— Ты серьёзно считаешь, что этот коврик надо сейчас убрать?
Юля стояла в дверях ванной и смотрела на мужа так, будто надеялась, что он всё-таки улыбнётся и скажет, что пошутил. Новый мягкий коврик лежал перед ванной всего несколько часов. Ничего особенного: обычная покупка из магазина возле работы. Юля увидела его по дороге домой, вспомнила, что старый уже истёрся по краям, и решила заменить.
Вадим не улыбнулся.
— Я не считаю. Я говорю: убери его, пожалуйста. Он сюда вообще не подходит.
— Куда «сюда»? В ванную?
— К интерьеру. Ты же видишь сама.
— Вадим, это коврик. На него ногами становятся после душа.
— И что? Раз он для ног, можно покупать первое попавшееся?
Юля медленно опустила руки. Она ещё утром собиралась вечером приготовить ужин, разобрать вещи после стирки и спокойно посмотреть с мужем сериал. Теперь она уже знала, чем закончится вечер. Они опять будут спорить о квартире. Не о деньгах, не о работе, не о каких-то серьёзных проблемах. О коврике.
— Старый был уже весь затёртый.
— Старый подходил по цвету.
— Старый был серый.
— Вот именно. А этот какой-то… дешёвый.
— Он и есть недорогой. Я его за свои деньги купила.
— При чём тут твои деньги? — Вадим нахмурился. — Я тебе про другое говорю. Можно было хотя бы спросить.
Юля несколько секунд молчала.
— Спросить разрешения купить коврик в ванную?
— Не разрешения. Просто посоветоваться.
— А если бы ты сказал нет?
— Значит, не покупала бы.
— То есть всё-таки разрешения.
— Юль, не начинай.
Эту фразу Вадим произносил часто. Обычно после неё разговор должен был закончиться. Пять лет назад, когда Юля только переехала к нему после свадьбы, она действительно старалась не начинать. Тогда ей казалось естественным, что муж привык к своей квартире и не хочет сразу всё менять.
Квартиру Вадим купил ещё до знакомства с Юлей. Ему было двадцать семь. Часть денег он накопил сам, часть занял у отца и потом почти два года возвращал. Ремонтом занимался долго и с таким вниманием, словно готовился показывать результат комиссии. Он сам выбирал паркет, несколько недель сравнивал кухни, спорил с мастерами из-за оттенка дверей, два раза менял светильники в гостиной. Когда Юля впервые пришла к нему в гости, квартира и правда произвела впечатление. Чистая, просторная, без случайных вещей и дешёвой мебели.
Вадим тогда ходил по комнатам и рассказывал, почему выбрал именно такой стол, почему диван должен стоять только у этой стены и сколько пришлось ждать нужные фасады для кухни.
Юле это даже нравилось. Она видела в его аккуратности надёжность. Ей казалось, что человек, который способен полгода выбирать квартиру и ещё год доводить её до ума, точно не относится легкомысленно к жизни.
После свадьбы она переехала к нему без каких-либо разговоров о доле или переоформлении. Её это не интересовало. Юля прекрасно понимала, что жильё куплено Вадимом до брака и принадлежит ему. Более того, первые месяцы она сама говорила подругам, что ей повезло: не надо снимать, не надо брать ипотеку, можно спокойно копить деньги и жить.
Только жить спокойно почему-то не получалось.
Первый неприятный разговор случился из-за кружки. Юля оставила её на журнальном столике в гостиной и ушла отвечать на рабочий звонок. Через двадцать минут Вадим принёс кружку в спальню и поставил перед ней.
— Ты забыла.
— Спасибо, — рассеянно сказала Юля.
— Я не в смысле «допей». Унеси на кухню.
Тогда она рассмеялась. Думала, он придирается в шутку. Но Вадим был совершенно серьёзен.
Потом его начали раздражать цветы на подоконнике. Юля принесла два небольших горшка из офиса, потому что коллеги освобождали кабинет.
— Здесь же всё заставлено теперь, — сказал муж.
На подоконнике стояли два горшка и больше ничего.
Через год Юля предложила поменять шторы в спальне. Старые были красивые, но плотные, и утром комната оставалась тёмной даже летом. Вадим сразу отказался.
— Я специально эти заказывал.
— Я не говорю выбросить. Давай снимем, аккуратно сложим, а повесим светлее.
