— Марин, только не кривись, хорошо? Коля написал: они всё-таки прилетают в субботу, и поживут у нас примерно месяц.
Марина оторвалась от телефона и посмотрела на мужа. Паша стоял у окна в домашних брюках и футболке и говорил так спокойно, будто они это уже давно обсудили. На столике лежала папка с Марининым отпускным графиком. Через три дня у неё начинались четыре недели отпуска, которых она ждала ещё с февраля. Никуда заранее она не бронировала: хотела сначала отоспаться, сходить наконец к стоматологу, съездить к матери, а потом уже решить, что делать дальше — море, дача у подруги или просто несколько дней дома без будильника.
— Примерно месяц? — переспросила она.
— Ну да. Может, чуть меньше. У них там в квартире ремонт затянулся, а детям вся эта пыль, шум… Коля говорит, у вас всё равно отпуск совпал удачно.
Марина сначала даже не поняла, кого Паша имел в виду под этим «у вас».
— У кого это — у нас?
— У тебя отпуск, у них ремонт. Вот и отлично. Ты дома, сможешь помочь, чтобы им всем нормально было.
Брат Паши, Коля, был старше его на четыре года. Жил в другом городе с женой Светой и двумя детьми: Артёму было восемь, Вике — пять. Марина видела их не так уж часто, но впечатлений обычно хватало надолго. Дети шумели, Света любила сидеть с телефоном и при этом рассказывать Марине, как лучше готовить, убирать и вообще вести дом. А Коля любую помощь принимал очень спокойно, будто так и должно быть.
— Паша, — сказала Марина, ещё очень тихо, — ты это со мной уже согласовал?
Он поморщился.
— Ну зачем всё превращать в бюрократию? Это мой брат. Не чужие люди.
— Я спрашиваю: ты спросил меня, согласна ли я месяц жить с твоим братом, его женой и двумя детьми?
— Я сказал тебе сейчас.
— Нет. Ты поставил меня перед фактом.
Паша сел напротив и начал объяснять всё тем спокойным тоном, который Марину всегда раздражал. Обычно таким голосом он говорил, когда уже всё решил и хотел, чтобы жена просто перестала спорить.
— Марин, ну что ты начинаешь? У людей ремонт. Гостиница на месяц — это бешеные деньги. Снимать квартиру тоже дорого. У нас место есть.
— Где?
— В гостиной они лягут, дети в маленькой комнате.
Марина посмотрела на него и даже усмехнулась.
— В маленькой комнате? То есть в моём кабинете?
— Ну ты же всё равно в отпуске.
Вот после этой фразы она уже перестала думать, что Паша просто неудачно выразился.
Марине было двадцать пять. Последние два года она работала специалистом по закупкам в крупной торговой сети. Отпуск там согласовывали заранее, а летом за хорошие даты вообще приходилось держаться зубами. Весной у неё были отчёты, потом тендеры, потом почти весь июль она задерживалась. Стоматолога переносила два раза, на свадьбу подруги в другой город не поехала, а день рождения матери половину вечера просидела с рабочим ноутбуком. Паша тогда ещё сам говорил: «Потерпи до августа, зато потом нормально отдохнёшь».
А теперь выходило, что этот самый август Паша уже распланировал за неё.
— А где, по-твоему, буду я? — спросила Марина.
— В спальне, где всегда. Господи, что за трагедия? Я же не сказал, что тебя на балкон выселят.
— И что конкретно означает «сможешь помочь, чтобы им было нормально»?
Паша замялся. Марина это сразу заметила.
— Ну приготовить. Детям с едой помочь. Может, с ними погулять иногда. Света тоже устанет, всё-таки двое детей. Ты дома, чего тебе сложно?
Марина закрыла папку с графиком и отложила её в сторону.
— То есть ты уже придумал мне работу на мой отпуск.
— Да какую работу? Это бытовые вещи.
— Четыре человека на месяц — это не бытовые вещи. Это готовка, стирка, уборка, очередь в ванную, дети, шум и чужие вещи по всей квартире.
— Ты опять всё раздуваешь.
— Я ничего не раздуваю. Я тебе объясняю, что четыре человека на месяц — это не «немного помочь».
