Жорик был уверен – Петька подхалим из подхалимов! Ну не ведут себя так нормальные коты!
Мало того, что выглядит он, как прости господи, так еще и характер странный до невозможности.
Впрочем, с внешностью тоже не все так просто. Жорик считал, что кот специально такую выбрал, чтобы быть ближе к человеку. Людям ведь тоже природа шерсти не додала. А, как говорится, подобное тянется к подобному.
Хотя… Кто его знает? Уж больно большая жертва – родиться практически лысым. Во-первых, холодно. Во-вторых, по меркам животного мира, некрасиво. Над Петькиной лысиной даже голуби смеются.
Но до голубей Жорику дела мало, а вот до хозяина Миши… Побрал бы леший этого кота. Жили без него, не тужили, и вот вам, пожалуйста, получайте!
Как с ним под одним потолком существовать, Жорик пока не определился.
Злиться на Петьку сложно, он хоть и стукнутый на всю свою плешивую голову, но дружелюбный. Приятельствовать – неохота. Ладно, время покажет. Так решил Жорик.
И время действительно показало…
*****
Совсем недавно Миша и Жорик жили вдвоем и очень даже друг друга устраивали. Характерами, как говорится, сошлись. Да и смотрелись вдвоем неплохо.
Миша молодой, высокий, шатенистый, аккуратно стриженный. Весь из себя спортивный, активный. Короче, молоденьким девушкам такие нравятся.
Жорик, напротив, коротколапый, приземистый, бело-рыжий и лохматый. Бегать любил только за компанию с хозяином. Девушками не интересовался.
Впрочем, в последнее время Миша к девушкам тоже охладел. Жорику сказал по секрету, что с него хватит.
Мол, последняя, Машка, все нервы ему вымотала, всю душу истрепала. Еще признался, что он больше не может, но все равно ее любит. Хоть она его и бросила. Вот такой вот парадокс.
Жорик, как положено, хозяина выслушал, посочувствовал. Дело закрыто. Он даже представить не мог, что Мишкина любовь к Маше так отразится на нем, Жорике.
А она отразилась. Так как однажды весной Миша приволок домой это недоразумение.
— Жорка, знакомься – Петр! — он поставил на пол нечто маленькое, ушастое и плешивое. Белый коротюсенький ворс покрывал тельце вместо нормальной шерсти.
«Мама дорогая! — изумился Жорик. — Это что за чудо-юдо?»
Чудо-юдо тем временем обнюхало Жорика, чихнуло и выдало:
— Ма-а-у?
— Кошка? Мамку мою за заднюю лапу!
— Сам ты кошка, — зевнуло чудо-юдо. — Я кот! Петерболд, к твоему сведению.
— А чего ты сразу обзываешься-то? — обиделся Жорик.
— Вот серость собачья, — кот дернул хвостом, похожим на хлыст. — Петерболд – это порода. Ну да откуда тебе знать. Ты, как понимаю, дворянин в сотом поколении?
— Хвастун лысый, — еще больше обиделся Жорик. — Сейчас отхвачу тебе твой крысиный хвост, будешь знать!
— Ладно, ладно, не злись. Что-то я и правда не с того начал. От нервов, наверное. Давай по-новой. Я – Петр. Хочешь, Петька. Меня Мише отдали «в добрые руки».
— Кто отдал?
— Маня, хозяйка моя любимая. Она, видите ли, уезжает. То ли замуж выходит, то ли в свободный романтик пускается. Не знаю. Знаю одно – я там персона нон грата.
— Так, стоп! Опять ругаешься?
— И не думал. Короче, я ей не нужен. Так понятнее? В приют отдавать жалко. Я денег стою. Вот и решила облагодетельствовать твоего Мишу.
— И он согласился? — не поверил Жорик.
— Еще как! Мне показалось, что если бы Маня вместо меня ему змею гремучую подарила, он бы тоже не отказался.
Видел я, как твой на нее смотрит. Бедняга… Прибежал, наверное, на что-то надеялся, а моя ему: «Мишечка, я уезжаю. А у меня котик. Сможешь приютить?»
Твой скис, конечно: «Я думал… Ну да ладно, что за котик?» А моя: «Дорогой, породистый. Сердце кровью обливается, а с собой взять не могу. Там, куда я еду, с кошками нельзя».