— Зачем портить то, что нормально сделано?
— Потому что я тоже здесь живу.
— И что? Я ведь не заставляю тебя жить в плохих условиях.
Он действительно не заставлял. Квартира была хорошая. Техника работала, мебель не разваливалась, зимой было тепло. Именно поэтому Юле долго казалось неудобным жаловаться. На что? На дорогой диван? На качественный ремонт? На мужа, который не пьёт, работает и вовремя оплачивает счета?
Только постепенно она поняла, что вопрос вообще не в качестве квартиры. Ей нигде в ней не находилось места для собственного решения.
Подруг Вадим сначала принимал нормально. Потом несколько раз заметил, что после гостей приходится двигать стулья обратно и протирать стол.
— Может, будете чаще в кафе встречаться? — предложил он как-то.
— Почему?
— Ну зачем квартиру превращать в проходной двор?
Подруги приходили примерно раз в два месяца.
Юля тогда промолчала. Потом стала и правда встречаться с ними вне дома. Ей было проще потратить деньги в кафе, чем весь вечер следить, не поставит ли кто-нибудь бокал не на ту подставку.
Самое обидное было даже не в запретах. Вадим почти никогда прямо не говорил: «тебе нельзя». Он говорил мягче. «Зачем?» «Можно было спросить». «Я же всё продумал». «Не порть то, что хорошо сделано». И ещё фраза, которая со временем начала раздражать Юлю сильнее остальных:
— Ты ведь пришла на всё готовое. Можно хотя бы ценить это.
Она ценила. Платила половину коммуналки, покупала продукты, несколько лет откладывала вместе с мужем на машину. Купила за свои деньги стиральную машину, когда старая сломалась. Заказала новый матрас. Оплатила половину хорошего холодильника. Но стоило заговорить о том, чтобы что-то переставить, заменить или просто выбрать самой, квартира снова становилась только Вадимовой.
В тот вечер с ковриком Юля вдруг вспомнила всё сразу.
— Давай договоримся, — сказала она. — Я сейчас не буду убирать коврик. Просто поживём с ним неделю. Если он действительно настолько ужасный, я сама отнесу его обратно или выброшу.
— Зачем неделю смотреть на вещь, которая сюда не подходит?
— Потому что он мне нравится.
— Но квартира-то моя.
Юля посмотрела на мужа.
— Вот. Наконец-то.
— Что «наконец-то»?
— Мы дошли до главного.
— Не придумывай. Я просто говорю факт.
— Ты этот факт говоришь пять лет.
— Потому что ты пять лет пытаешься что-нибудь тут переделать.
— Я пять лет пытаюсь здесь жить!
Вадим недовольно дёрнул плечом.
— Живёшь же. Кто тебе мешает?
— Ты.
— Отлично. Теперь я ещё и мешаю тебе жить в моей квартире.
— Слышишь себя? Вот опять: в моей квартире.
— А чья она? Твоя, что ли?
Юля почувствовала, что спокойного разговора уже не будет. Она и сама говорила всё громче, хотя ещё минуту назад пыталась держаться. Вадим тоже завёлся. Он не понимал, почему жена делает из обычной просьбы какой-то многолетний конфликт.
— Я никогда не претендовала на эту квартиру, — сказала Юля. — Ни разу. Ты можешь показать мне хоть один разговор, где я просила долю, оформление, прописать меня собственником, что-нибудь такое?
— А я этого и не говорю.
— Зато постоянно даёшь понять, что я здесь временно.
— Да откуда ты это берёшь?
— Из твоих слов. Из каждого «я сам выбирал», «я сам делал», «это сюда не подходит», «спросила бы сначала». Я чашку поставить без твоего недовольного лица не могу!
— Не утрируй.
— Я не утрирую. Я цветы на работу обратно унесла, потому что тебя раздражали два горшка. Я подруг домой почти не зову. Шторы не меняю. Стол не двигаю. Даже картину, которую мне сестра подарила, я повесила у неё же дома, потому что ты сказал, что она не подходит к интерьеру!
— Ну она правда не подходит.
Юля коротко рассмеялась, но весёлого в этом не было.
— Конечно. Это же самое важное.
— А что, я должен позволить превратить квартиру неизвестно во что только ради того, чтобы ты почувствовала себя хозяйкой?
