— Серёж, ты зачем это кресло в детскую притащил?
Татьяна остановилась в дверях комнаты сына и несколько секунд просто смотрела внутрь, не понимая, что именно видит. Ещё утром там стояла старая узкая кровать, пластиковый ящик с конструктором, небольшой комод и пустой угол возле окна, куда они собирались поставить нормальный письменный стол. А теперь почти весь этот угол занимал огромный компьютерный стол. На нём светился новый монитор, рядом переливался разноцветной подсветкой системный блок, а посреди комнаты стояло массивное чёрное кресло, больше похожее на кресло из какого-то клуба.
Сергей сидел на корточках возле системника и подключал провода.
— А, ты уже пришла? — он даже улыбнулся. — Смотри, какой красавец. Я всё-таки собрал ту конфигурацию, про которую тебе говорил.
— Я вижу, что собрал. Я спрашиваю, почему это стоит здесь?
— А где ему ещё стоять? В спальне места нет, в гостиной ты сама говорила, что ничего лишнего не хочешь. Тут самый нормальный вариант.
Татьяна медленно перевела взгляд на стену, где ещё неделю назад Сергей вместе с ней прикладывал рулетку и отмечал карандашом, какой длины брать стол сыну. Потом посмотрела на дорогое кресло.
— Серёж… Деньги откуда?
Муж замер на секунду. Совсем ненадолго, но Татьяне этого хватило.
— Ну, я взял из тех, что лежали.
— Из каких именно?
— Тань, не начинай сразу. Я сейчас объясню.
— Из каких денег ты это купил?
Он выпрямился.
— Из тех, что на мебель откладывали.
Татьяна ещё несколько секунд молчала. Потом подошла к столу, взяла со стула коробку от видеокарты, посмотрела на ценник и положила обратно.
— Практически все?
— Ну… большая часть ушла. Но я реально очень выгодно всё взял. Видеокарта по акции была, монитор тоже. Если бы я сейчас не купил, потом пришлось бы тысяч на сорок дороже собирать.
— А стол ребёнку?
— Купим позже.
— Шкаф?
— Старый пока стоит.
— Кресло, на котором он должен уроки делать?
Сергей хлопнул ладонью по новому игровому креслу.
— Вот кресло, кстати, вообще отличное. Можно пока ему давать, когда надо.
Татьяна медленно повернулась к мужу.
— Давать? В его комнате? Его же кресло ему иногда давать?
— Не передёргивай. Это кресло к компьютеру. Оно нормальное, удобное. А ребёнку мы потом обычное купим. Зачем восьмилетнему мальчишке кресло за двадцать пять тысяч? Вы с твоей мамой опять выбирали всё как для директора компании.
Вот тогда Татьяна уже повысила голос.
— Потому что он каждый день по два часа сидит над уроками на кухонном стуле! Потому что мы полгода говорили, что сделаем ему нормальное место! Потому что это его комната, Сергей!
— А я где должен сидеть? На балконе, что ли?
— Ты вообще слышишь себя?
Сергей раздражённо дёрнул провод из коробки.
— Слышу. И прекрасно понимаю, что сейчас начнётся. Мне нельзя купить ничего для себя. Всё всегда кому-то нужнее. Ребёнку, тебе, квартире, твоим родителям. Я тоже работаю, между прочим.
Татьяна увидела возле системного блока чек, подняла его и быстро пробежала глазами. Сумма получилась такая, что у неё в висках сразу застучало.
— Значит, наш ребёнок уроки будет делать на полу в своей комнате, зато папочка будет в танчики играть?! Да?! Как ты вообще додумался купить этот чёртов компьютер?! Выноси свой светящийся хлам из комнаты и продавай! Или вместе с компьютером сам отсюда вылетишь!
Сергей резко повернулся к ней.
— Не ори на меня!
— А ты что предлагаешь? Поздравить тебя с покупкой?
— Я заработал эти деньги тоже!
— Это были общие деньги! На комнату твоего сына!
— Не только мои, да? Вот именно, общие. Значит, я имею право решать, на что их тратить.
— Решать! Вместе! А не ночью перевести их со счёта и поставить ребёнка перед фактом, что папе игрушка понадобилась!
— Это не игрушка!
— Конечно! Это жизненно важное оборудование! Без него отец семейства не переживёт зиму!
