— Татьяна, ты вообще в зеркало смотришься?
Она стояла у трюмо в прихожей и застёгивала серёжку. Небольшую, серебряную, с тёмно-синим камушком. Именно под костюм. Александр вышел из спальни уже в галстуке, в том самом, бордовом, который стоил, по его словам, столько, сколько она «зарабатывает за неделю своей беготни по зубным».
— Смотрюсь, — сказала она спокойно.
— И что видишь?
Татьяна Сергеевна повернулась к нему. Пятьдесят два года, тёмно-синий костюм из плотной ткани, пучок на затылке, минимум косметики. Она знала, что выглядит хорошо. Не броско, но хорошо.
— Вижу себя.
— Вот именно. Себя. — Александр одёрнул пиджак перед зеркалом в прихожей. — Ты понимаешь, что это ужин холдинга? Там будет Валентин Петрович, там будет инвестор из Москвы. Там будут жёны нормальные, понимаешь? Нормально одетые.
— Я нормально одета.
— Пучок. — Он ткнул пальцем в направлении её головы, не касаясь. — Ты в пучке. Это что, деловой ужин или совещание в поликлинике?
Татьяна Сергеевна взяла сумочку. Тёмная кожа, небольшая, без лишнего. Хорошая сумка, она её знала.
— Саша, у нас ещё сорок минут. Если хочешь, чтобы я переоделась, скажи прямо.
— Я хочу, чтобы ты выглядела как жена заместителя директора, а не как кассир из аптеки.
Она не ответила. Поправила серёжку.
— И вообще, — продолжил он, проходя на кухню и щёлкая чайником, — раз уж мы едем туда вместе. Там будет серьёзный разговор. Инвестиционный. Ты сиди тихо, не встревай. Ладно? Просто. Не. Отсвечивай.
— Договорились, — сказала она.
— И про тётку не вздумай рассказывать. Ещё ляпнешь кому-нибудь, что у тебя три миллиона лежат и ты их зажала.
Татьяна Сергеевна опустила сумку на консоль и посмотрела на него спокойно. Александру было пятьдесят три. Хорошо сохранился внешне, это правда. Плечи широкие, волосы седеют красиво, по вискам. Галстук бордовый, запонки серебряные. Всё дорогое. Всё в кредит.
— Саша, мы уже два года возвращаемся к этому разговору.
— Потому что это нечестно. — Он повернулся к ней от кухонного стола. — Я тебе муж. Двадцать семь лет. Мне нужны были деньги на дело, на нормальное дело, «СтройШаттл» мог выстрелить.
— Мог.
— Мог бы, если бы ты не зажала деньги своей тётки, как будто я тебе чужой.
— Я не зажала. Я распорядилась ими по-своему.
— Положила на депозит? — Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько усталого превосходства, что у неё что-то сжалось. Не от обиды. От того, что она столько раз слышала именно эту интонацию. — Лежат и лежат. Толку ноль. Могли работать.
— Они работают, — сказала она.
Он не услышал. Или не захотел.
— В общем. Сегодня ты просто жена. Ничего больше. Пожалуйста.
Татьяна Сергеевна надела пальто. Прямое, тёмно-синее, с небольшим воротником. Она купила его в прошлом году в одном хорошем московском магазине, когда летала туда по делам клиники. Александр, разумеется, не знал ни про поездку, ни про дела.
— Едем? — спросила она.
Он взял ключи от машины. Большой внедорожник «Форвард-Премиум», последняя комплектация, кожаный салон, навигация, подогрев всего, чего можно. Ежемесячный платёж по кредиту Татьяна знала наизусть, потому что Александр несколько раз упоминал его в разговорах с видом человека, несущего почётное бремя. Сорок одна тысяча в месяц. Это было почти всё, что он получал на руки после налогов.
Они спустились в лифте молча.
