— Жень, ты только не заводись, папа опять спрашивал, сколько ты сейчас получаешь.
Евгений отложил вилку и посмотрел на жену.
— И что ты ему сказала?
— Ничего особенного. Примерно сказала. Он же не налоговая.
— Таня, я тебя просил не обсуждать с ним мою зарплату.
— Да я не обсуждала! Просто разговор зашёл. Мы говорили про шкаф, потом про переезд, потом про деньги. Я сказала, что пока крупные покупки откладываем.
— И обязательно было объяснять почему?
Татьяна сразу напряглась.
— Потому что это правда. У нас сейчас ипотека, ремонт потом ещё будет, мебель. Что здесь такого?
Женя покрутил в пальцах вилку, но спор продолжать не стал. Они сидели на кухне квартиры её родителей, где жили уже четвёртый месяц. Квартира была просторная, добротная, с нормальным ремонтом, который делали не вчера, но и не двадцать лет назад. Родители Тани могли позволить себе жить хорошо. Особенно её отец. Он много лет работал руководителем в крупной компании и привык к тому, что большинство вопросов решаются либо деньгами, либо нужным звонком.
Именно он и предложил супругам пожить у них, пока застройщик не сдаст новостройку.
Свою квартиру Женя с Таней купили ещё до свадьбы. Дом обещали сдать весной, потом срок сдвинулся на лето, а ближе к лету выяснилось, что ключи они получат в лучшем случае осенью. Снимать жильё ещё полгода им не хотелось. Ипотека уже шла, плюс впереди маячили ремонт, кухня, техника, мебель. Отец Татьяны тогда сам сказал:
— Чего вы будете по сорок тысяч каждый месяц чужому человеку отдавать? Комната свободна. Живите. Потом эти деньги в свою квартиру вложите.
Женя сначала отказался. Ему вообще не нравилась мысль жить с родителями, хоть со своими, хоть с жениными. Но Таня убедила.
— Это всего несколько месяцев. Мы же не навсегда.
Так они и въехали.
Поначалу всё действительно было спокойно. Евгений рано уходил на работу, возвращался ближе к семи. Он работал автомехаником в хорошем сервисе, куда попал ещё несколько лет назад. Работа была тяжёлая, иногда грязная, зато нравилась ему по-настоящему. Он хорошо разбирался в машинах, клиенты просились именно к нему, начальство ценило. Зарплата зависела от загрузки, но в среднем выходила стабильная и вполне нормальная для их жизни.
Проблема была в том, что по меркам отца Татьяны это всё равно считалось несерьёзным.
Первый разговор случился недели через две после переезда.
— Женя, а дальше что? — спросил тесть за ужином.
— В смысле?
— Ну работа. План какой? Мастером цеха стать? Свой сервис открыть?
— Пока никакого. Работаю и работаю.
— Тебе тридцать четыре года. Уже пора понимать, куда идёшь.
— Я понимаю. Утром в сервис, вечером домой.
Таня тогда засмеялась, а её отец не оценил.
— Я серьёзно говорю. Всю жизнь гайки крутить будешь?
— Если мне нравится, почему нет?
— Потому что спина одна. В сорок пять поймёшь.
Женя спокойно ответил, что если когда-нибудь захочет сменить профессию, тогда и будет думать. На этом разговор закончился. Никакой ссоры не было.
Только дальше подобные вопросы стали появляться всё чаще.
Отец Татьяны мог спросить, сколько получают начальники в сервисе, почему Женя не идёт на курсы, не хочет ли перейти в дилерский центр, не думал ли о работе «где есть нормальный рост». Слова менялись, смысл оставался один: нынешняя работа зятя тестя не устраивала.
Евгений сначала даже не раздражался. Он видел, что человек живёт совсем в другом мире. У тестя кабинет, совещания, премии, служебная машина, знакомые на хороших должностях. Для него карьера выглядела как лестница, по которой нормальный взрослый мужчина обязан куда-то подниматься. Женя же никогда не считал, что обязан доказывать свою ценность названием должности.
— Мне нравится то, что я делаю, — объяснял он Тане. — Я не прихожу домой с мыслью, что ненавижу понедельник. Мне хватает денег. Чего ещё надо?
— Папа просто считает, что ты можешь больше.
— Вот пусть и считает. Главное, чтобы за меня не решал.
— Он за тебя и не решает.
