколько труда стоит за этим порядком.
— А ты как устроилась на новом месте? — спросил Андрей, меняя тему. — Работа как, нравится?
— Работа хорошая, — ответила Ольга, отхлебнув чая. — Пекарня небольшая, но дружная. Я туда устроилась через месяц после переезда, боялась, что не возьмут в мои-то годы, а взяли сразу. Говорят, руки у меня золотые для теста.
— Ты всегда хорошо пекла, — заметил Андрей. — Помню, в школе на день рождения приносила пирожки с картошкой, весь класс потом у тебя выпрашивал рецепт.
— А, было дело, — засмеялась Ольга. — Мама научила меня печь, когда мне лет двенадцать было. Говорила, что руки должны уметь делать что-то доброе, тогда и на душе спокойнее.
Анна слушала эти разговоры и чувствовала себя все более неуютно. Разговор шел мимо нее, будто она была случайным свидетелем чужой истории, хотя сидела за собственным столом в собственной квартире.
— А расскажи, как у тебя с детьми, — попросил Андрей. — Ты говорила, дочка замуж вышла?
— Вышла, да, живет теперь в другом городе, — сказала Ольга, и в голосе ее промелькнула легкая грусть, тут же сменившаяся улыбкой. — Скучаю по ней, конечно, но она счастлива, а мне того и нужно было. Внука жду теперь, говорит, к зиме планируют.
— Поздравляю, — сказал Андрей искренне. — А у нас Сережа тоже уехал, в другой город, звонит редко, весь в работе.
— Ну, молодежь такая нынче, — вздохнула Ольга. — Все спешат куда-то, все им некогда. Ничего, позвонит, когда время найдется, главное, чтобы у него все хорошо складывалось.
Анна вдруг поймала себя на мысли, что впервые за последние месяцы кто-то говорит о ее сыне без осуждения, без сожалеющих взглядов, которые она так часто видела от соседок и коллег по работе. Эта простая фраза Ольги, произнесенная без всякого пафоса, неожиданно тронула ее, но Анна тут же отогнала это чувство, напомнив себе, зачем она сегодня старалась.
***
Пока Андрей и Ольга вспоминали школьные истории, Анна извинилась и отправилась на кухню проверить утку. Духовка тихо гудела, и через стекло было видно, как птица приобретает золотистый оттенок. Анна с облегчением закрыла дверцу и вернулась в гостиную, где разговор уже перешел на воспоминания о школьных учителях.
— А помнишь Марину Петровну, географичку нашу? — спрашивал Андрей, смеясь. — Она же нас однажды на контурных картах чуть не убила за то, что мы Африку с Южной Америкой перепутали.
— Как не помнить, — хохотала Ольга. — Она потом еще целую неделю называла нас географическими двоечниками, хотя по остальным предметам мы были нормальными учениками.
Анна села рядом, слушая эти истории, и чувствовала себя посторонней. У нее не было таких воспоминаний с Андреем, они познакомились уже взрослыми, на танцах в доме культуры, где ее подруга работала администратором. У них не было общего детства, общей школы, общих учителей, и сейчас, слушая этот легкий смех двух старых знакомых, Анна остро ощущала, что есть в жизни ее мужа целый пласт, к которому она никогда не будет иметь отношения.
— А ты помнишь тот случай на выпускном, когда ты галстук потерял? — спросила вдруг Ольга.
— Да ну тебя, — засмеялся Андрей, краснея, — Аня, не слушай, это неловкая история.
— Расскажи, — попросила Анна, стараясь звучать заинтересованно, хотя внутри у нее все еще боролись противоречивые чувства.
— Да там ничего особенного, — Ольга махнула рукой. — Андрюша перед выпускным так волновался, что забыл галстук дома, а мы уже в актовом зале сидели. Пришлось ему мой бант от платья на шею повязать, весь вечер так и просидел, а фотографии до сих пор где-то у меня хранятся.
Все трое рассмеялись, и на секунду Анне даже стало легко, будто напряжение последних дней немного отступило. Но потом она вспомнила про утку и снова поднялась.
— Пойду проверю, как там основное блюдо, — сказала она, направляясь на кухню.
***
Оставшись вдвоем с Андреем, Ольга посмотрела на него внимательно.
— Хорошая у тебя жена, — сказала она тихо. — Только уж больно напряженная сегодня. Все ходит, проверяет, будто экзамен сдает.
— Она всегда такая перед гостями, — вздохнул Андрей. — Переживает очень, хочет, чтобы все было идеально.
