– Чемодан пока у двери постоит, он тяжеленный, пускай сам потом в спальню перетащит, – Тамара по-хозяйски сбросила с ног лакированные туфли и первой прошла вглубь прихожей, едва не задев плечом висевшее на стене зеркало.
Галина замерла с влажной тряпкой в руках. Она только что закончила протирать полки в кладовке и вышла в коридор на звук открывающегося замка. Свой комплект ключей сватья держала в сумочке еще с прошлого года, когда поливала комнатные цветы во время отпуска хозяйки, и отдавать его, судя по всему, совершенно не собиралась.
Следом за матерью в узкую прихожую ввалился Вадим. Двадцатидевятилетний мужчина в растянутых на коленях серых спортивных штанах и объемной куртке нес в руке пузатую дорожную сумку. Из расстегнутого кармана его рюкзака торчал толстый черный провод зарядного устройства, а взгляд был намертво прикован к светящемуся экрану смартфона. Он даже не поднял головы, пробормотав что-то невнятное вместо приветствия, и с грохотом опустил сумку прямо на чистый придверный коврик.
– Вы без звонка, – Галина выпрямилась и аккуратно сложила тряпку вдвое, стараясь говорить максимально ровным тоном. – Случилось что-то срочное, раз посреди рабочего дня приехали с вещами?
– Ой, Галочка, не начинай с порога претензии выкатывать, день выдался сумасшедший, с утра на ногах, – Тамара небрежно махнула рукой, расстегивая воротник своего бежевого плаща. – Мы на такси полтора часа по пробкам тащились через весь город. У Вадика на старой квартире совершенно невыносимые условия нарисовались. Хозяин попался форменный самодур, взвинтил плату ни с того ни с сего, да еще и придираться начал к каждой мелочи. В общем, съехали мы оттуда.
– Сочувствую, – Галина не сдвинулась с места, преграждая проход на кухню. – Только ко мне вы зачем сумки приволокли? В твоей двушке места вполне достаточно, вы там вдвоем прекрасно поместитесь, пока Вадим ищет новое жилье.
Тамара нахмурилась и шумно выдохнула через нос, будто столкнулась с невероятной детской непонятливостью. Она подошла вплотную к Галине, понизила голос до доверительного полушепота и привычным жестом взяла ее за локоть.
– Ты же прекрасно знаешь, какая у меня там обстановка. У меня давление скачет через день, тишина нужна, покой, а Вадику требуется нормальное пространство для работы за компьютером. К тому же у тебя трешка, живешь одна одинешенька в таких хоромах, целая комната пустая стоит без дела. Войди в положение, мы же не чужие люди с улицы, родня самая настоящая, наши дети три года как расписаны. Мальчику нужно пару месяцев перекантоваться в спокойной обстановке, восстановить душевные силы и накопить на первый взнос по ипотеке. Не на вокзале же ему ночевать, в самом деле.
– Мальчику скоро тридцать стукнет, – Галина высвободила руку из цепких пальцев сватьи. – И моя свободная комната – это не гостиница для взрослых здоровых мужиков. У меня свой уклад, свои планы на жизнь, и селить к себе постояльцев я не нанималась.
Вадим в этот момент наконец оторвался от телефона, лениво оглядел коридор и громко зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони.
– Мам, я есть хочу зверски, мы с утра ничего нормального не перекусили. Где тут у вас руки помыть можно? И скажите сразу пароль от домашнего интернета, мне нужно в сеть зайти, заказ один проверить.
– Ванная прямо по коридору, полотенце для рук на крючке возле раковины висит, – машинально ответила Галина, опешив от подобной наглости.
Парень шаркнул кроссовками, даже не подумав разуться, и неторопливо побрел в сторону санузла. Тамара тут же расплылась в довольной улыбке, поправила пышную укладку перед зеркалом и торопливо защелкала замочками сумочки.
– Вот и договорились, знала я, что ты женщина разумная и сердце у тебя не каменное. Мне сейчас кровь из носу надо в поликлинику успеть к физиотерапевту, талончик на двенадцать сорок прогорит. Ты его там покорми чем бог послал, первое налей, второе разогрей, он у меня к домашней кухне привык, полуфабрикаты магазинные желудком плохо переносит. К вечеру я забегу, проведаю, как вы тут устроились.