Представляешь, хитрая! Не стала говорить, что это ее нынешний мужик против меня.
Твой лопух окончательно завял: «Надолго едешь? По работе?» А она ему: «Ох, Мишечка, не знаю. Как пойдет. Наверное, надолго. Возьмешь котика?»
И тут я вышел во всей своей красе. Твой немного обалдел, конечно. Он какого-нибудь Мурзика ожидал пухового. А тут целый петерболд!
«Вот это да, — говорит. — За ним же наверняка супер уход нужен!»
«Да ничего особенного, я тебе инструкцию составила», — зачирикала моя и файлик с руководством по моей эксплуатации твоему в руку пихает.
«Ты, если что, можешь Петра считать моим тебе прощальным подарком», — поставила моя жирную точку и давай нас выпроваживать.
«Пошли, Петр», — говорит твой.
Ну, я выпендриваться не стал, залез в переноску. Твой подхватил ее в одну руку, сумку с моим приданым – в другую. И вот я здесь…
*****
Жорик выслушал кошачью историю и даже сперва пожалел Петра. Ну, а как иначе? Под*лючая коту хозяйка досталась. Он и раньше подозревал, что Машка не сахар. Мишу вот кинула.
— Ты не переживай, Петька, не грусти. Миша у меня отличный мужик, — взялся он сочувствовать.
— Да я и не переживаю особо, — удивил его кот. — Наша порода не разбрасывается по мелочам. Мы все человечество любим, и собачество, кстати, тоже.
К кому-то одному раз и навсегда не привязываемся. Нам что важно? Чтобы предмет обожания был рядышком. А ежели он не желает, то можем и другой найти.
— Так ты сам, значит, как Машка твоя? Никого не любишь?
— Всех люблю, со всеми дружу. Но мне нужна взаимность. Без нее страдать, рыдать и в ночи подушку грызть я не согласный.
— Непонятное ты существо! — резюмировал Жорик и отошел в сторонку.
Он еще не решил, как будет относиться к Петру. Посмотрит по обстоятельствам…
*****
Жорик взялся наблюдать и вот, что понял: кот, похоже, вздумал занять его место в семье!
Он встречал Мишу у порога, бросался к нему, когда тот устраивался на диване. Мурчал без перерыва и лез обниматься.
«Тарахтелка несчастная, — злился Жорик. — А мой ему потакает. Наверное, папаши со своими детишками так не носятся, как мой Миша с этим Петькой!
Одевает его, наглаживает, моет, протирает, уши чистит. Играет столько, сколько со мной не играл! И кормит просто на убой. Как в этого клопа столько влезает, непонятно? Бесит!»
А кот словно и не замечал Жориковой неприязни. Приходил к нему под бок, когда Миша был на работе, устраивался рядышком:
— Давай поболтаем?
Жорик отодвигался, порыкивал:
— Уйди. Не желаю я с тобой болтать.
— Почему? — искренне удивлялся Петр.
— А сам не понимаешь?
— Ни сном, ни духом.
— Дура*чака-то не валяй. Вижу я, куда ты метишь. Целиком моим Мишаней завладеть хочешь. У, петерболд несчастный!
— А вот это обидно, — огорчался Петр. — От тебя это звучит, как ругательство. И ни на что я не покушаюсь. Просто я коммуникабельный. У меня это в крови.
— Подхалимаж у тебя в крови. Иди отсюда, плешка!
Петр вздыхал, уходил и жаловался Мише. Жорик злился еще больше. Отношения становились все хуже. Миша это заметил. И решил побыть миротворцем.
Однажды он кидал Петру мячик, тот, словно ужаленный, гонял его по квартире. Жорик хмуро наблюдал за ними из-под стола.
— Жорка, ну чего ты там мухоморничаешь? Иди с нами поиграй, — позвал его Миша.
«С нами? — Жорик задохнулся от возмущения. — Раньше только со мной играли, а теперь я сбоку припека. Ну уж нет, спасибочки!»
Он показал галопирующему Петру зубы и ушел на кухню…
*****
Впрочем, Петру это было до фонаря. Через полчаса он прискакал к Жорику под бок, уставший и до тошноты дружелюбный:
— Ну, ты чего, Жорка? Обиделся, что ли? Мы же тебя звали, а ты ушел.
