— Ты хоть одну тарелку сегодня помыл? — спросила Ксения, остановившись посреди кухни.
Ответа не было. Из гостиной доносились звуки игры, потом короткое раздражённое:
— Сейчас, подожди. У меня тут момент.
Ксения поставила сумку на табурет. На столе лежали крошки, возле раковины громоздились тарелки, в двух кастрюлях остались только засохшие следы еды. Она открыла холодильник, достала пустой пакет из-под сыра и положила обратно на полку. Видимо, младшему брату мужа было трудно выбросить даже пакет. После девяти часов на работе это выглядело особенно неприятно.
— Я с тобой разговариваю!
— Да слышу я. Чего сразу кричать?
В гостиной двадцатипятилетний брат Артёма лежал на диване в одних трусах. Плед сбился у него под ногами, вокруг валялись футболки, на низком столике стояли две кружки. Он держал игровой джойстик и даже не повернулся к Ксении полностью.
— Есть что-нибудь на ужин? — спросил он, когда очередной раунд закончился. — А то я с обеда голодный.
— А я, по-твоему, где была?
— На работе. Я знаю. Я просто спросил.
— Вот и я спрашиваю: почему ты не приготовил себе ужин? Продукты были. Посуду ты тоже мог вымыть.
— Да не умею я нормально готовить. Ты же всё равно готовишь. Сделала бы побольше, и всё.
Ксения стояла у дверного проёма и смотрела на него. За два месяца она слышала разные объяснения: то в городе трудно освоиться, то вакансии неподходящие, то работодатели не отвечают. Но такого спокойного требования ужина ещё не было. У человека, который не работал и целый день сидел дома, хватало наглости поручать готовку ей.
Когда младший брат приехал в столицу, Ксения согласилась дать ему пожить у них. Артём попросил по-человечески: несколько недель, пока брат найдёт работу, снимет комнату и встанет на ноги. Ехал тот с небольшим рюкзаком и уверял, что в столице вакансий полно. На первое время ему разрешили спать в гостиной. Квартира у супругов была обычная, не просторная: одна спальня, проходная гостиная, кухня, где двоим иногда приходилось расходиться боком. Но ради временной помощи родственнику можно было потерпеть.
Ксении было тридцать три года. Она работала в офисе, возвращалась обычно после семи, а в пятницу иногда позже. Артёму исполнилось тридцать шесть, он тоже работал и считал себя человеком, который обязан поддерживать семью. Особенно младшего брата. Между ними было одиннадцать лет разницы, и Артём с юности привык решать за него мелкие неприятности. Если тот что-нибудь терял, забывал или не успевал, старший находил выход. В этом не было бы беды, если бы младший хотя бы раз попробовал справиться сам.
Когда-то Артём сам уехал из родного города, устроился на работу и долго привыкал жить отдельно. Поэтому он искренне считал, что младшему нужно дать возможность освоиться. Он помнил, как помогал ему собирать школьный рюкзак, как разговаривал с учителями, если тот снова что-нибудь не сделал. В семье привыкли говорить: старший ведь разберётся. Ксения не возражала против помощи, пока речь шла о реальных трудностях. Но теперь она видела, что привычка Артёма выручать брата стала для младшего удобным оправданием. Не надо думать о завтрашнем дне, если старший всегда найдёт, куда тебя поселить и чем накормить.
Сначала Ксения даже предложила вместе посмотреть вакансии. Она знала несколько сайтов, где работодатели отвечали быстро, и помогла составить простое резюме. Младший попросил отправить ему ссылку и пообещал заполнить всё вечером. Через три дня выяснилось, что он так и не зашёл в профиль. Когда Ксения напомнила, он обиделся: мол, не надо руководить его жизнью. Потом Артём попросил жену больше не вмешиваться. Получалось странно: помощь у неё принимали охотно, а право спросить о результате не признавали.
