— Мам, хватит! Не можешь же ты вечно здесь торчать! — Игорь швырнул на стол ключи от машины так, что они звякнули о край тарелки. — Мы с Викой хотим жить нормально, а не как в коммуналке!
Елена Петровна вздрогнула, чуть не выронив из рук кастрюлю с борщом. Она готовила его с самого утра, выбирала лучшие куски говядины, тёрла свеклу на мелкой тёрке, как любил сын. Теперь же стояла у плиты, прижимая к себе горячую кастрюлю, и не понимала, что происходит.
— Игорёк, что случилось? Я что-то не так сделала? — голос у неё дрожал.
— Да всё ты не так делаешь! — взорвался сын. — Вечно лезешь с советами, Вике замечания делаешь, а она моя жена! Понимаешь? Жена! А не какая-то там временная жиличка!
Елена Петровна поставила кастрюлю на стол, вытерла руки о фартук. Вика сидела на диване, листала журнал и делала вид, что не слышит разговора. Но губы у неё были плотно сжаты, а глаза блестели от злости.
— Игорь, давай спокойно поговорим. Что тебя так расстроило? — Елена Петровна подошла к сыну, хотела дотронуться до его плеча, но он отстранился.
— Расстроило? Мама, мне тридцать два года! Я взрослый мужчина, у меня жена, а мы живём как студенты в общежитии! Вика вчера плакала полночи, говорит, что не может больше так жить!
Елена Петровна перевела взгляд на невестку. Вика по-прежнему упорно изучала журнал, но теперь страницы шелестели слишком громко.
— Вика, детка, что случилось? О чём ты плачешь? — Елена Петровна села рядом с невесткой. — Может, мы с тобой поговорим? Я не хочу, чтобы в нашей семье были ссоры.
— В нашей семье? — Вика наконец подняла глаза. — Тётя Лена, а где тут наша семья? Мы с Игорем женаты уже полгода, а живём как… как будто он всё ещё мамин сыночек, а я здесь случайная!
— Вика права, — подхватил Игорь. — Мам, мы хотим пожить сами. Одни. Это нормально для молодой семьи, понимаешь?
Елена Петровна молчала. Она смотрела на сына, которого растила одна после смерти мужа, на которого потратила всю свою жизнь. Помнила, как работала на двух работах, чтобы купить ему хорошую одежду, как экономила на себе, чтобы у него были деньги на институт. Помнила, как продала золотые серьги — единственное, что осталось от матери, — чтобы оплатить его свадьбу.
— А куда же мне идти, Игорёк? — спросила она тихо. — Это же наша квартира. Твоя и моя.
— Мам, ну найди себе что-нибудь! — Игорь нервно прошёлся по комнате. — Сними комнату, в конце концов. Я тебе помогу деньгами.
— Игорь! — Елена Петровна вскочила с дивана. — Как ты можешь так говорить? Это моя квартира, я её покупала, я кредит двадцать лет выплачивала! А теперь ты хочешь, чтобы я ушла и сняла комнату?
— Мам, но я же прописан здесь! У меня такие же права!
— Конечно, права есть. Но как ты можешь выгонять родную мать?
Вика захлопнула журнал и встала.
— Тётя Лена, никто вас не выгоняет! — голос у неё был сладкий, но фальшивый. — Просто мы хотим начать семейную жизнь нормально. Вы же сами понимаете, молодые люди должны жить отдельно от родителей.
— Да, Вика, понимаю. Но я думала, что мы сможем все вместе… — Елена Петровна вдруг почувствовала, что у неё начинают дрожать руки. — Я же столько для этого дома сделала. Для нас всех.
— Мам, хватит включать жертву! — Игорь повысил голос. — Да, ты много сделала, спасибо тебе. Но это не значит, что я должен всю жизнь рядом с тобой провести!
Елена Петровна почувствовала, как что-то обрывается у неё внутри. Она посмотрела на сына, на его злые глаза, на Вику, которая стояла рядом с довольным видом.
