– Леночка, ну ты чего застыла в дверях? Проходи, не стесняйся! Знакомься, это Толян, мой армейский друг, я тебе про него рассказывал. Помнишь, тот случай с БТР? Ну вот, собственной персоной!
Елена стояла на пороге собственной прихожей, сжимая в руках пакеты с продуктами, и чувствовала, как внутри всё обрывается. В квартире, где еще утром пахло свежестью и ее любимым кондиционером для белья, теперь стоял густой, тяжелый запах дешевого табака, перегара и чужих нестираных носков.
В центре коридора, загораживая проход к вешалке, стоял огромный, рыхлый мужчина в растянутой майке-алкоголичке и спортивных штанах с вытянутыми коленками. Он улыбался, демонстрируя отсутствие одного переднего зуба, и протягивал ей широкую ладонь.
– Здорово, хозяйка! – пробасил он. – Наслышан, наслышан. Серега все уши прожужжал, какая у него жена красавица и умница. Ну, будем знакомы. Анатолий.
Елена механически кивнула, проигнорировав протянутую руку, и протиснулась мимо гостя на кухню. Муж, Сергей, семенил следом, виновато и одновременно возбужденно улыбаясь.
– Лен, ты не сердись, что я не предупредил, – зашептал он, едва они оказались за закрытой дверью кухни. – Тут такое дело… Толяна жена из дома выгнала. Представляешь? Стерва редкостная, он ей всю жизнь отдал, а она… В общем, ему идти некуда. Я сказал, что он может у нас недельку перекантоваться, пока жилье не найдет или с женой не помирится.
Елена медленно поставила пакеты на стол и устало посмотрела на мужа.
– Сережа, какую недельку? У нас однокомнатная квартира. Где он спать будет? На коврике в прихожей?
– Ну зачем ты так? – обиделся Сергей. – Мы же люди. Раскладушку на кухне поставим. Или я на пол лягу, а он на диване. Он гость, ему комфорт нужен, у человека стресс, семья рушится.
– А у меня стресс будет от того, что в моей квартире живет посторонний мужик, – тихо, но твердо сказала Елена. – Я работаю с восьми до шести, прихожу домой и хочу отдыхать, а не спотыкаться о твоего Толяна.
– Лен, ну не будь ты такой черствой! – Сергей всплеснул руками. – Это же армейский друг! Мы с ним из одной миски ели! Я не могу его на улице бросить. Всего неделя, Ленусь. Я тебе обещаю. Он тихий, незаметный. Ты его даже не услышишь.
В этот момент из комнаты раздался громоподобный хохот, а затем звук включенного на полную громкость телевизора.
– Тихий, говоришь? – Елена подняла бровь.
– Ну, это он на нервах сейчас, расслабляется, – засуетился муж. – Лен, пожалуйста. Ради меня. Я же для тебя все делаю. Ну потерпи недельку.
Елена вздохнула. Она любила мужа, хоть он и был иногда слишком мягкотелым и зависимым от чужого мнения. И отказывать людям в беде она не умела.
– Ладно, – сдалась она. – Ровно одна неделя. В следующий понедельник его здесь быть не должно. И, Сережа, никаких попоек. Мне завтра на работу.
– Ты золото! – Сергей чмокнул ее в щеку и убежал в комнату к другу.
Елена осталась на кухне разбирать продукты. Она планировала приготовить на ужин легкий салат и запечь курицу, чтобы хватило и на завтрашний обед. Но теперь планы придется менять. Два здоровых мужика салатом не наедятся. Придется чистить картошку и жарить мясо.
Когда через час она позвала мужчин к столу, Толик вошел на кухню так, словно жил здесь вечно. Он по-хозяйски отодвинул стул, плюхнулся на него и потянулся к хлебнице.
– О, курочка! – одобрительно крякнул он. – Уважаю. А то моя Люська, змея подколодная, меня одними кашами кормила. Диета у нее, видите ли. А мужику мясо нужно, сила чтобы была!
Он схватил самый большой кусок курицы прямо руками, не дожидаясь вилки, и начал жадно есть, роняя крошки на чистую скатерть. Елена поморщилась, но промолчала.