Вот это слово задело сильнее всего.
— А я, по-твоему, кто здесь?
— Моя жена.
— Тогда почему жена должна спрашивать, можно ли ей купить коврик?
— Потому что ремонт делал я и квартира моя! — уже громко ответил Вадим. — Я не хочу, чтобы всё, во что я вкладывался, постепенно превратилось в набор случайных вещей!
— Случайных для кого? Для тебя? А я тогда тоже случайная?
— Юля, опять ты всё выворачиваешь.
— Нет, Вадим. Я как раз наконец перестала выворачивать всё так, чтобы тебе было удобно.
Он прошёл в гостиную, словно хотел закончить разговор, но Юля пошла за ним. В дверном проёме ванной оставался виден тот самый коврик. Совершенно обычная вещь, из-за которой неожиданно вылезло наружу всё, о чём она годами старалась не думать.
— Убери его завтра, ладно? — сказал Вадим уже тише. — Не хочу вечером продолжать этот спор.
— А я хочу.
— Ну конечно.
— Потому что если мы сейчас опять замолчим, через месяц будет что-нибудь другое. Полотенца не того цвета. Подушка не там лежит. Подруга слишком громко смеётся. Я дверцу шкафа не сразу закрыла.
— Ты специально собираешь всякую мелочь.
— Потому что моя жизнь здесь из этих мелочей и состоит!
Вадим резко повернулся.
— Да что тебе вообще не хватает? Нормальная квартира, всё есть, за аренду платить не надо, ремонт отличный. Другие люди по двадцать лет ипотеку тянут, а ты недовольна тем, что я прошу соблюдать порядок!
— Я работаю и могла бы платить аренду.
— Так плати, если тебе это так нравится.
— Что?
— Ну если здесь настолько плохо. Никто тебя силой не держит.
Юля замерла. Эта фраза уже звучала раньше. Не один раз. Обычно после неё она замолкала, потому что понимала: спорить дальше бессмысленно. Вадим потом успокаивался, мог приготовить чай, спросить, что купить на ужин, и жизнь возвращалась в обычный режим.
Но в этот раз Юля вдруг очень ясно поняла, что обычного режима больше не хочет.
Она стояла посреди идеально убранной гостиной, где каждый предмет был выбран мужем и стоял там, где он решил. Пять лет она убеждала себя, что это мелочи, что глупо разрушать брак из-за штор, кружек и ковриков. Только сейчас дело уже было не в них.
— Вадим, да я уже боюсь здесь лишний раз что-нибудь тронуть! Пять лет живу с тобой, а ты при каждом моём шаге напоминаешь, что хозяйка здесь не я! Если тебе настолько дороже твои стены, полы и порядок, чем нормальная жизнь с женой — оставайся со всем этим один!
Вадим смотрел на неё несколько секунд.
— Ты сейчас из-за коврика разводиться собралась?
— Нет. Я из-за коврика наконец поняла, почему мне домой идти не хочется.
— Ой, только не надо драму устраивать.
— Я не устраиваю.
— Ну и что ты сделаешь? Уйдёшь?
Юля не ответила сразу.
— Да. Наверное, уйду.
Вадим усмехнулся. Он был уверен, что это сказано сгоряча.
— Куда?
— Найду куда.
— Конечно. А потом посчитаешь, сколько стоит снимать нормальное жильё, и успокоишься.
Эта фраза окончательно всё решила.
Юля не стала собирать вещи в тот же вечер. Не потому что передумала. Наоборот, впервые за долгое время она решила не делать резких движений. На следующий день на работе спросила у коллеги Ирины, не знает ли та недорогой комнаты или студии. Ирина удивилась, но лишних вопросов не задавала.
— У меня соседка по квартире съезжает через две недели, — сказала она. — Комната маленькая, квартира старая, зато хозяйка нормальная и цена терпимая. Если хочешь, вечером покажу.
Юля поехала.
После квартиры Вадима комната действительно казалась смешной. Старый шкаф, диван, стол у окна, обои с едва заметными следами от когда-то висевших фотографий. На кухне было тесно, ванная вообще выглядела так, будто ремонт там планировали ещё десять лет назад и всё не собрались.
Но Юля спросила цену и сказала:
— Беру.
Ирина посмотрела на неё внимательно.