— Знаешь что, Игорь… — она медленно сняла фартук, аккуратно повесила его на спинку стула. — Я пойду к Марине. Поживу у неё пока.
— Мам, не устраивай сцену! — Игорь махнул рукой. — Мы же нормально договариваемся!
— Нормально? — Елена Петровна горько усмехнулась. — Это ты называешь нормально?
Она прошла в свою комнату, достала из шкафа старый чемодан. Руки дрожали, когда она складывала вещи. Самое необходимое — несколько платьев, белье, лекарства. Фотографии мужа и маленького Игоря оставила на тумбочке. Пусть смотрит.
— Мам, ну не надо так! — Игорь зашёл в комнату, когда она застёгивала чемодан. — Ты же понимаешь, что я не хочу тебя обижать.
— Понимаю, сынок. Ты хочешь жить с женой. Это правильно. — Елена Петровна взяла сумочку, посмотрела на сына. — Только объясни мне, почему ты не можешь найти себе отдельную квартиру? Почему именно я должна уйти?
— Мам, ну у меня денег нет на свою квартиру! Кредит только недавно взял на машину, свадьба была… — Игорь говорил, не глядя ей в глаза.
— А у меня есть? — Елена Петровна подошла к сыну вплотную. — Игорь, посмотри на меня. Мне пятьдесят семь лет. Я работаю медсестрой в поликлинике, получаю копейки. Где я найду деньги на съемную квартиру?
— Мам, я же сказал, что помогу!
— Сколько ты мне дашь? Пять тысяч? Десять? А квартиру сейчас меньше чем за пятнадцать не снимешь. Да ещё коммунальные платежи, еда… — Елена Петровна качнула головой. — Игорь, я всю жизнь на тебя потратила. Отец умер, когда тебе десять лет было. Я одна тебя поднимала. Помнишь, как я на трёх работах пахала, чтобы ты в институт поступил? Помнишь, как я тебе на свадьбу деньги дала? Последние свои сбережения отдала, чтобы у тебя праздник был красивый.
— Мам, я помню, я благодарен…
— Благодарен? — Елена Петровна взяла чемодан. — Благодарность — это когда сын не выгоняет мать из дома.
— Да не выгоняю я тебя! — Игорь заорал. — Просто прошу временно пожить отдельно!
— Временно? А на сколько времени? На месяц? На год? А может, пока я не умру?
Игорь замолчал. Елена Петровна прошла в прихожую, надела пальто. Вика выглянула из комнаты, наблюдала с любопытством.
— Мам, не уходи в таком виде! — Игорь бросился за ней. — Давай завтра спокойно поговорим!
— Игорь, я ухожу. Раз ты так решил, значит, так тому и быть. — Елена Петровна открыла дверь. — Только помни: когда у тебя будут дети, расскажи им, как надо с родителями поступать.
— Мам!
Но дверь уже закрылась.
Елена Петровна спускалась по лестнице и плакала. Чемодан был тяжёлым, плечо болело, но она не останавливалась. Во дворе достала телефон, набрала номер подруги.
— Марина? Это Лена. Можно к тебе приехать? Да, с вещами. Игорь… Игорь меня из дома выгнал.
Марина жила в однокомнатной квартире на окраине города. Она развелась много лет назад, детей не было, жила одна. Елена Петровна знала её ещё со школы, они всегда поддерживали друг друга.
— Ленка, да что случилось-то? — Марина открыла дверь, увидела заплаканное лицо подруги. — Заходи, рассказывай.
Они сидели на кухне, пили чай. Елена Петровна рассказывала, а Марина качала головой.
— Ну и сволочь твой сын! — сказала она прямо. — Извини, конечно, но правда же!
— Мариша, не говори так. Он мой ребёнок всё-таки.
— Ребёнок? Ленка, ему тридцать два года! Он взрослый мужик, а ведёт себя как эгоист. Да ещё и жена у него стервозная попалась.