– А что, Серега, выпить у нас нечего? – спросил Толик с набитым ртом. – За встречу, за знакомство с хозяйкой?
– Ой, Толян, у нас как-то не принято посреди недели… – начал было Сергей, косясь на жену.
– Да ладно тебе! Не будь подкаблучником! – хохотнул друг, хлопнув Сергея по плечу так, что тот чуть не уткнулся носом в тарелку. – Хозяйка, небось, не зверь, понимает ситуацию. У человека горе!
Елена молча встала, достала из холодильника начатую бутылку водки, которая стояла там с Нового года для компрессов, и с стуком поставила на стол.
– Это всё, что есть, – ледяным тоном сказала она. – И больше не будет.
Ужин прошел в атмосфере мужского братства, в котором Елене места не было. Толик рассказывал бесконечные байки из армейской жизни, перемежая их жалобами на «баб», которые «совсем берега попутали». Сергей поддакивал, смеялся и смотрел на друга с обожанием. Елена быстро поела и ушла в ванную, чтобы хоть немного побыть в тишине.
Ночь стала настоящим испытанием. Толик, как и обещал Сергей, лег на диване в единственной комнате. Сами супруги постелили матрас на полу. Елена долго ворочалась, пытаясь найти удобное положение, а сверху, с дивана, доносился такой мощный храп, что, казалось, вибрируют стены.
– Сережа, – прошептала она в темноту. – Сделай что-нибудь. Я не могу уснуть.
– Ну что я сделаю? Не будить же человека, – сонно пробормотал муж. – Повернись на другой бок, привыкнешь.
Елена не привыкла. Утром она встала разбитая, с головной болью. На кухне ее ждал сюрприз: гора грязной посуды в раковине, крошки на столе и пустая сковородка. Вся курица и картошка, рассчитанные на два дня, были съедены.
– Они ночью вставали, жрать захотели, – пояснил заспанный Сергей, увидев взгляд жены. – Ну, здоровые мужики, организм требует. Ты не сердись, я вечером пельменей куплю.
– Сережа, я на работу опаздываю, мне некогда мыть эту гору, – сказала Елена, сдерживая слезы обиды. – Помойте за собой сами.
– Конечно, помоем! Не вопрос! – бодро пообещал муж.
Вечером Елена возвращалась домой с тяжелым сердцем. Она надеялась, что мужчины сдержат слово, и дома будет чисто. Но, открыв дверь, она поняла, что надежды были напрасными.
В прихожей стояли еще чьи-то ботинки. Из комнаты доносился шум голосов – их было уже трое или четверо. Пахло жареным луком и дешевым пивом.
Елена прошла в комнату. За журнальным столиком сидели Сергей, Толик и двое незнакомых мужчин. Стол был завален пивными банками, упаковками от чипсов и рыбой. На полу валялись рыбьи чешуйки. Телевизор орал, транслируя футбольный матч.
– О, Леночка пришла! – Сергей вскочил, немного пошатываясь. – А мы тут футбол смотрим! Толян соседей позвал, познакомились во дворе, отличные мужики!
Елена обвела взглядом компанию. «Отличные мужики» выглядели как завсегдатаи местной пивной.
– Всем выйти, – тихо сказала она.
В комнате стало чуть тише, но никто не двинулся с места. Толик вальяжно откинулся на спинку дивана – ее дивана, накрытого ее любимым пледом, который теперь был в жирных пятнах.
– Серега, чего жена у тебя такая строгая? – усмехнулся он. – Не дает мужикам расслабиться. Ты бы ее воспитал, что ли. А то ишь, раскомандовалась.
Сергей покраснел, посмотрел на друга, потом на жену. Ему явно хотелось выглядеть «крутым» перед новыми приятелями.
– Лен, ну ты чего при людях сцены устраиваешь? Иди на кухню, приготовь чего-нибудь, мы сейчас досмотрим и разойдемся. Не позорь меня.
Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее муж, который всегда был заботливым и внимательным, сейчас, ради одобрения какого-то хама, превратился в чужого, неприятного человека.
– Я сказала – всем выйти, – повторила она громче. – Это моя квартира. И я не потерплю здесь притон.
– Твоя, моя – какая разница? Мы семья! – возмутился Сергей, но в его голосе прозвучали истеричные нотки. – Толян – мой гость! Имею право!
