— Ты куда собрался?
Глеб обернулся не сразу. Он стоял у кровати и проверял боковой карман большой дорожной сумки. Рядом на стуле лежала рабочая куртка, а в шкафу уже пустовала полка, с которой он обычно брал вещи в рейс.
— Утром выезжаю.
Оксана остановилась в дверях спальни.
— Куда выезжаешь?
— В рейс.
— Я поняла, что не на дачу. На сколько?
Глеб застегнул молнию.
— Две недели. Может, чуть быстрее получится.
— У нас годовщина через два дня.
— Я помню.
— Мы договорились, что эти выходные ты дома.
— Оксан, рейс очень выгодный.
Она посмотрела на сумку, потом на мужа.
— И поэтому договорённости больше нет?
— Мы потом отметим.
— Потом когда?
— Когда вернусь.
Оксана усмехнулась без всякого веселья.
— Ну конечно. Как обычно.
Глеб нахмурился.
— Только не начинай опять.
Но разговор этот начался не сегодня. Последние несколько лет он вообще почти не заканчивался, просто иногда затихал на неделю или две.
Глеб работал дальнобойщиком больше восьми лет. Профессию он выбрал сам и менять её не собирался. Ему нравилась дорога, нравилось отвечать за машину и груз, нравилось, что многое в рейсе зависит именно от него. Работал он хорошо, без постоянных жалоб на усталость и без разговоров о том, что когда-нибудь обязательно уйдёт куда-то поспокойнее.
Когда они с Оксаной только поженились, такой график её почти устраивал. Тогда поездки чаще занимали пять-шесть дней. Глеб возвращался и несколько дней был дома. Они могли сходить в гости, съездить за город, заняться квартирой, провести вечер вместе. Оксана понимала, что муж не будет появляться дома каждый день, но у неё не было ощущения, что она живёт одна.
Первые годы она даже обижалась, если кто-нибудь говорил, что с дальнобойщиком семьи не бывает.
— Это смотря какой график, — отвечала она. — Он же не месяцами пропадает.
И действительно не пропадал.
Потом стали появляться дальние маршруты. Сначала Глеб взял один, потому что доплата была заметная. После этого второй. Потом выяснилось, что за двенадцать-пятнадцать дней можно получить гораздо больше, чем за несколько коротких рейсов подряд.
У них как раз был автокредит за машину Оксаны. Машину они покупали вместе, но пользовалась ею в основном она, потому что Глеб на работе ездил на тягаче, а дома часто просто отсыпался. Поэтому, когда муж сказал, что сможет быстрее закрыть кредит, Оксана не спорила.
— Если несколько месяцев так поработаю, быстрее расплатимся, — объяснял он.
— Несколько — это сколько?
— Ну три-четыре.
Три-четыре месяца растянулись намного дольше.
Кредит они действительно закрыли быстро. Потом появилась новая общая цель — квартира побольше. Их нынешнее жильё было нормальным, но тесным. Оксана хотела отдельную комнату, а Глеб говорил, что лучше несколько лет хорошо откладывать, чем потом снова брать огромный кредит.
В этом он был прав. Деньги от длинных рейсов позволяли откладывать заметно больше.
Только сам Глеб всё реже бывал дома.
Оксана сначала старалась относиться спокойно. Она понимала, что муж не развлекается. Он работает. Иногда приезжал уставший настолько, что первый день почти полностью спал. Она готовила ему еду, старалась не нагружать бытовыми вопросами и не устраивала разговоров сразу после дороги.
Но дальше стало получаться странно.
Первый день Глеб отсыпался. Второй занимался машиной, бумагами, бытовыми делами. На третий ему могли уже позвонить с предложением нового рейса.
— Ты же только приехал, — говорила Оксана.
— Ну и что? Там хороший маршрут.
— Побудь хотя бы ещё пару дней дома.
— А смысл отказываться?
— Потому что ты женат.
— Я это помню.
— По тебе не видно.
Глеб злился на такие слова. Ему казалось, что жена обесценивает то, ради чего он вообще уезжает.
— Я же не в отпуск катаюсь.
— Я знаю.
— Тогда почему у тебя каждый мой рейс как личное оскорбление?
— Потому что они один за другим.
— Так деньги и зарабатываются.
В этом месте разговор обычно упирался в стену.
Бытовые проблемы тоже постепенно ложились на Оксану. Не потому что Глеб принципиально отказывался ими заниматься, а потому что его физически не было рядом.
