— Так, я не понял! Это что ещё за сборище попрошаек у центрального входа? — Игорь Владимирович остановился посреди тротуара и махнул рукой на пенсионерок, которые устроили «стихийную торговлю» недалеко от рынка. — Кто выдал разрешение на эту деятельность? Почему не пресекаете это вопиющее безобразие?
— Игорь Владимирович, так никто им никакого разрешения не выдавал, — растерянно пробормотал один из его помощников. — Мы… Мы им уже много раз объясняли, что торговать здесь нельзя, а они все равно приходят. Не понимают они.
— Не понимают, значит? — нахмурился глава города.
— Нет, не понимают.
— А полиция почему бездействует? Они же обязаны следить за порядком. За что им деньги платят?
— Так, а что полицейские могут сделать? — пожал плечами второй помощник. — Пенсионерки ведь. В нарядах совсем молодые ребята работают, им эти женщины в бабушки годятся. Не будут же они дубинками их колотить. Не по-человечески как-то.
— А закон нарушать — это значит по-человечески? — ещё больше нахмурился Игорь Владимирович. — Ну ничего, сейчас я покажу, как с такими людьми надо поступать.
*****
В половине седьмого утра городской рынок «Колхозный» напоминал самый настоящий муравейник человейник.
Сонные продавцы, хмурые грузчики, первые покупатели… Людей было много, и все они практически непрерывным потоком двигались между торговыми павильонами.
За территорией рынка тоже царило оживление.
Вдоль бетонной стены уже выстраивались в один ряд пенсионерки, которые торговали жареными семечками, жареным арахисом, овощами и фруктами.
Торговать там было нельзя, время от времени сотрудники полиции устраивали на нелегальных «торгашей» облавы, но…
…пенсионерки и пенсионеры всё равно возвращались на это место, чтобы заработать себе копеечку.
В числе пожилых нелегальных «бизнесменов», как их часто называли власть имущие, была и Анна Ивановна.
По имени-отчеству её тут редко кто называл. В основном — бабой Нюрой звали.
Так вот эта самая баба Нюра была довольно тихой, невысокой женщиной в выцветшем платке и старом синем платье, которое она надевала только «на рынок».
С собой она всегда привозила на хозяйственной тележке складной табурет, дощечку из фанеры, которую баба Нюра использовала вместо прилавка, и одна-две сумки с «товаром».
Торговала Анна Ивановна исключительно овощами: огурцы, помидоры, зелень, иногда кабачки или молодой моркови. Всё это она выращивала у себя на даче, поэтому и не считала, что занимается чем-то противоправным.
Да, им постоянно твердили, что продавать свою продукцию надо на рынке, а не рядом с ним.
Но место на рынке стоило денег, а денег у неё не было. Она с утра и иногда до самого вечера стояла не от хорошей жизни.
С возрастом хронических болячек у неё становилось больше и давление постоянно «скакало». Поэтому пенсия у Анны Ивановны уходила почти целиком на коммунальные услуги и лекарства. А ей ведь еще и есть что-то надо было. А еще внукам на подарки денежку собирать. Новый год, дни рождения… Сами понимаете. Вот и приходилось ей почти всё лето стоять возле рынка и продавать то, что удалось вырастить на дачном участке.
— Всё свежее, натуральное… — улыбаясь, говорила баба Нюра покупателю, который подозрительно осматривал помидоры с огурцами, аккуратно разложенные на дощечке из фанеры.
— Химикаты никакие не использовали?
— Да Бог с вами, — засмеялась баба Нюра. — Какие химикаты? Никогда в жизни ими не пользовалась.
— Ну давайте тогда килограмм огурцов и штуки три-четыре помидора. Попробую.
— А можно в один пакетик всё сложу?
— Можно.
Несколько минут Анна Ивановна выбирала самые лучшие огурцы с помидорами, чтобы человек остался доволен. Хотя по правде говоря у неё всё отборное было.
Наверное, поэтому к ней подходили чаще, чем к тем, кто занимался «перекупами» (покупал овощи на какой-нибудь базе, а потом выдавал за свои, домашние).
Да, к сожалению, и такие люди там были. Правда, были они помоложе. А пенсионеры работали честно. Это ведь люди старой закалки, и обманывать они не привыкли.
— На здоровье, — сказала баба Нюра покупателю, протягивая ему пакеты с овощами.
Помимо пенсионерок, рядом с «Колхозным» рынком каждый день появлялся бездомный пес.