Ехали тоже молча, почти всю дорогу. Город в субботу вечером был оживлённым: люди шли по тротуарам, светились кафе, у кинотеатра стояла очередь. Татьяна смотрела в окно. Она любила этот город. Знала его переулки, знала, где какая клиника, кто из специалистов стоит внимания, кто нет. Знала, что три года назад в районе за вокзалом открылись два новых жилых комплекса и там не было ни одного приличного стоматолога в шаговой доступности. Именно туда она поставила баннер «ДентаЛюкс» с номером телефона. Запись выросла на тридцать процентов за два месяца.
— Там парковка платная у «Золотой подковы», — сообщил Александр. — Но я договорился, нас пропустят на служебную.
— Хорошо.
— Ты слышала, что Дробышев тоже будет? Коммерческий директор. Вот к нему я давно хотел подойти по одному вопросу.
— По какому?
— Ну, есть один проект. Не твоё, в общем. Строительный.
Она кивнула и снова посмотрела в окно.
В этом была, пожалуй, вся суть двадцати семи лет: он говорил «не твоё» так естественно, что она перестала переспрашивать. Дети подрастали, она работала, он строил карьеру, она строила свою, и в какой-то момент их жизни разошлись на два параллельных потока, которые только ночевали под одной крышей. Дочь Оксана училась в Петербурге на четвёртом курсе медицинского. Сын Никита. двадцать лет, первый курс технического в Екатеринбурге. Оба звонили маме. Отцу значительно реже.
Ресторан «Золотая подкова» располагался в старом купеческом особняке в центре. Отреставрированный, с золочёными завитками над входом, с живой елью в кадке у двери, с швейцаром в форме. Татьяна бывала здесь дважды, оба раза на деловых встречах, один раз с поставщиком оборудования, второй раз с главным врачом, которого переманивала из городской больницы. Александр, разумеется, не знал и об этом.
У входа уже стояло несколько пар. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Одна в мехах, несмотря на начало ноября, когда меха были бы уместны разве что в Якутии. Александр расправил плечи, и Татьяна увидела, как он изменился за эти несколько шагов от машины до входа. Стал другим. Приподнятым. Чуть более шумным в движениях.
— Борис! — Он хлопнул по плечу какого-то мужчину у входа. — Ты уже здесь!
Она шла рядом. Просто шла.
Внутри было красиво. Высокие потолки с лепниной, длинный банкетный стол, накрытый на сорок человек, свечи в подсвечниках, живые цветы. Татьяна оглядела зал и сразу увидела то, что увидел бы любой человек, разбирающийся в таких вещах: стол был накрыт по принципу иерархии. Ближе к торцу, где во главе должен был сидеть генеральный директор, стояли широкие кресла. Дальше к середине, кресла поуже. А в самом конце, у боковой двери, из которой периодически выходили официанты с подносами, стояли два стула попроще. И один из них был явно складной, прикрытый чехлом.
Метрдотель подошёл к Александру с карточкой.
— Кузнецов Александр Михайлович? Ваши места, — он указал в сторону того самого конца стола, — вот здесь, пожалуйста.
Александр посмотрел. Посмотрел ещё раз. Татьяна увидела, как что-то прошло по его лицу быстрой волной. Недовольство, которое он убрал немедленно, потому что кругом были люди.
— Мы пройдём, — сказал он ровно.
Они прошли. Татьяна села на складной стул, накрытый чехлом. Он качнулся под ней совсем чуть-чуть, и она нашла устойчивое положение. Рядом стоял обычный деревянный стул для Александра. Оба места были у самого прохода к кухне. Каждые несколько минут за спиной открывалась дверь, и оттуда тянуло горячим паром и запахом бульона.
— Ничего, — сказал Александр тихо, исключительно для неё. — Главное, что я с Дробышевым поговорю. И с Валентином Петровичем.
Валентин Петрович Скворцов, генеральный директор «МонолитСтрой», сидел далеко, у головы стола, и в их сторону не смотрел. Он разговаривал с высоким мужчиной в тёмно-сером костюме, и Татьяна, даже с расстояния, поняла, кто это такой.
