– Наташа, ты же понимаешь, что Светочка сейчас в очень сложном положении, – Марина отодвинула чашку с остывшим чаем и пристально посмотрела на дочь. – Девочка без работы уже третий месяц. Это же твоя сестра, кровь родная.
Наталья сжала пальцами виски. Каждый воскресный обед у родителей превращался в один и тот же разговор. Светлана то, Светлана се. Бедная Светочка никак не может найти себя в этой жестокой жизни.
– Мам, у меня цветочный бизнес, а не благотворительный фонд.
– При чем тут благотворительность? Я про семью говорю! – Марина всплеснула руками. – Когда твой отец открывал свой первый магазин, кто ему помогал? Родня! Дядя Коля, тетя Зина, все пришли на выручку. А теперь ты нос воротишь от двоюродной сестры.
Павел, до этого молча ковырявший вилкой салат, поднял голову:
– Наташ, мама права. Подумай сама – со своими людьми спокойнее работать. Знаешь, кому доверяешь. Света – не чужой человек с улицы.
Наталья бросила на мужа красноречивый взгляд. Вот спасибо за поддержку. Павел, конечно, хотел как лучше. Он всегда хотел как лучше. Дипломат доморощенный.
– Ты представляешь, какая это ответственность? – Наталья повернулась к матери. – Светка никогда в жизни букет не собрала. Она розу от гвоздики не отличит.
– Научится! Ты же тоже когда-то ничего не умела.
Следующие дни слились в один бесконечный марафон уговоров. Мать звонила утром, днем и вечером. Тетка – мать Светланы – подключилась к операции и атаковала через мессенджер длинными голосовыми сообщениями. Павел каждый вечер за ужином ненавязчиво вворачивал что-нибудь про надежность семейного бизнеса и родственные связи.
– У нее же кредит непогашенный, – причитала мать по телефону. – Девочка в долгах как в шелках, а ты упрямишься!
Наталья молчала. Внутри все кипело от раздражения, но спорить сил уже не было.
В пятницу Светлана явилась сама. Постучала в дверь квартиры – робко, почти заискивающе. На ее лице застыло выражение побитой собачки, старательно отрепетированное перед зеркалом.
– Наташ, я понимаю, что ты злишься. Но я правда буду стараться. Клянусь. – Светлана заглянула сестре в глаза, и на мгновение в них мелькнуло что-то похожее на искренность. – Мне очень нужна эта работа. Я все-все буду делать как скажешь.
Наталья разглядывала двоюродную сестру. Двадцать восемь лет, а толком нигде не задержалась. То начальник придирался, то коллеги травили, то работа скучная. Всегда виноват кто-то другой.
– Света, это не игрушки. У меня бизнес, клиенты, репутация.
– Я понимаю! Честное слово, понимаю. Буду приходить раньше всех, уходить позже. Что угодно. Только дай мне шанс.
Наталья выдохнула. Сколько можно сопротивляться? Все вокруг давят, просят, требуют. Может, она и правда слишком жесткая? Может, Светка возьмется за ум на нормальной работе?
– Ладно. Испытательный срок – три месяца. Продавцом в точку на Ленина. Опоздаешь три раза – разговор окончен.
Светлана бросилась обнимать сестру с визгом, достойным выигрыша в лотерею.
Все были счастливы. Кроме Натальи, которая никак не могла отделаться от ощущения, что только что совершила грандиозную ошибку.
Первый рабочий день Светланы начался торжественно. Наталья лично провела экскурсию по магазину, объяснила систему учета, показала, как правильно ухаживать за цветами в холодильных витринах.
– Вот эти опрыскивать дважды в день. Эти – только раз в неделю. Записывай.
Светлана послушно царапала в блокноте, кивала, улыбалась. Идеальная сотрудница. На бумаге.
Реальность оказалась другой. Уже в среду Светлана явилась на сорок минут позже открытия.
– Пробки жуткие, – пожала плечами она. – Весь проспект стоял.
В четверг опоздание составило двадцать минут. В пятницу – полчаса.
– Будильник не сработал. Телефон глючит.
Наталья стиснула зубы. Адаптация. Всем нужно время привыкнуть. Нельзя же сразу набрасываться.
Через неделю начались ошибки. Светлана перепутала накладные и отправила заказ не тому клиенту. Потом продала хризантемы как астры – по цене вдвое ниже. Потом забыла закрыть холодильную камеру на ночь, и партия роз подмерзла.
– Я не специально! – Светлана хлопала ресницами с видом оскорбленной невинности. – Тут столько всего запомнить надо. Я же только учусь.
Наталья кивала. Учится. Все учатся. Надо просто подождать.
Постоянные клиенты начали коситься недовольно. Одна пожилая дама, заказывавшая букеты каждую пятницу вот уже три года, отозвала Наталью в сторону.