Однажды сломалась стиральная машина. Оксана отправила мужу фотографию кода ошибки. Он ответил через несколько часов:
«Вызови мастера».
Она вызвала. Отпросилась с работы. Дождалась. Оплатила ремонт.
Через месяц управляющая компания предупредила о проверке труб. Нужно было быть дома в рабочее время. Оксана снова перестроила свой день.
Потом был потёкший смеситель. Потом страховка машины. Потом доставка мебели, которая приехала не в тот интервал, который обещали. Потом ещё куча мелких вещей, каждая из которых сама по себе не стоила ссоры.
Глеб поэтому не понимал её раздражения.
— Ну ты же всё решила.
— Решила.
— И что тогда?
— А то, что я всё решаю одна.
— Я в рейсе. Что мне сделать?
— Не брать столько рейсов.
— И меньше зарабатывать.
— Да.
Он смотрел на неё так, будто она предложила специально выбрасывать деньги.
— Мы кредит закрыли из-за этих рейсов.
— Закрыли.
— На квартиру кто откладывает?
— Мы оба.
— Я больше.
— Я не спорю.
— Тогда зачем мне специально идти на меньшие деньги?
Оксана несколько раз просила его перейти на региональные перевозки. Там доход был ниже, зато домой можно было возвращаться почти каждый вечер или хотя бы через день.
Глеб даже обсуждать это всерьёз не хотел.
— Я восемь лет работаю, чтобы потом уйти на график с меньшими деньгами?
— Зато дома будешь.
— Дома деньги не платят.
— Не всё измеряется деньгами.
— Когда их не хватает, именно ими всё и измеряется.
— Нам хватает.
— Сейчас хватает. Потому что я езжу.
Он не считал себя плохим мужем. Деньги не прятал, крупные расходы обсуждал, машину Оксаны помог выплатить, на квартиру откладывал. Если она просила купить что-то дорогое для дома, он не устраивал сцен из-за каждой суммы.
В его голове это и было ответственностью.
В голове Оксаны ответственность выглядела иначе.
Ей хотелось, чтобы муж иногда сам встретил мастера, сам сходил в управляющую компанию, сам вспомнил о семейном празднике не после напоминания. Ей хотелось не считать дни между его приездами.
Хуже всего были вечера.
После работы она могла поужинать, убрать на кухне и понять, что дома снова тихо. Она не была человеком, который не умеет побыть один. У неё была работа, знакомые, свои дела. Но одно дело — иногда проводить вечер без мужа, и совсем другое — месяц за месяцем жить так, будто брак существует в основном в телефоне.
Глеб звонил, когда мог.
— Ну что у тебя?
— Ничего особенного.
— Как работа?
— Нормально.
— У меня сегодня загрузку на три часа задержали.
— Понятно.
Потом он рассказывал про дорогу, она — про очередную бытовую мелочь. Через десять минут обоим уже было нечего добавлять.
Когда Глеб приезжал, Оксана первые сутки всё равно радовалась. Ей нравилось просыпаться не одной, видеть его кружку на столе, слышать, как он ходит по квартире. Но потом снова начинались разговоры о новой загрузке.
Однажды она пошутила:
— Ты у меня как родственник из другого города. На пару дней приезжаешь.
Глеб усмехнулся.
— Зато с подарками.
Он действительно часто что-нибудь привозил.
Через год эта шутка перестала казаться смешной.
Оксана начала считать, сколько дней за месяц муж реально находится дома.
— Семь, — сказала она как-то вечером.
— Что семь?
— Семь дней ты был дома в прошлом месяце.
— Я работал.
— Я знаю.
— И?
— Из тридцати одного дня — семь.
— А зарплату мою ты тоже посчитала?
— Вот. Опять.
— Что «опять»? Это связано.
— Я не говорю, чтобы ты вообще не работал.
— Но хочешь, чтобы я сознательно получал меньше.
— Я хочу видеть мужа чаще недели в месяц.
— Ты знала, кем я работаю.
— Когда мы поженились, ты ездил на пять-шесть дней.
— График поменялся.
— Потому что ты сам на это согласился.
— Потому что выгодно.
И опять они вернулись к тому же.
Особенно хорошо разница была заметна по выходным. Раньше, когда Глеб возвращался после короткого рейса, они хотя бы знали, что суббота или воскресенье будет общим. Можно было не придумывать ничего особенного: съездить за продуктами, заехать к родным, вечером посмотреть фильм. Оксана не считала это каким-то великим семейным счастьем, просто так и выглядела для неё обычная жизнь супругов.