Сергей тоже начал кричать. Он говорил, что устал работать, что дома у него нет ни одного угла, где можно спокойно отдохнуть, что Татьяна с её вечными списками расходов уже превратила любую покупку в собрание бухгалтеров. Татьяна отвечала ещё жёстче. Больше всего её бесило даже не то, что муж захотел дорогой компьютер. Она знала, что он любит игры. Никогда не запрещала ему. Старый ноутбук действительно тормозил, и Сергей много месяцев ворчал на него. Но у них была конкретная договорённость: сначала комната ребёнка, потом его компьютер.
Сын, Миша, учился во втором классе. До сих пор уроки он делал на кухне, потому что старый маленький стол из детского сада давно выбросили, а новый всё откладывали. То денег не было, то ремонт затянулся, то понадобились другие расходы. Осенью Татьяна поставила вопрос жёстко.
— Всё. Хватит. Он школьник. Ему нужен стол, нормальная лампа, шкаф и полки. Не может ребёнок учебники таскать из нашей спальни в кухню каждый вечер.
Сергей тогда согласился без споров.
— Конечно. Давай до Нового года сделаем.
Они вместе выбрали мебель. Не самую дешёвую, но и не элитную. Хороший стол с тумбой, устойчивое кресло с поддержкой спины, высокий шкаф, несколько полок. Татьяна хотела заказать всё сразу, чтобы не собирать комнату по частям. Сергей сам считал сумму, сам предложил несколько месяцев откладывать по определённой части зарплаты. Миша знал, что скоро у него будет «настоящий школьный уголок», и уже выбирал, куда поставит глобус.
При этом Сергей всё чаще смотрел обзоры игровых компьютеров. Вечерами мог минут сорок рассказывать Татьяне про видеокарты, охлаждение и процессоры. Она половины не понимала, но слушала.
— Купишь потом, — говорила она. — Только не сейчас. Давай сначала закончим то, что начали.
— Да я знаю, — отвечал он. — Я просто смотрю.
Оказалось, смотрел он не просто.
Вечером Миша вернулся от бабушки. Он вошёл в комнату и остановился почти так же, как мать несколькими часами раньше.
— Пап, это что?
Сергей, который уже сидел в новом кресле, сразу оживился.
— Компьютер. Нормальный. Смотри, какая видеокарта. Потом тебе покажу игры.
Миша оглядел стол.
— А мой стол где будет?
Татьяна стояла в дверях кухни и видела, как Сергей замялся.
— Твой потом купим.
— А этот не мой?
— Нет, этот компьютерный. Папин.
— А я где уроки буду делать?
— Пока как раньше, на кухне. Недолго.
Миша посмотрел на мать. Татьяна ничего не сказала при ребёнке. Только стиснула зубы.
За ужином Сергей вёл себя так, будто скандала не было. Даже рассказывал сыну, что на компьютере можно будет запускать «нормальные программы», если тому понадобится для школы. Татьяна слушала и чувствовала, как раздражение становится почти физическим. Муж уже придумал себе оправдание: компьютер якобы пригодится всей семье. Хотя стоял он в детской, кресло было его, пароль он поставил свой, а первым делом установил игру.
— Ты сегодня его разберёшь? — спросила Татьяна, когда Миша ушёл умываться.
— Нет.
— Сергей.
— Я сказал нет. Я ничего продавать не собираюсь.
— Тогда хотя бы убери из детской.
— Куда?
— Мне всё равно.
— Вот именно. Тебе всё равно. Главное, чтобы тебе удобно было командовать.
Она встала из-за стола.
— Нет, мне не всё равно. Мне не всё равно, что наш сын в своей же комнате теперь лишний.
— Не драматизируй.
— Ты занял половину комнаты огромным столом, поставил туда своё кресло и прямо сказал ребёнку, что его стол будет потом. Что тут драматизировать?
Сергей только махнул рукой.
А через час Татьяна услышала из детской громкие выстрелы из колонок и голос мужа в наушниках. Он играл. После всего разговора просто сел играть, будто жена не кричала, сын не спрашивал про стол, а деньги не исчезли.
Татьяна тогда окончательно поняла, что ждать его раскаяния бессмысленно.
На следующий день она позвонила матери.
— Мам, мне неловко просить, но мне нужна помощь.
Нина Алексеевна сразу насторожилась.
— Что случилось?
Татьяна рассказала всё. Мать сначала молчала, потом спросила:
— Он правда купил компьютер на деньги Мишиной мебели?
— Да.
— И поставил его в Мишину комнату?
— Да.
— Таня, твой муж вообще нормальный?
— Мам, пожалуйста, без этого. Мне сейчас надо решить вопрос со столом.