Не успела Галина вставить ни единого слова, как дверь за сватьей захлопнулась. В замке дважды сухо провернулся ключ. Хозяйка квартиры осталась стоять посреди прихожей, глядя на громоздкий клетчатый баул и грязные следы от подошв на светлом линолеуме. Из ванной комнаты донесся шум спускаемой воды, а следом раздался приглушенный голос Вадима, распевающего какую-то дурацкую эстрадную песню.
Галина медленно досчитала до десяти, глубоко вздохнула и решительным шагом направилась на кухню. Она достала мобильный телефон и набрала номер дочери.
Ольга ответила после третьего гудка, в трубке фоном шумел офисный принтер.
– Мам, привет, у меня перерыв через пятнадцать минут начнется, что-то срочное случилось?
– Здравствуй, дочка. Срочнее некуда. Твоя свекровь только что доставила ко мне своего младшего отпрыска вместе с гардеробом и объявила, что он будет жить у меня, пока не накопит на собственное жилье. Скажи мне, пожалуйста, вы с Игорем в курсе этого грандиозного переселения народов, или для вас это тоже станет приятным сюрпризом?
В трубке повисла тяжелая тишина. Было слышно, как дочь шумно втянула воздух сквозь зубы.
– Мамочка, только не нервничай, ради бога. Она и к нам позавчера с этим же предложением подкатывала. Притащилась вечером без предупреждения и давай капать Игорю на мозги, мол, пустите брата на диван в гостиную на полгода, вам все равно веселее будет. Я сразу сказала категорическое «нет», у нас съемная однушка, мы сами друг у друга на головах сидим, какой еще Вадик? Так она на меня волком посмотрела, обозвала бессердечной эгоисткой и заявила, что найдет другой выход. Игорь пытался с ней по-хорошему поговорить, но ты же знаешь его мать, ее если переклинит, она как танк прет напролом.
– Прекрасный выход она нашла, ничего не скажешь, – Галина потерла пульсирующий висок. – Решила чужими руками свои материнские обязанности закрыть. Твой деверь уже хозяйничает в ванной и требует горячий обед из трех блюд.
– Ничего ему не готовь и гони в шею, – твердо произнесла Ольга. – Я сейчас Игорю наберу, пусть он матери звонит и вправляет мозги. Он сам от ее выкрутасов уже на стену лезет.
Галина сбросила вызов и убрала телефон в карман домашнего фартука. Из коридора послышалось тяжелое шлепанье босых ног. Вадим зашел на кухню, уже переодевшись в широкие трикотажные шорты с карманами и полинявшую футболку с надписью. Он бесцеремонно распахнул дверцу двухкамерного холодильника и начал задумчиво перебирать кастрюли на средних полках.
– А мясо нормальное есть какое-нибудь, котлеты там или гуляш? – парень разочарованно отодвинул банку с маринованными огурцами. – Тут только суп с вермишелью какой-то бледный и сырники вчерашние. Я после переезда рассчитывал на что-то более существенное, курицу жареную хотя бы или отбивные с пюре.
Галина подошла к столу, сложила руки на груди и внимательно посмотрела на незваного гостя.
– Мясо нормальное водится в мясной лавке за углом дома, килограмм свиной шейки стоит пятьсот восемьдесят рублей. Если у тебя есть желание пообедать отбивными, ноги в руки, кошелек в карман и марш в магазин. Плита свободна, сковородки в нижнем ящике, стоять у плиты ради чужого взрослого парня я не собираюсь ни сегодня, ни в любой другой день.
Вадим недовольно надул губы, захлопнул дверцу холодильника и уселся на мягкий кухонный уголок, широко раскинув руки по спинке.
– Вы чего такая колючая с самого порога? Мама же ясно сказала, у меня временные финансовые трудности, режим строгой экономии. Я каждый рубль сейчас откладываю, мне лишние траты ни к чему совершенно. Вы же все равно себе готовите кастрюлями, неужели тарелки супа жалко для родного человека? Брат у меня Игорь, мы одна семья теперь получается, надо помогать друг другу в сложный период.
– Семья – это когда люди вместе делят радости и расходы, а не когда один садится на шею другому и свешивает ноги, – отчеканила Галина. – И суп я варю ровно на две порции, на сегодня и на завтра. Твоя мама за двадцать минут нашего общения ни словом не обмолвилась, на какие средства планирует тебя содержать. Ты коммуналку собираешься оплачивать? Воду лить часами, электричество жечь своим компьютером, стиральным порошком моим пользоваться?