Тогда это была правда.
Но даже до истории с новой должностью отец Татьяны несколько раз показывал, что воспринимает работу зятя как ступень, на которой тот почему-то задержался. Однажды Женя пришёл домой позже обычного: в сервисе срочно доделывали машину постоянного клиента. Он устал, руки ещё пахли технической пастой, хотя в раздевалке отмывался минут десять. Тесть посмотрел на него и сказал:
— Вот именно об этом я и говорю. Приходишь никакой, а через десять лет что будет?
— Через десять лет посмотрим.
— Я в твоём возрасте уже отделом руководил.
— Поздравляю.
— Ты всё в шутку переводишь. А зря. Мужчина должен расти.
Женя тогда всё же ответил жёстче обычного:
— Я в своей работе расту. То, что это не кабинет, не значит, что там нечему учиться.
— Да я не спорю. Только потолок у вас низкий.
Таня стояла рядом и собирала со стола чашки. Она не поддержала отца, но и спорить с ним не стала. Уже в комнате Женя спросил:
— Ты тоже думаешь, что я где-то застрял?
— Я думаю, папа меряет всё по себе.
— Я не про папу спрашиваю.
— А я не знаю, Жень. Мне нравится, что ты любишь свою работу. Просто иногда я думаю, что если бы ты получал больше, нам было бы легче.
— Всем было бы легче, если бы они получали больше.
— Ну вот опять.
Этот разговор ничем не закончился, но Женя его запомнил. Потом тесть несколько раз присылал Татьяне ссылки на вакансии, а она пересылала их мужу со словами «просто посмотри». Евгений открывал одну-две из любопытства. Где-то требовали опыт продаж, где-то постоянные командировки, где-то зарплата выглядела высокой только до того момента, пока не прочитаешь мелкий текст про проценты. Он отвечал коротко: «Не моё».
Таня обижалась не сильно, скорее раздражалась. Ей казалось, что муж отметает варианты ещё до того, как всерьёз их рассмотрит. Женя же видел другое: его почему-то постоянно заставляют оправдывать то, что до переезда к её родителям вообще не было проблемой. Они встречались, поженились, взяли ипотеку, строили планы — и всё это время его профессия никого не смущала. Только теперь, когда он оказался в квартире тестя и стал ежедневно сталкиваться с его представлениями о правильной жизни, автомеханик вдруг превратился в человека, которого надо спасать от собственной работы.
Постепенно Евгения стало задевать другое. Татьяна всё чаще поддерживала отца хотя бы наполовину.
— Ну правда, Жень, — сказала она как-то вечером, — может, тебе всё-таки посмотреть что-то ещё? Не обязательно уходить прямо сейчас. Просто посмотреть.
— Зачем?
— Зарплата выше будет.
— А работа какая?
— Не знаю. Что-нибудь связанное с машинами, например.
— То есть ты хочешь, чтобы я поменял нормальную работу на неизвестно что только ради суммы?
— Я хочу, чтобы у нас было больше денег.
Вот с этим спорить было сложнее. Денег лишних действительно не было. Они не бедствовали, но перед переездом в новую квартиру постоянно что-то откладывали. Таня хотела хороший холодильник, потом решила, что старый диван из съёмной квартиры они точно не повезут, ещё нужно было заказывать кухню. Женя считал, что всё это можно покупать постепенно. Татьяне хотелось въехать уже в готовое жильё.
Несколько раз они из-за этого спорили. Не громко, без серьёзных обид. Женя говорил, что не собирается брать кредит на мебель. Таня отвечала, что тогда полгода будут жить среди коробок. В итоге решили брать только необходимое, остальное позже.
Однажды после такого разговора Таня пожаловалась отцу. Не из желания унизить мужа. Она просто сидела с ним вечером на кухне и сказала, что всё дорожает, а им приходится считать каждую крупную покупку.
— Так у Жени зарплата слабая? — сразу спросил отец.
— Не слабая. Нормальная. Просто расходов много.
— Нормальная — понятие растяжимое.
Татьяна назвала примерную сумму.
Отец задумался и больше ничего в тот вечер не сказал.
Через несколько дней он начал действовать.
У него был знакомый в компании, которая занималась запчастями и оборудованием для автосервисов. Там как раз искали менеджера по работе с корпоративными клиентами. Нужен был человек, который понимает технику и умеет нормально разговаривать с людьми. По мнению тестя, Евгений подходил идеально.
