— Кать, ну послушай, — Виктор поднял глаза и широко улыбнулся. — Я ведь не предлагаю тебе совсем отказаться от свадьбы. Мы просто повременим немного с этим делом. Ну что нам даст этот штамп в паспорте прямо сейчас? Ничего. Мы, как любили друг друга, так и будем любить. А так мы переедем к моей маме и поживем у неё некоторое время. Сэкономим кучу денег на аренде квартиры, быстрее накопим на первый взнос. Представь: у нас будет своя квартира. Наша квартира… Ну оно ведь стоит того, правда?
Катя тяжело вздохнула и покосилась на Фунтика, который восседал, словно царь на шерстяной подстилке, купленной специально для него ещё в прошлом году.
Потом Катя повернула голову и посмотрела на подоконник, где лежал Маркиз.
— Вить, да я всё понимаю. И ипотека, и первый взнос… Но ты уверен насчет твоей мамы? — она закусила губу.
— А что не так с мамой? Ты ей очень понравилась. И она сказала, что у меня хороший вкус.
— Твоя мама мне тоже понравилась. Но… Нет, ты не подумай ничего такого. Ирина Борисовна, конечно, женщина приятная, но мы ведь никогда не жили все вместе под одной крышей. А тут еще и Фунтик с Маркизом. Ты говорил об этом своей маме? Фунтик линяет так, что мы сами в его шерсти плаваем, а Маркиз… Ну ты сам знаешь. Ему надо обязательно, чтобы на подоконнике ничего лишнего не было. А у мамы твоей все подоконники цветами заставлены. Боюсь, как бы она нас в первый же день на улицу не выставила. Да и вообще говорят, что не должны взрослые дети жить с родителями. Ни к чему хорошему это обычно не приводит.
— Глупости это всё! – Виктор рассмеялся, но смех вышел каким-то слишком уж поспешным. — Я с ней говорил. Она не против. Сказала: «Места всем хватит, квартира-то трехкомнатная». Тем более, мы целыми днями на работе и с ней почти не будем пересекаться. Кать, это шанс. Мы быстро накопим, купим двушку с евроремонтом и заживем, как люди. И свадьбу сыграем, шумную, красивую, как ты хотела.
Катя еще раз посмотрела на своих питомцев. И Фунтика, и Маркиза она подобрала несколько лет на улице, и с тех пор они стали её семьей.
У её мамы, к сожалению, была аллергия и на кошек, и на собак. Поэтому в детстве животных у неё не было.
И поэтому после окончания института Катя осталась жить вместе с питомцами в городе, а не отвезла их к маме в деревню, где им, наверняка, было бы лучше. Свежий воздух, свой двор…
Это лучше четырех стен в бетонной «коробке».
— Ты прости меня, дочка, что я не могу животных твоих себе забрать, — говорила мама по телефону. – Понимаю, что тебе тяжело с ними.
— Всё нормально, мам, — отвечала ей Катя. – Поначалу было тяжело – да, а теперь никаких проблем. Наоборот, это такое счастье, когда рядом есть те, кто тебя любит. Просто так любят… В этом у них с тобой много общего.
А потом Катя познакомилась с Виктором. Этот парень очень запал ей в душу.
И как же она обрадовалась, когда выяснилось, что симпатия оказалась взаимной.
Правда, когда Виктор предложил ей жить вместе, Катя сразу предупредила:
— У меня собака с кошкой, и они мне очень дороги. Поэтому если ты имеешь что-то против животных, то лучше сразу скажи об этом.
— Катюш, ну ты чего? Как я могу иметь что-то против животных? – улыбался Виктор. – Да, мама в детстве не разрешала мне никого заводить. Но в душе они мне всегда нравились. И кошечки эти, и собачки. Вот как раз еще один повод жить вместе – с тобой моя давнишняя мечта завести себе питомца, наконец, сбудется. Так что всё нормально. Не переживай.
— Ну слава Богу, — выдохнула Катя. Она в тот момент чувствовала себя самым счастливым человеком.
А теперь вот Виктор предлагает переехать к его маме, которая не разрешала сыну в детстве заводить животных.