Толик поднялся, покачиваясь. Он был на голову выше Елены и в два раза шире.
– Слышь, хозяйка, ты бы тон сбавила. Муж сказал – сиди на кухне, значит, иди на кухню. Не мешай людям культурно отдыхать.
Елена не отступила. Она достала телефон.
– У вас есть минута, чтобы покинуть помещение. Иначе я вызываю полицию.
Соседи, видимо, оказались сообразительнее Толика. Они быстро переглянулись, собрали недопитое пиво и бочком-бочком двинулись к выходу, бормоча что-то про «дел по горло» и «жену рожающую».
Толик сплюнул на ковер (на ее ковер!) и посмотрел на Сергея.
– Ну и тряпка ты, Серега. Баба тобой вертит, как хочет. Я бы такую давно на место поставил. Пойдем курить на лестницу, тошно тут.
Они вышли, хлопнув дверью. Елена осталась одна посреди разгромленной комнаты. Она смотрела на рыбью чешую на ковре, на пятна пива на столе, на гору посуды, которая так и осталась в раковине с утра, только увеличилась вдвое.
Она начала уборку. Методично, со злой энергией она собирала мусор, пылесосила, мыла пол. Она открыла все окна, чтобы выветрить этот тошнотворный запах. Когда квартира снова приобрела человеческий вид, было уже за полночь. Муж и его друг так и не вернулись.
Они явились под утро. Пьяные, веселые и наглые.
– О, спит царевна! – заорал Толик, вваливаясь в квартиру. – А мы гуляли! Душа требовала простора!
Сергей хихикал, пытаясь снять ботинок, но запутался в шнурках и чуть не упал.
Елена вышла из комнаты в халате.
– Спать ложитесь, – сказала она устало. – Разговор будет утром.
– А я, может, не хочу спать! – взвился Толик. – Я, может, хочу продолжения банкета! Серега, где у тебя музыка? Врубай!
Он потянулся к музыкальному центру.
– Не смей, – сказала Елена. – Сейчас три часа ночи. Соседи вызовут наряд.
– Да плевал я на соседей! Я свободный человек! – Толик, шатаясь, двинулся на Елену. – А ты, курица, не указывай мне!
Сергей стоял у стены и глупо улыбался, наблюдая за сценой.
– Толян, она у меня с характером, – пробормотал он. – Огонь-баба!
Толик схватил Елену за плечо.
– С характером? Сейчас мы этот характер пообломаем…
Елена вырвалась, оттолкнула его. Он, не удержав равновесия, плюхнулся на пол, повалив вешалку с одеждой.
– Вон! – закричала она. – Оба вон отсюда!
– Ты чего, Лен? – Сергей наконец-то перестал улыбаться. – Ты кого гонишь? Меня? Мужа?
– Мужа у меня больше нет. Есть собутыльник этого алкоголика. Убирайтесь!
– Да пошла ты! – Толик поднялся, потирая ушибленный бок. – Серега, собирайся. Не будем мы в этом гадюшнике оставаться. У меня идея есть, к Таньке поедем, она баба добрая, не то что эта…
Сергей, покачиваясь, посмотрел на жену. В его затуманенных глазах мелькнуло сомнение.
– Лен, ты серьезно? Ночь на дворе… Куда мы пойдем?
– Мне все равно. К Таньке, к Маньке, на вокзал. Ключи на тумбочку положи.
– Ах так! – в Сергее вдруг проснулась пьяная гордость, подогреваемая присутствием друга. – Ну и ладно! Ну и уйду! Пожалеешь еще! Приползешь на коленях, просить будешь, чтобы вернулся! А я подумаю! Пойдем, Толян! Нас тут не ценят!
Они вывалились из квартиры, даже не взяв вещей. Сергей в одних джинсах и футболке, Толик в своих вечных трениках. Дверь захлопнулась. Елена закрыла ее на верхний замок и на задвижку. Потом сползла по стене и заплакала.
Следующие три дня прошли в тишине. Елена взяла отгул на работе, чтобы привести себя в порядок. Она собрала вещи Сергея в большие чемоданы и выставила их в коридор. Она ждала. Знала, что они вернутся.