В первую неделю гость вставал утром, одевался прилично и рассказывал, что отправился смотреть объявления. Иногда действительно выходил из дома. Ксения даже давала ему с собой бутерброды, чтобы не тратился на кафе. Вечерами он говорил, что ждёт ответа, а Артём ободрял: мол, не торопись, выбери нормальное место, ещё найдёшь. К концу второй недели выяснилось, что на собеседование он сходил один раз, а остальное время изучал предложения и играл на приставке.
— Ты хотя бы резюме отправил? — спросила тогда Ксения.
— Конечно, — ответил он слишком быстро.
— Куда?
— В несколько мест.
— В какие именно?
— Что ты ко мне пристала? Я тебе отчёт должен сдавать?
Ксения не требовала отчёта. Ей хотелось понять, сколько ещё человек собирается жить у них бесплатно. Но стоило ей заговорить об этом с мужем, тот сразу начинал защищать брата.
— Ему двадцать пять, он первый раз один в таком городе, — говорил Артём. — Ты хочешь, чтобы он на первую попавшуюся работу пошёл?
— Я хочу, чтобы он хоть куда-то пошёл. Потом сможет выбрать лучше.
— Он ищет. Не надо каждый день его дёргать.
Ксения перестала спрашивать ежедневно. Только ситуация от этого не изменилась. Родственник начал просыпаться ближе к полудню. Устраивался на диване, включал телевизор, а когда Артём возвращался домой, они вдвоём обсуждали игры и новости. Иногда младший жаловался, что хорошие вакансии далеко от квартиры или требуют слишком много. Названий компаний он по-прежнему не помнил. Зато прекрасно знал, какие продукты появились в холодильнике.
Покупки тоже пришлось пересмотреть. Ксения обычно планировала продукты на неделю, чтобы не забегать в магазин каждый вечер. С появлением третьего взрослого привычный расчёт перестал работать. Она покупала крупу, овощи, хлеб, молоко, а к середине недели половины запасов уже не было. Сам по себе хороший аппетит родственника её бы не возмутил. Больше раздражало, что он считал полный холодильник чем-то само собой разумеющимся. Однажды она попросила его сходить за молоком, пока сама задерживалась на работе. Он написал, что занят, и молоко купил Артём по дороге домой.
— Так попроси его ещё раз, — предложил муж, когда Ксения возмутилась.
— Я не воспитатель в детском саду, Артём. Почему взрослому человеку нужно по три раза объяснять, где у нас магазин?
— Да он забудчивый, что ты так цепляешься.
Но забывчивость была удивительно избирательной. Про новый выпуск любимой игры младший не забывал никогда.
Однажды Ксения купила мясо на два ужина и утром оставила готовую еду в контейнере. Вечером контейнер был пуст. Брат объяснил, что проголодался, а другую еду искать не стал. В другой день исчезли творог и колбаса, которые Ксения собиралась взять на работу. За хлебом он ни разу не сходил, хотя магазин находился за углом.
— Ты мог хотя бы написать, что всё съел, — сказала она.
— А что мне теперь, разрешения спрашивать? Артём сказал, у нас всё общее.
— Общее — это когда каждый хоть чем-нибудь участвует.
— У меня сейчас денег нет.
— Тогда можно вынести мусор. Это бесплатно.
Он послушно кивал, но мусор так и оставался у входной двери. В конце концов выносила Ксения или Артём, если жена успевала напомнить. Посуду брат мыл только после прямого требования, да и то не всегда. Постель на диване не собирал. Когда Ксения приходила вечером и хотела посидеть с книжкой или посмотреть передачу, телевизор уже был занят. Гость уступал пульт с видом человека, у которого отнимают собственную вещь.
Раньше они с Артёмом по пятницам ужинали вместе и разговаривали о прошедшей неделе. Теперь Ксения нередко ела на кухне одна, потому что оба брата занимали гостиную. Артём считал это временными неудобствами. Сам он по утрам уходил первым и не видел, что оставалось после дневного хозяйничанья младшего. Даже если видел, всегда находил объяснение.