Он шумно выдохнул и встал.
— Я не понимаю, почему с тобой так сложно. Коля мне родной брат. Когда мне было двадцать, он меня полгода у себя держал. Когда я работу искал, он помог. И сейчас я не могу сказать ему: извини, моя жена хочет четыре недели лежать на диване.
Марина почувствовала, как начинает злиться уже по-настоящему.
Эту историю она слышала много раз. После института Паша действительно несколько месяцев жил у Коли, пока искал работу. И с тех пор братская помощь почему-то превратилась в вечный долг. Коля просил денег — Паша вспоминал те месяцы. Нужна была машина — опять вспоминал. Надо было помочь с бумагами, кредитом, ремонтом — всё то же самое. Марина уже иногда шутила, что Паша, похоже, будет расплачиваться за те полгода до пенсии. Только Паша на такие шутки обижался.
Год назад Коля приезжал к ним на неделю один. Паша почти каждый день был на работе, поэтому брат в основном сидел дома с Мариной. Ел то, что она готовила, оставлял чашки то на подоконнике, то возле дивана и вечером спокойно спрашивал, что будет на ужин. После той недели Марина впервые сказала мужу, что больше не хочет обслуживать его родственников. Паша ответил, что она придирается к мелочам.
Весной приезжала Света с детьми — всего на три дня. После них Марина выковыривала пластилин из ковра, оттирала фломастер со стены и нашла под диваном засохшую кашу. Света на прощание только рассмеялась: «Ой, Марин, у тебя всё прямо по линейке. С детьми так не бывает». Марина тогда промолчала, потому что Паша весь вечер просил её не устраивать ссору из-за трёх дней.
Теперь речь шла уже не о трёх днях и даже не о неделе, а почти о целом месяце.
— Я не собираюсь лежать на диване, — сказала Марина. — Но даже если бы собиралась, это мой отпуск.
— И что?
— И то, что я не обязана отдавать его твоему брату.
— Не брату, а семье.
— Твоей семье.
— Ты моя жена. Значит, и твоей.
— Удобно получается. Когда твоя родня что-то хочет — они и мои. Когда я прошу тебя съездить к моей маме повесить карниз, ты говоришь, что у тебя выходной.
Паша ничего не ответил сразу. Про карниз он прекрасно помнил.
— Не сравнивай, — наконец сказал он. — Карниз можно было и мастеру поручить.
Марина коротко усмехнулась.
— А ремонт Коли нельзя было поручить арендодателю, рабочим или гостинице?
— У них сейчас денег впритык.
— А у меня времени впритык. Это хуже?
Паша подошёл ближе. Он уже заметно злился.
— Ты всё меряешь только собой.
— Нет. Просто моё время почему-то у тебя всегда последнее по важности.
— Ты не понимаешь, что такое родня.
— Понимаю. Особенно хорошо понимаю, что твой брат привык просить, а ты привык соглашаться.
Он резко махнул рукой.
— Всё. Мне надоело. Они приезжают. Решение принято.
Марина поднялась с дивана.
— Кем?
— Мной.
— В квартире живём двое.
— Договор аренды на меня.
Договор действительно был оформлен на Пашу, потому что при заселении с хозяином квартиры в основном общался он. Только залог они отдавали пополам, аренду последние восемь месяцев тоже делили пополам. Диван, телевизор и половину техники покупали вместе, а кухня почти полностью была собрана на Маринины деньги. Так что услышать сейчас про договор ей было особенно неприятно.
Марина несколько секунд просто смотрела на мужа.
— Вот, значит, как.
— Я не это имел в виду.
— Нет, именно это. Твоя квартира, твой брат, твои решения. А я, видимо, просто человек, который оплачивает половину и должен обслуживать гостей.
— Господи, Марина, ну что ты несёшь? Никто не сказал «обслуживать».
— А что ты сказал? Готовить. С детьми гулять. Свете помогать. За всеми убирать. Разве нет?
— Я сказал сделать так, чтобы людям было комфортно.
Вот после этого Марина уже не стала сдерживаться.