Олег Борисович Стрельников сидел по правую руку от Скворцова. Сорок восемь лет, Москва, учредитель группы компаний «МедТехСнаб», один из крупнейших поставщиков стоматологического оборудования в России. Высокий, с короткими тёмными волосами, с манерой держать себя так, будто ему нигде не тесно. Татьяна знала его три года. Они познакомились, когда она ещё только выкупала долю в тонущей клинике и выбирала, у кого закупать оборудование для будущего операционного блока.
Она не ожидала увидеть его здесь. Хотя, если подумать, всё логично: «МедТехСнаб» вышел на строительный рынок с медицинским оснащением под ключ, а «МонолитСтрой» строил объекты в том числе под медицинские центры. Пересечение очевидное.
Александр между тем уже тянул шею в сторону стола, высматривая момент, когда можно было бы подойти к нужным людям. Рядом с ним сидела женщина лет сорока в открытом платье и её муж, который занимался, судя по обрывкам разговора, оптовой торговлей плиткой. Александр вступил с ним в беседу, одновременно поглядывая на верхний конец стола.
Татьяна взяла бокал с водой. Смотрела на цветы. Белые хризантемы в высоких вазах. Красиво поставленные, без лишнего.
За соседними местами разговаривали о ценах на бетон, о новом жилом квартале, который «МонолитСтрой» собирался строить за рекой, о том, что зима будет ранней. Обычные разговоры. Она слушала вполуха и думала о том, что в понедельник нужно было подписать договор с новым ортодонтом, которого они переманили из частной клиники в соседнем районе. Хороший специалист, с очередью на три месяца вперёд. С его приходом «ДентаЛюкс» закрывала последнее белое пятно в своей линейке.
Стул за её спиной снова открылся, и оттуда вышел официант с подносом, чуть не задев её плечо.
— Простите, — бросил он на ходу.
— Ничего, — сказала она.
Александр нагнулся к ней:
— Не могла бы ты пересесть чуть ближе к стене? Ты всё время мешаешь.
— Я сижу там, куда меня посадили.
— Ну можно же подвинуться.
— Куда? Там стена.
Он что-то пробормотал и снова повернулся к соседу с плиткой.
Официальная часть началась около восьми вечера. Скворцов встал, произнёс несколько слов о том, как холдинг закончил год, о планах на следующий, о партнёрах. Назвал Стрельникова как стратегического инвестора и поблагодарил за доверие. Стрельников кивнул, коротко и без театральности.
Потом начался ужин. Принесли закуски. Татьяна ела без спешки. Закуски были хорошие: тонко нарезанное мясо, маринованные грибы, свежий хлеб. Она не пила вина. Просто не хотелось.
Александр к тому моменту уже поднялся и с бокалом двинулся вдоль стола в сторону генерального директора. Татьяна видела это краем глаза. Видела, как он подошёл к Скворцову, как тот повернулся к нему с вежливым, но отстранённым лицом, как Александр начал говорить что-то живо и с жестами. Скворцов слушал секунд сорок и кивнул. Этого Александру явно было достаточно: он вернулся на место с видом человека, который только что провёл важные переговоры.
— Я с ним поговорил, — сообщил он Татьяне.
— Я видела.
— Он запомнил меня. Точно запомнил.
Она не стала ничего говорить.
Стрельников между тем разговаривал со Скворцовым и ещё двумя мужчинами, потом встал, взял бокал и медленно прошёлся вдоль стола. Не по делу, просто так, как иногда ходят люди, которым не нужно никому ничего доказывать. Он остановился у одного гостя, перекинулся парой слов, двинулся дальше. Потом его взгляд прошёлся по дальнему концу стола.
Татьяна увидела, как он остановился. Не резко, но остановился. Потом медленно пошёл в их сторону.
Александр заметил это и подобрался. Выпрямил спину. Поставил бокал так, чтобы видна была этикетка.
— Татьяна Сергеевна? — сказал Стрельников, подходя.
Она подняла взгляд.
— Олег Борисович.
Он улыбнулся. Не светски, а по-настоящему, так, как улыбаются при виде человека, которому рады.