— Ты уверена?
— Да.
— С мужем всё совсем плохо?
— Я пять лет жила в квартире, где боялась передвинуть стул. Думаю, старая ванная меня не убьёт.
Следующие две недели дома Юля вела себя почти как обычно. Только стала понемногу вывозить вещи. Сначала документы и то, чем пользовалась редко. Потом часть одежды. Вадим ничего не замечал. Он успокоился после ссоры и даже один раз сам убрал тот коврик в шкаф, а потом положил обратно старый.
Юля увидела и не сказала ни слова.
В последний день она пришла домой раньше мужа. Собрала оставшуюся одежду, косметику, книги, забрала ноутбук. Совместно купленные вещи пока не трогала. Она заранее решила, что разберутся потом, спокойно.
Вадим вернулся, когда у двери уже стояли две сумки.
— Это что?
— Я съезжаю.
— В смысле?
— В прямом.
— Юль, ты серьёзно всё это время продолжала обижаться?
— Я не обижалась. Я искала жильё.
— Ты больная, что ли? Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной.
— И куда ты собралась?
— К коллеге. Снимаю комнату.
— Комнату? — Вадим даже растерялся. — Ты из этой квартиры уходишь в комнату?
— Да.
— Назло мне?
— Нет. Для себя.
Он долго не мог поверить, что Юля действительно уходит. Сначала говорил, что она вернётся через неделю. Потом предложил забыть историю с ковриком. Даже сказал, что можно купить другой, если ей так важно.
— Ты всё ещё думаешь, что дело в коврике, — ответила Юля. — Поэтому я и ухожу.
— А что мне сделать? Разрешить тебе всё тут переделать?
— Мне уже ничего не надо разрешать.
Юля забрала сумки и ушла.
Первые месяцы самостоятельной жизни оказались намного тяжелее, чем она представляла. Комната у коллеги была тесной. Часть вещей стояла в коробках под столом, ещё часть пришлось отвезти сестре. До работы стало добираться дольше. На жильё уходила заметная часть зарплаты. Несколько раз Юля ловила себя на неприятной мысли: раньше хотя бы квартира была просторная и денег оставалось больше.
Развод тоже не прошёл одним разговором. Вадим сначала надеялся, что она передумает. Потом обиделся и несколько недель отвечал только короткими сообщениями. Квартира осталась ему, и Юля на неё не претендовала. С техникой разобрались отдельно. Стиральную машину и холодильник Вадим решил оставить у себя, поэтому компенсировал Юле её долю. Несколько небольших вещей забрала она.
Когда всё закончилось официально, Юля не почувствовала никакой праздничной свободы. Ей было грустно. Всё-таки пять лет — не пустое место. Были поездки, хорошие вечера, привычки, планы. Она не считала Вадима чудовищем. Он просто настолько привык считать квартиру продолжением самого себя, что не замечал, как постепенно отводил жене роль аккуратного жильца.
Первые две недели после переезда Юля ещё ловила себя на странных автоматических движениях. Поставит чашку на стол — через минуту сама же хватает её и несёт на кухню. Положит куртку на спинку стула — возвращается и вешает в шкаф. Однажды Ирина увидела, как Юля поправляет покрывало на диване уже третий раз за вечер, и не выдержала.
— Ты кого боишься?
— Никого. Привычка.
— У нас тут не гостиница. Если плед криво лежит, полиция не приедет.
Юля улыбнулась, но потом весь вечер думала об этом. Она только сейчас поняла, сколько мелких действий дома делала не потому, что ей самой так удобно, а потому что заранее представляла реакцию Вадима. Если на кухне оставались крошки, она вытирала их сразу, даже когда опаздывала. Если покупала шампунь в яркой упаковке, прятала его в шкафчик. Если приходила сестра, Юля ещё до её ухода оглядывала комнату, проверяя, всё ли стоит на месте.
Ирина была полной противоположностью Вадиму. Она могла вечером оставить на кухонном столе пакет с продуктами, утром обнаружить там же зарядку от телефона и долго искать ключи, которые сама положила на холодильник. Сначала Юлю это даже раздражало. Потом оказалось, что чужая неидеальность может не требовать немедленного исправления.
— Ты же понимаешь, что я не собираюсь жить так всю жизнь? — однажды сказала Юля, когда они считали коммунальные расходы. — Я найду отдельную квартиру.
