— Машуль, ты собираешься или как? Опаздываем же! — Виктор заглянул в комнату и посмотрел на дочь, которая стояла к нему спиной.
Девочка вздрогнула от неожиданности, но, как обычно, не промолвила ни слова в ответ.
Она молча продолжала смотреть в окно, на детскую площадку и… мамочек, которые с улыбкой на лице наблюдали за своими детишками, беззаботно резвящимися рядом с ними.
Когда-то и она там бегала вместе со всеми… Но теперь ей хотелось только одного — быть одной. И молчать.
Своим молчанием она как бы пыталась сохранить все те воспоминания, которые были так дороги её сердцу. И одновременно выражала протест окружающему её миру.
— Маш, ты меня слышишь?
Маша не обернулась. Она лишь быстрым движением рукой смахнула рукой слезы, которые уже начали наворачиваться на глаза, и продолжала молча смотреть в окно.
С тех пор, как не стало мамы, она практически перестала разговаривать с отцом, и замкнулась в себе.
На улице Маша тоже чаще всего молчала и практически ни с кем не общалась.
Ей было тяжело осознать, что самого родного и близкого для нее человека не стало… А еще было очень больно и одиноко.
Сейчас она смотрела в окно, пытаясь хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Но не получалось.
— Машуль, ну что ты опять молчишь? — отец подошел к ней и крепко обнял за плечи. — Я знаю, что тебе очень тяжело… Но нам надо жить дальше, малыш. Мы должны быть сильными, понимаешь? Ради мамы… Я уверен, что она бы очень этого хотела.
Девочка повернула голову, и посмотрела в его глаза. «Ради мамы?! Да если бы не ты, всё было бы хорошо, и мама сейчас была бы рядом…» — гневно подумала она.
Маша до сих пор не могла его простить.
Когда маме стало плохо после очередной ссоры, его не было рядом. Он ушел, и пробыл где-то аж до позднего вечера. А когда он вернулся, то… То было уже слишком поздно.
Ей не о чем с ним говорить. Он отнял у неё самое дорогое. То, чего уже никогда не вернешь. Никогда.
— Пойдем, Машуль, — как можно спокойнее сказал отец, — времени мало осталось. А мне работать надо. Кстати, на ферме тебя ждет сюрприз. Уверен, что он тебе понравится.
Маша по-прежнему стояла молча, делая вид, что не слышит. Поэтому, не дожидаясь, пока она что-то ответит или подаст хоть какой-то знак, отец осторожно взял ее за руку, и повел за собой.
А она и не сопротивлялась. Ей было всё равно, где молчать: дома или за его пределами.
Никто не сможет понять ее боль. Никто! Тем более отец, который почему-то делает вид, что ничего не случилось.
*****
Когда они приехали на конюшню, Маша по привычке побежала в своё укромное местечко возле озера.
Она села рядом с раскидистой ивой, прижавшись к стволу всем телом, и стала плакать.
Погрузившись в свои думы, девочка не сразу заметила, что к ней сзади кто-то подошел. А когда заметила, то не стала оборачиваться.
Решив, что это отец, Маша лишь сильнее прижалась к дереву, давая понять, что никуда отсюда уходить не собирается.
Это отцу надо работать, а ей.. Ей сейчас нужно только одно — чтобы мама снова была с ней.
Она закрыла глаза, а потом вдруг почувствовала что-то холодное и влажное прямо у себя за ухом.
Обернувшись, Маша увидела перед собой пони, который с любопытством рассматривал её.
Она сначала испугалась, потому что совсем не ожидала его тут увидеть (обычно отец следит за лошадьми и не допускает, чтобы они свободно разгуливали по территории), а потом…
…потом она осторожно протянула руку, и сразу отпрянула от неожиданности, когда пони тоже потянулся к ней. Маша встала, подошла ближе. Долго на него смотрела. А потом не выдержала:
— А ты… Ты откуда тут взялся? — неуверенно спросила она, и тут же прикрыла рот рукой.
Впервые за четыре месяца она услышала свой голос. Нет, она конечно, разговаривала сама с собой, но обычно шепотом, чтобы отец не слышал. А тут вдруг Маша услышала себя очень отчетливо.
Пони подошел поближе, и прижался к ней своим лбом, смешно фыркая.