Родители помогли. Отец Татьяны, Виктор Иванович, человек довольно спокойный, но прямой, перевёл ей часть суммы и сказал:
— Купи всё ребёнку. А потом пусть Сергей возвращает. Я с ним сам поговорю.
Остаток Татьяна взяла с кредитной карты. Ей очень не хотелось снова лезть в долг, потому что кредитку она только недавно почти закрыла. Но отступать уже не собиралась. Через два дня она заказала мебель.
Когда Сергей увидел сообщение о доставке, он снова устроил скандал.
— Ты серьёзно ещё и в кредит полезла?
— Да.
— Я же сказал, через пару месяцев купили бы дешевле!
— А я сказала, что ребёнок не будет ждать, пока ты наиграешься.
— И зачем было брать такой дорогой стол?
— Мы его вместе выбирали.
— До того как цены выросли.
— Цены почти те же.
— Кресло можно было взять обычное.
Татьяна посмотрела на его игровое кресло, которое стоило дороже детского.
— Повтори это ещё раз. Только медленно.
Сергей понял, насколько глупо прозвучала претензия, но не отступил.
— Я просто говорю, что ты специально раздуваешь расходы, чтобы потом выставить меня виноватым.
— Тебя выставлять не надо. Ты сам прекрасно справился.
Она показала ему расчёты.
— Смотри. Вот долг по кредитке. Вот сколько дали мои родители. С твоей зарплаты сначала закрываем кредитку. Потом ты возвращаешь моим родителям их деньги.
Сергей усмехнулся.
— Ещё чего.
— Что?
— Я не собираюсь всю зарплату отдавать только потому, что ты решила устроить ребёнку кабинет министра.
— Сергей, этот долг появился потому, что ты потратил накопленное.
— Я потратил и свои деньги тоже.
— Значит, теперь и последствия тоже твои.
— Ты не имеешь права распоряжаться моей зарплатой.
— Я и не буду её распоряжаться. Я просто не собираюсь оплачивать твою покупку своими деньгами. За квартиру коммуналку пополам, продукты пополам, ребёнка пополам. А долг, который возник из-за компьютера, закрываешь ты.
Сергей долго возмущался, потом позвонил кому-то из друзей и полвечера рассказывал, что жена «сошла с ума из-за стола». Татьяна слышала отдельные фразы из комнаты и даже не вмешивалась. Ей было уже всё равно, какой он там создаёт образ перед друзьями.
Через неделю привезли мебель. Старый шкаф вынесли, поставили новый стол и полки. Для компьютера места практически не осталось. Сергей начал спорить с грузчиками, требовал поставить стол ребёнка по другой стене, чтобы его компьютерный стол не трогали. Татьяна вмешалась.
— Компьютерный стол переносим в угол временно. Потом Сергей сам решит, куда его убрать.
— Никуда я его убирать не буду!
— Тогда придётся сидеть вплотную к шкафу.
В итоге игровое место действительно стало выглядеть нелепо. Детская была небольшой. Нормальная мебель для школьника заняла то пространство, которое для неё изначально и предназначалось, а огромный системник и кресло торчали сбоку, мешая проходу.
Миша был счастлив. Он раскладывал карандаши по ящикам, ставил учебники на полки и всё повторял:
— Мам, смотри, у меня теперь всё своё!
Сергей на это смотрел с таким выражением, будто лично его лишили половины квартиры.
Но настоящий перелом случился через несколько дней.
Миша вечером учил стихотворение. Читал вслух, сбивался, начинал заново. Сергей сидел в наушниках за компьютером и играл. Несколько раз он раздражённо оглядывался.
— Миш, потише.
— Мне вслух надо учить.
— Иди на кухню.
Татьяна, проходившая мимо, остановилась.
— Что?
Сергей снял одно ухо наушников.
— Он мешает. Я в команде сейчас, мне надо слышать.
— Он у себя в комнате уроки делает.
— Ну и пусть делает тихо.
— Стихотворение тихо?
— Господи, Тань, можно не цепляться? Пусть двадцать минут посидит на кухне.
Миша уже начал собирать учебник.
— Ничего не собирай, — сказала Татьяна.
Сергей повернулся к жене.
— Ты специально?
— Нет. Я просто хочу понять: ты сейчас всерьёз выгоняешь ребёнка из его комнаты, потому что он мешает тебе играть?
— Я никого не выгоняю. Я попросил немного тишины.
— В детской комнате. У ребёнка, который делает уроки.
— Это и моя квартира тоже!