– Да какие там расходы от одного человека, копейки сущие, – отмахнулся парень, доставая из кармана шорт электронную сигарету. – Мама сказала, вы женщина обеспеченная, пенсию получаете и еще на полставки удаленно отчеты составляете для транспортной конторы. У вас на все хватает с головой, могли бы и проявить душевную щедрость к родственнику.
– А ну спрячь эту гадость немедленно, – голос Галины хлестнул как ледяной душ. – В моей квартире никто не курил и курить не будет, ни табак, ни твою химию вонючую. И чужие доходы считать не смей, я каждую копейку своим горбом заработала за сорок лет трудового стажа. Значит так, Вадим. Чайник на плите, вермишелевый суп в кастрюле. Ешь, если голодный, и садись за телефон, ищи себе съемную комнату. Вечером вернется твоя мать, и вы оба покинете мое жилье вместе со всеми вашими пожитками.
Парень скривился, но спорить не стал, видимо, решив не накалять обстановку до возвращения родительницы. Он налил себе тарелку супа, даже не погрев его толком, жадно проглотил все за три минуты, закинул грязную ложку в раковину и ушел в дальнюю спальню, громко хлопнув дверью.
Галина навела порядок на кухне, смыла оставленные гостем крошки со стола и вернулась к своим делам. Мысли в голове крутились одна за другой, складываясь в неприятную мозаику. Сватью она знала уже четыре года, с самого момента знакомства детей перед свадьбой. Тамара всегда отличалась редким умением устраиваться в жизни за чужой счет с невинным выражением лица. Старшего сына, Игоря, она с ранней юности держала в ежовых рукавицах: заставляла подрабатывать с первого курса института, требовала отдавать половину стипендии в общий котел, а когда парень женился, взвалила на него оплату своего дачного участка.
Зато младшенький, Вадик, всегда ходил в любимчиках. Ему прощались и брошенный после второго курса техникум, и бесконечная череда временных работ, где он нигде не задерживался дольше трех месяцев по причине «несправедливого начальства и рабских условий». Мать пылинки с него сдувала, одевала по последней моде и свято верила, что ее гениальный мальчик просто ждет своего звездного часа.
Около пяти часов вечера в замке снова заскрежетал ключ. На пороге появилась Тамара, раскрасневшаяся, довольная собой, с ярким шелковым платком на шее и небольшим пакетом из кондитерской.
– Ну как вы тут, нашли общий язык? – с порога прощебетала сватья, снимая плащ и вешая его на чужой крючок. – Я вот к чаю эклеров прихватила, посидим по-семейному, побеседуем о планах на будущее. Вадик спит, наверное, переутомился бедняжка.
– Вадик сидит в наушниках за закрытой дверью, – Галина вышла в коридор, перегородив путь в гостиную. – Проходи на кухню, Тамара. Нам нужно серьезно поговорить, пока твой сын занят своими виртуальными делами.
Сватья уловила напряжение в голосе родственницы, улыбка с ее лица мгновенно сползла, сменившись настороженным выражением. Она молча прошла к столу, положила коробку с пирожными на клеенку и грузно опустилась на стул.
– Ты какая-то взвинченная, Галина. Из-за пустяка прямо проблему вселенского масштаба раздуваешь. Что случилось-то? Неужели трудно родному человеку крышу над головой предоставить на короткий срок?
– Срок этот ты сама себе нарисовала, со мной никто ничего не согласовывал, – Галина села напротив и положила ладони на столешницу. – Давай начистоту. Почему Вадим на самом деле съехал со старого места? Только без басен про злого хозяина, я людей насквозь вижу.
Тамара отвела глаза в сторону окна, нервно теребя бахрому на шелковом платке.
– Я же тебе русским языком объяснила, плату подняли не по-божески. Сейчас кризис кругом, цены растут как на дрожжах. За какую-то конуру на окраине сорок тысяч запросили без учета счетчиков. Откуда у бедного парня такие деньжищи? Он только-только начал в интернете раскручиваться, сайты какие-то настраивает, доход нестабильный пока.
– Вот как, сорок тысяч, говоришь? – Галина прищурилась, внимательно наблюдая за мимикой сватьи. – Какое странное совпадение. Мне полчаса назад звонил твой старший сын, Игорь. Очень извинялся за твою выходку и просил не держать на него зла. И между делом упомянул одну любопытную подробность, о которой ты почему-то стыдливо умолчала.
Шея Тамары мгновенно покрылась мелкими красными пятнами, но она попыталась сохранить невозмутимый вид.