— Вы как здесь оказались? — Он огляделся. Посмотрел на складной стул с чехлом, на дверь к кухне, которая снова чуть не ударила Татьяну по плечу, когда вышел очередной официант. — Вы сидите у подсобки.
— Нас сюда посадили.
Он посмотрел на Александра. Александр смотрел на него с выражением человека, который судорожно пересчитывает в уме, кто перед ним и как себя вести.
— Это ваш муж? — спросил Стрельников у Татьяны.
— Да. Александр Михайлович Кузнецов, заместитель директора вашего филиала.
— Александр Михайлович. — Стрельников пожал ему руку. — Приятно. Скажите, с каких пор у вас владелицы клиник сидят на табуретах из подсобки?
За столом стало заметно тише. Люди, которые сидели ближе, повернули головы.
Александр посмотрел на Стрельникова, потом на Татьяну, потом снова на Стрельникова.
— Простите?
— Я говорю, — спокойно повторил Стрельников, — что Татьяна Сергеевна Кузнецова является владельцем «ДентаЛюкс», нашим крупным клиентом, и я несколько удивлён, что она сидит здесь, у служебного входа, на складном стуле. Это политика компании?
Он спросил без злости. Даже с лёгким любопытством. Но именно эта спокойная интонация и сделала то, что сделала.
Александр открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Владелец?..
— «ДентаЛюкс», — подтвердил Стрельников. — Лучшая частная стоматология в вашем городе, если я не ошибаюсь. Мы работаем с ней уже два с половиной года. Только в этом году Татьяна Сергеевна закупила у нас два томографа и полный комплект оборудования для нового операционного блока. Серьёзный клиент. — Он снова посмотрел на Александра. — Вы знали?
Александр сидел с видом человека, которого только что облили чем-то холодным, но он ещё не совсем понял, чем именно.
— Я… нет. Я не знал.
— Понятно. — В голосе Стрельникова не было издёвки. Была только лёгкая констатация. Он повернулся к Татьяне. — У нас в следующем квартале поступление новых аппаратов серии «Диамант». Я хотел с вами поговорить об этом. Думаю, вам будет интересно.
— Мне будет интересно, — сказала Татьяна.
— Мы обсуждали скидку для постоянных клиентов. Вы у нас на особых условиях, но там можно сделать ещё пятнадцать процентов при объёме от трёх единиц.
— Запишем на следующей неделе?
— Договорились. — Он взял её визитку, которую она достала из сумочки, и кивнул. — Извините, что ваш вечер начался неудобно. Если хотите, я попрошу метрдотеля переставить вас.
— Не нужно, — сказала она. — Мне скоро уходить.
Стрельников ещё раз коротко кивнул Александру, и пошёл обратно к Скворцову. По дороге ещё что-то сказал одному из мужчин, и тот посмотрел в их сторону.
Александр не двигался. Сидел с прямой спиной и смотрел в скатерть.
— Ты владелец клиники, — сказал он. Не спрашивал. Произносил вслух, чтобы проверить, как это звучит.
— Да.
— «ДентаЛюкс».
— Да.
— И деньги тётки.
— Я вложила их в дело. Выкупила долю в клинике, когда она шла ко дну, подняла её. Год работы, новое оборудование, новые специалисты. Сейчас у нас очередь на две недели вперёд.
Он посмотрел на неё.
— Ты мне не сказала.
— Ты не спрашивал.
— Татьяна.
— Ты никогда не спрашивал, Саша. Никогда. — Она сказала это без повышения голоса, просто как факт. — За последний год ты спросил меня о работе один раз, и то уточнял, смогу ли я уйти пораньше и приготовить гостям ужин.
Он не ответил.
Татьяна допила воду, сложила салфетку, взяла сумочку.
— Куда ты? — спросил он.
— Домой. Мне завтра рано вставать, в понедельник подписание договора, нужно ещё раз просмотреть бумаги.
— Подожди. Мы же вместе.
— Ты хотел поговорить с Дробышевым. Поговори. Я возьму такси.