Она шагнула к Паше и повысила голос:
— И ты хочешь, чтобы я обслуживала у нас дома целый месяц твоего братца, его жену и их спиногрызов?! Ты сейчас серьёзно, Паша?! Мне вообще-то отпуск на работе даётся, чтобы я отдыхала или занималась своими делами, а не развлекала твою семейку!
Паша явно не ожидал, что она закричит именно так.
— Не смей так говорить про детей!
— А ты не смей распоряжаться моим отпуском!
— Это мои племянники!
— Прекрасно. Вот и развлекай.
— Я работаю!
— А я почему должна работать на них бесплатно, потому что у меня формально отпуск?
Паша смотрел на неё зло, но Марине уже было не до его обиды.
— Знаешь что, — процедил Паша. — Ты просто эгоистка. Месяц потерпеть не можешь ради семьи.
— Месяц? Ты сам слышишь? Это треть года рабочего отпуска человека! Я весь год ждала эти четыре недели.
— Ты в прошлом году на море ездила.
— На шесть дней. И половину поездки ты сидел в телефоне, потому что Коля просил помочь ему оформить кредит.
Паша нахмурился.
— Причём тут это?
— При том, что даже в отпуске у нас Коля умудряется быть важнее всего остального.
— Опять ты на Колю всё сваливаешь.
— Нет. На тебя. Потому что Коля просит, а ты соглашаешься моими руками.
Паша отвернулся к окну, постоял несколько секунд и снова повернулся.
— Ничего. Перебесишься. Когда они приедут, сама увидишь, что всё нормально.
И вот это его «перебесишься» Марину задело сильнее крика. Паша и правда был уверен, что она немного поорёт, потом успокоится и всё равно сделает как надо. Раньше так бывало. Его мать приезжала без предупреждения — Марина ставила чайник. Коля просился переночевать — она доставала постельное. Света однажды оставила детей «на полчасика», а вернулась через три часа — Марина сидела с ними, потому что детей же одних не бросишь.
Паша к этому привык. Если кому-то из его родственников было неудобно, в итоге подстраивалась Марина.
— Хорошо, — сказала Марина вдруг очень тихо.
Паша посмотрел на неё и, похоже, решил, что она наконец согласилась.
— Вот и отлично.
— Я всё поняла.
— И не надо было устраивать такой скандал.
Марина ничего не ответила.
Следующие два дня Паша вёл себя так, будто разговора вообще не было. Звонил Коле, уточнял время прилёта, спрашивал, какой сок любят дети, и рассуждал, куда убрать Маринины рабочие вещи из маленькой комнаты. Марина дорабатывала последние дни перед отпуском и почти не спорила. Паша её молчание понял по-своему.
В пятницу утром он даже оставил на холодильнике список:
«Котлеты. Пюре. Салат. Детям без лука. Свете кофе без сахара».
Марина прочитала, аккуратно сняла лист и положила его в ящик стола.
В субботу Паша встал в семь утра и сразу начал собираться в аэропорт. Самолёт прилетал в одиннадцать. Он несколько раз проверил телефон, зарядку, навигатор и ещё минут десять ходил по квартире, вспоминая, что забыл.
— Марин, — сказал он уже у двери, — Коля любит котлеты пожирнее, не делай эти свои куриные сухари. И дети едят только пюре. Вика вообще капризная, так что без экспериментов. Ты часов в десять начни, чтобы к двум всё было готово.
Марина стояла у шкафа в гостиной, держа в руках сложенную футболку.
— Угу.
— И посуду разберись помой. Неудобно будет, если они приедут, а тут бардак.
На кухне действительно стояло несколько тарелок и кружек со вчерашнего вечера. Обычно Марина вымыла бы их ещё ночью. Сегодня не стала.
— Ещё постельное достань, — продолжил Паша. — Дети в кабинете, Коля со Светой здесь. Может, потом матрас купим.
Она кивнула.
Паша улыбнулся. Он окончательно решил, что Марина остыла.
— Ну вот. Нормально же можем. Я вечером тебе что-нибудь вкусное привезу.
Он поцеловал её в висок, схватил ключи и вышел.
Марина подождала, пока лифт уедет вниз. Потом спокойно закрыла дверь, вернулась в спальню и достала из шкафа чемодан.