– Мало ли что там Игорь наболтал, вечно он лезет не в свои дела, заладил со своей Ольгой против матери дружить.
– Он рассказал про однокомнатную квартиру твоей тетки в Заречном районе, которую ты еще прошлым летом в собственность оформила по дарственной, – ровным, почти ледяным голосом продолжила Галина. – Ту самую однушку с хорошим ремонтом и новой техникой, в которую ты обещала заселить Вадима, чтобы парень наконец начал жить самостоятельно и не болтался по чужим углам. И знаешь, что самое интересное? Эта квартира не пустует. В ней уже третью неделю живут квартиранты, молодая пара из Белгорода.
Тамара замерла, сжав пальцы в кулаки. Воздух на кухне словно загустел от повисшей тишины.
– Откуда… откуда он узнал? – прошипела сватья, забыв про свой елейный тон.
– Соседка снизу позвонила Игорю спросить, почему в квартире по ночам стиральная машина шумит, думала, Вадик безобразничает. А Игорь поехал проверить и познакомился с арендаторами. Договор найма составлен лично тобой на одиннадцать месяцев. Сорок пять тысяч рублей в месяц плюс полная оплата по всем квитанциям. Деньги квартиранты переводят аккуратно первого числа каждого месяца прямо тебе на карту.
Галина подалась вперед, не спуская глаз с побагровевшего лица родственницы.
– А теперь сложи картинку воедино, Тамара. Ты сдаешь собственную свободную квартиру за приличные деньги, складываешь эту кругленькую сумму себе в карман на булавки и курорты, а своего великовозрастного, безработного сыночка привозишь ко мне. Чтобы я его кормила мясными обедами, стирала его вонючие носки, оплачивала нагоревшие киловатты и терпела постороннего мужика в своем доме. Ты решила за мой счет себе безбедную жизнь устроить?
– Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! – Тамара вскочила со стула, опрокинув локтем пустую чашку. – Я мать! Я всю жизнь на этих двоих положила, молодость свою угробила, здоровье оставила на трех работах! Имею я право на старости лет пожить по-человечески, шубу себе купить приличную, на воды съездить подлечиться? Имею полное право! А у тебя три комнаты пустуют, пенсия хорошая, подработка стабильная, ты сыр этот дорогой пачками берешь! Тебе что, куска хлеба жалко для племянника? Убудет от тебя, если парень тарелку супа съест и поспит на твоем диване?
– Он мне не племянник, – отрезала Галина, даже не вздрогнув от крика сватьи. – Он чужой взрослый детина, которому лень задницу от стула оторвать и пойти работать грузчиком или курьером, раз по специальности не берут. И хлеб мой считать не смей. Мой достаток заработан моими руками, а не паразитированием на родственниках.
В этот момент входная дверь негромко щелкнула, и в прихожей раздались голоса. Через секунду на пороге кухни появились Ольга и Игорь. Зять был в рабочей куртке, лицо уставшее, осунувшееся, под глазами залегли темные круги после двенадцатичасовой смены на складе.
– Мама, прекрати орать на весь подъезд, с лестничной клетки твои вопли слышно, – глухо произнес Игорь, глядя на мать тяжелым, полным разочарования взглядом.
Тамара на секунду осеклась, но тут же перешла в привычное наступление, ища поддержки у старшего сына.
– Игореша, сынок! Ты посмотри, как твоя теща со мной разговаривает! Выставила меня аферисткой какой-то, копейки эти несчастные попрекает! Я же для семьи стараюсь, чтобы у нас копеечка лишняя была на черный день! А она родного брата твоего на улицу выгоняет, как собаку бездомную! Скажи ей, пусть постыдится!
Игорь медленно снял шапку, скомкал ее в руке и посмотрел матери прямо в глаза.
– Хватит, мам. Мне стыдно сейчас только за тебя. Я пашу на двух работах без выходных, чтобы мы с Олей могли за съемную квартиру платить и хоть что-то откладывать на свое жилье. Ты мне каждый месяц жалуешься, что на лекарства не хватает, выпрашиваешь по пять, по десять тысяч из нашего бюджета. А сама втихаря бабушкину квартиру сдаешь за сорок пять штук и брата чужому человеку на шею сажаешь? Тебе самой не противно от этого вранья?
– Я на будущее откладываю! – взвизгнула Тамара, вжимая голову в плечи. – Вадику на взнос коплю, непутевый он, пропадет ведь без меня!