Она встала. Надела пальто, которое до этого держала на спинке стула. Попрощалась кивком с женщиной в открытом платье, которая смотрела на неё с нескрываемым любопытством. Прошла вдоль стола к выходу, не торопясь, без лишних движений.
На улице было прохладно и тихо. Почти безветренно. Она вышла на тротуар, достала телефон и вызвала машину. Четыре минуты ожидания. Татьяна стояла у входа в ресторан и смотрела на фонари. Жёлтые. Широкие пятна света на мокром асфальте.
Хризантемы внутри были красивые.
Машина пришла через три с половиной минуты. Водитель был немолодой, молчаливый, играло радио, что-то из восьмидесятых. Татьяна сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Город проплывал мимо. Знакомые перекрёстки, знакомые огни.
Она не думала ни о чём конкретном. Просто ехала домой.
Дома она налила себе чаю, переоделась в домашнее, открыла ноутбук и ещё раз просмотрела договор с ортодонтом. Там был один пункт о праве первого предложения при расширении клиники, который нужно было уточнить. Она сделала пометку, закрыла ноутбук и легла читать.
Александр приехал около половины двенадцатого.
Она слышала, как хлопнула дверца лифта, как он долго возился с замком, хотя замок был простой. Потом прошёл на кухню. Налил воды. Потом появился в дверях спальни.
— Ты не спишь.
— Читаю.
Он прошёл в комнату, сел на край кровати, со своей стороны, не снимая пиджака. Ослабил галстук.
— Объясни мне.
— Что именно?
— Всё. Откуда клиника, почему я не знал, почему ты молчала.
Татьяна отложила книгу. Посмотрела на него.
— Саша, год назад, когда я занималась оформлением доли, ты в течение трёх недель ни разу не спросил, как мои дела на работе. Вообще. Я приходила в девять вечера, ты смотрел новости и говорил: «Разогрей мне суп». Я разогревала.
— Я не думал, что там есть о чём спрашивать.
— Именно.
— Ты работала администратором.
— Я работала администратором. Потом перестала.
— Ты должна была сказать.
Она смотрела на него. Этот разговор мог идти в разные стороны, она это понимала. Можно было стать тише, мягче, объяснить, что просто сложились обстоятельства, что не хотела лишних споров. Это был бы удобный разговор.
— Я не должна была ничего, — сказала она. — Ты видел меня как домохозяйку, которая иногда выходит на подработку. Ты говорил об этом вслух. Не раз. «Сидит у меня на шее», «беготня по зубным», «из аптеки кассир». Я слышала.
— Я не имел в виду.
— Имел. Ты имел в виду ровно то, что говорил. Просто ты не интересовался достаточно, чтобы знать, что именно происходит.
Александр снял пиджак. Повесил на спинку стула. Долго смотрел в пол.
— Стрельников знает тебя три года.
— Два с половиной.
— Он назвал тебя по имени-отчеству. Сразу. Как своего важного клиента.
— Потому что я и есть его важный клиент.
— А я его подчинённый. Заместитель директора филиала. Я весь вечер хотел к нему подойти, а он.., — он не договорил.
— А он подошёл ко мне сам, — закончила она.
Молчание было долгим. Где-то за окном проехала машина. Стихло.
— Ты понимаешь, что это нечестно? — сказал он наконец. — Двадцать семь лет. Общий бюджет, общая семья. А у тебя какие-то там счета, вложения, клиника.
— Саша.
— Что.
— Ты два года каждый месяц платишь сорок одну тысячу за машину. Ты купил галстук за восемь тысяч рублей, я видела чек. Ты заказал костюм на заказ. Ты ни разу не спросил моего мнения об этих тратах. Ты просто тратил. Своё.
— Это моя зарплата.
— Именно. Это твоя зарплата. А деньги тётки, которые она оставила мне, это мои деньги. Не семейный бюджет. Мои. Я вложила их туда, куда считала нужным. В дело, которое сейчас работает.
— А «СтройШаттл» не работал бы?
Она подняла взгляд.
— Я не знаю, Саша. Может, и работал бы. Но это были мои деньги, и я имела право решить сама. Ты не спрашивал. Ты требовал.