Только самого Евгения никто не спросил.
Отец Татьяны созвонился со знакомым, рассказал про зятя, отдельно подчеркнул, что тот отличный автомеханик и быстро учится. Потом договорился, что Женю готовы посмотреть без обычного долгого отбора. Зарплата на старте получалась выше примерно на треть, а через год-два, если всё пойдёт нормально, можно было выйти ещё выше.
Татьяна обо всём узнала заранее.
— Пап, ты сначала с Женей поговори, — сказала она.
— Да поговорю. На семейном ужине и скажу. Чего тут обсуждать? Место хорошее. Ему надо только приехать.
— Он может отказаться.
— От чего? От денег? Таня, не выдумывай.
Она понимала, что муж вполне способен отказаться. Но остановить отца не стала. Отчасти потому, что сама уже устала считать расходы. Ей очень хотелось верить: Женя поворчит, потом съездит на собеседование, увидит условия и согласится. А там, может быть, ещё и спасибо скажет.
Семейный ужин был в субботу. За столом собрались родственники, разговор шёл обычный — квартиры, работа, цены, кто куда собирается на праздники. Женя после тяжёлой недели хотел только спокойно поесть и уйти в комнату. Но отец Татьяны вдруг поставил чашку на стол и сказал достаточно громко:
— Кстати, Женя, у меня для тебя хорошая новость.
— Какая?
— Работу тебе нашёл.
Евгений сначала решил, что ослышался.
— Что вы нашли?
— Работу. Нормальную. В компании моего знакомого. Они оборудование и запчасти продают сервисам. Нужен менеджер. Тебе как раз подходит, потому что машины знаешь.
За столом сразу стало тише. Женя перевёл взгляд на Таню. Та отвела глаза к тарелке, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: она знала.
— А я просил мне что-то искать?
— Да при чём тут «просил»? — тесть даже удивился. — Человек предложил вариант. Зарплата на старте выше твоей. Дальше рост. Через пару лет можешь очень прилично получать.
— Спасибо, но мне не надо.
— Ты даже не услышал условия.
— Мне хватает условий там, где я работаю.
— Вот поэтому ты и стоишь на месте. Тебе всё хватает.
Женя положил вилку.
— Я не стою на месте. Я работаю по профессии.
— Работать руками можно и в двадцать. В тридцать четыре уже надо головой думать, что дальше.
Один из родственников неловко попытался перевести разговор, но отец Татьяны уже завёлся. Он начал рассказывать, какие там перспективы, премии, корпоративные клиенты, сколько знакомый получает сейчас и сколько Женя сможет получать потом. Всё звучало так, будто решение уже принято, а зять почему-то мешает сделать себе хорошо.
— Я не пойду, — повторил Евгений.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Сильный аргумент.
— Для моей работы достаточный.
Тесть покачал головой.
— Вот это я и называю привычкой довольствоваться малым. А потом получается: квартиру вам дай, расходы сократите, с мебелью проблемы, денег не хватает. Конечно, зачем что-то менять, если всегда найдутся люди, которые предоставят жильё и помогут?
Женю ударила не сама фраза про жильё. Он и так понимал, что живёт в чужой квартире. Его задело, как легко помощь, предложенная без условий, вдруг превратилась в доказательство его несостоятельности.
— Мы у вас денег не просим, — сказал он.
— Живёте бесплатно — это тоже деньги.
— Вы сами предложили.
— И что? Я теперь не могу сказать, что взрослому мужику неплохо бы думать о доходе?
Женя хотел ответить, но посмотрел на Таню. Он действительно ожидал, что жена хотя бы сейчас остановит отца. Не поддержит его, не устроит скандал, а просто скажет: «Пап, хватит». Она знала, как он относится к своей работе. Знала, что разговоры о смене профессии его давно раздражают.
Таня молчала несколько секунд, а потом произнесла:
— Жень, ну правда, не упрямься. Сходи хотя бы на встречу. Ты же ничего не теряешь.
Он повернулся к ней так резко, что она сразу поняла — именно сейчас всё стало намного хуже.
— Что ты сделала со своим папашей?! Работу мне новую нашли?! А вы меня вообще спросили нужна ли она мне?! Тем более у меня есть работа и подачки от своей родни мне не нужны! Ты вообще когда-нибудь объяснишь ему, что я твой муж, а не очередной мальчик на побегушках, которого он решил пристроить?!