— А ты бы сказал ей, что необязательно так стараться, — заметила Ольга. — Я же не для того приехала, чтобы оценки ставить. Просто соскучилась по родным местам, по старым знакомым.
— Говорил уже, — пожал плечами Андрей. — Не слышит. У нее, знаешь, свои представления о том, как правильно жить, как принимать гостей. Спорить бесполезно.
— Ну, тогда пусть старается, если ей от этого спокойнее, — сказала Ольга философски. — Каждый по-своему справляется с волнением.
Она обвела взглядом гостиную, задержавшись на хрустальных бокалах в серванте, на новой мебели, на картине в дорогой раме над диваном.
— Богато живете, — заметила она без всякой зависти в голосе, скорее с легким удивлением. — А я вот все еще в съемной квартире, самой простой обстановкой обхожусь. После развода не до роскоши было, лишь бы крышу над головой иметь да работу найти.
— Тяжело тебе пришлось? — спросил Андрей осторожно.
— Ну, тяжело не тяжело, а пережила, — ответила Ольга, и в глазах ее на мгновение промелькнула какая-то давняя усталость, тут же сменившаяся привычной легкой улыбкой. — Сначала, конечно, было непросто, все привычное рухнуло разом, дом, семья, планы на будущее. Но знаешь, я себе сказала, что раз уж жизнь дает мне шанс начать заново, грех этим не воспользоваться. Переехала, работу нашла, обжилась потихоньку. Не богато живу, зато спокойно.
Андрей смотрел на нее с искренним теплом.
— Ты всегда умела находить хорошее даже в плохом, — сказал он. — Помню, еще в школе, когда у тебя велосипед украли, ты не плакала, а сказала, что теперь у тебя повод похудеть появился, будешь пешком ходить.
Ольга рассмеялась.
— Было такое, было. А что толку плакать, слезами велосипед не вернешь. Лучше уж радоваться тому, что есть.
***
На кухне Анна открыла духовку в очередной раз и с удовлетворением отметила, что утка приобретает нужный золотистый цвет. Оставалось еще минут сорок до готовности. Она закрыла дверцу и, вернувшись мыслями к разговору, который только что слышала из гостиной, почувствовала легкий укол совести.
Разговор об Ольгином разводе, о трудностях, через которые она прошла, неожиданно тронул Анну сильнее, чем она хотела бы признать. Ей вдруг стало неловко за свою одержимость показать превосходство перед человеком, у которого, оказывается, жизнь складывалась куда сложнее, чем она себе представляла.
Но эта мысль появилась и тут же потонула в привычном потоке мыслей о том, что осталось сделать перед подачей основного блюда. Нужно было накрыть на стол, достать салфетки, разложить приборы для горячего.
Анна отогнала неудобные размышления и принялась за дело.
***
К шести часам вечера стол был накрыт для основного блюда. Анна расставила тарелки, разложила приборы, зажгла свечи в серебряных подсвечниках, которые купила специально для сегодняшнего вечера. Гостиная приобрела торжественный вид, будто здесь готовились принимать не старую школьную подругу мужа, а важного гостя высокого ранга.
— Прошу к столу, — сказала Анна, приглашая Ольгу и Андрея занять места.
— Ой, как красиво, — сказала Ольга, оглядывая сервировку. — Прямо ресторан, а не домашний ужин.
Анна почувствовала прилив удовлетворения от этих слов, хотя тон Ольги оставался все таким же простым и искренним, без какого-либо намека на зависть или восхищение, которого Анна так добивалась.
— Сейчас подам основное блюдо, — сказала Анна и направилась на кухню.
Она открыла духовку, и в лицо ей ударил приятный аромат меда и специй. Утка выглядела великолепно, глазурь блестела золотистым оттенком, кожица была румяной и хрустящей на вид. Анна осторожно достала противень, поставила его на подставку и с гордостью понесла блюдо в гостиную.
— Вот, — сказала она, ставя утку на середину стола, — утка в медовой глазури, готовила по особому рецепту.
Ольга и Андрей смотрели на блюдо с искренним восхищением.
— Ничего себе, — сказал Андрей, — ты такое никогда не готовила.
— Захотелось порадовать гостью, — ответила Анна, стараясь звучать скромно, хотя внутри переполняла гордость.
— Вы просто мастер, — сказала Ольга искренне. — Я бы никогда не решилась на такое сложное блюдо, у меня руки только к тесту привыкли, а с мясом всегда путаюсь.