Он встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.
— И что теперь?
— Теперь мы живём дальше. — Она взяла книгу снова, но не открыла. — Только по-другому.
— Как по-другому?
— Увидишь.
Он хотел ещё что-то сказать, но она уже выключила ночник на своей стороне.
Следующие три недели шли своим чередом. Татьяна подписала договор с ортодонтом, запустила рекламную кампанию перед новогодними праздниками, согласовала с Олегом Борисовичем поставку двух аппаратов серии «Диамант» с обещанными пятнадцатью процентами скидки. Переговоры заняли ровно один звонок и одно письмо.
Дома она сделала то, что давно собиралась, но откладывала. Не потому что боялась. Просто ждала, когда придёт момент, когда это станет не местью и не демонстрацией, а просто логичным следующим шагом.
Она купила два контейнера с крышками, подписала их маркером, убрала в холодильник на разные полки. На своей полке лежали её продукты: творог, зелень, куриная грудка, несколько яиц, хороший сыр, который она любила. На его полке он мог класть то, что хотел.
Коммунальные квитанции она разделила на два равных столбца, написала на листке и оставила на кухонном столе. С пояснением: её половина уже оплачена, его половина к оплате до пятнадцатого числа.
Александр увидел листок в среду вечером. Пришёл с работы, открыл холодильник, посмотрел на контейнеры с подписями. Постоял. Потом прочитал листок с квитанциями.
Он ничего не сказал в тот вечер. И на следующий.
В пятницу вечером Татьяна вернулась домой около восьми. На плите у Александра варились пельмени. Магазинные, в большом пакете. Она поставила на свою конфорку сковородку, обжарила куриную грудку с тимьяном, сделала салат из того, что было на её полке.
Они ели за одним столом, не разговаривая. Она ела свой ужин. Он ел свои пельмени.
— Где ты взяла тимьян? — спросил он после долгой паузы.
— В «Зелёном ряду». Там хороший отдел специй.
— Дорого?
— Нет. Пятьдесят рублей пучок.
Он посмотрел на её тарелку, потом на свои пельмени.
— Ладно, — сказал он.
Она не спросила, что именно «ладно».
В субботу он попросил её показать, как она жарит курицу. Без предисловий, просто зашёл на кухню, когда она готовила, и встал рядом.
— Просто обжариваю, — сказала она. — Масло разогреть хорошо, грудку порезать не толсто, не мешать первые три минуты, потом перевернуть.
— Почему не мешать?
— Корочка образуется. Если мешать, она разваливается.
Он кивнул. Ушёл. Потом вернулся с луковицей.
— Лук можно?
— Можно. После того, как курицу уберёшь, в том же масле.
Он положил луковицу обратно на стол. Сел на табурет. Смотрел, как она готовит.
— У тебя в клинике сколько врачей? — спросил он.
— Сейчас восемь. С декабря девять, берём ортодонта.
— Большая клиника.
— Средняя. Но хорошо оснащённая.
— Ты сама там работаешь?
— Я владелец. Но первые полгода работала как администратор, пока не наладила всё.
— Это сколько ты, получается.., — он не договорил.
— Зарабатываю?
— Да.
— Больше тебя, — сказала она просто. — Примерно в два раза.
Он помолчал.
— Почему ты никогда не говорила.
— Ты никогда не спрашивал, Саша. Ни разу. Ты думал, что знаешь.
Курица зашипела на сковородке, и Татьяна прибавила огонь.
Прошло ещё несколько дней. Он оплатил свою половину коммунальных. Молча, без комментариев. Квитанции просто исчезли со стола, и на следующий день в приложении банка она увидела, что сумма прошла.
Он купил себе продукты, положил на свою полку в холодильнике. Там появились яйца, колбаса, хлеб и небольшой кусок сыра. Не самый дорогой, но вполне нормальный. Она ничего не сказала.
В один из вечеров он варил себе гречку. Долго смотрел в кастрюлю.
— Стрельников тебя уважает, — сказал он в какой-то момент, не оборачиваясь.