— Квартира вообще принадлежит моим родителям, если уж на то пошло.
Сергей резко встал.
— А, вот оно что! Теперь ещё квартирой попрекать будем?
— Нет. Я напоминаю тебе только потому, что ты уже начал распределять здесь комнаты так, будто Миша у тебя квартирант.
— Мне тоже нужно место!
— Тогда найди его не за счёт сына!
Он начал кричать в ответ. Миша сидел за новым столом, прижав ладони к учебнику, и смотрел то на мать, то на отца.
Татьяна увидела его лицо и вдруг перестала спорить.
— Миш, иди пока к бабушке в гостиную, хорошо? Я тебя через десять минут позову.
Родители Татьяны жили через два подъезда, и мальчик часто бегал к ним. Он быстро оделся и ушёл.
Как только дверь закрылась, Татьяна вернулась в детскую.
— Всё. Убирай компьютер отсюда сегодня.
— Куда?
— Это уже твоя проблема.
— Я сказал, некуда!
— Тогда продавай.
— Не буду.
— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Если ты считаешь нормальным забрать деньги у своего ребёнка, поставить свою игрушку в его комнате, а потом ещё запрещать ему там учить стихи, следующую игровую комнату оборудуешь себе в съёмной квартире.
Сергей рассмеялся зло.
— Ты меня выгонишь из-за компьютера?
— Нет. Из-за того, что ты ведёшь себя так, будто ребёнок тебе мешает жить.
— Опять пафос.
— Никакого пафоса. Я устала.
— От чего ты устала? От того, что муж себе один раз что-то купил?
— От того, что после покупки ты каждый день доказываешь, что тебе всё равно, какой ценой она досталась.
Той ночью Сергей всё-таки перенёс компьютерный стол в гостиную. Не потому, что согласился, а потому что понял: Татьяна действительно не уступит. Теперь монитор торчал возле книжного шкафа, кресло мешало проходу, провода тянулись по стене. Сергей ходил злой и всем видом показывал, что дома его «вытеснили».
Татьяна перестала делать то, что раньше выполняла автоматически. Не демонстративно, без объявления войны. Просто однажды Сергей утром не нашёл контейнер с обедом.
— А мне ничего нет?
— Есть продукты. Собери.
— Ты раньше делала.
— Раньше да.
Вечером он обнаружил, что его вещи лежат в корзине нестираными.
— Машинка сломалась?
— Нет.
— А почему ты не стирала?
— Потому что у меня была работа, Мишины уроки, уборка и готовка. Свои вещи можешь загрузить сам.
— Ты серьёзно сейчас мне бытовой бойкот устроила?
— Нет. Я перестала обслуживать взрослого человека, который считает, что семья мешает ему жить.
Сергей сначала смеялся, потом раздражался, потом начал понимать, насколько много вещей в доме делалось без его участия. Он сам собирал себе еду на работу, искал чистые футболки, гладил рубашку утром, вспоминал, что ребёнка надо забрать с тренировки. Татьяна больше ничего за него не подхватывала.
Он несколько раз пытался помириться.
— Давай уже закончим этот бред, — говорил он.
— Какой именно?
— Ну эту войну.
— Продай компьютер. Верни деньги.
— Опять двадцать пять.
— Тогда разговаривать не о чем.
— Ты вообще слышишь, что требуешь? Я уже купил его. Потеряю деньги при продаже.
— А мы их не потеряли, когда ты забрал накопления?
— Я же пользуюсь компьютером!
— Именно.
Так прошло почти два месяца. Долг по кредитке гасился медленно. Сергей переводил деньги нехотя, каждый раз спорил. Родителям Татьяны пока вообще ничего не вернул. Виктор Иванович сначала не вмешивался, надеялся, что дочь и зять сами разберутся. Но когда узнал, что Сергей отказывается отдавать долг, приехал поговорить.
— Серёж, давай без спектаклей, — сказал он спокойно. — Мы дали деньги не тебе на подарок. Мы дали их на мебель внуку, потому что ты семейные деньги потратил на компьютер. Вернёшь.
Сергей напрягся.
— Я не просил вас давать.
— Тебя никто и не спрашивал. Ребёнку нужен был стол.
— Татьяна сама решила покупать всё самое дорогое.
Виктор Иванович посмотрел на системный блок, который светился в гостиной.
— Я бы на твоём месте про дорогие вещи сейчас не начинал.
Сергей покраснел.
— Вы все меня уже достали этим компьютером!
— Тогда продай, закрой вопрос.
— Не продам.