Страшно, если честно…
Но и отказываться от шанса на собственное жилье и семью с любимым человеком было глупо. «Это не на всю жизнь, — подумала она. – Это временно… Потерпим».
— Хорошо, — выдохнула она. – Давай переедем к твоей маме. Но только пообещай мне, что всё будет хорошо.
— Всё будет хорошо.
Первые две недели всё действительно было хорошо. Ирина Борисовна, статная женщина с вечно поджатыми губами, встретила их довольно радушно.
Она выделила им просторную комнату с балконом и даже сама постелила на диван старый плед, «чтобы котику и собачке было удобнее».
Катя искренне радовалась тому, что на её жизненном пути попались такие добрые и порядочные люди.
Правда вот, Фунтик с Маркизом почему-то были какими-то то нервными, то подавленными.
Но Катя списывала это состояние на резкую смену обстановки.
«Они просто не привыкли еще к новой квартире и к присутствию незнакомого человека в ней, — успокаивала сама себя Катя. – Но обязательно привыкнут. А потом у них будет «своя» квартира, где они будут полноправными хозяевами».
А как-то Катя вышла утром на кухню и застала Ирину Борисовну, брезгливо, двумя пальцами, выуживающую шерстинку Фунтика из своей кофейной чашки.
— Как же они у тебя линяют, Катенька, — процедила свекровь, не поднимая глаз. – Ужас просто! Нет, я знала, конечно, об этом, но не думала, что всё так плохо до такой степени. Каждый день мне приходится с пылесосом ползать по всей квартире, пока Витя и ты на работе.
— Ну давайте я буду пылесосить, — предложила Катя. – Когда с работы буду приходить.
— Когда ты с работы будешь приходить, будет уже поздно. – Тут надо несколько раз в день это делать. Ох, сколько же электричества я уже намотала. А сколько намотаю еще…
В тот день Катя поговорила с Виктором, рассказала ему про утренний «инцидент».
— Кать, да всё нормально, не переживай, — улыбался Виктор. – Мама моя любит преувеличивать. Ты лучше скажи, куда бы ты хотела поехать на море? Лето ведь в самом разгаре, а мы всё никак выбраться никуда не можем из города.
— Ну не знаю, — задумчиво ответила Катя. – А как же мы на море поедем с Фунтиком и Маркизом?
— Придумаем что-то.
Тем вечером Катя с Виктором смотрели в интернете доступные варианты, прикидывали, во сколько им обойдется отдых и на чем можно сэкономить.
Они ведь на первый взнос по ипотеке собирают, поэтому гулять на широкую ногу – не их вариант. Тем более что сразу после оформления ипотеки и переезда в свою квартиру надо будет собирать еще и на свадьбу.
Правда, после того утреннего разговора со свекровью претензий к животным стало больше.
С этого момента жизнь превратилась в бесконечный свод правил.
Устав этого дома транслировался через поджатые губы и тяжелые вздохи Ирины Борисовны.
Фунтику, к примеру, нельзя было выходить в коридор, потому что там находилась обувь Ирины Борисовны, и он мог её погрызть. Несмотря на то, что за подобным маленький добрый песик замечен никогда не был.
А Маркизу категорически было запрещено запрыгивать на любую мебель.
— Он её царапает своими когтями, понимаешь? – объясняла свекровь Кате.
— Как царапает? У него же когти втяжные, а подушечки на лапах мягкие, — спорила с Ириной Борисовной Катя.
Но свекровь ничего не хотела слышать.
— И на подоконниках его тоже быть не должно. У меня же там цветы!
— Вы же сами разрешили убрать цветы с подоконника в нашей с Виктором комнате. А теперь вот принесли их обратно. Маркизу просто очень нравится на солнышке греться.
— Во-первых, не в вашей с Виктором комнате, а в комнате, которую я вам выделила. А во-вторых, цветы я принесла, чтобы мой сыночек воздухом свежим дышал, а не шерстью этой вездесущей. Цветы – они кислород производят.
Катя была в растерянности.
Ну вот как она могла запретить своему Маркизу лежать на подоконнике, если он жить без него не может?
А как она могла запретить Фунтику выбегать в коридор, ведь он не просто так бежит – он её встречает с работы. В общем, её опасения начались сбываться.