— Мы деловые партнёры. Это другое.
— Нет, не только. Он смотрел на тебя.., — Александр подбирал слово. — Как на равного.
— Потому что я и есть равный. Я его клиент, у меня есть чем платить и есть что обсуждать.
Он снял кастрюлю с огня.
— В тот вечер. В ресторане. Ты могла ему сказать, чтобы он не поднимал тему при всех.
Она посмотрела на него.
— Могла, — согласилась она. — Но не стала.
— Почему?
Она думала секунду. Не потому что не знала ответа. А потому что хотела сказать точно.
— Потому что мне надоело делать тебе удобно за счёт себя. В тот вечер ты попросил меня не отсвечивать. Я отсвечиваю, оказывается. Пусть так.
Александр сел за стол с тарелкой гречки. Посмотрел на неё.
— Ты злишься на меня.
— Нет. Я не злюсь. Мне просто стало интересно жить так, как я живу на самом деле. А не так, как ты это себе представлял.
— Это разные вещи?
— Очень разные.
Он ел свою гречку. Она заваривала чай. Чайник в их доме был один, и она налила ему тоже чашку, поставила рядом с тарелкой. Он не сказал спасибо. Но взял.
В понедельник следующей недели она приехала домой чуть позже обычного. Была встреча с бухгалтером, разбирали квартальный отчёт. Цифры были хорошие.
Александр уже был дома. Сидел в гостиной и смотрел не телевизор, а в телефон. Увидел её, убрал телефон.
— Как прошло?
Она сняла пальто.
— Хорошо. Квартал закончили с плюсом.
— «ДентаЛюкс»?
— Да.
Он кивнул. Потом сказал:
— Я посмотрел в интернете. У вас пятёрки везде, на всех отзовиках.
— Мы работаем над этим.
— Там написано, что лучшая клиника в городе.
— Рейтинг «ЗдравОценки».
— Я не знал.
— Я знаю, что не знал.
Он помолчал. Потом:
— Оксана звонила.
— Я знаю, мы с ней утром разговаривали.
— Она сказала, что хочет на Новый год домой. Никита тоже.
— Я знаю. Мы уже договорились.
Он посмотрел на неё.
— Ты всё знаешь заранее.
— С детьми разговариваю чаще тебя. — Она прошла на кухню. Поставила чайник. Достала из своего контейнера остатки куриного бульона, который варила в воскресенье. Налила в кастрюлю. — Оксана хочет привезти подругу. Я сказала, что нормально.
— Что за подруга?
— С курса. Хорошая девочка, я с ней пару раз говорила по видеосвязи.
Александр вышел на кухню. Встал у окна.
— Таня.
Она повернулась.
— Я слушаю.
— Я не знаю, как это называется. То, что сейчас происходит.
Она подождала.
— Мы всё ещё женаты. Ты не уходишь. Я не ухожу. Но что-то.., — он остановился. — Что-то поменялось.
— Да, — сказала она. — Поменялось.
— Это.., — он снова запнулся, и это был редкий момент: Александр Кузнецов, заместитель директора, человек с дорогими запонками и внедорожником в кредит, не знал, что сказать. — Это надолго?
Бульон начал слегка булькать. Она убавила огонь.
— Я не знаю, Саша, — сказала она честно.
— Ты думаешь об этом?
— Думаю.
— И?
Она посмотрела на него. Пятьдесят три года, хорошие плечи, красивая седина на висках. Двадцать семь лет рядом. Дети, которые звонят по субботам. Квартира, которую они вместе обставляли, выбирая диван полдня.
— И пока думаю, — сказала она.
Он кивнул. Отвернулся к окну. За окном был город, вечерний, с жёлтыми фонарями, с запотевшими стёклами кафе на первых этажах.
— Бульон пахнет хорошо, — сказал он через минуту.
— Это куриный. С сельдереем.
— С сельдереем?
— Да. Он даёт вкус.
Долгая пауза. Фонари за окном.
— Я мог бы попробовать? — спросил он наконец.
Она достала второй стакан.
— Можешь, — сказала она.