Потом выходные стали зависеть от дороги. Если Глеб приезжал в пятницу ночью, субботу он отсыпался. Если приезжал в воскресенье, Оксана уже утром в понедельник уходила на работу. Иногда получалось, что они почти не разговаривали два-три дня, хотя формально муж уже был дома.
— Ты хоть завтра свободен? — спрашивала она.
— Пока да.
— «Пока» меня уже пугает.
— А что мне отвечать, если я не знаю?
— Можно самому решить, что завтра никуда не едешь.
— А если будет хороший заказ?
— Вот видишь.
Для Глеба это был просто рабочий вопрос. Для Оксаны — ещё одно подтверждение, что любой их план действует только до звонка диспетчера. Она стала всё реже предлагать заранее куда-то ехать и всё чаще отвечала знакомым: «Не знаю, будет ли Глеб».
Сам Глеб не замечал, насколько унизительно для неё звучит это постоянное «не знаю». Он считал, что жена слишком привязывается к календарю. Какая разница, отметят они праздник в субботу или во вторник, если главное — отметить вообще?
Оксана пыталась объяснить, что дело не в конкретной дате.
— Если мы один раз перенесли — ладно. Два — тоже бывает. Но у нас всё переносится.
— Потому что работа непредсказуемая.
— Нет. Потому что ты всегда соглашаешься.
— Если отказываться, меня будут меньше ставить на хорошие маршруты.
— Значит, для тебя это важнее.
— Не передёргивай.
Эту фразу он произносил настолько часто, что Оксана уже заранее знала, чем закончится спор.
К годовщине свадьбы Оксана подошла уже уставшей от таких разговоров. Она не собиралась устраивать особенное торжество. Ей было важно совсем другое: заранее получить от мужа хотя бы два гарантированных дня.
За несколько недель она сказала:
— На годовщину никаких рейсов, хорошо?
— Хорошо.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно.
— Не будет так, что тебе за день позвонят и ты скажешь: «Ну там деньги хорошие»?
— Не будет.
— Точно?
— Оксан, сколько можно? Точно.
Глеб даже предложил съездить за город и снять небольшой дом на выходные.
Оксана посмотрела несколько вариантов, но бронировать не стала. За последние годы она привыкла ничего не оплачивать заранее, пока муж действительно не оказывается дома.
За неделю до годовщины она ещё раз спросила:
— Всё в силе?
— Всё.
— Ты дома?
— Дома.
Она поверила.
За два дня до годовщины Оксана вернулась с работы раньше обычного и увидела в спальне собранную дорожную сумку.
Тот самый разговор, который начался с простого вопроса «ты куда собрался?», очень быстро перестал быть обычной ссорой.
— Там отличный рейс, — объяснял Глеб. — Правда отличный. Я не мог просто сказать «нет».
— Мог.
— Ну технически мог. Только зачем?
— Потому что обещал мне.
— Мы отметим потом.
— Ты всё переносишь на потом.
— Не всё.
— Мой день рождения в прошлом году.
— Там была задержка.
— Семейный ужин у мамы.
— Я не успевал.
— Выходные в июне.
— Оксана, ты сейчас список будешь составлять?
— Его уже давно можно составить.
— Я работаю, а не специально тебе всё порчу.
— Но результат тот же.
Глеб раздражённо дёрнул молнию на кармане сумки.
— Я не понимаю, чего ты хочешь. Чтобы я ради красивой даты отказался от двух недель хорошего заработка?
— Я хочу, чтобы хотя бы иногда наши договорённости были важнее денег.
— И потом ты же первая скажешь, что нам не хватает на квартиру.
— Да перестань ты прикрываться квартирой!
— Я прикрываюсь? Мы для чего вообще копим?
— Чтобы жить лучше.
— Вот именно.
— А жить когда?
Он посмотрел на неё и ничего не ответил.
Оксана показала рукой на сумку.
— Ты даже не собирался мне заранее сказать.
— Я сегодня собирался.
— Когда? Утром перед дверью?
— Вечером.
— Я сама увидела.
— Ну увидела и увидела. Я же не скрывал.
— Не скрывал? Сумку в спальне собрал и ждал удобного момента?
— Не делай из этого преступление.
— Я из этого делаю ровно то, что есть. Ты опять выбрал рейс.