Обычный такой пес: немного грязный, немного лохматый. В городе таких много в последнее время бегает.
На рынок этого пса, понятное дело не пускали, поэтому и приходилось ему «гулять» за территорией.
Пес держался особняком: не приставал к людям и не выпрашивал еду. Он просто лежал в тени дерева или под лавочкой и внимательно наблюдал за происходящим.
Кто-то скажет: «Странный какой-то пес». Но на самом деле ничего странного в его поведении не было. Ему, как и другим бездомным собакам, очень важно быть среди людей.
Многие, к сожалению, забывают, что собака — это не просто собака, а друг человека.
Пес был довольно крупным, чем-то напоминал кавказскую овчарку, поэтому люди боялись к нему подходить.
Поэтому никто его не гладил, и никто его толком не кормил… Ну кроме бабы Нюры.
Она его совсем не боялась — сразу поняла, что пес, хоть и большой, но очень добрый.
— И как ты это поняла, Анечка? — усмехаясь, спросила у неё соседка. — У него же на лбу не написано.
— Глаза у него были добрые, — спокойно ответила баба Нюра. — Люди обычно ведь в глаза собакам не смотрят, вот и боятся. А ты посмотри в них внимательно. Что видишь?
Соседка повернула голову и посмотрела в сторону собаки, которая в тот момент лежала на тротуаре.
— Ну что вижу… Глаза, как глаза. Грустные только почему-то. И… добрые.
— Вот видишь, — улыбнулась баба Нюра. — Собаки никогда не бывают злыми, если их специально такими не делают. Просто, чтобы понять это, нужно почаще смотреть им в глаза.
Пес этот редко когда лаял. Точнее — вообще не лаял. Во всяком случае, за всё время, что Анна Ивановна овощи свои продает, она ни разу не слышала, чтобы он повысил голос на кого-то. Только рычит еле слышно (но с явным недовольством), когда к бабе Нюре и другим пенсионеркам полицейские подходят «поговорить».
— Опять вы, женщины, закон нарушаете, — тяжело вздыхали приехавшие на рынок ребята из ППС. — Ну мы же вам объяснили в прошлый раз, что нельзя тут стоять.
— Сыночки, родненькие, а куда же нам идти? — говорила им баба Нюра. — За место на рынке платить надо. Да и не только за место. Откуда же нам деньги взять на это?
Тем летом ребята в патруле были молодые, и у них рука не поднималась бабушек силой прогнать.
Да и понимали они прекрасно, что не от хорошей жизни пенсионерки тут на жаре стоят. Пенсионерки эти — не преступники, а пожилые и в большинстве своем одинокие женщины, которые пытаются заработать несколько сотен рублей на лекарства и хлеб.
Поэтому полицейские еще раз убедительно попросили их больше здесь не собираться, и уехали.
Так продолжалось почти все лето. А потом… в городе появился новый глава администрации.
Он был довольно молодым и энергичным, приехал из областного центра, обещал навести порядок и бороться с нарушениями, а также сделать город не только современным, но и безопасным. И не было ничего удивительного в том, что с первых же дней ему очень хотелось себя проявить. А точнее — заявить о себе. Чтобы все знали, что Игорь Владимирович слов на ветер не бросает.
В общем, новый глава города собрал свою «свиту» помощников и направился прямиком на рынок «Колхозный», потому что на любом рынке всегда есть какие-то правонарушения. А «Колхозный» был самым большим рынком в городе.
И действительно: только Игорь Владимирович пришел на этот рынок (точнее — приехал, потому что пешком ходить ему по статусу не положено), как увидел, что недалеко от центрального входа вдоль бетонной стены торгуют пенсионерки.
Он вышел из машины, внимательно посмотрел по сторонам и подозвал к себе помощников.
— Так, я не понял! Это что ещё за сборище попрошаек у центрального входа? — новоиспеченный глава администрации махнул рукой на пенсионерок, которые устроили «стихийную торговлю» недалеко от рынка. — Кто выдал разрешение на эту деятельность? Почему не пресекаете это вопиющее безобразие?
— Игорь Владимирович, никто им никакого разрешения не выдавал, — растерянно пробормотал один из его помощников. — Мы им уже много раз объясняли, что торговать здесь нельзя, а они все равно приходят. Не понимают они.
— Не понимают, значит? — нахмурился глава города.
— Нет, не понимают.
— А полиция почему бездействует? Они же обязаны следить за порядком. За что им деньги платят?