Решение уехать Марина приняла ещё после того разговора. Она просто поняла, что объяснять Паше одно и то же больше не хочет. Раз он уверен, что её отпуск можно занять гостями и домашними делами, пусть попробует принять их сам.
Собралась она быстро. Летние вещи и так лежали почти одной стопкой: шорты, рубашки, купальник, платье, бельё, кроссовки. Потом достала из коробки с зимними шарфами конверт с деньгами. Там было сто двадцать тысяч. Марина откладывала их с января — понемногу с зарплаты и премий. Паша знал, что деньги на отпуск у неё есть, но точную сумму никогда не спрашивал.
Она вызвала такси до вокзала.
Перед выходом Марина заглянула в холодильник. Сыр, яйца, йогурт, две сосиски, немного молока и одна порция вчерашнего супа. Паша собирался заехать за продуктами после аэропорта. Вот пусть теперь и заезжает.
Посуду она тоже оставила как есть. Диван не застилала, полотенца для гостей не доставала. Проверила окна, выключила утюг и вышла с чемоданом.
На вокзале Марина всё-таки занервничала. Она уже купила билет, чемодан стоял рядом, и назад вроде бы идти не собиралась. Но теперь стало понятно, что через несколько часов Паша действительно привезёт домой четверых гостей, откроет холодильник и увидит, что никакого праздничного приёма не будет.
На ближайший поезд до Сочи оставались только места в купе. Цена Марине не понравилась, но она всё равно нажала «купить». Деньги она как раз для отпуска и откладывала.
Телефон зазвонил в 11:18.
Паша.
Она не ответила.
Через минуту пришло сообщение: «Сели. Едем домой. Как там всё?»
Марина открыла электронный билет, сделала снимок экрана и отправила ему. Под фото написала:
«Развлекай свой табор сам».
После этого отключила звук.
Сообщение Паша увидел уже на парковке аэропорта. Коля укладывал чемодан в багажник, Света усаживала детей, Вика просила пить, Артём ныл из-за телефона. Паша сначала решил, что Марина его пугает. Потом открыл фотографию билета ещё раз и понял, что поезд настоящий и жена действительно уехала.
— Чего завис? — спросил Коля.
— Ничего.
— Марина что пишет?
Паша убрал телефон.
— Нормально всё.
По дороге он звонил Марине раз десять. Первые звонки были ещё спокойными, потом он начал злиться. В конце концов написал: «Ты вообще понимаешь, что творишь? У меня люди в машине!» Марина не ответила.
Ответа не было.
Когда они приехали, первым в квартиру влетел Артём и тут же крикнул:
— А где вайфай?
Света прошла следом, огляделась и спросила:
— А Марина где?
— Вышла, — соврал Паша.
Коля снял кроссовки и потянул носом воздух.
— А еда готова? Мы с утра ничего нормального не ели.
Паша молча пошёл на кухню. В раковине стояла вчерашняя посуда. Холодильник оказался почти пуст. На столе — ни салата, ни хлеба, ни обещанных котлет.
Он открыл шкаф. Макароны. Гречка. Банка фасоли.
— Паш? — позвал Коля из коридора. — Чего там?
Паша снова набрал Марину. Телефон уже был недоступен: она внесла его в чёрный список.
— Вот же… — выдохнул он.
Через полчаса в квартире уже было шумно. Вика хотела пюре и плакала, Артём улёгся на диване с планшетом, Света искала чистые полотенца, а Коля ходил из комнаты на кухню и спрашивал, что они будут есть.
— Ты говорил, нас ждут, — сказал он.
— Ждут.
— Кто? Посуда?
— Не начинай.
— Я не начинаю. Мы после самолёта с детьми. Света вообще не спала. Я думал, у вас всё подготовлено.
Паша повернулся к брату.
— А я думал, взрослые люди могут сами купить себе еду.
Коля несколько секунд смотрел на него.
— Это сейчас к чему?
— Ни к чему. Я в магазин.
— А дети?
— Света с ними.
— Она устала.
Паша уже хотел огрызнуться, но вдруг вспомнил разговор с Мариной. Света устала. Дети хотят есть. Коля после дороги. И опять получалось, что кто-то другой должен вокруг них бегать.