— Я ничего между нами не выбирал.
— А что ты сделал?
— Взял работу.
— На нашу годовщину.
— На две недели.
— Именно.
Глеб попытался снова говорить о деньгах. Напомнил, что именно благодаря его длинным поездкам они быстро закрыли автокредит. Что накопления на квартиру растут быстрее. Что Оксана сама не раз говорила, что хочет жильё побольше.
Она слушала и всё сильнее злилась.
— Машину я могла бы выплачивать дольше.
— Сейчас легко так говорить.
— И квартиру могла бы купить позже.
— А потом бы ты мне сказала, что я ничего не делаю для семьи.
— Я говорю тебе другое! Я говорю, что семьи почти не осталось!
— Потому что я работаю?
— Потому что тебя нет дома!
— Это моя работа!
— Ты можешь выбрать другой график.
— За меньшие деньги.
— Да!
— Нет.
Оксана на секунду замолчала.
— Даже ради того, чтобы мы вообще виделись?
— Не переворачивай. Мы видимся.
— По три дня между рейсами.
— Иногда больше.
— А потом опять две недели.
— Потому что сейчас такой период.
— Этот «период» уже несколько лет.
Глеб снова наклонился к сумке, будто спор можно было закончить простым движением руки. Он проверил застёжку и поставил сумку ровнее.
И именно это Оксану окончательно сорвало.
— Да вали уже в свой рейс! Тебя всё равно дома не бывает! Я одна тут всё решаю, одна засыпаю, одна просыпаюсь, а потом ты на три дня приезжаешь и изображаешь семейную жизнь! Мне такой муж наездами больше не нужен!
Глеб резко выпрямился.
— Значит, не нужен?
— Мне не нужен такой брак.
— Из-за одного рейса?
— Ты серьёзно сейчас?
— Я пытаюсь понять.
— Ты несколько лет меня не слышишь, а теперь «пытаешься понять»?
— Я несколько лет зарабатываю на наши общие планы.
— А я несколько лет живу одна.
— Ты не одна. Я твой муж.
— Муж, который приезжает между маршрутами.
— И что ты предлагаешь?
— Я уже предлагала. Региональные перевозки.
— Нет.
— Хотя бы не брать рейсы в дни, о которых мы договорились заранее.
— Я не могу каждый раз отказываться от хорошей работы.
— Каждый раз? Я прошу один раз!
— Сейчас один. Потом будет день рождения, потом праздники, потом ещё что-нибудь.
Оксана несколько секунд смотрела на него.
— То есть да. Ты заранее знаешь, что снова всё отменишь, если сумма будет хорошая.
— Я не сказал так.
— Именно это ты и сказал.
Глеб тоже начал повышать голос.
— Ты хочешь одновременно и денег, и чтобы я каждый вечер был дома! Так не бывает!
— Я работаю тоже!
— Я знаю.
— Тогда перестань говорить так, будто ты один содержишь семью.
— Я не один. Но моя работа даёт нам больше.
— И поэтому ты считаешь, что решаешь, когда у нас вообще будет семейная жизнь?
— Нет.
— А получается именно так.
Дальше они ходили по кругу. Глеб повторял, что не делает ничего против семьи и что два дня годовщины можно перенести. Оксана отвечала, что переносить приходится всё, кроме его поездок.
До утра после ссоры они несколько раз снова начинали говорить. Стоило одному из них пошевелиться или включить свет, как другой возвращался к прежнему.
— Ты правда утром уедешь? — спросила Оксана уже почти без крика.
— Да.
— После всего, что я сказала?
— А что я должен сделать? Позвонить ночью и сказать, что передумал?
— Например.
— И поставить людей из-за себя?
— А меня ты уже поставил.
— Опять начинаешь.
— Нет, Глеб. Я просто хочу понять. Если сейчас ты не отменишь поездку, почему я должна верить, что в следующий раз будет иначе?
Он долго молчал, потом ответил:
— Я не могу тебе обещать, что больше никогда не возьму длинный рейс.
— Я и не просила «никогда».
— Но всё к этому идёт.
— Всё идёт к тому, что у нас нет ни одного дня, который нельзя продать за хороший тариф.
Глеб разозлился снова.
— Ты говоришь так, будто я за копейками гоняюсь.
— Я говорю, что ты каждый раз выбираешь максимум денег.
— Потому что я думаю о будущем.
— А я говорю о настоящем.