Девочка тоже прижалась к нему, и стала осторожно гладить его рукой. Она знала, что лошадям очень нравится, когда их гладят. Потому и гладила.
Смотрела на него, улыбалась и гладила. «Наверное, это и есть тот сюрприз, о котором говорил отец» — подумала она.
На удивление, ей было очень легко с этой маленькой лошадкой. Легко и просто.
Она и сама не заметила, как стала разговаривать с ним. Не шепотом и не вполголоса, а нормально — как раньше. И голос у неё был такой звонкий, радостный.
Маша говорила, говорила, говорила, и не могла остановиться. А пони молча её слушал, размахивая хвостом и изредка фыркая в ответ.
Наверное, в это сложно поверить, но всего за каких-то полчаса этот пони, которого она видела впервые в жизни, стал для Маши самым лучшим другом.
И девочка нисколько не сомневалась, что лошадка понимает всё, что она говорит.
Огорчало только то, что пони ничего не мог сказать ответить ей. Хотя…
Наверное, он всё-таки ей отвечал, просто она не придавала этому значения. Его фырканье, взгляд, осторожные касания – пони явно с ней общался.
И именно благодаря ему она на какое-то время забыла про свою боль и обиду на отца.
Пони прилег на траву возле дерева, а Маша тут же пристроилась рядом, и стала рассказывать ему про маму.
И знаете, что самое удивительное? Сейчас эти воспоминания не терзали её душу.
Слова давались ей легко и непринужденно. И сами воспоминания были приятными.
Потому, наверное, и на сердце у неё было так же – легко, непринужденно и приятно.
«Очень здорово, когда рядом есть кто, с кем можно поделиться своими мыслями. Когда рядом есть друг» — размышляла Маша, любуясь небом над головой.
Сколько они так лежали, Маша не знала. Наверное, около часа. Солнце еще не скрылось за горизонтом, поэтому девочка и не следила за временем.
— Ах, вот ты где, — услышала она голос отца. — А я уже всю ферму вдоль и поперек несколько раз обошел. Думал, что пропал с концами наш Чарли.
— Чарли? — Маша приподнялась на локте и посмотрела на отца. — А откуда он… — она сразу же запнулась, когда увидела на его лице удивление.
Маша ведь обещала себе, что до конца жизни не будет с ним разговаривать, и на тебе…
— Я смотрю, вы с ним уже познакомились? — улыбнулся отец. — Его только утром сегодня привезли. Я потому и торопил тебя, потому что работы очень много. Хочешь, пойдем со мной? Посмотришь.
Виктор был управляющим на конной ферме и по совместительству — одним из сотрудников.
Он обучал людей ездить верхом, готовил лошадей к работе с наездниками и приучал молодых животных к седлу и уздечке. Он, конечно, мог нанять специалистов — найти их не проблема. Но у него не было пока возможности платить им хорошую зарплату, поэтому приходилось пока всё делать самому. Ну или почти всё. Небольшой штат сотрудников, включая конюхов, у него всё же имелся.
— Ну что, пойдешь? — повторил Виктор.
Маша не хотела идти с отцом. Но и с Чарли расставаться она тоже не хотела. Поэтому пошла.
И, как оказалось, не зря. Потому что, кроме Чарли, на ферме были еще два пони.
Они находились отдельно от больших лошадей, и были такими красивыми и милыми, будто срисованными с картинки.
Маша смотрела на них и не могла насмотреться. Но больше всего она смотрела на своего Чарли — почему-то именно к нему её тянуло больше всего. И Виктор не мог не заметить этого.
А еще он не мог не заметить, что его дочь впервые за долгое время стала улыбаться.
Наверное, именно поэтому он и не стал ей говорить, что эти пони у него временно, и что примерно через два-три месяца ему придется их отдать обратно.
*****
На следующий день Виктору не пришлось долго уговаривать дочь. Когда он зашел к ней в комнату, она была уже собрана. Это не могло не радовать. Как и то, что она теперь с большим удовольствием ездила с ним на ферму. Если раньше Маша ходила в садик и готовилась к школе, то сейчас было лето, и оставить её было не с кем.
Но больше всего Виктор обрадовался тому, что Маша пусть понемногу, но всё-таки начала с ним разговаривать.
