— Ты опять ничего не приготовил? — Жанна остановилась в дверях кухни и несколько секунд смотрела на пустую плиту. — Виталь, ты весь день был дома.
— А что я должен был приготовить? — Виталий не оторвался от ноутбука. — В холодильнике почти ничего нет.
— Там курица, картошка, яйца, овощи. Это теперь называется «почти ничего»?
— Я думал, ты по дороге что-нибудь возьмёшь. Ты же всё равно раньше меня домой пришла.
Жанна медленно сняла куртку и положила сумку на стул. Домой она действительно пришла раньше Виталия. Только Виталий никуда не уходил. Весь день он просидел в квартире, если не считать двадцати минут, когда спускался за кофе и сигаретами. А Жанна к этому моменту успела отработать восемь часов в бухгалтерии, потом три часа на второй работе — в небольшой фирме, где по вечерам приводила в порядок чужие счета и отчёты.
— Я раньше тебя домой пришла? — переспросила она. — Ты серьёзно сейчас это сказал?
Виталий наконец посмотрел на жену.
— Не начинай, Жанн. Я сегодня занимался делами.
— Какими?
— Сводил материал. Потом созванивался по поводу канала. Ещё резюме смотрел.
— Резюме смотрел?
— Вакансии. Оговорился.
— И сколько откликов отправил?
Он помолчал.
— Пока ни одного. Там ничего нормального нет.
Жанна усмехнулась и открыла холодильник. Ей не хотелось спорить. Последние месяцы у неё вообще всё чаще не было сил спорить. Но и молчать нормально уже не получалось. Любая мелочь дома напоминала ей одну и ту же вещь: она тащит их жизнь практически одна, а муж всё ещё считает, что находится в коротком промежутке между старой работой и той самой, достойной его.
Этот промежуток длился почти пять лет.
Когда Виталий потерял работу, ничего страшного Жанна в этом не увидела. Тогда ему было тридцать, ей двадцать девять. Его отдел сократили, выходное пособие выплатили небольшое, но на пару месяцев хватало. Жанна зарабатывала неплохо и сразу сказала мужу, что они справятся.
— Отдохни немного, — говорила она тогда. — Ты последние два года без отпуска почти пахал. Посидишь месяц, придёшь в себя, найдёшь что-нибудь получше.
Виталий благодарно её обнял, пообещал, что долго дома сидеть не станет, и первые недели действительно выглядел человеком, который просто взял паузу. Он вставал утром вместе с женой, занимался квартирой, ходил по магазинам, готовил ужин, каждый день просматривал вакансии.
Потом решил, что не хочет снова работать «на дядю».
Сначала он загорелся музыкой. Купил подержанную аппаратуру, говорил, что будет писать треки на заказ. Жанна тогда не возражала. Даже согласилась оплатить ему хорошие наушники, потому что муж уверял, что без них невозможно нормально сводить звук.
За полгода Виталий заработал на музыке меньше, чем стоили эти наушники.
Потом появилась идея канала. Потом — подкаста. Потом — собственного маленького агентства, которое так и осталось папкой с названием на ноутбуке. Каждый новый план начинался одинаково бодро. Виталий рисовал схемы, рассказывал, сколько будет получать через год, спорил с теми, кто «живёт по шаблону». А через два-три месяца идея затихала, и на её месте появлялась следующая.
Жанна долго не давила. Она считала, что взрослый человек сам поймёт, когда мечта перестаёт быть планом и становится удобной причиной ничего не менять.
Не понял.
К четвёртому году Жанна даже перестала спрашивать, как прошёл очередной день Виталия. Раньше она пыталась интересоваться его идеями, слушала демозаписи, смотрела пробные ролики, помогала выбирать название для канала. Потом поняла, что это тоже стало частью привычной схемы: несколько дней муж горел новой задумкой, требовал внимания и поддержки, а когда выяснялось, что для результата надо месяцами делать одно и то же, интерес исчезал.
Однажды знакомый Жанны предложил Виталию место в небольшой рекламной компании. Работа была не мечтой, зато официальная, с нормальным графиком и зарплатой, которой хватило бы закрывать хотя бы половину их ежемесячных расходов. Виталий сходил на собеседование и вернулся раздражённый.