— Не ори на неё! — сразу вмешался отец Татьяны.
— А вы вообще сейчас не вмешивайтесь! Вы уже достаточно за меня решили!
— Женя, успокойся, — Таня тоже поднялась. — Никто за тебя ничего не решал. Тебе предложили нормальный вариант.
— Договорились за моей спиной и поставили меня перед фактом при всей родне — это теперь называется предложили?
— Я не договаривалась!
— Но ты знала!
— Знала. И что? Я думала, ты хотя бы послушаешь.
— Почему ты решила, что мне надо менять работу?
— Потому что мы постоянно экономим!
— Мы ждём квартиру! Конечно, мы экономим!
— А потом будет ремонт, потом мебель, потом ещё что-нибудь. Ты сам говоришь: «купим позже, сделаем позже». Мне надоело всё время откладывать.
— Так и скажи: тебя не устраивает, сколько я зарабатываю.
— Не перекручивай.
— Я не перекручиваю. Твой отец уже давно считает мою работу какой-то временной дурью. Теперь ещё ты вместе с ним решила, что меня пора пристроить.
Отец Татьяны вмешался снова:
— Да никто тебя не пристраивает! Я дал тебе шанс. Другие за такое спасибо говорят.
— Тогда отдайте этот шанс другому.
— Очень удобно строить из себя гордого, когда живёшь в моей квартире.
— Пап! — наконец резко сказала Таня.
Но было поздно. Женя усмехнулся без веселья.
— Вот теперь всё понятно.
— Что тебе понятно? — спросила жена.
— Что здесь я всегда буду человеком, которому надо помнить, где он живёт. Если я не соглашаюсь с вашим папой, значит, я неблагодарный. Если не хочу его работу — ленивый. Если мне нравится моя — довольствуюсь малым.
— Ты сейчас специально всё в одну кучу собрал.
— Потому что оно и есть одна куча, Таня!
— Слушай, ну сходи ты на это собеседование и откажись потом, если не понравится! В чём трагедия?
— В том, что ты до сих пор не понимаешь. Вы сначала обсудили мои деньги, потом мою работу, потом нашли мне новую. А мне сообщили последнему. И ты считаешь, что проблема в одном собеседовании?
Таня замолчала. Она уже сама была злая и обиженная.
— Хорошо. Не ходи. Что ты от меня хочешь сейчас?
— Чтобы ты перестала обсуждать со своим отцом то, что касается нас двоих.
— Я с родным отцом теперь вообще разговаривать не должна?
— Разговаривай. Но моя зарплата и моя работа — не семейный проект вашего семейства.
Тесть отодвинул стул.
— Ты выбирай выражения.
— Я выбирал их четыре месяца.
После этого ужин фактически закончился. Евгений ушёл в комнату. Таня пришла минут через десять.
— Ты мог не устраивать это при всех.
— Я устроил?
— Папа тоже был неправ, я не спорю. Но ты начал кричать.
— Потому что твой отец при всех объявил, что нашёл мне приличную работу, а мою нынешнюю выставил как занятие для человека без амбиций.
— Он не так сказал.
— Таня, не надо. Я там сидел.
Она села на край кровати.
— Я правда хотела, чтобы ты хотя бы посмотрел. Там больше денег.
— А если бы я хотел больше денег любой ценой, я бы давно искал другую работу.
— Значит, тебя всё устраивает?
— Моя работа — да. То, что происходит здесь, — уже нет.
— Опять квартира виновата?
— Не квартира. То, что её начали использовать как аргумент. Мне сегодня прямо сказали: живёшь здесь, значит, не выпендривайся и слушай умных людей.
— Папа не говорил «не выпендривайся».
— Смысл был именно такой.
Татьяна устало потёрла лоб.
— Жень, ну осталось совсем немного. Дом должны сдать через пару месяцев. Давай не будем всё ломать из-за одного вечера.
— Это не один вечер.
— И что ты предлагаешь?
— Я пока ничего не предлагаю. Я хочу спокойно подумать.
Ночью Женя почти не спал. Рядом ворочалась Таня. Они не продолжали спор, потому что оба понимали: ничего нового уже не скажут.