А спустя буквально несколько недель она даже первой обратилась к нему с просьбой.
— Па-ап, можно прокатиться на Чарли? — спросила Маша, когда отец подошел к ней.
— Прокатиться? Машуль, их же только недавно привезли, — возразил он. — Они еще не привыкли к нам. Это небезопасно, понимаешь? Давай в другой раз?
— Пап, ну пожалуйста! Я очень хочу на нем прокатиться. Вот мама бы мне точно разрешила.
Виктор тяжело вздохнул. С тех пор, как не стало Ольги, он старался делать всё, чтобы лишний раз не расстраивать дочь. Понимал, что ей очень тяжело — даже тяжелее, наверное, чем ему.
Вот и сейчас он не мог ей отказать, видя, как светятся от счастья её глаза.
— Хорошо, — кивнул Виктор. — Только пообещай мне, что будешь во всем меня слушать.
— Обещаю, — радостно ответила Маша.
Отец вывел Чарли из загона. Сначала он надел уздечку — так, чтобы ремни не давили, потом положил седло, неторопливо подтянул подпругу, проверяя, чтобы нигде не было складок.
Маша в этот момент стояла рядом и гладила лошадку по её роскошной гриве. Она уже не могла дождаться, когда сможет прокатиться на своем любимом пони.
— Ну давай, иди сюда, — сказал Виктор.
Дочь тут же подбежала, и отец помог ей сесть в седло. Взяв в руки поводья, он повел пони за собой.
Они сделали один круг, потом второй.
— Пап, а можно я сама? — попросила вдруг Маша. — Смотри, он же такой послушный и спокойный! Пожалуйста!
Снова тяжело вздохнув, Виктор покорно передал поводья в руки дочери:
— Только потихоньку, Машуль. Осторожно, хорошо?
— Хорошо, пап, не переживай! — весело крикнула Маша, и направила пони в сторону ворот.
Уже перед самыми воротами она попыталась развернуть пони, но тот почему-то не слушался ее и продолжал двигаться в сторону дороги.
— Эй, ты куда, стой, — вдруг закричала девочка.
Она с силой потянула поводья на себя, пытаясь остановить Чарли. Но тот, громко фыркнув, встал на задние ноги.
Маша не смогла удержаться в седле и упала на землю. От резкой боли у неё потемнело в глазах.
— Машуль, ты в порядке? — взволнованно спросил отец, когда подбежал к дочери.
— Да, пап, всё хорошо, только ушиблась немного. Он почему-то не захотел разворачиваться…
— Ну я же говорил тебе, что пони еще не привыкли к нам. Да и к верховой езде тоже.
Виктор взял поводья в руки, и потащил сопротивлявшегося пони за собой.
— Пап, а ты куда его?
— В конюшню, пусть успокоится немного.
— Может, не надо? — жалобно спросила Маша. — Это я, наверное, что-то не так сделала. Он не виноват.
— Надо, Машуль. Как поспокойнее будет, тогда посмотрим, может, и выпустим. Да ты не переживай так — это для его же блага. Не хватало еще, чтобы он испугался чего-то и убежал. Тем более что один раз Чарли уже сделал это. Помнишь, как ты с ним познакомилась?
До самого вечера Маша не находила себе покоя. «Это из-за меня пони сейчас стоит привязанный в конюшне. А ведь мог быть вместе со всеми на свежем воздухе».
На следующий день, выждав момент, когда отец отправился на другой конец фермы, она быстро направилась к «узнику».
Чарли стоял в стойле, понуро опустив голову.
Увидев Машу, он посмотрел на нее виноватыми глазами: «Мол, не специально я, прости».
Маша в ответ только улыбнулась. Она все поняла без слов. Она чувствовала, что пони не хотел причинить ей вреда, просто так получилось. И у неё опыта не было, и у него. Но ничего — они обязательно научатся понимать друг друга.
Отвязав поводья от деревянного столба, девочка открыла дверцу и пони вышел к ней.
— У меня есть отличная идея. Пойдем, погуляем, пока папы нет. Не против?
Пони кивнул головой в знак согласия.
Они быстро добрались воротам, и убедившись, что их никто не видит, выбежали за пределы фермы. Вокруг находились поля — так что им было, где разгуляться.