— У него характер такой, — говорил он. — Рассеянный.
— Рассеянность не мешает ему находить еду в холодильнике.
— Ну чего ты за каждую тарелку цепляешься? Я вечером помою.
Но вечером Артём часто уставал, а утром посуда оставалась ждать Ксению. Постепенно её недовольство стало касаться уже не одного гостя. Муж выдал разрешение на проживание, не оговорив ни сроков, ни обязанностей, и сам не хотел разбираться с последствиями. Получалось удобно: один отдыхал на диване, другой оправдывал, а всё неприятное доставалось ей.
К концу второго месяца Ксения стала задерживаться на кухне даже тогда, когда дела были закончены. Гостиная уже не казалась общим местом. Там круглые сутки лежал чей-то плед, работал телевизор, а чужой телефон заряжался на столике. Она не могла пригласить подругу на чай: негде было сесть так, чтобы не чувствовать себя лишней. Однажды Ксения попросила родственника освободить диван хотя бы на час, потому что хотела разобрать вещи после стирки. Он сказал, что сейчас у него игра с другими участниками и прерываться нельзя. Тогда она унесла бельё в спальню. Позже сама удивилась, почему молча уступила гостю собственную гостиную.
На работе в ту пятницу тоже было тяжело. У Ксении возникла срочная задача перед самым окончанием дня, и ей пришлось задержаться, пока коллеги уже собирались домой. Она вышла из офиса голодная, с тяжёлой сумкой и одной мыслью: добраться до квартиры, переодеться, поесть и хотя бы час посидеть спокойно. Она даже решила не спорить о поиске работы в этот вечер. Но всё, что она увидела дома, перечеркнуло эту попытку.
В ту пятницу Ксения по дороге домой ещё надеялась обойтись без серьёзного разговора. Утром она оставила чистую кухню, а вечером увидела на столе рассыпанный хлеб, испачканную плиту и пустую кастрюлю, из которой кто-то ел прямо ложкой. В холодильнике оставались яйца, половина луковицы и банка горчицы. Она рассчитывала хотя бы на простой ужин, а теперь предстояло снова идти за покупками.
— Вставай с дивана, — сказала она младшему. — Сейчас убираешь за собой, потом идёшь в магазин. И себе ужин готовишь сам.
— Ты нормально попросить можешь?
— Я два месяца нормально прошу.
— Тебе сложно суп сварить? Ты же женщина, хозяйство — это твоя работа. Я тут ненадолго.
Эти слова он произнёс без особой злости, будто повторил очевидное правило. Ксения сначала даже не ответила. Ей захотелось спросить, кто его так воспитал, но она понимала: спорить о воспитании поздно. Перед ней сидел взрослый мужчина, который на её деньги ел, на её диване спал и объяснял ей, что она обязана ещё и готовить.
— Скажи ещё, что я должна тебе одежду стирать.
— Да я не просил. Артём мне помогает. А ты будто специально показываешь, что я лишний.
— Ты здесь гость. Временный. Только почему-то ведёшь себя как хозяин.
Он снова взял джойстик.
— С Артёмом поговори. Это его квартира тоже.
— Вот именно, что тоже. А ты здесь по нашему согласию.
— Отстань уже. Сейчас пройду уровень и помою.
Ксения подошла к телевизору и выключила приставку из розетки. Экран погас. Младший поднялся так резко, что плед съехал на пол.
— Эй! Ты что творишь? Я не сохранился!
— А я два месяца своё время трачу, и ничего. Хватит.
— Ты вообще в себе? Мои вещи трогать не смей!
— Тогда собери их сам. Прямо сейчас.
Он начал возмущаться, но с места не двинулся. Ксения прошла на кухню, взяла два больших мусорных пакета, вернулась и стала поднимать с пола футболки, спортивные штаны, носки. Одежда лежала под диваном, на стуле и возле телевизора. Она не искала ничего в его рюкзаке и не трогала документы — собирала только то, что неделями валялось в общей комнате.
