Агриппину Шибздикову волновала судьба сына Николая. Тридцать лет детине, а жены нет до сих пор.
— Николаша, когда уже женишься? Внуков понянчить шибко хочется!
— Я, маменька, к семейной жизни не имею пристрастия. Мне и так неплохо живётся. Работаю, копейку в дом приношу, не бесчинствую, чего ещё надо?
— Бабу тебе надо, вот чего. У всех вон семьи уже, дети, внуки пойдут скоро, а ты всё бобылем ходишь. И не нравится никто даже?
— Да есть на примете одна голубушка, да больно гордая, на меня свысока смотрит…
Агриппина замолчала. Очень уж был низок ростом Коля, соответствовал фамилии, будь она не ладна…
— А что за девица, знаю её?
— Зойка Прощелыгина, из соседнего подъезда.
— Ох, вот же угораздило влюбиться в неё! — Агриппина за сердце схватилась.
Зойка эта имела противозачаточную внешность, как она могла вообще понравиться? Нос картошкой, рыжие волосы торчат пучками. И ростом под метр восемьдесят супротив Колиных полтора метра.
— А что же, сынок, не подойдёшь к ней, на свидание не пригласишь?
— Да боюсь я её, матушка, как гаркнет на меня, я в обморок и грохнусь на месте…
— Эх ты, тютя, весь в отца, нерешительный был он человек. Если бы я не взялась охмурять, так и ходил бы холостой. Жаль, долго не прожил, сердце слабое оказалось…
Агриппина решила устроить судьбу горячо любимого сына. А то так и не созреет для создания ячейки общества.
Зойка Прощелыгина работала в конторе, и, как многие, ходила в обед домой харчеваться. Благо, жила недалеко.
Агриппина выжидала её на скамейке возле подъезда. Идёт. В руках авоська с консервами и батоном.
— Здравствуй, Зоя! Я мама Николая Шибздикова, знаешь такого?
— Кольку — то? Знаю, конечно! Известный шибздик на районе!
И зычно засмеялась, тряся рыжей паклей на голове, и зуб во рту блестит.
— Ты не смотри, что он ростом маленький. Зато человек хороший, и холостой. Зарплату приличную имеет, а это немаловажно в наше время. На работе уважают, на Доске почёта изображение его висит.
И, скажу честно, человек он не бедный. Скромный просто очень. Вот автомобиль собирается покупать, марки «Жигули».
Агриппина немного соврала, для пущего эффекта. Коля жуть, как боялся машин и покупать ничего не собирался. Да и денег столько отродясь у них не бывало.
— Кольке автомобиль марки «Запорожец» подошёл бы, как раз по размеру!
И снова Зойка раскатисто захохотала.
— Ты, Зоя, не глумилась бы, а задумалась. Такой мужчина под носом, уведут ведь, будешь потом волосья редкие дёргать от отчаяния, а поздно будет.
Ты девица несуразная, не каждый на такую каланчу позарится. Иди, ешь свои консервы и крепко подумай. Нравишься ты Николаю, и можешь составить ему счастье в семейной жизни.
Агриппина гордо развернулась и пошла домой. Первый шаг сделан. Теперь надо сына подготовить.
— Сынок, пригласил бы Зойку в кино. Там как раз индийский фильм показывают. Лимонадом угости, пирожными, девушки это ужас, как любят.
— Ну что ты маменька, да разве же я осмелюсь?
— А ты невзначай так подойди, когда она с работы идти будет, беседу заведи, спроси, мол, как ваше настроение, не желаете ли культурно провести время.
— Так уж и быть, попробую. Но только один раз. Если отошьёт меня, в жизнь не подойду больше и забуду о ней!
Агриппина решила провернуть ещё одно дельце. Она опасалась, что Зоя начнёт насмехаться над сыном, тот ещё больше закроется в себе и тогда пиши-пропало. Век бобылём ходить будет.
Проживал в их районе хулиган один, Генка Свистоплюев. Вечно встревал он в разные неприятности, то подерётся, то украдёт что. Неприятнейший тип. И решила Агриппина через него судьбу сына порешать.
Пришла к нему домой. Дверь открыл сам Генка.
— Здравствуйте, Геннадий. Дело есть. Сто рублей заплачу за небольшую услугу.