Не надо было соглашаться на уговоры Виктора переезжать к его маме.
Она всё больше и больше выражала своё недовольство. В немилость к Ирине Борисовне попали даже собачий и кошачий корм.
Этот корм, по мнению хозяйки дома, невыносимо пах «дешевой рыбой и субпродуктами», и его следовало хранить исключительно на балконе, из-за чего гранулы (особенно в дождливую погоду) быстро отсыревали.
Естественно, Катя обо всем рассказывала Виктору.
Виктор же на все её жалобы реагировал одинаково: «Ну она же женщина в возрасте, Катюш. Не обращай внимания. Это её квартира, надо уважать её правила».
Фраза «Это её квартира» в последнее время звучала очень часто. Но ведь Катя не напрашивалась в эту квартиру.
Это Виктор предложил.
А теперь ситуация действительно патовая. На съемную квартиру она уже вернуться не может: ту квартиру, где они жили раньше, хозяйка, наверняка, уже сдала, а найти другую квартиру, чтобы можно было с животными – дело не одного дня. И даже не одной недели.
К маме Катя тоже поехать не может, потому что у неё аллергия. Вот и что делать?
Кате не оставалось ничего другого, как терпеть. Она успокаивала себя тем, что хотя бы никто не обижает её Фунтика с Маркизом. Значит, не всё так печально.
И знаете…
…Катя однажды поговорила с Ириной Борисовной с глазу на глаз, и свекровь перестала цепляться к животным.
Да, вот так взяла и вдруг перестала. Катя сама не верила, что это сработает. Но это сработало.
А еще через некоторое время Виктор сделал ей неожиданный сюрприз.
— Катюш, у меня тут две путевки на море на руках есть. На неделю. Как раз туда, куда ты и хотела. Едем?
— Мы же вроде в конце августа хотели ехать, когда цены будут доступными.
— Ну хотели… А потом я подумал: «чего тянуть-то?». Ну ты же не будешь отказываться? Я отгулы на работе взял. У тебя как раз отпуск через пару дней начинается.
— А как же… — Катя растерянно посмотрела на Фунтика и Маркиза, которые не сводили глаз со своей хозяйки.
— Не переживай. Мама за ними присмотрит, — улыбнулся Виктор. – Я с ней обо всём договорился. А тебе, да и мне тоже, нужно сейчас развеяться немного. Отдохнуть. С Фунтиком и Маркизом всё будет в порядке. И вообще: я тут подумал…
Виктор поделился с Катей своими соображениями по поводу того, что Ирина Борисовна останется одна с животными. Он считал, что так она быстрее с ними сблизится.
«Ей же Фунтика придется выгуливать, так? Вот она с ним и подружится. И Маркиза она будет кормить. Это тоже шаг навстречу».
Виктор говорил очень убедительно.
Потому к нему присоединилась и Ирина Борисовна, которая во всем соглашалась с сыном, и Катя… Она сама не знала почему, но поверила им.
— Не переживайте, мои хорошие, — говорила Катя Фунтику и Маркизу. – Я уезжаю всего лишь на неделю. Ведите себя хорошо и не переживайте, Ирина Борисовна за вами присмотрит. А вы попробуйте подружиться с ней. Мне кажется, что она не такой уж и плохой человек. Надо просто дать ей шанс.
Наконец, настал тот день, когда Катя и Виктор должны были ехать на море.
Прощаясь в прихожей, Катя долго тискала Фунтика, целовала его в мокрый нос и строго наказывала Маркизу не сбрасывать цветочные горшки с подоконника.
Свекровь стояла в дверях со скрещенными на груди руками и улыбкой на лице.
Она вообще редко улыбалась. А тут прямо вся светится от радости.
— Поезжайте уже, отдохните по-человечески. А за животных, Катюша, не переживай. Всё с ними будет хорошо, — пообещала Ирина Борисовна.
Первые четыре дня пролетели как одно мгновение. Катя почти всем телом впитывала солнце, слушала шум волн и смеялась.
Виктор был заботлив, как никогда. На руках выносил её на берег, чтобы она не пачкала ноги песком, приносил ей освежающие коктейли, говорил комплименты.