До вечера Паша успел сходить в магазин, пожарить магазинные полуфабрикаты, сварить макароны, найти постельное, переставить вещи в кабинете, вытереть разлитый Викой сок и дважды поругаться с братом. Света попробовала котлету, поморщилась и сказала:
— У Марины вкуснее получалось.
После этих слов Паша окончательно разозлился.
— Вот пусть сама себе и готовит!
— А что случилось-то вообще? — спросил Коля. — Вы поругались?
Паша сначала не хотел ничего рассказывать, потом всё-таки объяснил. Только в его версии Марина вдруг устроила скандал из-за обычного приезда родственников, бросила его одного с гостями и укатила отдыхать.
Коля слушал, качая головой.
— Ну это жесть. Я бы своей такое не спустил.
Света, сидевшая с телефоном в кресле, неожиданно подняла глаза.
— А ты её спросил вообще, хочет ли она нас месяц?
Оба брата посмотрели на неё.
— Свет, ты сейчас на чьей стороне? — спросил Коля.
— Ни на чьей. Просто я бы тоже не обрадовалась, если б ко мне четыре человека на месяц без спроса заселили.
— Ты же сама согласилась приехать!
— Потому что ты сказал, что всё согласовано.
Паше стало совсем неприятно. Он ведь действительно говорил Коле, что всё будет нормально и Марина не против.
— Да ладно, — сказал Коля. — Нечего из этого трагедию делать.
Первые два дня ещё как-то прошли. А на третий Паша уже начал считать, сколько времени они все здесь живут.
Квартира оказалась слишком маленькой для пяти человек. Дети просыпались рано, спорили из-за планшета, носились из комнаты в комнату. Света занимала ванную по сорок минут. Коля допоздна смотрел телевизор. Паша утром уходил на работу разбитый, вечером возвращался и обнаруживал гору посуды, крошки, игрушки, мокрые полотенца на дверях и неизменный вопрос: «Что будем есть?»
На четвёртый день он предложил заказывать еду вскладчину.
Коля обиделся.
— Ты нас сам пригласил, а теперь с нас деньги считаешь?
— Я не приглашал в ресторан. Я предложил пожить.
— Хорошо пожить, если нас весь день одними макаронами кормят.
Паша только устало потёр лицо. Спорить ещё и из-за макарон ему уже не хотелось.
Марина в это время ехала к морю. Первую ночь в поезде почти не спала. Сначала ей было неловко, что она вот так уехала и оставила Пашу разбираться. Потом это чувство начало проходить. Никто не спрашивал, что будет на ужин, где полотенце и когда освободится ванная. Она купила чай, сидела у окна и постепенно успокаивалась.
В Сочи Марина сняла простой номер в гостевом доме минут в двадцати ходьбы от моря. Кровать, старый кондиционер, маленький балкон — ничего особенного. Но утром она сама решила, во сколько встать, сама пошла к морю, купила кофе с пирожком и почти час просидела на набережной. Паша был в блокировке. Его мать Ольга тоже написала что-то про семью и неправильное поведение, но Марина даже не стала отвечать.
На пятый день пришло сообщение от Светы: «Марин, извини, я не знала, что Паша тебя не спросил. Мы, наверное, раньше уедем».
Марина ответила: «Я на вас лично не злюсь. Но месяц обслуживать гостей в свой отпуск я не собиралась».
Света прислала короткое: «Понимаю».
Через неделю Коля начал искать другое жильё. К тому времени они с Пашей ругались почти через день. Паша требовал скидываться на продукты и хотя бы убирать за детьми. Коля сразу вспоминал, как когда-то пустил младшего брата к себе на полгода и денег с него не требовал.
— Я тебе помогал, когда ты никому не был нужен, — говорил Коля. — А ты неделю нас потерпеть не можешь.
— Я работаю по десять часов и потом прихожу убирать за вами!
— А Марина как-то успевала.
Паша замолчал.
После слов про Марину Паша замолчал. Он вспомнил, как обычно приходил с работы, а дома уже была еда, чистая посуда и постель для гостей. Ему раньше даже в голову не приходило, сколько всего Марина делала после того, как он обещал родственникам «не переживайте, мы всё устроим». Теперь всё это пришлось делать самому, и братская помощь уже не казалась такой простой.