— Я думала, мы будем жить большой семьёй, — призналась Елена Петровна. — Представляла, как внуков буду нянчить, как мы все вместе праздники отмечать будем.
— А он что, раньше не говорил, что хочет отдельно жить?
— Нет, никогда! До свадьбы он всегда говорил: зачем нам куда-то съезжать, в квартире места всем хватает. А теперь вот…
— Это всё она, стерва его жена! — Марина сжала кулаки. — Я таких знаю. Сначала мило улыбаются, а потом мужика против родителей настраивают.
— Может, и так. Но Игорь же не маленький, сам должен понимать…
— Понимать! — Марина встала, прошлась по кухне. — Мужики в семейных делах как дети. Жена что скажет, то и делают. Особенно если она умеет давить на жалость.
Елена Петровна посмотрела в окно. Уже стемнело, во дворе зажглись фонари. Интересно, что сейчас делают Игорь и Вика? Ужинают? Смотрят телевизор? Радуются, что в доме наконец-то тишина?
— Знаешь, Мариша, а может, они правы? — сказала она вдруг. — Может, я действительно мешала им? Может, я слишком много в их жизнь лезла?
— Ленка, ты что несёшь? — Марина села рядом с подругой. — Ты же мне сама рассказывала, что делала. Готовила, убирала, стирала. Где тут вмешательство?
— Я иногда Вике замечания делала. Когда она посуду грязную оставляла, или когда с подругами до ночи по телефону болтала…
— И правильно делала! В доме должен быть порядок. А она что, принцесса, чтобы за ней убирать?
— Но может, я не должна была… Может, надо было молчать?
— Ленка, послушай меня внимательно. — Марина взяла подругу за руки. — Это твоя квартира. Ты её покупала, ты кредит платила. Ты имеешь право жить в ней, как хочешь. А если им не нравится, пусть съезжают.
— Но куда они денутся? У них денег нет…
— А это их проблемы! — Марина стукнула кулаком по столу. — Хотят жить отдельно — пусть зарабатывают на отдельную квартиру! А не мать родную на улицу выгоняют!
Елена Петровна вздохнула. Она понимала, что подруга права, но сердце всё равно болело. Как можно было так поступить с человеком, который всю жизнь тебе отдал?
— Мариша, а можно я у тебя пока поживу? Пока не найду что-то…
— Конечно, можно! — Марина обняла подругу. — Живи, сколько надо. Только не вздумай к нему обратно идти, пока он сам не приползёт с извинениями.
— Спасибо тебе. Я не знаю, что бы без тебя делала.
— Ленка, а давай завтра на работу сходим, может, кто-то из девочек знает, где можно комнату недорого снять?
— Давай. Хотя на мою зарплату… — Елена Петровна печально улыбнулась. — Знаешь, я всегда думала, что старость будет другой. Думала, что буду с сыном, с внуками. А теперь вот…
— Не думай о плохом! — Марина налила ещё чаю. — Всё образуется. Может, он одумается, поймёт, что натворил.
— Не знаю. Видела бы ты, как он на меня смотрел. Как на чужую.
— Да он сейчас под каблуком у этой Вики ходит. Она ему мозги промыла.
— А помнишь, какой он маленький был? — Елена Петровна достала из сумочки кошелёк, показала фотографию. — Вот здесь ему пять лет. Смотри, какой хорошенький был.
— Помню. Всегда к тебе липнул, мамочка да мамочка. А теперь вот…
— Когда отец умер, он так плакал. Говорил: мама, теперь я буду тебя защищать. Я же мужчина в доме. — Елена Петровна погладила фотографию. — А сегодня он кричал на меня, как на чужую.
— Мужики такие, Ленка. Женился — и всё, мамы как будто не стало. Жена теперь главная.
— Но ведь можно было по-другому! Можно было поговорить, объяснить. Может, мы бы что-то придумали. А он сразу… сразу за дверь.