На этом разговор опять оборвался.
Оксана тогда окончательно поняла, что утром он действительно уедет. Не потому, что не услышал её, а потому, что услышал и всё равно счёл рейс важнее.
В ту ночь они почти не спали.
Утром Глеб встал рано. Сумка так и стояла у кровати.
Оксана лежала лицом к стене, когда он оделся и взял рабочую куртку.
— Я поехал.
Она не ответила.
— Оксан.
— Слышала.
— Я позвоню вечером.
— Не надо.
— Ну не начинай опять.
Она повернулась.
— Я уже всё сказала вчера. Езжай.
— Вернусь — нормально поговорим.
Оксана ничего не ответила.
Глеб взял сумку и уехал.
Он был уверен, что жена остынет. Такое уже бывало: ссора, день молчания, потом короткий звонок, потом разговор спокойнее. В дороге всё равно неудобно выяснять отношения, поэтому Глеб считал, что две недели даже полезны — оба успокоятся.
На этот раз Оксана не позвонила.
И не писала длинных сообщений.
В первый же вечер она открыла объявления о съёмных квартирах.
До ссоры у неё не было готового плана ухода. Она не копила тайком деньги на побег и не присматривала жильё заранее. Но после того, как муж утром всё равно уехал, ей стало ясно: следующий разговор закончится тем же самым.
Она могла ещё раз попросить. Он мог ещё раз пообещать. Потом появится выгодный рейс — и всё повторится.
Первую квартиру Оксана посмотрела через три дня. Не понравилось. Слишком далеко от работы и слишком дорого за старый ремонт.
Второй вариант был дешевле, но хозяин хотел оплату сразу за несколько месяцев.
Третий оказался подходящим: небольшая квартира в обычном доме, без новой мебели, но чистая и недалеко от работы.
Оксана подписала договор.
Потом начала перевозить вещи.
Она делала это после работы, без лишней суеты. Сначала забрала документы, одежду, обувь и то, чем пользовалась ежедневно. Потом книги, косметику, часть посуды и небольшие вещи, которые покупала сама.
Машина, автокредит за которую они когда-то так быстро закрыли благодаря доходу Глеба, теперь очень пригодилась.
Оксана несколько раз ездила туда и обратно. Каждый раз возвращалась в прежнюю квартиру и видела, как там становится всё меньше её присутствия.
Шкаф опустел наполовину.
В ванной исчезли её вещи.
На кухне осталось меньше кружек.
Она не чувствовала удовольствия.
Ей было тяжело. Она действительно хотела сохранить семью, когда все эти годы просила мужа изменить график. Но теперь продолжать жить так же казалось ещё тяжелее.
Самым неприятным оказался вопрос с общими накоплениями.
Они собирали деньги на квартиру побольше. Оба переводили туда часть дохода. Глеб действительно вкладывал больше, потому что зарабатывал больше на дальних рейсах. Оксана тоже регулярно откладывала.
Она решила не ждать его возвращения и разделила общие накопления самовольно.
Часть суммы перевела себе, остальное оставила.
Оксана прекрасно понимала, что Глеб разозлится. Но не собиралась встречать его после двух недель, чтобы снова спорить, можно ли ей вообще уйти и на какую часть общих денег она имеет право.
К концу второй недели почти все её вещи уже были в новой квартире.
В старом жилье остались вещи Глеба и общее имущество, которое она не стала трогать.
Оксана оставила короткое сообщение о том, что съехала и подаёт на развод.
Не письмо на несколько страниц. Не объяснение всех обид за годы.
Он всё это уже слышал.
Глеб вернулся после рейса уставший и сначала не понял, что произошло.
Занёс дорожную сумку, снял куртку и только потом заметил, что в прихожей нет части обуви жены.
В спальне открыл шкаф.
Половина полок была пустой.
Он прошёл на кухню, потом в ванную, снова вернулся в комнату.
После этого увидел сообщение.
Оксана написала, что съехала и подаёт на развод.
Глеб перечитал два раза.
Первая его мысль была не о том, что брак закончился.
Он решил, что жена хочет его напугать.
Вторая мысль — что она несколько дней поживёт отдельно и передумает.
Он был уверен, что Оксана просто решила его наказать и скоро передумает.
Она не передумала.
Когда Глеб понял, что вещи перевезены действительно надолго, его больше всего задело, что всё произошло без него. Он считал несправедливым и самовольное разделение накоплений, и то, что жена приняла решение о разводе, пока он был в дороге.