— Ну что? — спросила Жанна, едва он разулся.
— Ничего. Не пойду я туда.
— Почему?
— Начальник неприятный. Сидел с таким лицом, будто я ему уже что-то должен. И задачи скучные.
— А зарплата?
— Пятьдесят пять на старте.
Жанна тогда молча достала телефон, открыла заметки и показала ему список расходов: тридцать восемь тысяч аренда, почти семь коммуналка и интернет, продукты, проезд, лекарства, одежда, бытовая химия. В тот месяц у них ещё сломалась стиральная машина, и мастер назвал сумму ремонта, после которой Жанне пришлось перенести оплату стоматолога на следующий месяц.
— Пятьдесят пять тысяч, Виталь. Это аренда и почти вся коммуналка.
— И что? Мне теперь ради твоей таблицы идти туда, где я через месяц с ума сойду?
— Не ради таблицы. Ради нашей жизни.
— Ты всё сводишь к деньгам.
— Потому что денег не хватает.
— Тебе не хватает. Я вообще почти ничего себе не покупаю.
Эта фраза запомнилась Жанне особенно хорошо. Виталий действительно редко покупал себе одежду. Зато у него были платные программы, подписки, струны, микрофонные стойки, жёсткие диски и вечные мелочи «для работы». По отдельности недорого. Вместе — вполне ощутимо. И всё это оплачивалось с карты Жанны.
— Хорошо, — сказала она тогда. — С этого месяца твои проекты ты оплачиваешь сам.
— То есть как?
— Вот так. Аренда, еда и коммуналка пока на мне. Всё остальное — сам.
— Прекрасно. То есть теперь ты ещё и финансами меня будешь воспитывать?
— Нет. Я просто больше не могу оплачивать твоё хобби.
Через три дня Виталий всё-таки попросил у неё деньги на продление программы. Жанна отказала. Он два вечера ходил мрачный и говорил, что жена намеренно рушит единственную вещь, которая может когда-нибудь начать приносить доход.
Через неделю программу он продлил сам — продал старую игровую приставку. Жанна тогда впервые подумала, что, оказывается, Виталий вполне способен найти решение, если заранее знает, что она не заплатит. Но выводов он из этого не сделал.
Ещё через несколько месяцев хозяин квартиры поднял аренду на пять тысяч. Жанна сообщила об этом вечером.
— Может, переедем? — предложил Виталий. — Найдём что-нибудь подешевле.
— Можно. Только залог, переезд и комиссия тоже стоят денег.
— Ну ты же получишь премию.
Жанна тогда даже засмеялась, хотя смешного ничего не было.
— Моей премией ты уже распорядился?
— Я просто предлагаю вариант.
— Нет, ты предлагаешь, чтобы я ещё раз заплатила за проблему, которую мы могли бы вообще не обсуждать, если бы у нас было две зарплаты.
— Опять началось.
— Оно и не заканчивалось.
В итоге они остались в той же квартире. Жанна взяла ещё несколько часов на подработке. Виталий обещал, что теперь точно начнёт искать работу активнее. Через месяц она увидела в его почте три отправленных отклика. На один пришёл отказ, на второй никто не ответил, а на третье собеседование он не поехал, потому что утром шёл сильный дождь и «тащиться через весь город ради разговора на двадцать минут» показалось ему бессмысленным.
Жанна тогда уже почти не спорила. Просто закрыла ноутбук мужа и сказала:
— Когда-нибудь ты останешься без человека, который всё это оплачивает. И вот тогда очень быстро выяснится, насколько тебе мешают дождь, дорога и неприятные начальники.
Виталий назвал это дешёвой угрозой.
Она сама в тот момент ещё не знала, что через год эти слова сбудутся почти буквально.
Через полтора года она впервые прямо предложила ему устроиться на обычную работу хотя бы временно.
— Куда? За сорок тысяч? — возмутился Виталий. — Чтобы десять часов в день тратить вместе с дорогой и ещё какого-нибудь идиота начальником называть?
— За сорок, за пятьдесят, хоть за сколько-нибудь. У нас аренда тридцать восемь, коммуналка, еда. Я не могу всё одна.
— Я же не прошу тебя всё одну. Я скоро запущу проект.