Анна взяла нож и стала разделывать утку, стараясь придать процессу торжественность. Мясо оказалось сочным, кожица хрустела под ножом, и весь вид этого блюда действительно напоминал фотографии из дорогого ресторана.
— Приятного аппетита, — сказала Анна, раскладывая порции по тарелкам.
Все трое взялись за приборы. Ольга попробовала первой.
— Очень вкусно, — сказала она с искренним удивлением. — Мед с горчицей отлично сочетается, и мясо такое нежное. Вы точно где-то на кулинарных курсах учились?
— Нет, просто в интернете нашла рецепт, — ответила Анна, чувствуя, как приятное тепло разливается по груди от этой похвалы.
Ужин продолжался в теплой, почти дружеской атмосфере. Разговор перешел на общие темы, работу, здоровье, планы на будущее. Анна впервые за весь вечер почувствовала себя немного расслабленной, будто напряжение последних дней наконец начало отступать.
***
Именно в этот момент, когда все трое сидели, наслаждаясь ужином и разговором, раздался странный запах.
Сначала Анна подумала, что ей показалось. Потом запах усилился, стал отчетливо горьким, будто где-то что-то подгорало.
— Вы ничего не чувствуете? — спросила она, принюхиваясь.
— Действительно, гарью пахнет, — сказал Андрей, тоже принюхиваясь.
Анна вскочила и бросилась на кухню. То, что она увидела, заставило ее замереть на месте от неожиданности.
Духовка, которую она, как ей казалось, выключила, оказывается, продолжала работать на дополнительном режиме, который автоматически включился после основного цикла приготовления. Она перепутала настройки, установив не просто выпечку, а программу поддержания температуры с одновременным грилем, и оставшиеся в духовке остатки соуса, стекшего с противня, начали подгорать, распространяя едкий запах гари по всей кухне.
Анна бросилась выключать духовку, но было уже поздно. Тонкая струйка дыма поднималась из вентиляционных отверстий, и через несколько секунд раздался пронзительный писк пожарной сигнализации.
— Что происходит? — крикнул Андрей, вбегая на кухню.
— Духовка, я, кажется, что-то перепутала с режимом, — пролепетала Анна, лихорадочно нажимая на кнопки панели управления, которые почему-то не реагировали.
Сигнализация продолжала пронзительно пищать, дым уже заметно заполнял кухню, а из соседней комнаты раздался обеспокоенный голос Ольги.
— Может, окна открыть? — предложила она, появляясь в дверях кухни.
— Да, откройте, пожалуйста, — крикнула Анна, продолжая бороться с духовкой.
Наконец Андрей нашел на панели кнопку экстренного отключения, и духовка, наконец, замолчала, перестав нагнетать дым. Но сигнализация продолжала пищать еще несколько минут, пока Ольга не открыла окна нараспашку, впуская в квартиру свежий вечерний воздух.
***
Когда дым немного рассеялся, Анна взглянула на себя и обнаружила, что подол ее нового платья испачкан жирными пятнами от соуса, который она в спешке пролила, доставая противень из духовки. На рукаве темнело пятно от гари, а прическа, над которой она так тщательно трудилась несколько часов назад, растрепалась от нервной суеты.
Она стояла посреди кухни, испачканная, растерянная, с почерневшим противнем в руках, на котором вместо остатков праздничного соуса теперь красовалась обугленная корка, и чувствовала, как внутри у нее что-то обрывается.
Весь этот вечер, все эти три дня подготовки, все ее усилия, направленные на то, чтобы показать себя идеальной хозяйкой, безупречной женщиной, у которой все под контролем, рухнули в одно мгновение из-за глупой ошибки с настройками духовки.
Слезы навернулись на глаза сами собой, и Анна не смогла их сдержать. Она поставила противень на плиту и закрыла лицо руками, чувствуя, как плечи вздрагивают от рыданий, которые она пыталась удержать, но не смогла.
— Аня, — Андрей подошел к ней, пытаясь обнять, — ничего страшного, подумаешь, духовку перепутала, с кем не бывает.
— Все испорчено, — всхлипывала Анна, — платье испорчено, кухня в дыму, а я так старалась, так хотела, чтобы все было хорошо.
Она чувствовала себя нелепо, стоя посреди кухни в испачканном платье, с размазанной от слез тушью, и эта нелепость казалась ей окончательным крахом всего, что она пыталась построить за эти три дня.
***
Ольга, стоявшая рядом, неожиданно подошла ближе и мягко положила руку на плечо Анны.