Утром Евгений уехал на работу раньше обычного. В сервисе всё было привычно: подъёмник, инструмент, машины, разговоры о ремонте. И именно там он впервые за сутки почувствовал, что от него никто не ждёт объяснений, почему он выбрал эту профессию. Он просто делал работу, которую умел.
В обед Женя открыл объявления о комнатах.
Ему не нужна была квартира. До работы хотелось добираться быстро, жить надо было недолго — хотя бы пока не станет понятно, что делать дальше. Он нашёл несколько вариантов и после смены посмотрел один. Комната в двухкомнатной квартире была маленькая, с обычным шкафом, столом и старым диваном. Зато десять минут на автобусе от сервиса, цена терпимая, можно заселиться сразу.
Женя договорился.
Тане он сказал вечером.
— Я завтра съеду.
Она сначала даже не поняла.
— Куда?
— Снял комнату рядом с работой.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за папы?
— Из-за того, что я больше не хочу жить здесь на этих условиях.
— Каких ещё условиях? Тебя никто не выгоняет!
— Я знаю. Только мне каждый раз напоминают, сколько я благодаря вам экономлю. А теперь ещё за это хотят выбирать, где мне работать.
— Никто не выбирает!
— Таня, мы уже это обсуждали.
— Ты просто психанул и снял первую попавшуюся комнату. Через неделю сам поймёшь, что сделал глупость.
— Может быть. Но это будет моя глупость.
— А мы? Мы вообще как?
Евгений посмотрел на неё.
— А вот это уже зависит не от комнаты.
На следующий день он действительно собрал вещи. Их было немного: одежда, документы, рабочий ноутбук, несколько коробок с мелочами. Большая часть общего оставалась упакованной в ожидании новой квартиры.
Отец Татьяны во время сборов не вмешивался. Он только один раз встретил Женю в коридоре.
— Значит, обиделся?
— Нет. Просто съезжаю.
— За комнату теперь платить будешь. Очень взрослое решение.
— Зато мою работу больше не придётся компенсировать жильём.
Тесть хотел что-то ответить, но Женя уже пошёл дальше.
Татьяна до последнего была уверена, что муж передумает. Даже когда он сложил сумки у двери, она спросила:
— Может, хотя бы неделю подождёшь?
— Зачем?
— Успокоимся. Поговорим нормально.
— Мы можем разговаривать нормально и когда я не живу здесь.
— Ты делаешь из нас врагов.
— Я не делаю. Я просто убираю из разговора одну вещь, которой мне постоянно тыкают.
Он уехал вечером.
Расходы изменились сразу. За комнату пришлось внести оплату вперёд, отдельно оставить небольшой залог, ещё купить постельное бельё и пару самых простых вещей, которые не хотелось каждый день возить из квартиры родителей Тани. Женя всё это считал и прекрасно видел: экономически переезд был невыгодным. Раньше эти деньги можно было отложить на ремонт. Теперь они уходили просто за возможность вечером закрыть дверь и не чувствовать, что проживание надо отрабатывать послушанием.
Таня вечером прислала ему фотографию таблицы с их планом расходов. Раньше они вместе отмечали там будущую кухню, технику, двери, светильники. Рядом с суммами стояли примерные месяцы покупки.
«Теперь половину опять переносить?» — написала она.
Женя ответил не сразу.
«Часть, наверное».
Через минуту пришло:
«И ради чего?»
Он набрал длинный ответ, стёр, потом написал только:
«Мы вчера уже говорили ради чего».
Таня ничего не ответила.
Жене самому было неприятно смотреть на цифры. Он не чувствовал себя победителем и не радовался тому, что смог громко поставить всех на место. Наоборот, положение было дурацким: есть жена, есть почти готовая собственная квартира, есть нормальная работа, а он ночует в съёмной комнате, потому что в доме её родителей любой разговор про деньги рано или поздно превращался в оценку его жизни. Но возвращаться только потому, что так дешевле, он уже не хотел.
Комната оказалась хуже, чем на просмотре. Диван скрипел, шкаф пах старым деревом, а на кухне едва помещался нормальный стол. Но Женя заснул в первую ночь быстрее, чем за последние несколько дней.
Татьяна позвонила утром.
— Ну как там?
— Нормально.
— Нормально в чужой комнате?
— Пока да.
— Я всё равно думаю, что ты переборщил.
— Я знаю.
— Папа тоже говорит, что ты специально показательно съехал.