Этот короткий отдых был больше похож на сказку, и Кате хотелось, чтобы эта сказка не заканчивалась.
Впрочем, при этом она не забывала ни на секунду о своих любимых питомцах.
Каждый день звонила Ирине Борисовне, спрашивала, как там дела. А свекровь всегда отвечала одно и то же.
— Всё хорошо у нас. Всё нормально.
А в конце четвертого дня отдыха Кате неожиданно позвонила Ольга Николаевна – её начальница, и попросила срочно выйти на несколько дней. Мол, не справляются они тут без неё никак. И добавила, что компенсирует испорченный отдых дополнительными отгулами и премией.
— Вить, ну я тут не при чем, — пожала плечами Катя, рассказав ему о звонке начальницы. – Нужно ехать домой. Нет, ты, если хочешь, то можешь остаться, конечно.
— Да какой смысл оставаться? – хмуро ответил Виктор. – Едем вместе. Жалко просто, что не отдохнули толком.
— Жалко. Но у нас же будет еще такая возможность, — улыбнулась Катя. – В следующий раз поедем уже все вместе. Ты, я, Фунтик и Маркиз. Ну и Ирину Борисовну тоже можно взять.
Услышав про мать, Виктор нахмурился еще сильнее. Он с самого утра пытается ей дозвониться, а она не отвечает.
Катя не заметила его волнения. И, наверное, именно поэтому ехала домой с улыбкой на лице.
На обратном пути она, умиротворенная, положила голову Виктору на плечо и тихо прошептала: «Хочу скорее домой, к нашим лохматикам».
А Виктор… Виктор молча кивал ей в ответ и всё пытался дозвониться матери.
*****
Когда Катя с Виктором подошли к двери квартиры, она была приоткрыта. И оттуда отчетливо доносился голос Ирины Борисовны:
— Ну посмотрите, какой хороший котик! Добрый, ласковый. Маркиз его зовут. Я уже говорила, да? В общем, прелесть, а не котик. А то, что он под кровать спрятался, так это… Это потому что ему привыкнуть к вам надо. Мы его сейчас быстро оттуда достанем. Ну что, берете? Я вам и корм с собой дам. Очень хороший корм.
Катя открыла дверь и увидела в прихожей свекровь и какую-то задумчивую женщину.
— Я не поняла, Ирина Борисовна! Что здесь происходит вообще?! Какого Маркиза вы хотите отдать?
— Катя? Витя? – удивленно захлопала ресницами Ирина Борисовна. – А вы почему не на море?
— Я тебе пытался дозвониться, мама… — виноватым голосом сказал Виктор. – Хотел предупредить, что у нас возникли непредвиденные обстоятельства и мы едем домой. Но ты не отвечала.
— Да когда мне было отвечать? Я с самого утра, как заведенная. То с одним человеком встречаюсь, то с другим. Пытаюсь этих вот пристроить в…
Ирина Борисовна, заметив удивленный взгляд Кати, запнулась на полуслове.
— То есть вы хотите сказать… — начала Катя. – Вы собирались моих животных отдать чужим людям? Да, Ирина Борисовна? А на каком таком основании? Вы же мне обещали, что будете присматривать за моими животными. А вместо этого…
— Я, пожалуй, пойду, — быстро сказала женщина, которая пришла смотреть кота, и так же быстро она выбежала из квартиры Ирины Борисовны на лестничную площадку.
— Я требую объяснить, что происходит? – продолжала Катя. – И что вообще с моими животными? Где они?
Катя побежала в комнату и облегченно выдохнула. Её лохматики были на месте.
Фунтик сидел возле кровати, готовый в любой момент «нырнуть» под неё. А Маркиз находился на кровати, вжавшись в покрывало.
Катя обняла своих питомцев, поцеловала каждого, а потом был очень долгий разговор со свекровью.
— Как вы могли, Ирина Борисовна? – негодовала Катя. – Кто дал вам право пристраивать моих животных без моего ведома? Я правильно понимаю, вы рассчитывали, что пока я буду с Витей на море, отдать Фунтика и Маркиза?