«Скоро» с тех пор звучало в их квартире регулярно.
Жанна сначала брала дополнительные отчёты на основной работе. Потом знакомая предложила ей вечернюю подработку. Деньги были нужны, и она согласилась. Так у неё появился второй рабочий день, который начинался сразу после первого.
А у Виталия постепенно исчезла даже привычка делать что-то по дому. Если в первый год он хотя бы готовил и убирал, то потом и это стало «мешать сосредоточиться». У него мог целый день стоять стакан на столе, рядом копиться тарелки, а вечером он спрашивал жену, есть ли чистая футболка.
Жанна всё чаще отвечала грубо.
— Постирай.
— Машинка занята?
— Нет. Руки у тебя заняты?
Он обижался. Говорил, что она специально его унижает. Иногда был прав. Последний год Жанна уже не пыталась изображать терпение. Если Виталий просил купить ему привычный дорогой кофе, она могла сказать:
— Заработаешь — возьмёшь сам.
Если он жаловался, что старые кроссовки совсем развалились, отвечала:
— У тебя есть время выбрать работу и купить новые.
Это не помогало. Только делало их обоих злее.
Виталий всё чаще говорил, что жена смотрит на него как на пустое место. Жанна отвечала, что он сам сделал всё, чтобы она именно так на него и смотрела.
В тот вечер с пустой плитой ссора началась привычно, а потом вдруг дошла до той точки, после которой Жанна впервые всерьёз подумала, что их брак уже не спасти.
Она достала из холодильника курицу, положила на доску и услышала с дивана:
— Только не делай опять эти покупные котлеты. Я их уже видеть не могу.
Жанна медленно повернулась.
— Ты хочешь ужин?
— Ну да.
— Тогда встань и приготовь.
— Я занят.
— Чем?
— Жанн, мы уже это обсудили.
Она вошла в гостиную. На столе стояли две кружки, упаковка из-под печенья и пустая банка энергетика. На диване лежала его толстовка. На полу — носки. Но Виталий сидел с ноутбуком и выглядел так, будто именно ему помешали в самый напряжённый момент рабочего дня.
— Да сколько можно жить за мой счёт, Виталя?! Пятый год ты «ищешь себя», пока я пашу на двух работах, оплачиваю квартиру и ещё вечером должна вокруг тебя с тарелками бегать! Хочешь дальше ждать работу мечты — жди, только уже не на моей шее! Я больше взрослого мужика содержать не собираюсь!
Виталий резко захлопнул ноутбук.
— Ну наконец-то сказала, что думаешь.
— Я это уже сто раз говорила.
— Нет. Раньше ты хотя бы пыталась притворяться человеком. А теперь просто называешь меня нахлебником при каждом удобном случае.
— Потому что ты живёшь как нахлебник.
— Я твой муж!
— И что это меняет? Муж не может пять лет сидеть у жены на шее?
— Я не сижу. Я работаю над своими проектами.
— Которые не приносят денег.
— Деньги для тебя вообще единственное мерило?
— Когда за квартиру надо платить деньгами, за продукты деньгами и за свет тоже почему-то деньгами — да, Виталь, они становятся важным мерилом.
Он встал.
— Ты сама когда-то говорила, что поддержишь меня.
— Я говорила «пару месяцев». Потом ещё год поддерживала. Потом ещё. Потом вышла на вторую работу. Ты правда думаешь, что поддержка — это когда один человек полностью устраивается на шее у другого и ещё недоволен ужином?
— А ты думаешь, мне приятно вот это слушать?
— Мне тоже много чего неприятно. Например, видеть, как человек в тридцать пять лет объясняет, почему каждая работа ниже его достоинства.
— Да иди ты со своей работой!
— Я как раз и хожу. На две.
После этого Виталий ушёл в спальню и не разговаривал с женой до следующего дня.
Жанна тогда ещё не сказала ему, что на второй работе уже несколько месяцев обедает с Александром.
Александр руководил небольшим отделом в той же фирме. Ему было около тридцати восьми. Он не выглядел человеком, который собирается спасать Жанну от её жизни, и поначалу вообще ничем особенным её не привлёк. Просто однажды увидел, что она снова сидит в офисе почти в девять вечера, и спросил:
— Ты домой когда-нибудь уходишь?
