— Отойдите от двери, Пётр Иванович. Я уже сказала, что ухожу и через два часа вернусь.
— А я тебе сказал: никуда ты сейчас не пойдёшь! — свёкор встал так, что Ольге пришлось остановиться в двух шагах от прихожей. — Нормальные жёны по вечерам по подругам не бегают, когда дома муж и гость.
— Сергей ещё на работе. А вы не мой отец и не мой начальник. Отойдите.
— Ишь какая самостоятельная. Слово ей сказать нельзя.
Ольга уже держала в руке сумку и ключи. На ней было короткое тёмное пальто, под ним чёрная водолазка и клетчатые серо-бежевые брюки. Она собиралась встретиться с подругой Леной, с которой не виделась почти два месяца. План был простейший: кофе, разговор, домой к десяти. Но для Петра Ивановича даже такой план почему-то оказался поводом решить, что невестка слишком много себе позволяет.
Он приезжал к ним редко. Именно поэтому первые два года Ольга старалась не обращать внимания на его замечания. Человек приехал на день-два, можно не спорить из-за каждой фразы. Сергей всегда просил об одном и том же:
— Оль, ну не цепляйся к папе. Он такой человек. Скажет и забудет.
Только Пётр Иванович ничего не забывал. Наоборот, с каждым визитом будто проверял, остались ли у него прежние полномочия в жизни сына. Он спрашивал, сколько Ольга тратит на одежду, почему два раза за неделю встретилась с подругами, зачем пошла на маникюр после работы и почему не приготовила Сергею ужин заранее, хотя Сергей прекрасно умел готовить и половину недели приходил домой раньше неё.
Сначала Ольга отвечала шуткой. Потом коротко. Потом вообще перестала поддерживать такие разговоры. Это Петра Ивановича раздражало сильнее всего.
В этот раз он приехал на несколько дней, потому что хотел пройти обследование в городской клинике. Никакой тяжёлой болезни у него не было: обычная плановая история, просто в его посёлке нужного специалиста не оказалось. Ольга не возражала. Квартира была съёмная, двухкомнатная, не роскошная, но удобная. Они с Сергеем жили там третий год, хорошо знали хозяйку и всегда платили вовремя.
Квартиру они сняли после свадьбы. До этого несколько месяцев жили каждый у своих родителей и очень быстро поняли, что так продолжать нельзя. У Сергея была возможность остаться у Петра Ивановича, но Ольга сразу сказала, что жить вместе со свёкром не будет. Тогда Сергей не спорил. Наоборот, сам нашёл объявление, съездил смотреть жильё и радовался, когда они подписали договор.
— Хоть никто не будет лезть, кто когда пришёл и почему чашка стоит не там, — шутил он в первый вечер.
Ольга хорошо запомнила эту фразу. Сергей тогда прекрасно понимал характер отца. Просто пока давление Петра Ивановича касалось его самого, оно называлось вмешательством. Когда те же привычки переключились на жену, Сергей постепенно научился объяснять их возрастом, заботой и вспыльчивостью.
Однажды, примерно год назад, Пётр Иванович приехал на воскресный обед и увидел на стуле пакет с новой обувью Ольги. Спросил цену. Она ответила уклончиво, а он тут же начал рассуждать, что «в семье скрывать траты нехорошо». Сергей тогда усмехнулся и сказал отцу, что они сами разберутся. Ольга даже обрадовалась. Но уже после ухода Петра Ивановича муж спросил:
— А сколько всё-таки стоили ботинки?
— Тебе правда интересно или папа заразил?
— Да просто спросил.
Сумма его не возмутила. Каждый тратил свою часть зарплаты после общих расходов как хотел. Но Ольгу неприятно задело другое: один случайный вопрос свёкра остался у Сергея в голове как тема, которую теперь почему-то надо проверить.
В следующий приезд Пётр Иванович увидел переписку Ольги с подругой на экране телефона и спросил, куда они собираются в субботу. Она ответила: в кафе. Он тут же повернулся к сыну:
— А ты с ней идёшь?
— Нет.
— И нормально тебе? Жена отдельно по кафе, муж отдельно дома?
Сергей пожал плечами. Ольга тогда сказала, что они не обязаны проводить каждую свободную минуту вместе. Пётр Иванович минут десять объяснял, что именно с таких привычек «семьи и начинают разваливаться».