Маша весело бежала по траве, а пони скакал за ней, и каждый раз, когда догонял, касался ее своим носом, что еще больше забавляло девочку. Минут двадцать они, наверное, резвились вместе, позабыв про всё на свете, а потом направились обратно к ферме.
Отец, наверняка, вот-вот вернется или уже вернулся, и скоро отправится на поиски беглецов.
Подбегая к воротам, Маша не заметила булыжник под ногами, и зацепившись за него, упала.
А поднявшись на четвереньки, она вдруг оцепенела: булыжник на самом деле оказался не булыжником, а самой настоящей гадюкой.
Папа много ей про них рассказывал и даже показывал фотографии. Поэтому девочка даже не сомневалась, что перед ней именно гадюка.
А гадюка – змея ядовитая.
И сейчас эта змея, угрожающе шипя, смотрела на неё своим нахмуренным взглядом и явно собиралась её укусить. Во всяком случае, Маше так показалось в тот момент.
Папа рассказывал ей, что ядовитые змеи обычно не нападают на людей без причины. Но сейчас причина была – Маша же споткнулась об неё. Потревожила. А значит, теперь змея имеет полное право ответить.
Продолжая всё так же угрожающе шипеть, гадюка подняла голову над землей и…
…приготовилась к броску.
Маша закрыла глаза. Отец учил ее, что при встрече со змеей не нужно делать резких движений.
Но, находясь лицом к лицу с опасностью, сделать это было тяжело, поэтому девочка решила зажмуриться, а там будь что будет.
— Маша!!!
Она слышала, как ее зовет отец, но не могла ответить, потому что в тот момент ей было страшно даже дышать.
Маша в тот момент думала только об одном — чего эта змея тянет? Почему не кусает её?
И вдруг за спиной она отчетливо услышала топот копыт, и поняла, что это бежит к ней её Чарли.
Подумав о том, что змея может укусить и его, когда тот подбежит ближе, Маша резко открыла глаза и стала махать рукой, пытаясь остановить его.
Но Чарли, уже подбежал к ней и, встав на задние ноги, ударил копытами оземь. Прямо рядом с гадюкой.
Наверное, он мог бы попасть прямо по змее. Но почему-то не стал этого делать. Дал ей шанс. И гадюка, как ни странно, этим шансом воспользовалась — сначала она зашипела еще громче, а потом…
…потом решила, что ей лучше уползти в безопасное место. И она уползла.
Виктор подбежал к дочери как раз в тот момент, когда хвост змеи скрылся среди травы.
— Машуль, ты как? Всё в порядке? Ты зачем без разрешения ушла? А Чарли зачем выпустила? Тебе было мало одного раза?
— Я в порядке, пап, — виновато ответила она. — Я просто хотела с ним погулять немного. Он не виноват в том, что случилось. А еще… — Маша посмотрела на пони, — Чарли спас меня от ядовитой змеи. От гадюки.
— Я видел, Машуль… Ты понимаешь, что своим этим поступком… Что ты могла пострадать?
Маша ничего не ответила. Она подошла к Чарли, и крепко обняла его обеими руками.
— Спасибо! Спасибо тебе, мой самый лучший друг!
Чарли преданно фыркнул в ответ и коснулся её щеки своим носом. А отец… Отец смотрел на дочь и еле заметно улыбался. Впервые за долгие месяцы она, наконец, стала радоваться жизни.
Вот только он так и не сказал ей, что уже скоро вынужден будет отдать этого и двух других пони обратно. И как Маше сказать об этом, Виктор не имел ни малейшего представления.
*****
Прошло еще некоторое время и, наконец, наступил момент, когда тянуть больше было нельзя. Виктор собирался поговорить с Машей еще с утра, но всё откладывал.
Сначала нужно было принять фургон с сеном, потом помочь ветеринару осмотреть молодую кобылу, у которой со вчерашнего вечера припухло колено, а после обеда он занимался с людьми, которые пришли на тренировку.
Когда все дела наконец закончились, Виктор понял, что дело уже к вечеру, а дочь, как обычно находится на территории фермы с Чарли. Они стали почти неразлучными, и Виктор очень боялся начинать этот разговор. Но начать его было надо.
Еще утром ему позвонил Сергей Петрович, прежний владелец пони, и подтвердил, что нашел для пони новых хозяев и забирать животных приедут в следующую пятницу.