— Ну что вы, ей-богу, — сказала она теплым, спокойным голосом, в котором не было ни капли насмешки. — Из-за духовки плакать точно не стоит, поверьте мне человеку, который сам не раз такие фокусы устраивал.
Анна подняла заплаканные глаза на Ольгу.
— Правда? — спросила она недоверчиво.
— Конечно, правда, — кивнула Ольга. — Вот у нас в пекарне однажды новую печь поставили, немецкую, дорогую, с кучей режимов. Я, значит, партию булочек ставлю, все по инструкции делаю, а печь вдруг решает, что ей нужно провести самоочистку прямо во время выпечки. В итоге булочки превратились в такие черные камешки, что хоть асфальт ими укладывай.
Анна невольно улыбнулась сквозь слезы.
— И что вы сделали? — спросила она.
— А что делать, — Ольга пожала плечами, продолжая улыбаться, — собрала все эти камешки в пакет, отнесла домой, думала, может, птицам скормлю. А они даже клевать не стали, представляете, воробьи умнее меня оказались, сразу поняли, что несъедобно.
Андрей рассмеялся, и даже Анна не смогла удержаться от смеха сквозь слезы.
— Так что вы не одна такая, — продолжала Ольга. — Техника, она такая, себе на уме иногда бывает. Особенно новая, пока не разберешься со всеми этими режимами, обязательно что-нибудь испортишь. У меня уже, наверное, десяток блюд на счету, которые вот так же в дым превратились.
— Мне так неловко, — призналась Анна, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я так готовилась, хотела, чтобы все было идеально.
— А зачем вам идеально? — спросила Ольга просто, без всякого укора в голосе. — Идеально это же скучно, если разобраться. Вот у меня в жизни давно уже ничего идеально не получается, зато весело.
***
Ольга огляделась вокруг, оценивая масштаб произошедшего.
— Так, — сказала она деловито, — давайте я вам помогу все это разгрести, пока мужчины будут окна проветривать. У меня опыт большой, поверьте, я это дело быстро приведу в порядок.
Не дожидаясь ответа, она засучила рукава своего простого платья, взяла тряпку и принялась вытирать плиту, на которой остались следы жирных капель от противня.
— Оля, не нужно, вы же гостья, — попыталась возразить Анна.
— Да какая я гостья, — отмахнулась Ольга, продолжая уборку. — Мы теперь, считай, почти соседи, так что давайте по-простому. Несите-ка мне вон ту губку, я тут все за пять минут отмою.
Анна, все еще растерянная, но уже немного успокоившаяся, подала губку и начала помогать Ольге вытирать кухонный стол. Андрей тем временем открыл дополнительные окна, и квартира постепенно наполнялась свежим воздухом, вытесняя запах гари.
— А платье жалко, — заметила Ольга, взглянув на испачканный подол. — Красивое было платье, шло вам очень.
— Куплено специально для сегодняшнего вечера, — вздохнула Анна. — Хотела произвести впечатление.
— Ну, впечатление вы точно произвели, — засмеялась Ольга, — только не такое, наверное, какое планировали.
Анна невольно улыбнулась этой шутке, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно отпускает ее, будто вместе с дымом из открытых окон улетучивалось и то тяжелое, тревожное состояние, в котором она пребывала все это время.
— Идите, переоденьтесь во что-нибудь удобное, — предложила Ольга. — А мы тут с Андрюшей приберемся, не переживайте.
***
Анна прошла в спальню и, стянув с себя испорченное платье, некоторое время стояла перед шкафом, размышляя, во что переодеться. Обычно она в такие моменты выбирала что-то элегантное, но сейчас ей вдруг захотелось надеть что-то простое, домашнее, удобное.
Она достала мягкий трикотажный костюм, который обычно носила по выходным дома, когда никого не ждала в гости. Переодевшись, она подошла к зеркалу и, глядя на свое отражение, взяла ватный диск и стала стирать макияж, который так тщательно наносила несколько часов назад.
С каждым движением ватного диска с лица исчезали следы тщательно продуманного образа, и вместе с этим Анна чувствовала, как исчезает и та тяжесть, которая давила на нее весь этот день, все эти три дня подготовки.
Она посмотрела на себя в зеркало без макияжа, в простой домашней одежде, с растрепанными после суеты волосами, и неожиданно для себя улыбнулась своему отражению. Это была не та идеальная картинка, которую она хотела представить сегодня вечером, но было в этом отражении что-то настоящее, что-то, чему не нужно было притворяться.