После его отъезда Сергей попросил:
— В следующий раз просто не спорь. Ну зачем? Он всё равно останется при своём.
— Потому что он говорит обо мне так, будто я школьница, которую можно воспитывать.
— Он не тебя воспитывает. Он вообще со всеми так.
— И это делает разговор приятнее?
Сергей тогда обнял её, пообещал, что в следующий раз сам остановит отца, если тот полезет слишком далеко. Следующий раз случился через четыре месяца. Пётр Иванович приехал переночевать перед ранним автобусом и с порога поинтересовался, почему у Ольги в будний день встреча с коллегами после работы. Сергей снова промолчал.
Поэтому к нынешнему визиту у неё уже было простое правило: не спорить первой, но и не оправдываться. Она отвечала только на нормальные вопросы. Если Пётр Иванович начинал оценивать её одежду, встречи или расписание, разговор заканчивался.
Три дня это кое-как работало. На четвёртый он подошёл к холодильнику, увидел контейнер с салатом, который Ольга заказала на обед, и заявил, что «домашняя женщина могла бы сама приготовить». На пятый спросил Сергея, почему Ольга утром вышла раньше обычного. На шестой, услышав её разговор с Леной, поинтересовался, «что за срочность такая опять встречаться».
Сергей каждый раз делал одно и то же: морщился, просил обоих не начинать, а потом отдельно говорил жене, что папа скоро уедет.
— Ты понимаешь, что он не у меня в гостях? — однажды спросила Ольга. — Он у нас в гостях. И если я прошу не обсуждать мои выходы из дома, это нормальная просьба.
— Понимаю.
— Тогда скажи ему.
— Сейчас специально идти и устраивать разговор?
— Нет. В следующий раз, когда начнётся.
— Хорошо.
Но «в следующий раз» Сергей оказался на работе. Именно поэтому Пётр Иванович так уверенно встал у входной двери: рядом не было сына, который хотя бы формально мог его остановить.
Пётр Иванович занял диван в гостиной и с первого же вечера начал наводить порядок не в комнате, а в чужой жизни.
— Серёжа, у вас продукты дорогие какие-то. Она всегда такое покупает?
— Пап, продукты как продукты.
— Я просто спрашиваю. У вас деньги что, лишние?
На второй день он недовольно посмотрел на Ольгу, когда та вернулась с работы в половине девятого.
— Женщина в такое время должна уже дома быть.
— Я была на работе.
— Работа работой, а семья семьёй.
Сергей сидел рядом и молчал. Позже на кухне сказал:
— Ну чего ты так сухо отвечаешь? Он же старше.
— А что я должна была ответить? Отчитаться по минутам?
— Просто нормально разговаривать.
Ольга тогда промолчала. Ей не хотелось превращать каждый визит свёкра в семейный совет. Но сегодня Пётр Иванович решил зайти дальше.
— Последний раз говорю: отойдите, — повторила она.
— А то что?
— А то я сама пройду.
Она шагнула вперёд. Пётр Иванович выставил руку, преграждая путь, а когда Ольга резко потребовала убрать её, вскинул ладонь так, будто собирался ударить.
Это движение длилось секунду. Но Ольга увидела его слишком ясно.
— Вы совсем с ума сошли?
— Не смей со мной так разговаривать!
— Вон из квартиры.
— Что?
— Выйдите. Сейчас же.
— Ты меня выгоняешь? Из дома моего сына?
— Это съёмная квартира. Она не ваша и не его. И после того, что вы только что сделали, вы здесь не останетесь.
Пётр Иванович снова шагнул к ней, уже с красным лицом, и Ольга не стала ждать следующего жеста. Она распахнула дверь, вытолкнула его за порог и закрыла замок.
За дверью несколько секунд было тихо, потом раздался тяжёлый удар ладонью.
— Открывай! Я тебе покажу, как старших уважать!
Ольга не ответила. Она стояла в прихожей и впервые за вечер заметила, как сильно у неё дрожат пальцы. Встреча с Леной, конечно, отменялась. Через минуту в подъезде стало тише. Пётр Иванович уже говорил по телефону. Ольге не требовалось гадать, кому именно.
Сергей приехал меньше чем через сорок минут. Не один.