— О, как. Что сделать надо? Морду кому набить или украсть чего?
— К девушке одной пристать нужно, но не сильно. Руками не трогать. За неё заступится мой сын, а ты убежишь с позором. Уловил суть? Деньги отдам после содеянного.
— Дело ясное. Когда приступать? Мне деньги ох, как нужны!
Агриппина ввела в курс дела. Обозначила время и место. Оставалось только подстроить это всё. Она надеялась, что Николай вступится за Зойку, может даже заедет по мордасам Генке.
Тот обещал не отвечать, а просто трусливо сбежать. Зоя, восхитившись смелостью Николая, сразу воспылает к нему и всё сложится лучшим образом.
На следующий день Агриппина отправила сына к конторе, в которой работала Зойка. Нарядила Николая по высшему разряду. Пиджак габардиновый, рубашка с отливом, стрелки на брюках нагладила. И одеколоном «Шипр» оросила, от отца остался ещё. Красавец мужчина! Как тут Зойке устоять?
— Коля, действуй, как я тебя учила, и Зойка твоя будет.
Николаю очень волнительно было идти, но что поделать, маменька плохого не посоветует.
Зойка вышла из конторы и вразвалочку, не спеша, направилась домой. На ней было короткое платье из оранжевого маркизета, под цвет волос. Ноги длинные, прям от самих ушей будто. У Николая аж закружилась голова от такого зрелища.
— Зоя, здравствуйте. Как ваше здоровьице, как поживаете?
— Чего надо, Шибздиков?
— Да я это… В кино пригласить хочу, на последний сеанс. Индийский фильм крутят, сильно модный…
Тут из-за угла вышел Генка и направился к ним. Про таких говорят, косая сажень в плечах, высокий, кепку на кудрявый чуб натянул. И даже одеколоном от него разит.
«Зоя, ты как сладкая мечта, В тебе слились любовь и красота, Ты, Зоя, так безумно хороша, Лицо, фигура, чистая душа…», — начал он свою речь со стиха. Зоя улыбнулась. Никто ей ещё стихов не читал.
Николай напрягся. Вечер переставал быть томным.
— А что же, Зоя, не желаете ли совершить променад? У меня портвейн имеется португальский, — нагло говорит Генка и сплёвывает через плечо.
— Вообще-то дама со мной, — робко проблеял Николай.
— Цыц, шибздик! Молчать, когда старшие разговаривают!
Николай сник. Куда ему тягаться с этим амбалом, мизинцем зашибёт.
— А с удовольствием, я портвейн жуть, как люблю! Прощай, Шибздиков!
Зоя взяла под руку Генку, и они ушли, громко смеясь. От досады у Николая предательски защипало в носу, и даже хотелось немного плакать. Уныло пошёл домой и с горя напился. Агриппины не было дома, она работала в ночь, санитаркой в больнице.
На следующий день Николай вкратце рассказал, как прошла встреча. Агриппина была вне себя от злости.
— Вот же Генка, подлец, я ему устрою! Из-под носа невесту увёл, поганец!
— Маменька, так это твоих рук дело? Ну, спасибо, удружила, сама Зойку этому проходимцу подсунула. Больше не заикайся о женитьбе, подлые женщины и коварные. Одному всяко лучше.
Агриппина тяжело вздохнула. Хотела ведь как лучше, а получилось, как всегда. Ну, что уж теперь. Попробовала хоть.
Через неделю Генка встретил Агриппину на улице и вручил букет алых тюльпанов.
— Это вам, тётка Агриппина. За Зойку. Крепко полюбил я её, а она меня. Моя женщина по всем параметрам. Мы решили уехать из этого захолустья, жизнь сызнова начать. А шибздик ваш встретит свою любовь ещё, вот увидите.
— Эх, Генка, ну хоть ты счастлив будешь! Мой отрёкся от женского пола, один куковать всю жизнь собирается.
Генка с Зойкой действительно уехали. Ходили слухи, что поженились они, детишков народили.
А Николай и правда повстречал свою любовь. Новенькая на работу пришла к ним, скромная и милая женщина, и росточка невысокого. Свадьбу тихонько сыграли, и поселились у Агриппины. Через год дочка родилась, красавица.
Агриппина даже рада была, что ничего у него с Зойкой не вышло. Всему своё время, видно, судьбу не проведёшь…