Коля со Светой уехали на двенадцатый день. Через знакомых нашли недорогую квартиру. Уезжали недовольные. Коля с Пашей почти не разговаривал, Света торопливо собирала пакеты, дети носились по коридору. Паша только смотрел на всё это и понимал, что за две недели успел поругаться и с женой, и с братом.
После их отъезда квартира выглядела так, будто по ней прошёл небольшой ураган. Паша два часа собирал игрушечные детали, оттирал стол, выносил мусор. В кабинете на стене обнаружился след от фломастера. На диване — пятно от сока. На кухне в шкафу не хватало двух кружек: одну разбили, вторую Коля случайно увёз.
После их отъезда Паша убрал квартиру и впервые не стал искать способ дозвониться Марине. Он просто не знал, что ей говорить.
Марина вернулась через три недели, как и собиралась. Паша к её приезду убрал квартиру и даже купил чай, который она любила. Он явно готовился разговаривать.
— Ну что, отдохнула? — спросил он.
— Да.
— Хорошо тебе было?
— Очень.
Он кивнул и несколько секунд молчал.
— Коля уехал раньше.
— Я знаю. Света написала.
— Вы переписывались?
— Один раз.
Паша прошёл по гостиной, потом остановился.
— Ты меня очень подставила.
Марина разулась и посмотрела на него.
— Нет, Паша. Ты сам всё решил. Я просто не стала делать за тебя то, что ты мне уже назначил.
— Брат со мной теперь почти не разговаривает.
— Это уже ваши отношения.
— Ты вообще хоть немного понимаешь, что натворила?
— Я понимаю, что отдохнула так, как сама хотела. И мне это было нужно.
Паша, похоже, рассчитывал, что после моря Марина вернётся спокойнее и всё постепенно забудется. Только она три недели прожила одна и успела много раз подумать об их ссоре.
— И что теперь? — спросил Паша.
Она открыла чемодан и начала выкладывать вещи на кровать.
— Теперь мы решаем, можем ли вообще дальше жить вместе.
— Из-за гостей?
— Не из-за гостей. Из-за тебя. Ты решил, кто будет жить у нас дома, чем я займусь в отпуске и кому буду готовить. Меня ты спросить даже не подумал. А когда я отказалась, ты просто решил, что я потом успокоюсь.
Паша сел в кресло.
— Я понял, что был неправ.
Марина посмотрела на мужа внимательно.
— Понял, потому что две недели сам мыл тарелки за Колей?
Он промолчал.
— Вот и я о том же.
После этого они прожили вместе ещё два месяца. Больших скандалов не было. Паша теперь спрашивал, прежде чем что-то обещать родственникам, и несколько раз даже отказал Коле. Только Марина видела, что ему это всё равно даётся через силу. Он не столько согласился с ней, сколько боялся снова получить такую же ссору.
Марина тоже стала другой. Если Паша просил о чём-то, связанном с его семьёй, она сразу начинала выяснять, сколько времени это займёт, кто будет платить и что именно потребуется от неё. Иногда это уже раздражало обоих, но вернуться к тому, как было раньше, не получалось.
К зиме они решили разъехаться. Без большого финального скандала. Марина сняла небольшую студию ближе к работе, а Паша остался в прежней квартире до конца договора. С Колей он общался, но уже намного реже. Старший брат всё ещё говорил, что Паша «прогнулся под жену», и теперь эта фраза его самого начинала злить.
Позже Паша не раз вспоминал тот разговор про отпуск. Сначала ему казалось, что Марина просто слишком резко отреагировала. Потом он всё-таки понял: дело началось ещё до её поездки в Сочи, когда он пообещал брату чужое время и чужую помощь, даже не спросив жену.
Марине тоже было не особенно радостно. Отпуск она получила именно такой, какой хотела, но брак после него сохранить не получилось. Иногда она вспоминала поезд, море и тот пустой холодильник, который оставила Паше. И всё равно считала, что лучше было один раз уехать, чем ещё много лет каждый раз слышать, что её свободное время уже кому-то обещали…