— Положи обратно! — потребовал гость. — Я Артёму расскажу.
— Расскажи. И заодно объясни, почему я должна обходить твои вещи в своей гостиной.
— Да мне самому тут надоело! Думаешь, я хочу с тобой жить?
— Прекрасно. Значит, мы друг друга поняли.
Она завязала первый пакет, положила сверху оставленную на стуле толстовку и вынесла вещи за входную дверь, на площадку. Второй пакет поставила рядом. Младший пошёл следом, громко жалуясь, но ни один из них другого не трогал. Ксения вернулась за его кроссовками, выставила их в прихожую и сказала:
— Освобождай гостиную. Сегодня.
— А куда я пойду? У меня денег на гостиницу нет!
— Этот вопрос нужно было решать, пока ты здесь бесплатно жил. Я не собираюсь продолжать всё за тебя.
Он принялся звонить брату, но Ксения набрала Артёма раньше.
— Срочно домой, — сказала она, когда муж ответил. — Сейчас же.
— Что случилось? Я ещё не закончил.
— Твой брат требует, чтобы я готовила ему ужин, а посуду за собой мыть отказывается. Его вещи стоят за дверью. Приезжай и решай, куда он сегодня едет.
— Ты серьёзно? Ксюша, не начинай. Я сейчас занят.
— Я тоже была занята всю неделю. Только мой рабочий день ещё почему-то должен продолжаться у плиты. Жду тебя.
Она убрала телефон и впервые за вечер села. За стеной младший раздражённо объяснял кому-то, что его «выгоняют ни за что». Ксения услышала эту фразу и подумала, что в его рассказе наверняка не будет ни пустого холодильника, ни грязных тарелок. Он назовёт её злой, а себя обиженным. С этим она уже ничего поделать не могла.
Пока Артём ехал, младший несколько раз пытался вернуть вещи с площадки. Ксения не мешала ему брать собственную одежду, но повторяла, что раскладывать её в гостиной больше нельзя. В какой-то момент он надел штаны и футболку, сел на табурет в прихожей и начал листать телефон. Приставка оставалась выключенной. Снаружи тихо хлопнула дверь соседской квартиры, и гость всё-таки придвинул пакеты ближе к порогу, чтобы не мешали проходу.
— Могла бы хоть до завтра потерпеть, — сказал он уже тише. — Брат поздно приедет.
— Ты два месяца говорил «до завтра». Что именно должно измениться завтра?
Он не ответил.
Артём появился через сорок минут. По дороге младший несколько раз звонил ему и пересказывал случившееся так, будто Ксения с порога решила от него избавиться. Муж ещё не снял куртку, когда увидел в прихожей два чёрных пакета. Затем переоделся в привычный домашний джемпер и вернулся к разговору. Он стоял у двери и никак не мог поверить, что жена действительно требует отъезда брата. Ксения вышла к ним из кухни. Она не плакала и не извинялась. От усталости у неё неприятно болела голова, но решение было уже принято.
— Ты зачем его вещи выставила? — начал муж. — Ксюша, ну это же не по-человечески.
— А по-человечески — два месяца превращать меня в бесплатную прислугу?
— Не надо так говорить. Он мой брат.
— Я в курсе, чей он брат.
— Он в чужом городе, без работы. Ты предлагаешь мне бросить его на улице?
— Я предлагаю тебе отвезти его туда, где он может жить, пока не научится обеспечивать себя. К матери. Он взрослый, Артём.
Младший тут же вмешался:
— Я ему говорил, что ты из-за тарелок устроила скандал. Я бы помыл!
— Когда? — спросила Ксения. — Назови час, когда ты собирался это сделать. Ты с обеда дома.
— Да что ты прицепилась к этим тарелкам!
Артём встал между дверью и кухней, переводя взгляд с жены на брата. Он всё ещё рассчитывал уговорить Ксению. Обычно она сердилась, потом успокаивалась, потому что не любила долгих ссор. Но теперь разговор шёл не про одну раковину.