Ключ у него был свой. Он открыл дверь, первым вошёл в прихожую, а за ним Пётр Иванович, уже без верхней куртки и с выражением человека, который вернулся восстанавливать справедливость.
— Оля, ты вообще понимаешь, что устроила? — Сергей даже не поздоровался.
— Понимаю. А ты понимаешь, почему я его выставила?
— Папа мне всё рассказал.
— Отлично. Тогда спроси, почему он загородил мне дорогу и замахнулся.
Пётр Иванович усмехнулся.
— Замахнулся я, видите ли. Сказал человеку не болтаться по вечерам, а она уже спектакль устроила.
— Вы подняли на меня руку.
— Я тебя не тронул.
— Только потому, что я не стала ждать.
Сергей резко перебил:
— Хватит! Ты сейчас будешь выкручивать так, будто отец на тебя напал. Он просто вспылил, потому что ты сама начала хамить.
Ольга посмотрела на мужа и вдруг поняла, что тот приехал уже с готовым решением. Он не собирался выяснять, что произошло. Ему нужно было вернуть отца в квартиру и заставить жену признать себя виноватой.
— Значит, по-твоему, я должна была стоять и ждать, пока он решит, можно мне выйти из дома или нет?
— По-моему, ты должна была вести себя нормально.
— Нормально — это как? Просить у твоего отца разрешение встретиться с подругой?
— Не передёргивай.
— Я ничего не передёргиваю. Он встал у двери. Потом замахнулся. Ты сейчас привёл его обратно и требуешь извинений от меня.
Сергей сорвался окончательно:
— Я плевать хотел на тебя и твоё мнение! Мой отец для меня всяко дороже! Он старше тебя и не обязан выслушивать твои пререкания! Раз не умеешь нормально разговаривать с моей семьёй — вообще молчи! Я не позволю тебе выставлять моего отца за дверь из-за того, что он поставил тебя на место!
Ольга несколько секунд просто смотрела на него.
— Поставил на место?
— Да! — Сергей уже не снижал голос. — Ты привыкла, что тебе никто слова не скажет. А папа сказал, и всё, сразу трагедия.
— Серёжа, она всегда такая была, — вмешался Пётр Иванович. — Я тебе давно объяснял. Пока ты ей поперёк не говоришь, она хорошая. А попробуй возразить — сразу враг.
— Вы сейчас опять начинаете, — сказала Ольга.
— А ты мне рот не затыкай!
— Пап, спокойно, — бросил Сергей, но тут же повернулся к жене. — И ты перестань его заводить.
Ольга даже коротко рассмеялась от неожиданности.
— Я его завожу? Он стоит у меня в прихожей и снова мне угрожает, а ты мне говоришь успокоиться?
— Никто тебе не угрожает.
— Ах так? — Пётр Иванович шагнул вперёд, но остановился рядом с сыном. — Ты ещё раз меня выставишь, девочка, я тебе такое устрою, что запомнишь. Думаешь, раз квартиру снимаешь, хозяйка здесь? Всё можно?
— Пап, не надо, — сказал Сергей уже тише.
— Нет, пусть слышит. Раз мужа ни во что не ставит, значит, кто-то другой объяснит.
Ольга достала телефон.
— Кому ты звонишь? — Сергей нахмурился.
— Полиции.
— Ты совсем ненормальная?
— Нет. Я только что услышала прямую угрозу после того, как ваш отец уже преграждал мне дорогу и замахивался. Вы можете считать это семейным разговором. Я не считаю.
— Оля, убери телефон.
— Не буду.
Пётр Иванович фыркнул:
— Вот и вся твоя смелость. Мужа с отцом полицией пугать.
— Я вас не пугаю.
Она назвала адрес диспетчеру.
Сергей сначала пытался перебивать, потом отошёл к старой деревянной вешалке и зло бросил:
— После такого не знаю, как вообще с тобой разговаривать.
— А я после твоих слов уже знаю.
Полиция приехала не мгновенно. За это время Сергей несколько раз требовал от Ольги отменить вызов, Пётр Иванович то садился на пуф, то вставал и снова начинал объяснять, что «в его семье такого позора никогда не было». Ольга больше не спорила. Она только записала для себя время первого конфликта, звонка Сергея и несколько фраз, которые ещё помнила дословно.