Женя помолчал.
— Таня, вот видишь? Я уехал, а ты всё равно начинаешь разговор с того, что говорит твой папа.
— Потому что он переживает!
— Я не хочу сейчас обсуждать, что он думает обо мне.
Через несколько дней они встретились в кафе недалеко от её работы. Татьяна пришла напряжённая, но уже без прежней злости.
— Ты вернёшься? — спросила она почти сразу.
— К твоим родителям — нет.
— Даже если папа больше ничего не будет говорить про работу?
— Нет.
— Почему?
— Потому что дело не только в работе. Сегодня он промолчит. Завтра будет что-то ещё. А ты снова сначала обсудишь с ним, потом скажешь мне, что он просто помогает.
— Он правда хотел помочь.
Женя откинулся на спинку стула.
— Я не спорю, что он так это видит. Но можно хотеть помочь и всё равно лезть туда, куда тебя не просили.
— Ты его выставляешь каким-то тираном.
— Нет. Он твой отец. Он привык решать вопросы. На работе, дома, где угодно. Проблема в том, что ты позволяешь ему решать наши.
Татьяна долго молчала.
— И что теперь? Развод?
— Я не говорил про развод.
— А живём отдельно.
— Пока да.
— Ты понимаешь, что у нас ключи от своей квартиры могут быть через два месяца?
— Понимаю.
— И ты два месяца будешь платить за эту комнату из принципа?
— Не из принципа. Чтобы больше не слышать, что мне сделали одолжение и поэтому я обязан принимать чужие решения.
Таня снова попыталась объяснить, что отец действительно не хотел ничего плохого. Что он увидел проблему и решил её привычным способом. Что место было хорошее. Что многие мечтали бы о такой возможности.
Женя выслушал.
— Возможно. Только я не просил мечтать за меня.
Они не поссорились в тот день. Но и не договорились.
Потом было ещё несколько разговоров. Татьяна приезжала к нему, один раз Женя приехал к ней. Отец в их разговорах появлялся почти каждый раз, даже если его физически рядом не было. Таня по-прежнему считала, что муж слишком резко отреагировал на помощь. Женя всё больше убеждался: пока она не увидит разницу между «посоветоваться с отцом» и «привлечь отца решать за мужа», возвращаться к прежнему невозможно.
На работу он продолжал ходить в тот же сервис. Никакого собеседования не было. Знакомому отца Татьяны передали, что Евгений отказался. Через неделю история перестала быть событием для всех, кроме самих супругов.
Их новостройку тем временем снова обещали сдать в ближайшие месяцы. Таня писала Жене про документы, про замеры, про то, какую кухню лучше заказать. Он отвечал. Они всё ещё были мужем и женой и всё ещё планировали заехать в свою квартиру. Но теперь даже разговор про обычный шкаф мог закончиться вопросом:
— Ты папе это уже рассказывала?
— Нет.
— Точно?
И Татьяна злилась уже на сам вопрос.
— Я что теперь должна перед каждым разговором с отцом отчитываться?
— Нет. Просто не надо просить его решать за нас.
— Я не просила искать тебе работу!
— Но ты рассказала ему про наши деньги и не остановила, когда он начал договариваться.
На этом они обычно расходились каждый при своём.
Женя не подавал на развод и не собирался делать вид, что один семейный ужин перечеркнул весь брак. Он любил Таню. Она тоже его любила. Но жить обратно в квартире её родителей отказался категорически, даже когда жена сказала, что отец больше тему работы поднимать не будет.
— Не вернусь, — ответил он. — Мы можем встречаться, можем разбираться, можем потом вместе заехать в свою квартиру. Но туда я больше не перееду.
Татьяна рассчитывала, что через пару недель расходы на комнату заставят его передумать. Не заставили. Денег у Жени оставалось меньше, приходилось откладывать покупки и внимательнее смотреть на траты, но он платил сам и никому не объяснял, почему всё ещё работает автомехаником.
А их отношения действительно зависели теперь совсем не от его зарплаты. Не от того, станет ли он когда-нибудь менеджером, не от стоимости будущей кухни и даже не от срока сдачи новостройки. Главным оставался один вопрос: сможет ли Татьяна перестать приносить отцу решения, которые должны сначала обсуждаться между мужем и женой.
Пока ответа на этот вопрос у них не было…