— Да, планировала, — поджав губы, ответила Ирина Борисовна. – А что тут такого? Я же не на помойку их выбросить хотела, а пристроить в добрые руки.
— Зачем?! – Катя не выдержала и сорвалась на крик. – Чем они вам помешали? Вы же сами говорили, чтобы мы с Витей отдыхали спокойно – вы присмотрите за ними.
— Я хотела, как лучше. Ради вашего же блага старалась. А ты, Катенька, неблагодарная! Витя, ну что ты молчишь? Скажи ей, что мы как лучше хотели.
Катя резко повернулась к Виктору. Он стоял, опустив глаза в пол.
— То есть ты всё знал? – дрожащим голосом спросила она у своего жениха. – Витя, как ты мог вообще?
— Катюш, — он поднял виноватые глаза. — Ну так правда лучше. Нам надо думать сейчас об ипотеке, а корма эти, игрушки, ветеринары… Это очень дорого. А у нас ещё свадьба, медовый месяц. Нам с тобой еще детей рожать… Ну зачем нам животные?
— Детей рожать? Нам?! – Катя горько усмехнулась и отступила на шаг. — Мы с тобой еще даже не поженились, Витя. И, похоже, уже никогда не поженимся. А детей рожать не нам, а мне. И уж точно теперь не от тебя. Я больше видеть тебя не могу. И жить с тобой не буду.
Катя быстро перевела взгляд на Ирину Борисовну.
— Вы хоть понимаете, что Фунтик и Маркиз — это самое дороге, что есть у меня? А вы их чужим людям отдать хотели!
— Катя, включи голову, — отчеканила Ирина Борисовна. — Это всего лишь животные. А у вас впереди ипотека, карьера, семья. А Фунтик этот с Маркизом — обуза. И вообще: не смей повышать на меня голос в моей квартире. Ты здесь на птичьих правах.
— Ах, вот как?
Катя посмотрела на Виктора. На человека, которого она любила и которому доверяла.
Он молчал. Он полностью растворился в тени своей матери. Маменькин сынок, прячущийся за женскую юбку в самый ответственный момент.
Катя ушла в комнату. Долго разговаривала с кем-то. Потом стала собирать вещи.
Виктор пытался выяснить у неё, что это она делает и куда вдруг собралась на ночь глядя.
Но Катя ничего ему не ответила.
Она даже не смотрела в его сторону. Собрав самое необходимое, она повесила на плечо сумку, в одну руку взяла переноску с Маркизом, в другую — поводок Фунтика и ручку чемодана.
Слава Богу вещей у неё было немного.
— Всего хорошего! – сказала она на прощание Ирине Борисовне и её сыночку Виктору.
— Ты что, из-за кошки и собаки разрушаешь нашу семью? — всплеснула руками Ирина Борисовна, схватив её за руку ещё до того, как Катя переступила порог.
Катя обернулась. Фунтик гавкнул, а потом зарычал на бывшую мучительницу.
— Ирина Борисовна, вашего сына я еще могу понять. Он, как оказалось, слабый и ведомый человек, вы его таким воспитали, — спокойно сказала Катя. — Но вот вы… Вы же чудовище просто. Но в любом случае спасибо вам. Спасибо, что вы показали своё истинное лицо до того, как мы взяли ипотеку и родили ребенка. Прощайте.
В тот день она поехала домой к маме.
Та согласилась немного «потерпеть», пока Катя не найдет квартиру в городе. Начальница тоже пошла навстречу – сказала, что раз такое дело, они там как-нибудь сами справятся. И даже пообещала посодействовать Кате в поисках квартиры.
Сидя в такси, Катя смотрела на закат и улыбалась.
Она даже перекрестилась мысленно.
Судьба отвела ее от семьи, где слово «любовь» легко заменялось словом «собственность», а живая душа считалась досадным недоразумением и обузой.
С ипотекой теперь придется повременить. Как и со свадьбой.
Но невелика беда. Зато теперь Катя впервые за долгое время была абсолютно спокойна. И теперь она точно знала цену себе и тем, кто был с ней рядом.
Никто никогда не сможет отобрать у неё то, что для неё дороже всего на свете.
Никто и никогда.