— Потому что жена настроила. Я тебе говорю, она специально всё это затеяла. Не нравится ей, что в доме свекровь живёт.
— Знаешь, Мариша, я её никогда не любила. С самого начала чувствовала, что она не наша. Но Игорь так был влюблён…
— Влюблён! — Марина фыркнула. — Она красивая, вот и всё. А что внутри — его не интересовало.
— Может, и так. Только поздно уже что-то менять.
— Ничего не поздно! — Марина встала, начала собирать посуду. — Завтра же пойдём, найдём тебе жильё. Будешь жить спокойно, никого не будешь видеть. А через месяц-другой посмотрим, как у них дела пойдут без тебя.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что привыкли они к тебе. Привыкли, что ты всё делаешь: готовишь, убираешь, стираешь. А теперь пусть сами всё делают. Посмотрим, как долго им это понравится.
— Мариша, я не хочу мстить. Он мой сын всё-таки.
— Не месть это, а справедливость. Хочешь жить без мамы — живи. Но и не рассчитывай на её помощь.
Елена Петровна легла спать на раскладушке в комнате у подруги. Долго не могла уснуть, всё думала о том, что произошло. Как можно было так поступить? Как можно было выгнать родную мать?
А утром зазвонил телефон. Марина сняла трубку, послушала, потом протянула Елене Петровне:
— Это твой сын.
— Не хочу с ним разговаривать.
— Ленка, возьми. Может, извиняться звонит.
Елена Петровна взяла трубку:
— Алло?
— Мам, это я. Как дела? Как спала?
— Нормально, Игорь. Что хотел?
— Мам, я хотел сказать… Мы с Викой вчера поговорили. Может, мы немного поторопились. Может, стоит всё ещё раз обдумать.
— Что именно обдумать?
— Ну, как нам жить дальше. Может, мы найдём компромисс.
— Игорь, вчера ты очень ясно выразился. Ты сказал, что хочешь жить без меня. Я тебя поняла.
— Мам, не будь такой! Я же не хотел тебя обижать!
— Но обидел. Очень сильно обидел.
— Мам, возвращайся домой. Мы всё обсудим спокойно.
— Нет, Игорь. Я не вернусь. Раз ты решил, что тебе лучше без меня, значит, так тому и быть.
— Мам, ну что ты как маленькая! Я же не выгонял тебя!
— Не выгонял? А как это называется? Ты сказал мне, чтобы я нашла себе комнату и съехала. Это не выгонять?
— Мам, я просто хотел, чтобы мы все жили спокойно…
— Спокойно? Игорь, мне пятьдесят семь лет. Я всю жизнь работала, чтобы ты был обеспечен. Я думала, что в старости буду рядом с сыном. А теперь должна искать комнату и жить одна. Это ты называешь спокойствием?
— Мам, я не думал, что ты так всё воспримешь…
— А как я должна была воспринимать? Игорь, ты мой единственный сын. Я думала, что ты будешь меня беречь, а не выгонять из дома.
— Мам, возвращайся. Пожалуйста.
— Нет. Я уже решила. Найду себе жильё, буду жить отдельно.
— Мам, а как же… как же я без тебя? Кто готовить будет? Кто убирать?
— Не знаю, Игорь. Может, жена твоя научится. Или вы кого-то наймёте. У вас же теперь свобода.
— Мам, не говори так…
— Игорь, я должна идти. До свидания.
Елена Петровна положила трубку и заплакала. Марина обняла подругу:
— Вот видишь, уже звонит. Понял, что натворил.
— Поздно, Мариша. Слишком поздно.
— Не поздно. Но пусть помучается. Пусть поймёт, что значит жить без мамы.
— А вдруг не поймёт? Вдруг так и будет жить?
— Поймёт. Они все понимают, когда припрёт.
Елена Петровна вытерла глаза. Она знала, что подруга права. Но сердце всё равно болело. Как же так получилось, что самый родной человек стал чужим?