Она вспомнила слова Ольги про идеальность, которая скучна, и подумала, что, может быть, в этих словах была своя правда.
***
Вернувшись на кухню, Анна застала Андрея и Ольгу за оживленной беседой. Кухня была уже почти полностью прибрана, окна закрыты, воздух посвежел, и только легкий запах гари напоминал о недавнем происшествии.
— О, вот и вы, — сказала Ольга, увидев Анну в новом облике. — Так гораздо лучше, честно говоря. Уютнее выглядите, домашнее.
— Спасибо, — смущенно ответила Анна, присаживаясь на кухонный табурет.
— Ну что, ужин у нас того, накрылся, — констатировал Андрей, кивая на почерневший противень, все еще стоящий на плите.
— Может, закажем что-нибудь? — предложила Анна неуверенно.
— Да зачем заказывать, — махнула рукой Ольга. — У меня в сумке торт лежит, а у вас наверняка что-нибудь найдется в холодильнике. Не пропадать же вечеру.
Анна открыла холодильник и обнаружила там пачку пельменей, купленных на всякий случай еще на прошлой неделе, но так и не пригодившихся, потому что все внимание было направлено на подготовку торжественного ужина.
— Пельмени есть, — сказала она, доставая пачку.
— Отлично, — обрадовалась Ольга. — Что может быть лучше простых пельменей после такого насыщенного вечера. Давайте я помогу варить, у меня как раз рука легкая на такие дела.
***
Они втроем принялись за приготовление простого ужина. Ольга поставила воду на плиту, Андрей достал сметану из холодильника, а Анна нарезала зелень, которую собиралась использовать для украшения так и не удавшегося парадного блюда.
Пока пельмени варились, разговор снова вернулся к легкой, непринужденной беседе. Ольга рассказывала забавные истории из жизни пекарни, о том, как однажды перепутала соль с сахаром в тесте для хлеба, и весь ночной заказ пришлось переделывать заново, о том, как один из постоянных покупателей каждое утро приходит ровно в шесть и просит именно тот хлеб, который еще не успел остыть после печи.
— А знаете, что самое смешное, — говорила Ольга, помешивая пельмени в кастрюле, — я после развода думала, что жизнь закончилась, честное слово. А оказалось, что она только начинается заново, просто по-другому совсем. Раньше я думала, что счастье это большой дом, машина, стабильность во всем. А теперь понимаю, что счастье это когда просыпаешься утром и радуешься самым простым вещам, теплому хлебу, хорошей погоде, разговору с добрым человеком.
Анна слушала эти слова и чувствовала, как что-то внутри нее откликается на них с неожиданной силой. Она вспомнила свои последние годы, наполненные погоней за внешним благополучием, за идеальным ремонтом, за дорогой посудой, за платьями, которые должны были производить впечатление на окружающих.
— А вы не жалеете, что все так сложилось? — спросила Анна осторожно. — Развод, переезд, все заново начинать?
Ольга на секунду задумалась, помешивая пельмени.
— Жалею иногда, конечно, — сказала она честно. — Особенно по ночам, когда не спится. Но знаете, жалеть о прошлом это как оглядываться назад во время ходьбы, обязательно споткнешься. Я стараюсь смотреть вперед, там всегда что-нибудь хорошее найдется, если поискать.
***
Пельмени сварились, и все трое расселись за тем же нарядно накрытым столом, только теперь вместо утки в медовой глазури на нем стояла простая тарелка с дымящимися пельменями, политыми сметаной и посыпанными свежей зеленью.
— Ну вот, — сказала Ольга, разглядывая эту картину, — контраст, конечно, интересный получился. Свечи, хрусталь, и пельмени из пачки.
Все трое рассмеялись, и в этом смехе не было ни капли неловкости, только легкость и облегчение.
— Зато честно, — заметил Андрей, накладывая себе порцию побольше. — Пельмени я, между прочим, люблю больше, чем всякие сложные блюда.
— Вот видите, — подхватила Ольга, — а мы столько сил тратим, чтобы удивить кого-то сложными рецептами, а людям иногда просто пельмешек хочется, да чтобы компания была хорошая.
Анна попробовала пельмень и неожиданно для себя почувствовала, что это простое блюдо кажется ей сейчас вкуснее любых изысков, которые она готовила последние несколько дней. Может быть, дело было в том, что напряжение наконец отступило, а может быть, в том, что рядом сидели люди, которые принимали ее такой, какая она есть, без всякого притворства.