Они пришли в четверг вечером. Елена увидела их в глазок. Вид у них был жалкий. Сергей был небрит, помят, под глазом красовался синяк. Толик выглядел не лучше, к тому же его трясло – видимо, похмелье было тяжелым.
Елена открыла дверь, но не сняла цепочку.
– Лена, открой, – хрипло попросил Сергей. – Нам поговорить надо.
– Говори через щель.
– Лен, ну хватит дурить. Мы на улице ночевали, на вокзале сидели. Деньги кончились, телефон сел. Толян карточку потерял. Пусти помыться, поесть. Мы за вещами пришли и… ну, вообще, домой я пришел.
– Толян пусть идет к своей жене. Или к Таньке. А ты…
– Лена, Толик без меня не пойдет, ему помощь нужна! – снова завел старую песню Сергей. – Мы же друзья!
– Друзья? – Елена усмехнулась. – Сережа, этот твой друг разрушил твою семью за три дня. Он оскорблял твою жену, он превратил твой дом в хлев, он подбил тебя на пьянку. А ты, вместо того чтобы защитить меня и наш дом, поддакивал ему и пытался казаться крутым. Вот и иди с ним. Будьте крутыми вместе на вокзале.
– Лен, ты не понимаешь! Это мужская дружба!
– А это – женская гордость. И моя квартира. Кстати, я замки завтра меняю. Вещи твои я собрала, сейчас вынесу.
Она закрыла дверь, сняла цепочку, вытолкала два чемодана на площадку и снова захлопнула дверь перед носом опешивших мужчин.
– Лена! Ты не имеешь права! Это совместно нажитое! – заорал Сергей, колотя в дверь.
– Квартира мне от бабушки досталась, Сережа. Ты забыл? Ты здесь только прописан временно. Выпишу через суд. Адьос!
Она слышала, как они еще долго ругались на лестнице. Толик орал на Сергея, что тот «лопух» и «не смог бабу построить». Сергей оправдывался. Потом они затихли.
Через неделю Елена узнала от общей знакомой, что Толик вернулся к жене. Упал в ноги, поклялся, что завязал, и та его приняла обратно, правда, посадила под домашний арест и отобрала все деньги. А Сергей… Сергей жил у своей мамы.
Он приходил к Елене еще несколько раз. Трезвый, чистый, с цветами. Стоял под дверью, просил прощения. Говорил, что был дураком, что Толик его попутал, что он больше никогда…
Но Елена не открывала. Она помнила тот взгляд, полный пренебрежения, когда он сидел за столом с дружками. Помнила, как он позволил чужому человеку толкнуть ее. Помнила, как он выбрал «пацанский авторитет» вместо семьи.
В один из вечеров, когда Сергей снова дежурил под окнами, Елена вышла на балкон.
– Сережа, уходи, – сказала она спокойно. – Я подала на развод.
– Лен, ну из-за чего? Из-за ерунды? Из-за одной ссоры? Мы же пять лет прожили!
– Не из-за ссоры, Сережа. А из-за того, что ты привел в наш дом грязь. И когда я попросила ее убрать, ты встал на сторону грязи. Я не могу жить с мужчиной, для которого мнение пьяного неудачника важнее спокойствия собственной жены.
– Он не неудачник! Он друг!
– Друг не станет разрушать семью друга. Друг не станет унижать жену друга. Это не друг, Сережа. Это паразит. А ты оказался отличным носителем.
Она вернулась в комнату и плотно закрыла балконную дверь. В квартире было тихо и чисто. Пахло кофе и ванилью. Елена села в кресло, взяла книгу и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему дома. Одной было немного грустно, но зато безопасно. И никто не храпел над ухом, не ел ее курицу руками и не учил жизни.
А Сергей с Толиком еще долго обсуждали эту историю за гаражами, распивая дешевое пиво. Толик убеждал друга, что «все бабы – стервы» и что Елене просто «мужика нормального не хватало». Сергей кивал, соглашался, но в глубине души, глядя на обшарпанные стены гаража и опухшее лицо «лучшего друга», понимал, что он потерял рай, променяв его на эту грязную, холодную яму. Но признаться в этом вслух ему не хватало духа.