— Хорошо. Значит, будешь возвращать из зарплаты.
После этого разговора Сергей ещё больше обозлился на Татьяну. Обвинил её, что она жалуется родителям, выставляет его нищим и ребёнком.
— Я никого не просила тебя воспитывать, — ответила она. — Папа просто хочет свои деньги назад.
— Он мне угрожает!
— Он тебе сказал вернуть долг.
— Да вы все сговорились.
И тогда Татьяна впервые произнесла слово «развод» уже не как угрозу в ссоре, а как решение.
— Сергей, я подам на развод.
Он перестал кричать.
— Чего?
— Я не хочу так жить дальше.
— Из-за компьютера?
— Нет. Из-за тебя. Компьютер просто показал всё очень быстро.
Он несколько секунд смотрел на неё, потом усмехнулся.
— Побегаешь потом одна с ребёнком.
— Побегаю.
— Думаешь, кому-то будешь нужна с сыном?
— Сергей, мне сейчас не новый муж нужен. Мне сейчас нужен нормальный дом, где ребёнка не выгоняют с уроков ради игры.
На следующий день Татьяна подала заявление. Потом отдельно занялась алиментами. Квартира, в которой они жили, действительно принадлежала её родителям. Они купили её ещё до свадьбы дочери и сознательно оставили собственниками себя. Тогда Татьяне это казалось лишней осторожностью, даже немного обидной для Сергея. Теперь она поняла, зачем отец так настоял.
Когда Сергей получил документы, он сначала не поверил, что всё серьёзно.
— Ты реально пошла и подала?
— Да.
— И ребёнка втянула, алименты ещё?
— Алименты — это не «втянула». Это твоя обязанность как отца.
— Я и так ему всё покупаю!
— После истории со столом звучит особенно убедительно.
Он опять начал кричать, но Татьяна уже не отвечала на каждую реплику. Она сказала только одно:
— До конца недели собираешь вещи.
— Это и мой дом!
— Нет. Это квартира моих родителей. И они согласны, чтобы ты съехал.
Сергей позвонил тестю, надеясь, наверное, что тот встанет между ними и призовёт дочь «не ломать семью». Виктор Иванович ответил очень просто:
— Сергей, это ваше решение с Таней. Но квартира наша. Если дочь сказала, что не хочет с тобой жить, я не буду заставлять её. Собирайся спокойно.
Компьютер Сергей выносил последним. Системный блок упаковал в родную коробку, монитор обмотал пледом, кресло разобрал. Миша в это время был у бабушки. Татьяна специально попросила родителей забрать его, чтобы ребёнок не смотрел на сборы отца.
Перед уходом Сергей остановился в прихожей.
— Ну что, довольна? Выгнала мужа из-за игрушки?
Татьяна устало посмотрела на него.
— Ты до сих пор думаешь, что дело в игрушке. Вот поэтому я и не передумаю.
Он ушёл.
Развод прошёл без примирения. Сергей несколько раз пытался договориться, особенно когда понял, сколько стоит снимать нормальную квартиру. Говорил, что может поставить компьютер где угодно, что готов больше помогать Мише, что всё осознал. Но при этом каждый разговор всё равно заканчивался одним и тем же: «Ты тоже виновата», «Ты слишком жёстко отреагировала», «Нормальная жена не выгоняет мужа за одну покупку».
Татьяна слушала и окончательно убеждалась, что возвращаться некуда.
После развода всплыл ещё один вопрос — деньги её родителей. Сергей перестал платить совсем.
— Мы уже не родственники, — сказал он Татьяне по телефону. — Пусть твой отец забудет про эти деньги.
— Не забудет.
— Это был подарок внуку.
— Это был долг, и ты прекрасно это знаешь.
Он отключился.
Через два дня Виктор Иванович сам приехал к Сергею. Без крика, без драки и без красивых угроз. Просто встретил его после работы и сказал:
— Серёж, я тебе последний раз по-хорошему говорю. Деньги вернёшь все. Не за один день — составим график. Но если ты решил, что развод отменяет твои долги, ты сильно ошибся. Я найду способ напомнить тебе о каждом рубле официально, и тогда расходов у тебя будет больше. Мне не хочется этим заниматься. Тебе, думаю, тоже.
Сергей побледнел, попытался спорить, но Виктор Иванович даже не повышал голос.
— Я не собираюсь за тобой бегать. До пятницы жду первый перевод.
В пятницу перевод пришёл.