После пельменей они пили чай с тортом, который принесла Ольга, простым, из обычной кулинарии, но неожиданно очень вкусным, с нежным кремом и хрустящим коржом. К торту подали и то самое домашнее варенье, которое Анна поначалу восприняла как слишком простой подарок.
— Какое вкусное варенье, — искренне сказала Анна, пробуя ложечку. — Сама варили?
— Сама, — кивнула Ольга с гордостью. — У соседки на даче клубника растет, она мне каждое лето мешок отдает, я и варю. Не по науке, просто по маминому рецепту, зато душевно получается.
***
Разговор за чаем продолжался легко и непринужденно. Ольга рассказывала о своей работе в пекарне, о планах на будущее, о том, что мечтает когда-нибудь открыть свою маленькую кондитерскую, хотя понимает, что это скорее мечта, чем реальный план.
— А может, и получится, — сказал Андрей. — Ты же всегда была упрямой, если чего задумывала, добивалась.
— Ну, посмотрим, — улыбнулась Ольга. — Пока хватает того, что есть. Работа стабильная, зарплата небольшая, но на жизнь хватает. А мечтать не вредно, главное, не забывать при этом жить сегодняшним днем.
Анна, слушая эти слова, вдруг подумала о том, как много лет она сама провела в постоянной гонке за внешним благополучием, забывая радоваться простым вещам, которые были рядом каждый день. Работа медсестрой, которую она когда-то выбрала по призванию, а теперь воспринимала лишь как источник дохода. Отношения с мужем, которые превратились в череду бытовых требований и проверок списков дел. Даже материнство, которое давно уже свелось к редким звонкам сыну и постоянному сожалению о том, что он редко навещает.
— Знаете, Оля, — сказала Анна неожиданно для самой себя, — я, кажется, поняла сегодня что-то важное про себя.
— Что же? — спросила Ольга с искренним интересом.
— Что я слишком много времени трачу на то, чтобы всем что-то доказать, — призналась Анна. — А по итогу оказывается, что самое ценное это вот такие простые вечера, как сегодняшний, с пельменями и честным разговором.
Ольга улыбнулась ей тепло.
— Ну вот видите, — сказала она, — не зря духовка сегодня взбунтовалась. Может, знак был какой-то, что пора остановиться и оглядеться вокруг.
***
Вечер продолжался в теплой, дружеской атмосфере. Андрей, довольный тем, что напряжение наконец рассеялось, шутил, вспоминал новые истории из школьных лет, а Ольга с удовольствием их поддерживала, дополняя своими деталями.
Анна, слушая эти разговоры, чувствовала себя удивительно спокойно. Впервые за долгое время она не пыталась контролировать каждую минуту вечера, не составляла в голове списки того, что еще нужно сделать, не переживала о том, какое впечатление производит на окружающих.
Она просто сидела за столом с чашкой чая, слушала истории мужа и его старой знакомой, и чувствовала, как внутри разливается спокойствие, которого ей так не хватало последние годы.
В какой-то момент разговор зашел о планах Ольги на дальнейшую жизнь в новом районе.
— Может, как-нибудь еще заглянешь к нам, — предложил Андрей. — Аня отлично готовит, когда духовка не бунтует.
Все трое рассмеялись этой шутке.
— С удовольствием, — ответила Ольга. — Только, чур, в следующий раз что-нибудь попроще готовим, а то боюсь, у вас там духовка какой-нибудь новый фокус выкинет.
— Договорились, — улыбнулась Анна, и в этой улыбке уже не было того напряжения, с которым она встречала гостью в начале вечера.
***
Время приближалось к десяти часам вечера, когда Ольга стала собираться домой.
— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала она, надевая пальто в прихожей. — Честно говоря, не ожидала, что так весело получится, с приключениями.
— Это вам спасибо, что не растерялись, когда все пошло не по плану, — ответила Анна, помогая гостье с сумкой.
— Да брось, — отмахнулась Ольга. — Жизнь она вообще редко по плану идет, я уже давно привыкла. Главное, не унывать и находить во всем хорошую сторону.
Она обняла Анну на прощание, коротко, но тепло, и этот жест удивил саму Анну, которая еще несколько часов назад воспринимала эту женщину как соперницу, как угрозу своему благополучию.
— Приходите к нам еще, — сказала Анна искренне. — Правда, буду рада.
— Обязательно приду, — кивнула Ольга. — Может, в следующий раз я вас чему-нибудь научу, тесто печь, например. Дело нехитрое, зато результат почти всегда предсказуемый, в отличие от новых духовок.