— Так, а что полицейские могут сделать? — пожал плечами второй помощник. — Пенсионерки ведь. В нарядах совсем молодые ребята работают, им эти женщины в бабушки годятся. Не будут же они дубинками их колотить. Не по-человечески как-то.
— А закон нарушать — это значит по-человечески? — ещё больше нахмурился Игорь Владимирович.
— Я такого не говорил… Мы с этими бабулями регулярно проводим профилактические беседы, и объясняем, что если они хотят спокойно бизнесом заниматься, то надо оформить всё, как положено. И место арендовать на рынке. И статус ИП или самозанятого получить. Мы им даже скидку предлагали на аренду торговых павильонов, а они только головами кивают и улыбаются.
— Значит так! Это мой город, и все в нем будут жить исключительно по закону.
Сказав это, Игорь Владимирович уверенным шагом направился в сторону пенсионерок.
И остановился он аккурат возле бабы Нюры, потому что она самой крайней была в ряду.
— Незаконным бизнесом, значит, занимаетесь? — громко сказал он Анне Ивановне.
— Здравствуйте, — улыбнулась она. — Почему незаконным? Я же эти овощи сама выращивала и…
Договорить баба Нюра не успела, потому что Игорь Владимирович со всей силы ударил по ножке складного табурета, и весь её «бизнес» рассыпался по тротуару. Все, кто находился в тот момент рядом, повернули головы в их сторону.
— Вот, что бывает, когда человек решает, что он выше закона и занимается нелегальным бизнесом, — сказал Игорь Владимирович, «случайно» наступив на помидор, который подкатился к его ноге. — А теперь слушайте меня внимательно, гражданочка! Чтобы через пять минут ваше духа здесь не было! И подружкам своим тоже передайте мое требование. Я понятно выражаюсь?
— А вы что себе позволяете? — крикнул кто-то из толпы. — Вы кто такой вообще?
— Я новый глава городской администрации! — гордо ответил Игорь Владимирович. — И с этого дня в моем городе закон будет писан для всех!
— А помягче нельзя, что ли? — крикнул кто-то еще. — Зачем вы женщину до слез довели?
— Потому что их неоднократно предупреждали о том, что торговать здесь нельзя. Они проигнорировали это. Так что… За что боролись, на то и напоролись. И вообще: кто это там кричит? А ну-ка выйди, поговорим.
Недовольные сразу растворились в толпе и больше никто больше новому главе города ничего не выкрикивал. Оно и понятно: мало кому захочется ссориться с представителем власти.
А баба Нюра действительно плакала.
Правда, она еще сама не понимала этого. Она просто смотрела на свои помидоры и огурцы, которые были разбросаны по пыльному асфальту, а по её щекам текли слезы.
Эти помидоры и огурцы она сама выращивала: поливала, подвязывала кусты, пропалывала грядки. А этот мужчина одним пинком взял и обесценил её труд.
— Ну что стоишь, старая, глазками своими хлопаешь? — раздраженно сказал Игорь Владимирович. — Хочешь, чтобы я тебе еще штраф выписал за незаконную торговлю? Иди давай отсюда. И чтобы больше я тебя здесь не видел, иначе посажу.
Люди, которые наблюдали за этой ситуацией, недовольно покачали головами — они явно не одобряли действий чиновника.
Помощники нового главы администрации удивленно переглядывались и не знали, что делать. Надо было как-то остановить Игоря Владимировича, пока дров не наломал. Но смелости им не хватало. И не только им.
Охранник, который стоял у входа, демонстративно отвернулся. Полицейские, которые патрулировали территорию рядом с рынком, тоже не вмешивались.
Анна Ивановна медленно опустилась на колени и начала собирать помидоры в сумку.
Один был раздавлен, другой треснул, третий укатился под чужие ноги. Потом она принялась за огурцы.
Игорь Владимирович стоял рядом с ней и ехидно ухмылялся, упиваясь своей властью, и вдруг…
…откуда-то раздалось глухое рычание. Все обернулись и увидели, как из тени дерева вышел большой лохматый пес.
Этот пес, который ни разу за свою жизнь даже не гавкнул на человека, шел прямо на Игоря Владимировича. Если бы обижали его, он бы стерпел, как делал это ни раз. Но смотреть на то, как издеваются над доброй женщиной, пес не мог.
— Чего это он? — делая шаг назад, испуганно спросил Игорь Владимирович у своих помощников.
— Бешеная, может? — предположил один из них, прячась за спину главы администрации.