Потом второй. Потом третий. Сергей платил нехотя, иногда задерживал на несколько дней, но после короткого звонка бывшего тестя деньги снова появлялись. Через несколько месяцев он вернул всё полностью.
Компьютер Сергей так и не продал. Поставил его в съёмной однокомнатной квартире, где игровое кресло занимало почти весь свободный угол. Теперь ему никто не мешал играть. Никто не учил рядом стихи, не просил уступить стол, не раскладывал школьные тетради. Только вот именно этого спокойствия он почему-то довольно быстро перестал радоваться.
С Мишей он виделся по выходным. Татьяна не мешала. Она не хотела превращать развод в войну между отцом и сыном. Но мальчик первое время отказывался ехать к Сергею с ночёвкой.
— Там скучно, — говорил он. — Папа всё время в компьютере.
Татьяна не комментировала. Просто предлагала Сергею самому подумать, почему сын так отвечает.
В детской тем временем стало нормально. На столе стояла лампа, учебники лежали на полках, глобус Миша поставил туда, куда и хотел. Кресло оказалось действительно удобным. Иногда Татьяна заходила вечером и видела сына за уроками. Он сидел в своей комнате, за своим столом, никому не мешал и никого не спрашивал, можно ли ему здесь читать вслух.
Однажды Сергей пришёл забрать Мишу и задержался в дверях детской. Посмотрел на стол, шкаф, полки.
— Нормально получилось, — сказал он.
— Да, — ответила Татьяна.
— Можно было, конечно, и подешевле всё взять.
Она посмотрела на него и даже не стала спорить.
Сергей понял по её лицу, что сказал лишнее, кашлянул и позвал сына собираться.
После развода у Татьяны тоже не наступила какая-то сказочная лёгкость. Денег стало теснее, потому что алименты приходили не сразу и не всегда в один день, а бытовые расходы никуда не делись. Приходилось самой следить за счетами, за школой, за секцией Миши, за тем, чтобы успеть на родительское собрание и ещё не провалить работу. Мама помогала, отец иногда забирал внука с тренировки, но Татьяна старалась не превращать родителей в постоянных помощников. Ей было важно доказать прежде всего себе, что решение о разводе она приняла не сгоряча и не потому, что рассчитывала сразу жить легче.
Сергей однажды воспользовался этим. Забирая сына, увидел у Татьяны на кухне список расходов и сказал:
— Ну что, весело теперь одной?
— Нормально.
— Я же говорил, что ты ещё поймёшь, сколько всего было на мне.
Татьяна даже отложила ручку.
— Сергей, на тебе была часть расходов и часть обязанностей. Так и должно быть в семье. Это не повод терпеть всё остальное.
— Всё равно теперь тяжелее.
— В деньгах — да. В жизни — нет.
Он хотел ответить колкостью, но из комнаты вышел Миша с тетрадью.
— Мам, посмотри, я задачу сам решил.
Татьяна проверила решение и похвалила сына. Сергей стоял рядом и молчал. Потом вдруг спросил:
— А почему ты уроки раньше со мной так не делал?
Миша пожал плечами.
— Ты играл обычно.
Фраза была обычная, без обиды и упрёка. От этого Сергею стало ещё неприятнее. Он быстро перевёл разговор на прогулку и начал торопить сына одеваться. Татьяна не стала ничего добавлять. Иногда ребёнок одной простой фразой говорил гораздо больше, чем взрослые за час скандала.
Позже Сергей несколько раз действительно пытался проводить с Мишей больше времени. Они ходили в кино, катались на коньках, собирали модель самолёта. Татьяна этому только радовалась. Она не хотела, чтобы сын потерял отца вместе с их браком. Но возвращать Сергея в свою жизнь как мужа она из-за этого не собиралась. Для неё эти две вещи давно разделились.
Татьяна тогда впервые за долгое время усмехнулась. Не зло. Просто потому, что стало окончательно ясно: некоторые люди даже после развода умудряются остаться правыми в собственной голове.
Но для неё это уже не имело значения.
Сергей получил свой дорогой компьютер, отдельную комнату в съёмной квартире и полную свободу играть сколько угодно. Взамен он лишился семьи, привычного дома, части зарплаты на алименты и несколько месяцев отдавал долг бывшим тестю и тёще. Татьяна закрыла кредитку, перестала считать каждую его покупку и больше не спорила о том, кому в доме нужнее стол.
А Миша наконец делал уроки не на кухне и уж точно не на полу. В своей комнате. За тем самым столом, деньги на который его отец однажды решил превратить в светящийся системный блок…