Все трое рассмеялись, и на этой доброй ноте Ольга попрощалась с Андреем и вышла за дверь.
***
Когда дверь за гостьей закрылась, Анна и Андрей остались стоять в прихожей, глядя друг на друга.
— Ну вот, — сказал Андрей, — не так уж все страшно оказалось, как ты боялась.
— Да уж, — вздохнула Анна, устало улыбаясь. — Готовилась три дня, а запомнится, наверное, только сгоревшая утка да пельмени в конце.
— Зато вечер получился настоящий, — заметил Андрей, обнимая жену за плечи. — Без всякой этой натянутости, которая у тебя последние дни была.
Анна прижалась к мужу, чувствуя, как усталость последних дней наконец отступает, уступая место какому-то новому, непривычному спокойствию.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я весь этот вечер планировала, как удивить Ольгу, показать, какая у нас хорошая жизнь. А получилось так, что она меня удивила, своей простотой, своим спокойствием ко всему.
— Она всегда такая была, — кивнул Андрей. — Может, поэтому мне с ней когда-то и было легко, в школе то есть, я имею в виду.
Анна посмотрела на мужа внимательно, ожидая почувствовать укол ревности, но вместо этого почувствовала только теплую благодарность за то, что рядом с ней все эти годы был именно этот простой, надежный человек.
— А со мной тебе легко? — спросила она вдруг.
Андрей на секунду задумался, потом улыбнулся.
— С тобой по-другому, — сказал он честно. — Иногда сложно, если уж честно, особенно когда ты в такое состояние впадаешь, как последние дни было. Но я бы не хотел, чтобы было иначе. Мне нравится, какая ты, даже когда сложная.
Эти слова тронули Анну сильнее, чем она ожидала. Она вдруг поняла, что все эти годы, стараясь стать идеальной хозяйкой, идеальной женой, она забывала о том, что мужу нужна была вовсе не идеальность, а она сама, со всеми ее сложностями, тревогами и слабостями.
***
Они вернулись на кухню, где еще оставались следы вечернего происшествия, испорченный противень, слегка закопченные обои возле плиты, требующие теперь дополнительной уборки. Анна посмотрела на это все и, к своему удивлению, не почувствовала прежнего раздражения.
— Завтра приберемся, — сказала она, махнув рукой на беспорядок. — Сегодня уже поздно, и сил нет.
— Правильное решение, — согласился Андрей, обнимая жену за талию. — Пойдем чай допьем, что ли, тот, который Оля с собой не забрала.
Они сели за стол, который еще недавно был накрыт для торжественного приема, а теперь выглядел уютным и домашним, с недоеденным тортом, чашками, в которых остывал чай, и легким беспорядком, который почему-то не вызывал у Анны привычного желания немедленно все убрать.
— Знаешь, о чем я подумала, — сказала Анна, глядя на мужа. — Может, зря я так переживала все эти дни. Оля оказалась совсем не такой, какой я ее представляла.
— А какой ты ее представляла? — спросил Андрей с легкой улыбкой.
— Не знаю даже, — призналась Анна. — Наверное, какой-то угрозой. Человеком, который приедет и станет сравнивать меня с собой, оценивать, судить. А оказалось, что ей вообще не до сравнений, у нее своя жизнь, свои проблемы, свои радости.
— Она всегда была такой, — сказал Андрей. — Никогда особо не заморачивалась мнением окружающих. Может, поэтому ей и живется легче, чем многим.
Анна задумалась над этими словами, вертя в руках чашку с остывшим чаем.
***
— А тебе не обидно было, что торт я купила дорогой в кондитерской, а Оля обычный, из простой кулинарии принесла? — спросила вдруг Анна.
Андрей посмотрел на нее с удивлением.
— Аня, ты серьезно сейчас об этом думаешь? — спросил он. — Да какая разница, откуда торт, главное, что вечер получился хороший.
— Просто я весь этот день так переживала о деталях, о том, как все будет выглядеть, а получилось, что важнее оказалось совсем другое, — сказала Анна задумчиво.
— Ну вот видишь, — Андрей похлопал ее по руке. — Жизнь иногда сама расставляет приоритеты, даже если мы этого не планируем.
Анна улыбнулась, глядя на мужа. За двадцать пять лет их брака она, кажется, впервые за долгое время почувствовала не желание что-то доказать ему или окружающим, а простое спокойное довольство тем, что есть.
— Знаешь, что меня больше всего удивило сегодня? — спросила она.