— Пусть он хотя бы до конца месяца поживёт, — предложил Артём. — Осталось немного. Я с ним поговорю, он начнёт искать активнее.
— Ты говорил то же самое в начале прошлого месяца.
— Ну сейчас я серьёзно.
— И раньше ты был серьёзен. А он всё это время ел нашу еду, не работал и жил в гостиной. Хоть одна компания его пригласила? Ты знаешь?
— Он отправлял резюме.
— Спроси его куда.
Артём повернулся к брату.
— Слушай, правда, какие у тебя варианты? Может, надо помочь с откликами?
— Да есть варианты. Просто условия не устраивают.
— Какие условия?
— Разные. Зарплата маленькая, далеко ездить. Вы как будто сами не понимаете, что здесь нормальную работу сложно найти.
— Так ты назови хотя бы одну фирму, — сказала Ксения. — Чтобы мы поняли, что ты вообще занимаешься поиском.
— Не буду я перед вами отчитываться.
— Вот теперь и я перед тобой не буду отчитываться, почему не сварила суп.
Артём попытался перевести всё в спокойное русло. Он предложил сейчас вместе помыть посуду, заказать продукты на вечер, а завтра с утра сесть и разобрать объявления. Ксения прекрасно слышала, что он предлагает. По сути, муж хотел за один вечер исправить то, чего не замечал два месяца, а потом снова оставить брата жить в прежнем порядке.
— Мы уже так договаривались, — сказала она. — Неделю назад ты обещал, что он хотя бы уберёт диван и вынесет мусор. Посмотри, что там сейчас.
Артём прошёл в гостиную. Плед лежал на полу, рядом стояли кружки, на столике засохла грязная тарелка. На спинке стула висела ещё одна чужая футболка, которую Ксения не заметила. Из кухни доносился запах подгоревшей еды. Муж поставил тарелку в раковину и вернулся.
— Да, бардак. Это можно убрать. Зачем сразу человека выгонять?
— Потому что убираю всё это не я первый день. И потому что ты не видишь никакой проблемы, пока я тебя лицом в неё не ткну.
— А что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Ты его привёл. Ты два месяца объяснял, почему он ничего не делает. Теперь сам реши, как он уедет.
— Ксюша, он же не вещь, которую можно переставить.
— А я тебе кто? Меня можно было поставить перед фактом, что здесь поселится ещё один человек? Помнишь, ты обещал две недели? Я тогда согласилась. Ты обещал, что сам объяснишь ему правила. Ты ничего не объяснил.
Артём открыл рот, но она перебила его. Вопрос давно перестал быть только хозяйственным. Её злило, что муж принимал решения, а потом требовал терпения от неё, словно её время и квартира ничего не стоили.
— Сколько твой брат ещё будет у нас на шее сидеть?! Я с работы прихожу, а он даже посуду за собой помыть не может! Ещё и ужин с меня требует! Ты его к нам пожить пустил или решил, что я теперь за ним ухаживать должна?! Пусть собирает вещи и катится к матери! Надоело мне этого здорового лба обслуживать!
— Не ори на весь подъезд, — резко сказал Артём. — Соседи слышат.
— Значит, соседей нам стыдно, а меня перед братом тебе совсем не стыдно?
— Ты всё переворачиваешь. Он не специально.
— А я специально работаю, продукты покупаю, мою за ним посуду и терплю чужие вещи на каждом стуле? Ладно. Это заканчивается сегодня.
Младший фыркнул.
— У тебя всё «чужое». Артём, ты видишь? Меня здесь вообще человеком не считают.
— Тебя считают взрослым человеком, — ответила Ксения. — Поэтому и спрашивают, почему ты ничего не делаешь. Если бы ты был ребёнком, разговор был бы другой.
— Вот приеду к маме и расскажу, как вы меня встретили.
— Расскажи всё. Про приставку тоже не забудь.