— Иногда.
— Тогда сегодня тот самый день. Я вызываю такси, а то ты сейчас уснёшь прямо над таблицей.
Она отказалась. Он всё равно вызвал машину и сказал, что это не ухаживание, а техника безопасности.
Потом были кофе, разговоры, совместные обеды. Александр был собранным, самостоятельным, мог без длинных жалоб решить бытовой вопрос, и Жанну это цепляло сильнее, чем она хотела признавать.
Когда он впервые пригласил её в ресторан не как коллегу, она должна была отказаться. Или сначала прийти домой и сказать Виталию, что их брак закончился. Жанна это понимала совершенно ясно.
Она всё равно пошла.
И потом пошла ещё раз.
Через месяц у них начался роман.
Жанна не пыталась придумать себе красивое оправдание. Ей было плохо дома, она давно не уважала мужа, она устала, но всё это не отменяло простого факта: она обманывала человека, с которым всё ещё состояла в браке.
Александр тоже не был каким-то безупречным мужчиной из другой жизни. Он любил, чтобы всё было по его плану, иногда раздражался, если Жанна меняла договорённости, мог быть сухим и неприятно прямолинейным. Один раз, когда она пожаловалась на Виталия, он сказал:
— Я могу тебя выслушать. Но решать, разводиться тебе или нет, я за тебя не буду.
Жанне эта фраза не понравилась. Она ожидала большего сочувствия. Потом поняла, что именно поэтому продолжает с ним общаться: Александр не пытался стать её новым хозяином, но и не соглашался быть удобным оправданием.
Роман длился несколько месяцев, пока Виталий случайно не увидел сообщение.
Жанна оставила телефон на столе и пошла в душ. Виталий проходил мимо, экран загорелся. Сообщение было коротким: «Я скучаю. Напиши, когда сможешь».
Когда Жанна вышла из ванной, муж стоял в коридоре с её телефоном в руке.
— Кто такой Александр?
Она остановилась.
— Дай телефон.
— Кто. Такой. Александр?
— Человек с работы.
— Человек с работы пишет моей жене, что скучает?
Жанна закрыла глаза на секунду. Врать дальше было бессмысленно.
— Да. У меня с ним отношения.
Виталий будто не сразу понял ответ.
— Какие отношения?
— Не заставляй меня повторять.
— Ты мне изменяешь?
— Да.
Он швырнул телефон на диван.
— Ах ты… Я так и знал! Поэтому ты меня пять лет грызла? Уже присмотрела себе мужика побогаче?
— Нет. Я тебя грызла, потому что пять лет содержала. А изменять начала несколько месяцев назад. И это было неправильно.
— Неправильно? Всё? Вот так просто?
— А что ты хочешь услышать? Что виноват ты? Нет. Я должна была сначала развестись.
— Конечно! Благородная какая! Муж не устроил — нашла обеспеченного! Удобно!
— Я не собираюсь с тобой спорить об этом. Я ухожу.
Жанна прошла в спальню и вытащила из шкафа небольшую дорожную сумку. Она сама не знала, куда поедет. Скорее всего, к подруге. Но оставаться в квартире после этого разговора не собиралась.
Виталий шёл за ней.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Виталь, отойди.
— Мы сейчас нормально поговорим.
— Нормально уже не получится.
— Потому что у тебя там твой Александр ждёт?
— Потому что я тебе сказала: я ухожу.
Она закинула в сумку бельё, джинсы, зарядку, косметичку. Виталий продолжал что-то говорить за спиной. Он то обвинял её, то требовал назвать все даты, то спрашивал, сколько раз она встречалась с любовником. Жанна почти не отвечала. Она понимала, что любой ответ только сильнее его заводит.
В прихожей она надела куртку и потянулась к двери.
Виталий схватил её за плечи.
— Я сказал, ты никуда не пойдёшь!
— Убери руки.
— Нет! Ты сначала объяснишь мне всё до конца!
— Я уже объяснила. Убери руки, Виталий.
Она резко дёрнулась. Он удержал сильнее.
— Ты пять лет меня унижала, а теперь ещё сделала виноватым во всём?!
— Я сказала, что измена — моя вина. Но ты сейчас меня не выпустишь силой? Серьёзно?