— Я и не выгоняю. Ищи спокойно.
— Просто не хочу снова оказаться человеком, который живёт у кого-то и должен постоянно помнить, что это не его место.
Ирина посмотрела на неё.
— Юль, ты мне платишь свою часть. Пользуешься комнатой. Пока живёшь здесь — это твоё место тоже. Всё.
Юля ничего не ответила. Ей стало неловко от того, насколько простой оказалась фраза, которую она пять лет ждала от собственного мужа.
Вадим тем временем пробовал вернуть её ещё несколько раз. Сначала писал вечером короткие сообщения: «Ну что, успокоилась?» Потом прислал фотографию гостиной и спросил, не забыла ли она забрать одну книгу. Через день предложил встретиться в кафе.
Юля согласилась, потому что нужно было обсудить технику и оставшиеся вещи.
Вадим пришёл раньше и сразу начал с того, что считает их ссору нелепой.
— Я всё равно не понимаю, зачем было доводить до развода.
— Я тоже долго не понимала, зачем ты доводишь до этого каждую мелочь.
— Опять коврик?
— Не коврик. Пять лет.
— Да какие пять лет? Мы нормально жили.
— Ты нормально жил.
Вадим поморщился.
— Вот это уже несправедливо. Я для нас старался.
— Ты для квартиры старался, Вадим. И это тоже нормально. Просто я в твоё «для нас» никак не помещалась, если у меня было своё мнение.
— То есть если бы я разрешил шторы поменять, всё было бы хорошо?
— Нет.
— Тогда я вообще не понимаю, что тебе нужно.
— Мне нужно было, чтобы ты хоть иногда считал эту квартиру нашим домом, даже если по документам она только твоя.
— Но по документам она и правда моя.
Юля посмотрела на него и неожиданно успокоилась. Раньше после таких слов она начинала доказывать, что никогда не спорила с документами. Сейчас уже не хотелось.
— Вот поэтому нам и не о чем говорить, кроме техники.
Они составили список. Стиральную машину покупала Юля, холодильник брали пополам, телевизор Вадим купил сам ещё до брака, новый матрас они оплачивали вместе. Несколько вечеров ушло на чеки, переводы и расчёты. Вадим каждый раз раздражался, когда выяснялось, что Юля действительно вложила в быт больше, чем он привык считать.
— Я же не спорю, что ты покупала вещи, — сказал он. — Просто это всё оставалось у нас дома.
— У тебя дома, — спокойно поправила Юля.
Он хотел ответить, но промолчал.
После развода Юля впервые поехала к Вадиму забрать последние коробки. Он специально попросил прийти в субботу, когда будет дома. Квартира выглядела точно так же, как раньше. Даже её отсутствие словно ничего не изменило: диван на месте, стол чистый, шторы те же. Только на полке в спальне осталась пустая половина.
— Видишь? — сказал Вадим, когда она заклеивала коробку. — Ничего страшного я от тебя не требовал. Здесь и сейчас порядок, и мне нормально.
— Я вижу.
— Может, всё-таки зря?
Юля подняла коробку.
— Для тебя — может быть. Для меня нет.
Он не помог ей донести вещи до машины. Юля и не попросила.
Через пару месяцев Вадим начал чаще приглашать друзей. Раньше Юля удивлялась, почему он возражает против её подруг, но спокойно зовёт Сергея или двух коллег. Теперь никто не задавал этот вопрос. После гостей он сам собирал стаканы, вытирал стол, ставил стулья обратно. Один раз Сергей оставил кружку на журнальном столике, и Вадим машинально хотел сделать замечание, но остановился. Некому было потом доказывать, что он не придирается.
А Юля постепенно перестала оправдывать каждую покупку. Купила яркий плед. Потом дешёвую вазу, которая ей просто понравилась. Ирина сказала, что ваза совершенно нелепая, и Юля ответила:
— Может быть. Зато моя.
Они обе засмеялись.
Это не означало, что Юля вдруг стала любить беспорядок. Она по-прежнему убиралась, складывала вещи и не терпела грязную посуду сутками. Разница была в другом: теперь порядок был её выбором, а не способом не вызвать очередное недовольство.