– Наташенька, ты прости, но эта ваша новенькая… Она букет-то собирает, будто дрова в поленницу складывает. И грубит. Я попросила переделать композицию – так она закатила глаза и вздохнула так, будто я ей жизнь испортила.
Наталья стояла посреди торгового зала и смотрела, как очередная клиентка покидает магазин с недовольным лицом. Светлана за прилавком увлеченно переписывалась в телефоне, даже не соизволив попрощаться.
Ситуация требовала разговора. Серьезного, взрослого разговора.
Наталья дождалась закрытия магазина и попросила Светлану задержаться. Сестра плюхнулась на стул, демонстративно уставившись в потолок.
– Света, за последние две недели ты опоздала семь раз. Перепутала три заказа. Испортила партию роз на восемнадцать тысяч. И я получила четыре жалобы от постоянных клиентов.
– Ну началось, – Светлана закатила глаза. – Я же сказала, что учусь еще. Нельзя сразу все идеально делать.
– Я не требую идеально. Я требую приходить вовремя и не хамить покупателям.
– Я не хамлю! Эта бабка сама начала придираться к каждому лепестку. Что я, терпеть должна?
Наталья потерла переносицу. Светлана сидела, скрестив ноги, с выражением оскорбленной добродетели на лице. Ни капли раскаяния. Ни намека на понимание.
– Света, это работа. Клиент платит деньги – клиент имеет право на вежливое обслуживание.
– Значит, чужие тетки тебе важнее двоюродной сестры? Поняла. Спасибо, Наташа.
После этого разговора Светлана перестала отвечать на сообщения. На работе выполняла минимум обязанностей с каменным лицом. При встрече смотрела сквозь Наталью, будто та была стеклянной.
А потом позвонила мама.
– Ты что творишь? – голос матери звенел от возмущения. – Светочка мне все рассказала! Как ты на нее накричала при всех, унизила перед покупателями!
– Мам, я говорила с ней наедине, после закрытия…
– Не перебивай! Девочка в слезах, руки трясутся. Говорит, ты ее как прислугу гоняешь. Это же родня твоя! Как ты можешь?
Наталья закрыла глаза. Значит, Светлана успела переписать историю. Теперь она – жертва, а Наталья – деспотичная начальница, издевающаяся над бедной родственницей.
Вечером Павел вернулся с работы притихший. За ужином долго молчал, потом аккуратно начал:
– Наташ, может, ты действительно слишком строга? Света – твоя семья. Можно же как-то помягче…
– Паш, она срывает мне заказы. Клиенты уходят.
– Ну и что? Деньги – не главное. Главное – отношения с близкими.
Наталья уставилась на мужа. Тот, кто еще месяц назад убеждал ее взять сестру именно ради бизнеса, теперь говорил о неважности денег.
Одиночество накатило душной волной. Мать обвиняла в черствости. Муж призывал к компромиссу. Тетка прислала длиннющее сообщение про «некоторых, кто зазнался и забыл корни». Все – против нее. Все – на стороне бедной Светочки.
Неделю Наталья пыталась найти выход. Может, перевести Светлану на другую должность? Или сократить часы? Или нанять ей наставника?
Но каждое утро приносило новые проблемы. Еще одна недовольная клиентка. Еще одна перепутанная накладная. Еще один демонстративный вздох Светланы при виде сестры.
И однажды Наталья поняла с ледяной ясностью: нельзя. Нельзя смешивать семью и бизнес. Нельзя жалость подменять профессионализмом. Нельзя разрушать дело ради чужого комфорта.
Увольнение заняло пятнадцать минут. Наталья положила перед Светланой заявление, подписала приказ, выдала расчет. Все по закону, все по правилам.
Светлана схватила бумаги и выскочила из кабинета, даже не попрощавшись.
Той же ночью телефон Натальи раскалился от сообщений. «Бессердечная». «Зазнавшаяся». «Выбросила родню на улицу». Мать рыдала в трубку. Тетка грозила проклятием до седьмого колена. Даже Павел смотрел укоризненно и качал головой.
– Ты понимаешь, что теперь ни один праздник нормально не пройдет? – спросил он тихо.
– Понимаю.
– И все равно не жалеешь?
Наталья посмотрела на мужа. Жалела ли она? О потерянном времени – да. О деньгах за испорченные цветы – да. О том, что послушала родню – безусловно.
Но об увольнении – ни секунды.
Прошел месяц. Потом полгода. Продажи выросли на двадцать процентов. Постоянные клиенты вернулись. Новые сотрудники работали как часы – приходили вовремя, улыбались покупателям, не путали астры с хризантемами.
Семейные обеды Наталья теперь пропускала. С матерью общалась редко и коротко. Светлана при случайных встречах отворачивалась демонстративно.
Наталья смотрела на свой цветущий бизнес – три магазина, стабильный доход, преданные клиенты – и точно знала: это того стоило. Семья и дело существуют в разных вселенных. И смешивать их – значит терять и то, и другое.
Она выбрала дело. И ни разу об этом не пожалела.