Когда приехали сотрудники, никто никого не задерживал на месте. Ольга этого и не ожидала. Она спокойно рассказала, что случилось: требование не выходить из дома, перекрытый проход, замах, угрозы после возвращения. Пётр Иванович утверждал, что только «припугнул словами», а Сергей повторял, что жена всё раздула.
— Я просто хочу, чтобы было зафиксировано, что угрозы были, — сказала Ольга.
Один из сотрудников уточнил несколько деталей и отдельно попросил всех не продолжать конфликт. Сергея это оскорбило больше всего.
— Всё? Довольна? — спросил он, когда полицейские ушли. — Родного отца в историю втянула.
— Его никто не просил мне угрожать.
— Ты сама его довела.
Пётр Иванович уже натягивал куртку.
— Пошли, сын. Нечего здесь стоять. Пусть живёт одна и вызывает кого хочет.
Сергей посмотрел на Ольгу. Наверное, он ждал, что она остановит его. Раньше после ссор именно она первой предлагала не усугублять. Но сейчас Ольга молчала.
— Раз ты так решила, я с отцом уеду, — сказал он.
— Хорошо.
— И не думай потом говорить, что я тебя бросил. Это ты устроила.
— Я услышала.
Он собрал несколько вещей в спортивную сумку. Остальное оставил. Через двадцать минут оба ушли.
Спать Ольга почти не смогла. Она лежала в спальне и вспоминала не Петра Ивановича, а мужа. Его фразу про то, что мнение жены для него ничего не значит. Формулировка была слишком прямой, чтобы потом объяснить её эмоциями. Сергей не оговорился. Он выбрал слова сам.
Утром Ольга позвонила хозяйке квартиры, Тамаре Семёновне. Женщина жила в другом районе и за три года приезжала всего несколько раз — проверить счётчики и заменить сломавшийся смеситель. Отношения у них были нормальные.
Ольга не стала пересказывать каждую реплику. Сказала главное: семейный конфликт, муж уехал, возвращаться вместе они, скорее всего, не будут, а она хочет продолжить снимать квартиру одна.
— Платить сможете? — спросила хозяйка.
— Смогу.
— Тогда мне всё равно, кто именно живёт, лишь бы без долгов и без посторонних. Сергей был вписан в договор как проживающий, но деньги обычно вы переводили. Давайте вечером встретимся и оформим дальше на вас.
— И ещё один вопрос. Можно поменять личинку замка?
Тамара Семёновна помолчала.
— Если за свой счёт и мне один комплект ключей оставите — меняйте.
Вечером они подписали новый договор. На следующий день мастер заменил замок.
Первые два вечера после смены замка Ольга всё равно проверяла дверь по два раза. Это раздражало её саму. Она понимала, что Пётр Иванович вряд ли вернётся один, а Сергей пока жил у него, но тело ещё помнило ту секунду в прихожей, когда взрослый мужчина встал между ней и выходом. Ольга не хотела превращать себя в человека, который боится собственного коридора, поэтому заставляла себя жить обычным графиком. Сходила на встречу с Леной, которую пришлось отменить в тот вечер. Вернулась поздно, сама открыла новую дверь и поймала себя на том, что впервые за неделю никому не обязана объяснять, где была.
Лена не стала раздавать советы. Только спросила:
— Ты уверена, что хочешь развод?
— Да.
— Даже если Сергей придёт один и извинится?
Ольга подумала.
— Если бы он пришёл один в тот же вечер и сказал отцу, что так нельзя, возможно, мы бы сейчас разговаривали по-другому. Но он приехал вернуть его. Потом сказал, что моё мнение ему не важно. Потом ещё неделю объяснял, что отец ничего страшного не сделал. Я не хочу ждать следующей проверки.
— Тогда понятно.
Этот короткий разговор помог Ольге больше, чем десятки сообщений от мужа. Ей не требовалось доказывать, что Пётр Иванович плохой человек вообще. Достаточно было того, что произошло конкретно с ней и что Сергей счёл нормальным.
Сергей написал только поздно ночью.
«Ты совсем уже? Папа сказал, что полиция из-за тебя теперь будет звонить».
Ольга ответила: «Если позвонят, отвечайте правду».
Потом он несколько дней молчал.
За это время Ольга успела понять неприятную вещь: скандал не возник из ниоткуда. Он просто показал то, что раньше было удобнее не замечать.