Двух пони уже согласились взять в соседний район, а за Чарли должен был приехать хозяин небольшого частного хозяйства, где собирались держать лошадей для прогулок.
Всё было решено заранее, оставалось только подготовить документы и договориться о времени.
Разговор Виктор решил начать уже по приезде домой. Он считал, что так будет проще. И вот за ужином то, что Виктор так долго откладывал, наконец, свершилось:
— Маш, мне надо тебе кое-что сказать.
Девочка сразу перестала есть и насторожилась. Она давно научилась угадывать по отцовскому голосу, когда речь должна пойти о чем-то неприятном, и теперь смотрела на него с недоверием.
— Машуль, я должен тебе сообщить, что через неделю пони у нас заберут.
— Как заберут? — не поняла Маша. — И Чарли тоже?
— Да, и Чарли тоже…
— Но почему?!
— Потому что у Чарли теперь будет новый хозяин. Я не говорил тебе об этом раньше — не хотел расстраивать. Но больше молчать нет смысла. Ты только не расстраивайся сильно, хорошо? Через полгода к нам, возможно, привезут других пони и ты…
— Мне не нужны другие, — сухо ответила Маша. — Мне нужен Чарли. Мой Чарли.
— Машуль, я понимаю, что ты к нему привыкла. Но у меня нет другого выхода.
Девочка подняла на отца глаза, и в них уже блестели слезы. В тот вечер она больше не проронила ни слова. И на следующий день тоже. Разговаривала Маша только с Чарли, а отца, как и раньше, старалась не замечать. Второй раз в жизни он лишает её того, что ей так дорого. Нет, больше она его никогда не простит.
Виктор очень переживал.
Он ожидал, что дочь расстроится, но всё равно оказался не готов к тому, с какой отчаянной надеждой она смотрела на своего Чарли. И как крепко она его обнимала.
Это было просто невыносимо. Но что он мог сделать в этой ситуации?
Это не его лошади. Он не может распоряжаться ими по собственному усмотрению.
Все последующие дни Виктор занимался обычными делами, стараясь не возвращаться мыслями к разговору с дочерью. Работа обычно помогала ему собраться с мыслями, но в этот раз даже привычные дела не отвлекали надолго.
В глубине души он, конечно, надеялся, что дочь немного успокоится, но понимал, что надежда эта слабая.
Он до сих пор помнит, как тяжело переживал первые месяцы после смерти жены, хотя старался никому не показывать своего состояния.
Иногда ему казалось, что он держится только потому, что должен заботиться о Маше, а теперь…
…теперь он видел, как она постепенно снова отдаляется от него, и не знал, как остановить это.
*****
За три дня до передачи пони новым владельцам к Виктору на конную ферму приехала женщина с мальчиком лет восьми.
Мальчик был худенький, застенчивый, с длинной челкой, то и дело падавшей на глаза.
Он постоянно держался возле матери и с опаской поглядывал на больших лошадей, которых сотрудник фермы вывел на прогулку.
— Нам сказали, у вас можно заниматься с детьми, — объяснила женщина. — Хотелось бы найти что-нибудь недалеко от дома и желательно с возможностью индивидуальных занятий. Он просто пока побаивается крупных лошадей.
Виктор кивнул в ответ и начал рассказывать, какие занятия они могли бы организовать, но почти сразу заметил, что мальчик смотрит не на него, а в сторону загона, где паслись пони. И где Маша проводила последние дни с Чарли.
— А вон к тем лошадкам можно подойти? — неуверенно спросил мальчик.
— Конечно, — ответил Виктор. — Только не размахивай руками. Подойдем спокойно, я познакомлю тебя с ними.
Он провел их к загону и хотел подозвать одного из трех пони, но Чарли вдруг сам подошел к мальчику.
Тот, в свою очередь, замер в нескольких шагах от ограды и посмотрел на мать.
— Не бойся, он не кусается, — тихо сказала Маша. — Просто протяни руку.
Мальчик так и сделал. Осторожно протянул ладонь, а Чарли потянулся вперед, понюхал его пальцы, а потом позволил себя погладить. И смешно фыркнул, когда мальчик убрал руку.
— Мам, а он совсем не страшный.