– Вот и забирай своего непутевого к себе домой, – спокойно вмешалась Галина, поднимаясь из-за стола. – В твоей квартире две большие изолированные комнаты. В одной будешь отдыхать после процедур, во второй поселишь свое ненаглядное чадо. А сорок пять тысяч от аренды пустишь на его питание, раз он у тебя к ресторанным блюдам привык. Времени у вас ровно пятнадцать минут, чтобы собрать манатки и покинуть мое жилье.
Из коридора выглянул Вадим. Услышав шум, он наконец снял наушники и теперь стоял в дверном проеме, растерянно моргая и переводя взгляд с разъяренной матери на хмурого брата.
– Мам, а что происходит вообще? Мы что, не остаемся здесь? Тут интернет нормальный, и район тихий, мне до центра на метро три остановки всего…
– Собирай сумку, Вадик, быстро, – оборвал его Игорь таким тоном, какого брат от него никогда прежде не слышал. – И шагом марш на выход. Машина внизу стоит, довезу вас до маминого дома, и чтобы больше я таких фокусов не видел. Еще раз услышу, что вы к Галине с претензиями сунулись, забудете номер моего телефона навсегда. Я понятно объясняю?
Вадим испуганно дернул плечом, поняв, что шутки кончились, и торопливо скрылся в комнате. Через пять минут он уже стоял в прихожей, натягивая кроссовки поверх спортивных штанов и виновато прижимая к боку пузатую сумку.
Тамара с демонстративной медлительностью накинула плащ, натянула перчатки и повернулась к сватье, вперив в нее взгляд, полный неприкрытой ненависти.
– Ну погоди, Галина. Земля круглая, тебе это бессердечие еще боком выйдет. Придет время, сама за помощью прибежишь, да только никто руки не подаст. Чужой беды не понимаешь, так жизнь тебя быстро научит.
– Свои пророчества оставь для очередей в поликлинике, Тамара, – Галина подошла к входной двери и распахнула ее настежь, указывая на лестничную площадку. – И ключи мои на тумбочку положи прямо сейчас. Чтобы соблазна не было еще раз зайти без стука и войти в мое положение за мой же счет.
Сватья с ненавистью швырнула металлическую связку на деревянную поверхность тумбы так, что ключи жалобно звякнули, круто развернулась и застучала каблуками по бетонным ступенькам подъезда, не дожидаясь лифта. Вадим потащился следом за ней, сгорбившись под тяжестью чемодана.
Игорь задержался на пороге еще на минуту, неловко переминаясь с ноги на ногу.
– Вы простите нас за этот цирк. Мне правда сквозь землю провалиться хочется за мать.
– Ты ни в чем не виноват, Игорь, – Галина мягко коснулась его плеча. – Ты хороший парень и отличный муж для моей дочери. А с матерью своей держи дистанцию построже, иначе она и из твоей семьи все соки выпьет под предлогом заботы о младшеньком. Езжай, отвези их, пока они там в подъезде скандал не устроили.
Дверь закрылась. В прихожей наконец воцарилась долгожданная, звенящая тишина. Ольга подошла к матери, крепко обняла ее за плечи и уткнулась носом в теплое фланелевое плечо.
– Спасибо тебе, мам. Я так боялась, что ты из деликатности согласишься его оставить хоть на пару дней, а потом выгнать не сможешь.
– Деликатность, дочка, хороша с теми, у кого совесть есть, – Галина погладила дочь по спине и улыбнулась. – А когда тебе на шею нагло мостят седло да еще и шпорами по бокам понукают, тут вежливость только во вред идет. Пойдем лучше чай пить, там эклеры свежие на столе остались, не пропадать же добру.
Спустя три недели Ольга заскочила к матери на воскресный обед и за чашкой чая со смехом пересказывала последние новости из стана родственников. Вадим прожил у матери ровно двенадцать дней, после чего между ними разразилась грандиозная баталия: парень наотрез отказался убирать за собой посуду и выносить мусор, а Тамара заявила, что не намерена спускать всю арендную плату за вторую квартиру на его бесконечные доставки пиццы и суши.
Закончилось дело тем, что старший сын нашел брату место ночного диспетчера в таксопарке с проживанием в служебной комнате при автобазе. Вадик сначала громко возмущался и грозил уехать в деревню, но, осознав, что кормить его даром больше никто не собирается, молча собрал свой клетчатый баул и отправился на смену.
А в прихожей у Галины теперь висел новый надежный замок с кодовым доступом, пароль от которого знали только двое: она сама и ее дочь.