— Похоже на то… — быстро кивнул второй помощник, посмотрев на медленно приближающегося пса. — Бирки у него нет.
Когда между псом и Игорем Владимировичем оставалось всего несколько метров, пес громко гавкнул.
Да так громко, что вздрогнули практически все, кто в тот момент находился поблизости.
Сам же Игорь Владимирович замахал руками, потом побежал, споткнулся о перевернутый табурет и упал прямо на пыльный асфальт, испачкав свои новые брюки.
— Помогите-е-е! — закричал глава администрации. — Уберите от меня этого пса.
А потом пес схватил его за штаны и стал яростно крутить головой в разные стороны.
И никто из присутствующих не пришел Игорю Владимировичу на помощь.
Во-первых, потому что пес был большой, и все его боялись. А во-вторых, никто не хотел помогать человеку, который на глазах у всех обидел добрую беззащитную женщину.
Помощники главы администрации отбежали подальше, охранник рынка докурил сигарету и ушел, полицейские сделали вид, что ничего не видят и не слышат, и быстро скрылись за поворотом.
Игорь Владимирович остался с огромным лохматым псом один на один.
И неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы баба Нюра не подошла и не забрала собаку.
Ну как забрала — ошейника ведь у пса не было. Анна Ивановна просто подошла почти вплотную и попросила его, чтобы он оставил человека в покое.
— Не надо… Не надо на зло отвечать злом. Ничего хорошего из этого не получается…
Пес еще раз глухо рыкнул на мужчину, потом послушно отошел в сторону. Стало тихо.
Нет, мимо рынка, конечно, проезжали машины, но всё равно тишина стояла невероятная. А потом…
…потом люди, не сговариваясь, стали аплодировать. Кому? Лохматому псу, конечно же.
За то, что заступился за пожилую женщину, которая не сделала никому ничего плохого. И за то, что он показал, что справедливость существует, и бумеранг «прилетает» к тем, кто этого заслуживает. А Игорь Владимирович однозначно заслуживал.
Когда Анна Ивановна увела пса подальше, глава администрации поднялся, покрасневший от злости и унижения.
В толпе сразу начали тихо смеяться. Сначала — тихо. А потом всё громче и громче.
На новых брюках Игоря Владимировича сзади темнела длинная прореха. Он быстро огляделся, понял, что это видят все, и как можно скорее поспешил к машине.
— Я завтра же приеду! — крикнул он. — Ты мне за всё ответишь. Вот поймаю тебя и…
Что он планировал сделать с этим псом, никто уже не услышал, потому что Игорь Владимирович сел в машину, с силой хлопнув дверцей. Но и так было понятно, что ничего хорошего собаку не ждет.
Анна Ивановна перевела взгляд на пса. Тот стоял рядом и спокойно смотрел на нее, будто спрашивал: «Все хорошо?»
И тогда она поняла: если оставить его здесь, то ему придется худо. Этот новый глава не даст ему жизни. Он вызовет службу по отлову бездомных животных, и…
— Знаешь, что… А пойдем-ка со мной, — тихо сказала она, погладив собаку по голове. — Нельзя тебе здесь больше оставаться. Да и мне тут делать больше нечего.
Пес был не против.
Домой они шли медленно: невысокая пожилая женщина с хозяйственной тележкой и большой лохматый пес рядом с ней.
По пути Анна Ивановна думала о том, что у неё маленькая квартира, а пенсия — еще меньше.
Но оставить этого пса одного она не могла. Он заступился за неё, а она поможет ему.
«Ничего, справимся как-нибудь… В городе ведь и другие рынки есть».
И знаете, что самое интересное?
На какой бы рынок Анна Ивановна не пришла со своей продукцией (кроме «Колхозного», в городе было еще три рынка), её везде узнавали. И все ей улыбались.
А потенциальные покупатели всегда подходили к ней в первую очередь.
Анна Ивановна со своим псом Верным (так она его называла) стала чуть ли местной легендой.
Что касается Игоря Владимировича, то он еще долго приезжал на рынок «Колхозный», чтобы найти бездомного пса и наказать его, но и тут у него ничего не вышло, потому что рядом с этим рынком ни Анна Ивановна, ни её четвероногий друг больше не появлялись.
А даже если бы глава города их и нашел, то ничего бы не смог сделать, потому что пес этот теперь был не бездомным, а домашним. У него теперь и кличка есть, и ошейник, и человек…
Вот такая история.