— Что?
— Что ты совсем не изменился с ней рядом, — сказала Анна честно. — Я боялась, что увижу какого-то другого тебя, того юношу, который был влюблен в нее когда-то. А увидела просто хорошего человека, который рад видеть старую подругу. И все.
— А кем еще мне быть, — пожал плечами Андрей. — Прошлое есть прошлое, а настоящее вот оно, рядом со мной сидит, чай допивает.
***
Они еще немного посидели за столом, разговаривая о планах на следующую неделю, о работе, о звонке сыну, который Анна пообещала себе сделать в ближайшие дни, не откладывая, как обычно, на потом.
Потом Андрей отправился спать, а Анна еще некоторое время оставалась на кухне одна, глядя на испорченный противень, на остатки праздничного стола, который так и не сыграл той роли, которую она ему отводила.
Странным образом эта неудача не вызывала в ней прежнего чувства краха. Наоборот, глядя на этот беспорядок, Анна чувствовала какое-то новое, незнакомое ей раньше спокойствие. Будто вместе с испорченной уткой сгорело и что-то ненужное внутри нее самой, какое-то напряжение, какая-то постоянная потребность что-то доказывать, кому-то соответствовать, быть лучше, чем есть на самом деле.
Она вспомнила слова Ольги о том, что идеальность это скучно, и подумала, что, может быть, в этом и заключается какая-то важная правда о жизни. Не в безупречном ремонте, не в хрустальных бокалах, не в сложных рецептах, а в способности принимать неожиданности с легкостью, находить в них повод для смеха, а не для отчаяния.
Анна выключила свет на кухне и отправилась спать, чувствуя себя более легкой и умиротворенной, чем чувствовала уже давно.
***
Прошло несколько дней. Анна сидела на кухне, отмывая наконец окончательно испорченный противень, который решила все же выбросить и купить новый, попроще. Раздался звонок телефона.
— Алло, — сказала она, увидев на экране незнакомый номер.
— Анна, добрый день, это Оля, — раздался в трубке знакомый теплый голос. — Решила вот позвонить, узнать, как вы там после того вечера, отошли от пожара небольшого.
Анна рассмеялась, вспоминая недавнее происшествие.
— Отошли уже, — ответила она. — Духовку новую изучаю теперь досконально, чтобы больше сюрпризов не было.
— Молодец, — засмеялась Ольга. — А я вот что звоню, думаю, может, пригласите меня еще как-нибудь на чай, только теперь я сама что-нибудь принесу приготовленное, попроще, чтобы вас не смущать сложными рецептами.
— С удовольствием, — сказала Анна искренне. — Только теперь я угощение упрощу, честное слово, никаких больше медовых уток.
— Вот и правильно, — одобрила Ольга. — Пельмени, кстати, у вас были отличные, между прочим, я даже рецепт спросить забыла, где вы такие покупаете.
Анна снова рассмеялась.
— В соседнем магазине, обычные, замороженные, — призналась она. — Никакого секрета там нет.
— Вот видите, а получилось лучше всякой утки, — заметила Ольга. — Иногда самое простое оказывается самым вкусным.
Они еще немного поговорили о планах на выходные, договорились о новой встрече, теперь уже без всякого напряжения и подготовки, просто как две женщины, которым приятно общество друг друга.
Положив трубку, Анна еще некоторое время сидела на кухне, глядя на весенний свет за окном, и думала о том, что жизнь, кажется, иногда сама знает, как расставить все на свои места, даже если для этого нужно, чтобы сгорела дорогая утка и сработала пожарная сигнализация.
— С кем разговаривала? — спросил Андрей, заглянув на кухню.
— С Олей, — ответила Анна. — Обещала прийти еще на чай, только теперь без утки и без хрусталя.
— Отлично, — улыбнулся Андрей. — Мне лично больше нравится, когда все по-простому, без этих трех дней подготовки заранее.
— Учту на будущее, — сказала Анна, и в ее голосе прозвучала легкая, добрая ирония над собой самой.
— Ну, посмотрим, надолго ли тебя хватит с этой простотой, — усмехнулся Андрей, целуя жену в макушку. — Знаю я тебя, через месяц опять что-нибудь придумаешь эдакое.
— Может, и придумаю, — не стала спорить Анна. — Только теперь буду проще относиться, если что-то пойдет не так.
Андрей улыбнулся и обнял ее покрепче, и в этом объятии было столько привычного тепла, что Анна на мгновение забыла обо всех своих прежних тревогах.