Через восемь месяцев Юля смогла снять маленькую однокомнатную квартиру одна. Дешёвую, далеко не новую. На кухне шкафчики были разных оттенков, в прихожей скрипел ламинат, а окна выходили на соседний дом.
В первый же месяц она купила яркие кружки, дешёвые шторы и три рамки для фотографий. Потом решила повесить полку в комнате. Измерила стену, попросила у сестры дрель и вечером сама всё сделала.
Полка получилась немного кривой.
Юля отошла, посмотрела, потом неожиданно рассмеялась.
— Ну и ладно.
Она не стала переделывать.
Вадим тем временем первое время жил совершенно спокойно. Квартира снова стала такой, какой он хотел её видеть. Никаких чужих кружек на столе. Никаких подруг. Никаких новых штор. Старый серый коврик лежал на своём месте.
Он рассказывал знакомым, что Юля сама устроила проблему на пустом месте.
— Представляешь, из-за коврика началось, — говорил он приятелю Сергею. — Я просто попросил убрать вещь, которая вообще не подходила. И понеслось.
— Наверное, не только из-за коврика, — осторожно заметил Сергей.
— Да из-за чего ещё? Всё у неё было.
— Может, именно это ты ей слишком часто и говорил.
Вадим обиделся и сменил тему.
А потом сверху лопнула труба.
Это произошло утром, когда Вадим был на работе. Позвонила соседка снизу и сказала, что у неё по стене идёт вода. Он сорвался домой. Когда вошёл в квартиру, вода уже прошла по стене в коридоре и части гостиной. Паркет вздулся возле стены, одна секция мебели пострадала, на потолке проступило большое пятно.
Вадим несколько недель занимался только ремонтом. Спорил с соседями сверху, звонил в управляющую компанию, собирал бумаги, искал мастеров. Особенно его бесил паркет. Тот самый, который он когда-то выбирал почти месяц.
— Они мне говорят, часть заменить, — жаловался он Сергею. — А как часть? Там оттенок уже другой будет. Надо весь участок переделывать.
Сергей слушал минут десять, потом не выдержал.
— Ну зато Юля ничего не трогала.
Вадим резко замолчал.
— Очень смешно.
— Я не смеюсь.
— Тогда зачем сказал?
Сергей пожал плечами.
— Потому что ты годами боялся, что она испортит тебе квартиру. В итоге её здесь нет, а квартиру всё равно испортили. Только труба.
Вадим после этого почти месяц ему не звонил.
Ремонт затянулся. Мастера переносили сроки, нужную партию паркета пришлось заказывать, а часть стены несколько раз просушивали. Вадим жил среди коробок и укрывной плёнки и впервые за много лет не мог контролировать, как выглядит собственная квартира. Это бесило его сильнее самих денег. Он приходил вечером, видел разобранный плинтус, строительный пылесос в гостиной и чувствовал почти физическое раздражение.
Однажды он поймал себя на том, что хочет кому-то пожаловаться на кружку, оставленную рабочим возле окна. Но рядом никого не было. Он сам убрал её на кухню, протёр подоконник и вдруг вспомнил, как приносил Юле её чашку в спальню в первый год брака. Тогда ему казалось, что он просто учит её порядку. Сейчас воспоминание оказалось неприятным.
Он быстро отогнал его. Признать, что Сергей мог быть прав, Вадим пока не мог. Проще было злиться на соседей, ремонтников и неудачный материал.
Юля о потопе узнала случайно от общей знакомой. Та рассказала осторожно, будто ждала злорадства.
— Там паркет сильно подняло. Он ужасно переживает.
Юля только спросила:
— С соседями разобрались?
— Вроде да.
— Ну и хорошо.
Никакой радости она не почувствовала. Ей было даже немного жаль Вадима. Она знала, сколько сил он вложил в эту квартиру.
Но возвращаться мыслями туда Юле уже не хотелось.
Вечером она пришла в свою маленькую съёмную квартиру, бросила сумку на стул, поставила кружку на журнальный столик и не сразу отнесла её на кухню. На стене висели фотографии. Шторы были дешёвые и чуть длиннее, чем нужно. Кривая полка всё ещё оставалась кривой.
Красивее Вадимовой квартиры это жильё точно не было. И удобнее — тоже не всегда.
Зато Юля впервые за много лет входила домой и не думала, что случайно нарушила чей-то идеально придуманный порядок…