— Большинство лошадей не хотят никого пугать, — улыбаясь, ответил Виктор. — Просто они крупные, и человеку иногда нужно время, чтобы привыкнуть к ним.
Женщина спросила, можно ли проводить занятия на пони, а Виктор объяснил ей, что пока не собирался организовывать отдельную детскую группу. Нет у него такой возможности.
Для этого требовались подходящие животные, спокойные и приученные к работе с начинающими, а также дополнительное время.
Сам он давно думал о таком направлении, но все откладывал: на ферме хватало обычной работы, а расширение требовало расходов. А еще он сказал ей, что этих пони скоро заберут.
— Жаль, — вздохнула женщина. — Тимофею эти маленькие лошадки определенно нравятся куда больше.
Когда женщина с сыном уехали, Виктор долго смотрел в сторону Чарли. Маша в тот момент читала ему свою любимую книжку, а он стоял рядом с ней и внимательно слушал.
Чарли был спокойным, терпеливым животным, не пугался резких движений и не пытался вырваться, когда рядом суетились люди. А еще он был очень добрым. После того случая, когда Маша упала, с ним вообще не было никаких проблем.
Конечно, одной доброты было недостаточно: прежде чем допускать его к занятиям, нужно было проверить, как он ведет себя с чужими детьми. Но Виктор уже видел, как он обращается с Машей, и понимал, что у него есть все шансы подойти для такой работы.
На ферме и без того бывали дети, которых родители привозили познакомиться с лошадьми.
Некоторые из них боялись даже подойти к деннику, другие просили разрешения погладить животных, но не решались сесть в седло.
Спокойный и дружелюбный пони мог стать для них первым шагом: научить не бояться, показать, как правильно подойти к лошади, как чистить ее, как вести за поводья.
А если все пойдет хорошо, можно будет организовать регулярные занятия для начинающих.
Эта идея Виктору определенно понравилась. Да, для этого ему придется пересмотреть расписание, выделить время для работы с детьми, возможно, расширить штат, а также позаботиться о подходящем снаряжении и продумать, как обеспечить безопасность. Скорее всего, поначалу эти занятия не принесут большой прибыли.
Но его ферма могла позволить себе такую перемену, если всё организовать без лишней спешки.
Проблема заключалась еще и в том, что ему нужен был только Чарли. А для этого нужно было поговорить с Сергеем Петровичем — текущим владельцем пони и попытаться с ним договориться. Сомнительная, конечно, затея, но не попробуешь — не узнаешь, как говорится.
Он достал телефон, нашел номер Сергея Петровича и несколько секунд смотрел на экран, прежде чем нажать вызов.
— Сергей Петрович, добрый день. Я хотел с вами одну вещь обсудить насчет пони.
— Слушаю. Что-то случилось с лошадьми?
— Нет-нет, с лошадьми всё в порядке. Просто вы говорили мне, что Чарли собираются забрать для прогулок, верно? Так вот, у меня появилась идея, и, может быть, нам удастся договориться…
Разговор оказался не таким простым, как Виктор надеялся. Сергей Петрович уже дал предварительное обещание новому владельцу, и ему нужно было время, чтобы все уточнить.
Однако, выслушав деловое предложение Виктора о детских занятиях и об отношениях его дочери с Чарли, он согласился обсудить возможность оставить одного пони на ферме, если тот действительно подойдет для такой работы и удастся урегулировать вопрос с покупателем. И знаете, всё получилось.
Покупатель неожиданно пошел навстречу, сам Сергей Петрович был не против, а Маша…
…Маша, когда узнала, что Чарли остается на ферме и она сможет и дальше с ним дружить, была на седьмом небе от счастья.
— Спасибо, папочка. Спасибо! — говорила она, крепко обнимая отца за шею. — Ты самый лучший папа на свете.
И эти слова стали самой большой наградой для Виктора за последнее время.
Теперь у Маши был и самый лучший папа, и самый лучший друг. И скоро, возможно, она подружится еще и с Тимофеем, который тоже обрадовался, когда узнал, что Чарли никуда не отдают.
В общем, каким бы тяжелым для Маши и Виктора ни было прошлое — жизнь налаживается.
А еще Виктор, наконец понял, что всё у него с дочерью будет хорошо. Вместе они точно со всем справятся.
Вот такая история. О дружбе. И умении прощать.