Сергей всегда защищал отца формулой «он такой человек». Если Пётр Иванович говорил Ольге неприятное — не спорь. Если задавал лишние вопросы — ответь и забудь. Если требовал отчитываться — не провоцируй. Выходило странно: единственным способом сохранить хорошие отношения с его семьёй было молчать ровно столько, сколько потребуется его отцу.
До этого цена молчания казалась небольшой. Пару неприятных вечеров можно пережить. Теперь выяснилось, что следующим шагом стало требование не выходить из квартиры, потом преграждение двери, а после — угроза.
На шестой день Сергей позвонил сам.
— Я завтра заеду.
— За вещами?
— Домой.
— Ты здесь больше не живёшь.
— Что значит не живу? Мои вещи там.
— Вещи передам. А аренда теперь оформлена на меня.
— Ты без меня это сделала?
— Да.
— Оля, ты вообще слышишь себя? Мы муж и жена.
— А неделю назад ты сказал, что плевать хотел на меня и моё мнение.
— Я был злой.
— Ты не извинился ни за это, ни за то, что привёл отца обратно, ни за угрозы.
— Отец тут при чём? Он тоже был на эмоциях.
Ольга закрыла глаза. Вот оно. Даже сейчас Сергей не видел ничего особенного.
— За вещами можешь прислать кого-нибудь. Я не хочу встречаться.
— Я сам приеду.
— Нет.
— Ты не имеешь права удерживать мои вещи.
— И не собираюсь. Передам всё через Антона.
Антон был их общим знакомым, с которым Сергей когда-то работал. Он не лез в семейные отношения и потому подходил лучше родственников.
На следующий день Ольга собрала одежду Сергея, обувь, коробку с документами и его инструменты. Проверила дважды, чтобы не осталось ничего очевидно его. Антон приехал вечером.
— Я не спрашиваю, что произошло, — сказал он. — Серёга уже рассказал свою версию. Там ты, судя по всему, вызвала ОМОН на беззащитного пенсионера.
Ольга впервые за неделю улыбнулась.
— ОМОН не приезжал.
— Я так и подумал.
Он забрал вещи. Через час Сергей прислал длинное сообщение о предательстве, семье и том, что жена «выбрала чужих людей вместо мужа». Ольга не ответила.
Через несколько дней она подала на развод.
До подачи заявления Ольга ещё несколько дней решала самые скучные вопросы, которые обычно не замечаешь, пока живёшь вдвоём. Интернет был оформлен на Сергея — она переоформила договор. Общая подписка на сервисы осталась у него, и Ольга просто завела свою. Из шкафа пришлось убрать его старые куртки, которые Антон не забрал в первую поездку. Даже зубная щётка в ванной несколько дней раздражала её больше, чем все громкие сообщения в телефоне.
Сергей тем временем пытался разговаривать не о том, что сделал отец, а о последствиях для себя.
— Мне теперь каждый день через полгорода на работу ездить, — сказал он однажды по телефону. — Ты хоть это понимаешь?
— Понимаю.
— И тебе нормально?
— Это не я выбирала уехать к отцу.
— А куда мне было ехать после полиции?
— Можно было остаться и поговорить со мной без него. Ты сам собрал сумку.
— После того, как ты выставила моего отца?
— После того, как он мне угрожал.
Сергей опять ушёл в привычный круг: отец вспыльчивый, Ольга могла промолчать, ничего страшного всё равно не произошло. Она слушала несколько минут, потом сказала:
— Серёж, если для тебя «ничего страшного» — это когда человек перекрывает мне выход из квартиры и поднимает руку, нам правда не о чем спорить.
— Он тебя не ударил.
— И ты повторяешь это уже третий раз как оправдание.
После этого разговора Ольга окончательно решила не ждать, пока Сергей «остынет». Её пугала не перспектива ещё одной ссоры. Гораздо хуже было представить, что они помирятся, пройдёт полгода, Пётр Иванович снова приедет и всё повторится с поправкой на то, что теперь ему уже известно: сын в любом случае обвинит жену.
С документами на развод она вышла из здания суда в обычный рабочий день и сразу поехала в офис. Начальница заметила, что Ольга какая-то бледная, предложила взять полдня, но та отказалась. Ей как раз хотелось заняться обычной работой, отвечать на письма и думать о сроках, которые зависели от неё, а не о чужой вспыльчивости.