Но Оксана отвечала на это просто:
— Ты сам уехал после того разговора.
— Мне надо было работать.
— Я знаю.
— Ты могла дождаться.
— Я тебя годами ждала.
— Не надо опять про это.
— А про что тогда?
Разговор быстро становился тем же самым спором, только теперь у Оксаны уже была отдельная квартира.
Глеб продолжал считать, что она слишком резко разрушает семью из-за его графика.
Оксана считала, что график давно разрушил их жизнь, а она только перестала притворяться, что всё ещё можно исправить одним обещанием.
После возвращения Глеб несколько раз пытался убедить Оксану хотя бы встретиться и спокойно обсудить разделённые накопления. Она согласилась на разговор, но только по этому вопросу.
— Ты не имела права сама решать, сколько тебе забрать, — сказал он.
— Мы оба туда откладывали.
— Я больше.
— Я это знаю.
— Тогда почему ты всё сделала без меня?
— Потому что тебя не было.
— Я был на работе.
— Именно.
— Не надо опять всё сводить к рейсам.
— А к чему ещё? Вся наша жизнь последние годы сводилась к ним.
Глеб достал телефон, открыл переводы и начал считать, кто сколько вносил. Для него это было важным доказательством: он действительно вкладывал больше. Оксана не спорила. Ей не хотелось присваивать то, что она сама считала его частью.
— Я не забрала всё, — сказала она. — И не забрала столько, сколько внёс ты.
— Ты должна была дождаться меня.
— Ты опять говоришь «дождаться».
Он замолчал.
С деньгами они в конце концов разобрались без новой войны. Но сам этот разговор только сильнее показал им, насколько по-разному они смотрели на брак. Для Глеба общий счёт был доказательством общего будущего. Для Оксаны — ещё одной вещью, которую они копили на потом, пока настоящая жизнь проходила по отдельности.
После этого Глеб перестал думать, что всё закончится одной демонстративной неделей раздельного проживания. Оксана действительно не собиралась возвращаться.
Через несколько месяцев они развелись.
Глеб работу не сменил.
Он по-прежнему ездил в дальние рейсы, зарабатывал хорошо и любил дорогу. Региональные перевозки его так и не заинтересовали.
Формально у него осталось всё, что он защищал в их ссорах: профессия, высокий доход, возможность брать выгодные маршруты и самостоятельно распоряжаться своим рабочим временем.
Только брак, который Глеб считал надёжным независимо от того, сколько времени проводит дома, закончился.
Он ещё долго воспринимал это как чрезмерную реакцию Оксаны. В его понимании он не изменял, не пропивал деньги и не жил за её счёт. Наоборот, работал больше, чем мог бы, и приносил в семью хороший доход.
Ему было трудно принять, что именно это «больше» стало одной из причин развода.
После развода никто больше не просил его не брать рейс на годовщину.
Никто не считал дни, сколько он был дома.
Никто не ждал обещанных выходных.
Он мог соглашаться на любой выгодный маршрут.
И соглашался.
Оксана тоже потеряла семью, которую когда-то хотела сохранить.
Первые месяцы отдельной жизни ей были совсем не радостными. Она сама платила аренду, сама занималась бытовыми вопросами и уже не могла рассчитывать на общий бюджет так, как раньше.
Но одна вещь изменилась: она перестала ждать человека, который постоянно обещал, что следующий длинный рейс точно будет последним таким длинным.
Оксана больше не строила выходные вокруг чужой загрузки и не откладывала планы на неопределённое «когда вернусь».
Со временем она начала знакомиться с мужчинами.
Теперь она сразу обращала внимание на график работы, на то, насколько человек вообще бывает дома и готов ли заранее договариваться о совместных планах.
При этом Оксана не решила, что деньги перестали иметь значение.
Она привыкла к определённому уровню жизни и отказываться от него не собиралась.
Поэтому она активно начала искать себе нового мужа, который будет соответствовать её требованиям и зарабатывать не меньше её бывшего мужа.
Глеб, если бы услышал такую формулировку раньше, наверняка снова сказал бы, что жена хочет всё одновременно.
Но теперь спорить им было уже не о чем.
Он сохранил любимые рейсы и хороший заработок.
Она ушла из жизни, в которой муж появлялся между маршрутами.
И годовщину, ради которой Оксана когда-то просила всего два дня дома, они больше никогда не отмечали…