Артём попросил обоих помолчать. Он отошёл к окну в прихожей и набрал мать, но та не сразу ответила. Ксения не собиралась ждать очередных семейных переговоров. Она поставила телефон экраном вниз на полку и посмотрела мужу прямо в лицо.
— У тебя пять минут. Если брат не уйдёт, завтра, когда ты будешь на работе, я вызову мастера и сменю замки. Я не хочу никому мешать входить в собственный дом, но незваного постоянного жильца здесь больше не будет.
— Ты мне угрожаешь?
— Я говорю, что сделаю. Я два месяца просила спокойно.
— Квартира общая, и ты не можешь всё решать одна.
— Вот именно. Общая. Поэтому ты тоже не мог решать один, что твой брат будет жить у нас сколько захочет.
Он отвёл глаза. Такой ответ оказался неприятнее крика. Муж впервые услышал собственные слова про общую квартиру в её устах. Он не считал себя плохим человеком. Он хотел помочь брату, не портить отношения с матерью и не признаваться, что младший попросту сел им на шею. Только расплачивалась за эту помощь жена.
— Пошли собираться, — сказал Артём брату.
— Куда? Ты серьёзно её слушаешь?
— Домой поедешь. К матери. Здесь пока не выходит.
— Да я сам уеду! Только не думай, что потом помощи от меня дождётесь.
Ксения ничего не ответила. Угроза от человека, который даже хлеб в дом не приносил, показалась ей настолько бессмысленной, что спорить не хотелось.
Братья собрали зарядку, игровую приставку, несколько оставшихся вещей. Артём проверил под диваном, не осталось ли мелочей. Ксения не заходила в гостиную, пока они укладывали рюкзак. Младший разговаривал громко, обвинял её в жестокости, напоминал брату, что приехал по приглашению. Артём отвечал коротко. Когда он сказал, что отвезёт брата на вокзал и купит билет на ближайший поезд к матери, тот перестал спорить так уверенно.
— Может, у кого-то из знакомых переночую? — спросил младший.
— Ты сам говорил, что здесь почти никого не знаешь, — ответил Артём. — Поезжай домой. С работой там разберёшься, потом решишь, что дальше.
— А деньги за билет?
— Заплачу я. Только, пожалуйста, без новых разговоров.
Перед уходом Артём ещё раз спросил, не могла ли Ксения хотя бы на ночь разрешить брату остаться. Она ответила, что ему самому уже поздно торговаться о сроках: поездов в сторону родного города несколько, билет можно купить, а если понадобится ждать до утра, на вокзале есть зал ожидания. Муж выглядел обиженным и пытался объяснить, что сейчас не лучшее время для таких решений. Ксения согласилась: действительно, лучше было решать всё в первую неделю. Но тогда никто не захотел говорить всерьёз.
Младший стоял у двери с рюкзаком и двумя пакетами. За всё время он ни разу не сказал, что зря оставлял посуду или обидел хозяйку требованием ужина. Перед выходом оглянулся на диван и спросил у Артёма, взял ли тот приставку. Ксения поняла, что он и сейчас больше переживает за игру, чем за разговор с братом и его женой. Артём проверил розетку и нашёл кабель на полке. Когда всё было собрано, братья ушли без прощальных объятий и без новых криков.
Ксения стояла на кухне у раковины, когда за ними закрылась входная дверь. Она ещё слышала, как братья обсуждали такси на лестничной площадке, затем стало тихо. На столе оставалась гора посуды. Силы не появились чудесным образом, злость тоже не прошла. Просто в квартире впервые за несколько недель больше никто не требовал от неё ужина.
Она открыла окно, собрала крошки со стола и начала мыть тарелки. Одну пришлось отмачивать: на дне засохла каша. Вымыть кухню заняло почти час. Потом Ксения вынесла мусор и вернулась в гостиную. Она сложила плед, сняла наволочку с подушки, на которой спал гость, убрала со стола кружки и освободила стул от последней футболки. В шкафу остался запах чужого дезодоранта, но полка была пустой. Можно было хотя бы пройти через комнату, не перешагивая вещи.