Сергей, получив уведомление, несколько раз звонил подряд. Потом приехал к дому, но внутрь попасть уже не мог. Ольга увидела его из окна, когда возвращалась с работы: он стоял возле подъезда и говорил по телефону. Она не стала подходить. Через десять минут пришло сообщение: «Даже поговорить боишься?»
Она ответила: «Мы уже всё сказали».
Он написал ещё несколько фраз, потом удалил часть сообщений. Вечером позвонил Антон и сообщил, что Сергей просит проверить, точно ли ему передали все вещи.
— Я тебе список могу прислать, — сказала Ольга. — Пусть отметит, чего нет.
Через час пришёл короткий перечень: зимняя куртка, коробка с кабелями, две книги и спортивная сумка. Всё это действительно оставалось в квартире. Ольга сложила вещи в пакет и передала через Антона на следующий день.
На этом практическая связь между ними почти закончилась.
Сергей узнал об этом от уведомления и позвонил сразу.
— Ты даже поговорить не могла?
— Мы говорили. В прихожей.
— Из-за одной ссоры разводятся только ненормальные.
— Не из-за одной ссоры.
— А из-за чего ещё? Папа тебе что, жить мешал каждый день?
— Нет. Ты мешал мне чувствовать себя дома в безопасности, когда он приезжал. Потому что любое его поведение заранее было для тебя нормальным, а виновата всегда я.
— Опять начинаешь.
— Вот поэтому и развод.
Сергей бросил трубку.
Первые недели он жил у отца. Пётр Иванович был этим даже доволен. По крайней мере, сначала. Он рассказывал родственникам, что сын «наконец понял, какая жена ему досталась». Сергей поддерживал эту версию, потому что другая звучала хуже: он привёз в съёмный дом отца, который угрожал его жене, а после полицейского вызова уехал вместе с ним.
Только совместная жизнь быстро оказалась совсем не такой удобной, какой виделась со стороны.
Пётр Иванович вставал в шесть утра и считал, что сын тоже должен. Он ворчал, если Сергей возвращался после десяти, критиковал его покупки, спрашивал, зачем тот заказывает еду, если «руки есть», и требовал заранее предупреждать, если сын не ночует дома.
Через месяц Сергей впервые не выдержал.
— Пап, мне тридцать четыре года. Я не обязан отчитываться, когда приду.
— Пока живёшь у меня, обязан уважать порядок.
Фраза показалась Сергею неприятно знакомой, но вслух он ничего не сказал.
Ещё через месяц они поссорились из-за денег. Пётр Иванович решил, что раз сын живёт у него, тот должен полностью оплачивать коммунальные расходы и половину продуктов, хотя Сергей почти всё время ел вне дома. Потом была ссора из-за телевизора. Потом из-за машины, которую Сергей оставил не на том месте во дворе.
Ольга обо всём этом не знала и не интересовалась. Она продолжала работать, платить аренду и постепенно возвращать квартире ощущение нормального жилья. Убрала из прихожей лишнюю обувь Сергея, переставила пуф, починила дверцу узкого шкафа. Тамара Семёновна однажды зашла забрать запасной комплект новых ключей и сказала:
— Тише у вас стало.
— Да.
Ольга не стала объяснять подробности.
Развод прошёл без примирения. Сергей до последнего считал, что жена наказала его слишком сильно за семейную ссору. Ольга не пыталась переубедить. Она уже поняла: спорить о том, что произошло, можно бесконечно, если один человек видит угрозу, а второй — «характер отца».
После развода Сергей ещё один раз написал ей:
«Если бы ты тогда просто промолчала, ничего бы этого не было».
Ольга посмотрела на сообщение и удалила его.
Через несколько месяцев Антон случайно встретил Сергея и потом осторожно рассказал Ольге, что тот всё ещё живёт у отца. Снять отдельную квартиру собирался, но постоянно откладывал: то дорого, то далеко от работы, то нужен залог.
— Они там ругаются регулярно, — сказал Антон. — Серёга жалуется, что отец ему прохода не даёт.
Ольга только пожала плечами.
Это уже была не её проблема.
У Сергея теперь оставалось именно то, что он так яростно защищал: отец, его мнение и жизнь по его правилам. Только выяснилось, что подчиняться этим правилам самому оказалось куда тяжелее, чем требовать этого от жены…