— Мы? А я не хочу с вами! Я хочу, как раньше. Только я и Миша. Гулять, играть, телевизор смотреть, только вдвоем. Не нужен ты здесь! Понимаешь?
Скорее бы Мишка это понял. Вот Маша твоя – молодец, избавилась от тебя.
Надоел ты ей своими обнимашками, приставашками, обжорством и мурчанием. Спихнула и рада! — Жорика несло, он хотел достать Петьку, сделать больно, чтобы стереть с его морщинистой физиономии эту невыносимую доброжелательность.
Но кот казался неуязвимым. Еще больше наморщил лоб, подпустил грусти в глаза и заявил:
— Жаль мне тебя, Жорка. От ревности пищеварение портится.
Жорик растерял все слова от возмущения. Ему жаль? Какая наглость! Эх, как же его достать? Ничего этого кота не берет. Разве что укусить? Но это уже крайняя мера. Миша за это крепче любить не станет.
Тогда, может, хоть кота кому другому отдаст. Например, из страха за его здоровье. А вдруг не кота, а Жорика выпроводит? Нет, рисковать нельзя. А что делать – непонятно…
*****
Конечно, Миша никого и не думал отдавать. Напрасно Жорик себя накручивал. Он тоже думал о том, что делать? Как примирить своих двух мужиков?
Ничего не придумывалось. Но однажды на помощь пришла стихия!
Миша был тогда на работе. Жорик спал под кухонным столом в своей лежанке и видел замечательный сон.
Кто-то, грохоча и роняя посуду, шел по квартире, надвигался на Петра. Тот орал дурным голосом, сжавшись пружиной в углу.
— Ма-а-у! У-у-у!
Жорик открыл глаза. Кот и правда подвывал где-то. Окно распахнулось от ветра, за ним сверкала и гремела майская гроза.
— Ма-а-а!
В кошачьем стоне слышались ужас и паника.
«Чего голосит? — подумал Жорик. — Пойду посмотрю».
Петр нашелся в комнате, он подвывал и трясся. То ли от сквозняка, ползущего по полу, то ли от страха.
«Ага! — позлорадствовал Жорик. — Ты грозы боишься, оказывается. Так тебе и надо!»
— Ма… — всхлипнул Петр и с отчаяньем посмотрел на пса.
Злорадство улетучилось. Пришла жалость. Маленький лысенький котишка трясся в уголочке. Такой несчастный, такой напуганный. Жорику стало стыдно.
«Господи, до чего же я докатился? Пусть Петька подхалим, да еще и петерболд. Но ведь наш! А своих беречь надо».
Он подошел к коту.
— Ну, чего ты? Дождик просто. Обычный весенний дождик. А то, что гремит, так это вообще ерунда. Погремит и перестанет. Пойдем-ка на диван, ко мне прижмешься, отогреешься. А то ты уже из белого стал синим.
Петр посмотрел на него с такой благодарностью, что Жорик смутился.
— Ты только целоваться ко мне не лезь. Пойдем уже.
Они лежали на диване бок о бок. Петр отогрелся, затарахтел усыпляюще.
«Чего я на него, в самом деле, взъелся?» — успел подумать Жорик и задремал…
*****
Когда Миша вернулся домой, его ждала лужа под кухонным окном и идиллия на диване в комнате. Петр и Жорик спали, чуть ли не в обнимку.
— Ого, вот это прогресс! Ребята, что у вас тут приключилось?
«Ребята» вскочили, бросились навстречу. Погавкивая и помуркивая. Возможно, они и пытались рассказать о причине перемирия, но Миша языками не владел. Поэтому так и не узнал, что произошло.
Впрочем, это и не важно. «Главное, подружились», — так думал Миша.
«Жорик нормальный мужик, хоть и ревнивый. Своих в беде не бросает», — мурчал Петр.
А сам Жорик смотрел, как радуется хозяин, и размышлял: «Что ни происходит, все к лучшему. Как ни крути, Петька теперь наша семья, придется дружить».
Вот так и прогнали вражду, захлопнули за ней дверь. Зато открылась новая. Что за ней? Ну, наверное, Миша окончательно забудет Машку и женится, а может, заведет хомячка или сменит работу. Кто его знает.
Жизнь такая штука – никогда не догадаешься, что случится дальше. Остается только жить и верить в лучшее.