Она не устраивала праздничную уборку и не радовалась, как будто выиграла спор. Был обычный вечер после трудной недели. Ксения хотела поесть и лечь спать, а теперь устала ещё сильнее. Пока стирала плед, обнаружила под диваном ещё одну пустую упаковку из-под печенья. Выбросила её вместе с остальным мусором. Потом выключила телевизор, который кто-то оставил на заставке игры.
Артём вернулся поздно. У вокзала брат ещё надеялся, что старший одумается и предложит другой адрес в городе. Но Артём не мог назвать ни одного человека, которому было бы удобно поселить у себя взрослого гостя на неопределённый срок. Он купил билет к матери, дождался посадки и проводил младшего до вагона. Тот говорил сердито, обещал никогда больше не просить помощи и тут же уточнил, хватит ли денег на дорогу от станции до дома. Артём дал ему немного наличных. От этого разговора он почувствовал себя совсем измотанным: брата было жалко, но и жену он больше не мог просить терпеть.
Дождавшись посадки младшего, Артём поехал обратно. Мать уже знала, что случилось, и несколько раз звонила ему по дороге. Артём вошёл в квартиру с усталым лицом, увидел чистую гостиную и не сказал, что стало просторнее. Положил ключи, прошёл на кухню и открыл холодильник.
— Есть что поесть? — спросил он.
— Яйца. Можешь пожарить. Больше ничего не осталось.
Артём прикрыл дверцу.
— Мама расстроилась. Говорит, можно было по-человечески решить.
— Я пыталась по-человечески. Ты меня не слышал.
— Он тоже не подарок, согласен. Но выставлять пакеты за дверь… Это ты зря.
— Ты всё ещё говоришь про пакеты. А то, что он два месяца жил как в гостинице, тебя не волнует?
— Волнует. Только это мой брат. Мне неприятно, что его вот так отправили.
— Мне тоже было неприятно. Каждый вечер. Но ты просил потерпеть, и я терпела.
Он сел за стол. Между ними стояла пустая чашка Ксении. Артём потянулся за ней, потом сам отнёс в раковину. Жена заметила, но благодарить за это не стала. Взрослый человек убрал чашку. Именно так и должно быть.
— Я не хочу, чтобы из-за этого мы с тобой перестали разговаривать, — сказал он наконец.
— Тогда услышь сейчас. Никаких родственников на неопределённый срок без нашего общего согласия. Ни твоих, ни моих. Если человеку нужна помощь, мы сначала решаем, какую помощь можем дать. А не селим его и ждём, что всё как-нибудь устроится.
— Ты уже сказала.
— Скажу ещё раз, потому что раньше говорила много раз, а ты пропускал мимо ушей.
— Ладно. Больше никого не приглашу.
По тону было ясно, что Артём согласился не из убеждения. Он по-прежнему считал жену слишком резкой и думал, что брат просто попал в трудную полосу. Может быть, со временем он стал бы помогать. Но теперь проверить это в их квартире было невозможно. Ксения знала, что муж ещё долго будет возвращаться к истории с пакетами, особенно после разговоров с матерью.
Ночью Артём сам пожарил яйца и помыл сковороду. Они поели отдельно. Ксения легла раньше, не дожидаясь, пока муж выключит свет. Утром он без просьбы сложил одеяло в гостиной, хотя уже никто не спал на диване. А когда мать предложила через несколько дней снова «ненадолго» принять младшего, ответил, что у них это не получится. После разговора он ходил недовольный почти весь день.
Ксения не получила ни извинений, ни признания, что два месяца была права. Зато ей вернули гостиную, возможность спокойно ужинать и право не кормить взрослого бездельника. Цена оказалась простой и неприятной: муж теперь смотрел на неё с обидой, словно она отняла у него что-то своё. Но новых предложений поселить брата в их квартире больше не было. Артём очень хорошо запомнил те пять минут в прихожей…