Жанна вывернулась. Виталий отступил на шаг, лицо у него было перекошено от злости.
— Продажная! Нашла мужика с деньгами и сразу хвост подняла!
— Отойди от двери.
Он снова шагнул к ней. Жанна подняла руку, показывая, чтобы он остановился.
— Не подходи.
Виталий замахнулся.
Она успела отшатнуться, но удар всё равно пришёлся по лицу — ладонью, резко, сбоку. В первые секунды Жанна даже не почувствовала боли. Просто услышала хлопок и увидела, как муж сам будто испугался того, что сделал.
— Жанн…
Она достала телефон.
— Не подходи.
— Я не хотел.
— Ещё шаг — и я закричу так, что весь подъезд выйдет.
— Да не надо устраивать…
Жанна набрала полицию.
Виталий сначала не поверил.
— Ты что, реально звонишь?
— Да.
Он отступил от двери.
Через несколько минут Жанна уже говорила оператору адрес. Потом позвонила подруге. Виталий сидел на диване и то хватался за голову, то начинал снова обвинять её в измене. Жанна больше ему не отвечала.
Этой ночью она уехала к подруге.
На следующий день вернулась за самым необходимым не одна. Вместе с ней приехал брат подруги. Виталий при постороннем человеке вёл себя тихо. Только спросил:
— Ты правда всё вот так закончишь?
— Всё закончилось вчера.
— Из-за одного удара?
Жанна посмотрела на него.
— Нет. Но после удара обсуждать возвращение я не буду вообще.
Через несколько дней она подала на развод.
Александру Жанна рассказала всё не сразу. Ей было стыдно и за роман, и за то, как долго она откладывала решение. Он выслушал, потом спросил:
— Ты хочешь жить у меня?
— Нет.
— Хорошо.
— Так просто?
— А что я должен сделать? Сказать: переезжай немедленно, я теперь буду решать твою жизнь?
Жанна устало улыбнулась.
Она сняла небольшую квартиру ближе к основной работе. Денег первое время оставалось мало, но оказалось, что одной ей жить значительно дешевле, чем раньше вдвоём с Виталием. Исчезли его сигареты из общего бюджета, бесконечные доставки, подписки, покупки техники «для проекта», продукты, которые он требовал определённых марок.
Через два месяца Жанна отказалась от второй работы. Основной зарплаты хватало на аренду и жизнь, особенно после повышения. Она впервые за несколько лет стала приходить домой до восьми вечера и не открывать ноутбук за ужином.
С Александром отношения продолжились, но сказки всё равно не получилось.
Он не предлагал оплачивать её квартиру. Не покупал ей дорогие вещи просто потому, что мог. Когда они поехали на выходные за город, сказал:
— Отель я забронировал. Давай пополам?
Жанна согласилась и даже почувствовала облегчение.
Ей больше не хотелось быть ни содержанкой, ни содержателем. Она слишком хорошо знала, как быстро деньги превращают отношения в бесконечный список претензий, если один взрослый человек перестаёт отвечать за себя.
Они с Александром спорили. Иногда серьёзно. Однажды Жанна вообще уехала от него вечером, потому что он начал слишком настойчиво объяснять, как ей надо поступить на работе.
— У меня уже был мужчина, который годами рассказывал, как надо жить, только сам ничего не делал. Второго начальника дома я не хочу, — сказала она.
— Я не Виталий.
— Вот и не становись им в другой форме.
Александр обиделся, потом извинился. Жанна тоже признала, что сказала резко. Их отношения не были идеальными, зато в них по крайней мере не было обязанности одного человека нести другого на себе.
У Виталия всё складывалось куда неприятнее.
Первый месяц после ухода Жанны он остался в съёмной квартире. Был уверен, что справится. Хозяину сказал, что жена временно уехала. Потом пришёл срок аренды.
Денег не хватало.
Он попросил у Жанны половину.
Ответ пришёл почти сразу:
«Я там больше не живу. Плати сам».
Виталий возмутился, написал длинное сообщение про то, что они ещё официально супруги. Жанна не ответила.
Через неделю хозяин квартиры напомнил о долге. Тогда Виталий впервые за много лет понял, что никакой красивой формулировкой отсутствие денег не закрывается.
Он съехал к отцу.
Отец встретил сына без восторга.
— На сколько?
— Пока не найду жильё.
— То есть пока не найдёшь работу.
— Я работаю над проектами.
— Нет, Виталь. У меня ты над проектами жить не будешь. Неделю даю. Потом хоть грузчиком, хоть курьером — куда возьмут.
Виталий обиделся и два дня почти не разговаривал с отцом. На третий увидел на кухонном столе записку: «Крупа в шкафу. Курицу разморозь сам». И вдруг обнаружил, что никто не собирается готовить ему ужин просто потому, что он мужчина, сын или человек «в поиске себя».
Через неделю он устроился менеджером в компанию, куда раньше даже не стал бы отправлять резюме. Зарплата была средней, начальник ему не нравился, дорога занимала сорок минут. Всё, от чего он годами отказывался.
Работать оказалось тяжело прежде всего потому, что он отвык от режима. Нужно было вставать по будильнику, отвечать на письма, сдавать задачи в срок. Первые недели Виталий приходил домой злой и выжатый.
А потом ещё надо было стирать.
Готовить.
Мыть за собой кружку.
Отец принципиально не делал этого за него.
— Ты взрослый мужик, — сказал он однажды, когда Виталий пожаловался, что дома нет нормальной еды. — Сходи в магазин.
Эта фраза разозлила его почти так же, как когда-то слова Жанны.
Только теперь спорить было не с кем.
После развода Виталий несколько раз писал бывшей жене. Сначала обвинял. Потом просил встретиться. Потом сообщил, что устроился на работу и вообще многое понял.
Жанна не отвечала.
Через несколько месяцев он написал ещё раз:
«Я правда изменился. Может, хотя бы поговорим?»
На этот раз ответ пришёл.
«Найти работу и начать мыть за собой посуду можно было пять лет назад. После того, как ты меня ударил, возвращаться уже некуда».
Виталий перечитал сообщение несколько раз. Хотел написать, что она сама изменила первой. Потом стёр набранный текст. Измена Жанны никуда не исчезала и не становилась нормальной. Он по-прежнему считал её предательством. Но даже ему самому уже было трудно делать вид, будто этим можно объяснить всё, что произошло в прихожей.
Жанна тем временем жила дальше. Развод завершился без громких сцен. Она не пыталась выставить себя полностью правой перед знакомыми и, когда кто-то спрашивал про Александра, отвечала прямо:
— Да, я начала эти отношения ещё в браке. Это было плохо. Надо было сначала уйти.
Но Виталия обратно она не хотела ни при каких условиях.
С Александром они остались вместе. Не съехались сразу и не стали изображать идеальную пару. У каждого была своя работа, свои деньги и своё жильё. Иногда он оставался у Жанны, иногда она у него. Расходы на поездки и рестораны они делили без показательных жестов.
Однажды Александр предложил ей уволиться, потому что она снова пожаловалась на тяжёлый месяц.
— Я могу какое-то время закрыть твои расходы, — сказал он.
Жанна сразу покачала головой.
— Нет. Отдохнуть я могу. Перейти на другую работу могу. Но садиться кому-то на содержание больше не хочу. Даже если человек сам предлагает.
— Я не настаиваю.
— Вот и хорошо.
Через год после развода Жанна случайно увидела Виталия возле торгового центра. Он стоял у входа с пакетом продуктов и разговаривал по телефону. Выглядел уставшим, немного постаревшим, но вполне обычным. Не потерянным гением, которому весь мир мешал заниматься творчеством. Не несчастным мужем, которого якобы погубила меркантильная жена. Просто мужчиной тридцати шести лет, который после работы зашёл в магазин, потому что дома сам по себе ужин не появится.
Он тоже её заметил.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Виталий первым отвёл глаза.
Жанна не подошла.
В её жизни давно уже не было необходимости выяснять, понял ли он всё до конца. Он работал, платил за себя, стирал свои вещи и готовил еду. Не потому, что внезапно стал другим человеком, а потому, что больше не было того, кто мог делать это вместо него.
А Жанна больше не возвращалась домой в квартиру, где после двух работ её спрашивали, почему на ужин опять покупные котлеты…
