— Мама, вам одной зачем две комнаты? Михаила Семеновича не стало, вы теперь совсем одна.
А мы втроем в однушке ютимся. Неужели вам нас не жалко?
Галина Петровна глянула на невестку:
— Марин, ты вообще понимаешь, что ты сейчас говоришь?
— Мам, Марина права, — подал голос Денис, сын. — Это же логично. Нам расширяться надо, ребенок растет.
А у тебя целая двухкомнатная квартира.
Давай поменяемся: ты переедешь в нашу однокомнатную, а мы сюда.
Какая тебе разница, где телевизор смотреть?
Галина Петровна остолбенела:
— Денис, сынок, ты забыл, как мы вообще разъезжались?
Забыл, как вы выживали нас с отцом из нашей трехкомнатной хрущевки?
— Никто вас не выживал! — фыркнула Марина. — Мы просто хотели жить отдельно. Это нормальное желание молодой семьи.
Галина Петровна покачала головой.
— Вы приводили гостей за полночь, демонстративно хлопали дверьми, когда знали, что мне в четыре тридцать утра вставать на работу!
Я слова тебе не сказала, Марина, когда ты неделями посуду не мыла и пыль не вытирала.
Я молча убирала за тобой, чтобы в доме мир был.
А вы в ответ требовали разменять квартиру!
— Ну и разменяли же, — пожал плечами Денис. — Все довольны остались.
— Особенно я довольна… Из той трехкомнатной квартиры мне после продажи досталось четыреста тысяч рублей!
На эти деньги даже комнату в коммунальной квартире купить нельзя было!
Мы с отцом остались бы на улице, если бы не его однушка, которую пришлось продать, чтобы купить эту двухкомнатную!
— Ну вот видишь, в итоге-то у вас двушка получилась, — заявила Марина. — Значит, не пострадали.
А у нас только однокомнатная. Это несправедливо.
У родителей должна быть однушка на ста..рости лет, а у детей — жилье просторнее.
— Мы предлагали вам ту однушку отца! — воскликнула Галина Петровна. — Предлагали!
Но вам район не понравился! Вы отказались подождать пару месяцев, пока мы ее обменяем. Вам нужно было все и сразу!
После ухода сына и невестки Галина Петровна долго сидела у окна, глядя на темнеющую улицу.
Сердце ныло. Она набрала номер своей давней подруги Валентины.
— Валя, здравствуй… Мне так плохо, — тихо произнесла Галина Петровна.
— Галочка, что стряслось? Голос совсем слабый, — встревожилась подруга. — Опять давление поднялось?
— Да нет, Валя. Душа болит. Денис с Мариной сегодня приходили.
— И что? Опять денег просили?
— Хуже, Валя. Квартиру мою требуют.
Говорят, раз Миши не стало, мне две комнаты ни к чему.
Предлагают поменяться на их однушку.
— Да как у них язык-то повернулся! — ахнула Валентина. — Ты же ради них все отдала!
Из своей трешки ушла, копейки копить приходилось.
— Я им напоминаю, как они в хрущевке нам спать не давали, как двери ломали, — плакала в трубку Галина Петровна. — А Марина мне заявляет:
«Вы же все равно двушку купили, значит, не пострадали».
А то, что мы с Мишей последние гроши отдали, чтобы эту доплату внести, она и слушать не хочет.
— Галя, не вздумай соглашаться! — твердо сказала подруга. — Ты эту квартиру заслужила своим здоровьем, своими слезами.
Они тебя из однушки потом вообще на улицу выселят, если ты им уступишь.
Денис твой под дудку этой Марины пляшет.
— Пляшет, Валя, — согласилась Галина Петровна. — Собственной матери в глаза смотреть боится, но твердит:
«Мама, так будет логичнее».
Мне так горько. Родного сына вырастила, всю жизнь ему отдала, а он теперь ждет, когда я ему последнее отдам.
***
На следующий день Денис позвонил матери на мобильный.
— Мам, привет. Ты вчера погорячилась… Я все понимаю, обиды не держу.
Маринка, правда, расстроилась немного…
Ты бы позвонила, извинилась перед ней. И вообще, я суть претензий не понимаю! Мы же не со зла.
Мы просто думаем о будущем.
Нормальное желание любящих родителей…
— Денис, о чьем будущем вы думаете? — перебила сына Галина Петровна. — О своем?
А обо мне ты подумал? Я похоронила мужа три месяца назад. Мне тяжело, я до сих пор в себя прийти не могу.
А вы приходите и права свои качать начинаете.
Я обеспечила тебя жильем. Что еще нужно?!
— Мам, Марина пилит меня каждый день, — вздохнул сын. — Ей надоело в одной комнате с ребенком жить.
Она говорит, что квартира эта покупалась частично на деньги от продажи хрущевки, где была и моя доля.
— Твоя доля? — Галина Петровна окончательно растерялась. — Ты на свою долю жилье себе купил! Ты ее потратил!
Мы с отцом не взяли из тех денег почти ни рубля себе! Все отдали вам, чтобы вы жили отдельно.
Нашу двушку мы купили только благодаря тому, что у твоего отца была своя личная однокомнатная квартира, которую он заработал сам еще до твоего рождения!
Ты к ней никакого отношения не имеешь!
— Мама, ну зачем ты все усложняешь? — раздраженно спросил Денис. — Квартира отца — это тоже семейное имущество. Разве нет?
— Нет, Денис. Это личное имущество отца. И теперь это мое единственное жилье.
Эту квартиру он оставил мне! И я ее заслужила! Я вставала в четыре утра тридцать лет подряд!
А ты хочешь, чтобы я на ста..рости лет переезжала в ваш шумный район, где у меня ни знакомых, ни врачей моих нет?
— Да там нормальный район, — буркнул он. — Ладно, я понял. Тебе твои квадратные метры дороже внука и сына.
— Не смей манипулировать мной, Денис! — твердо сказала Галина Петровна. — Я люблю тебя и внука. Но отдавать свою квартиру я не буду.
И если вы продолжите этот разговор, я просто перестану открывать вам дверь.
***
Спустя неделю Марина пришла к Галине Петровне без Дениса. Она привела внука, надеясь, что вид ребенка разжалобит свекровь.
— Галина Петровна, давайте поговорим без лишних эмоций.
Марина присела на край дивана, пока маленький Павлик играл с игрушками на ковре.
— Вы ведь понимаете, что мы все равно добьемся своего. Денис переживает, у нас в семье из-за этого постоянные ссоры.
Вы хотите, чтобы ваш сын развелся?
— Марина, если ваш брак держится только на площади моей квартиры, то грош цена вашему браку, — парировала Галина Петровна. — Зачем ты прикрываешься ребенком?
— Я не прикрываюсь! — вспыхнула невестка. — Я просто хочу, чтобы мой ребенок рос в нормальных условиях!
У вас здесь две комнаты, одна все равно пустует после кончины Михаила Семеновича. Зачем вам одной столько места?
Это же эго.изм чистой воды!
— Эго..изм — это прийти в дом к вдове через три месяца после похорон ее мужа и требовать переселения, — ответила Галина Петровна, глядя прямо в глаза невестке. — Я всю жизнь молчала.
Я убирала за тобой грязь, когда мы жили вместе.
Я терпела твоих шумных подруг, которые кричали у нас на кухне в три часа ночи.
Я отдала вам все свои сбережения, чтобы вы могли купить свою однушку. И после всего этого ты смеешь называть меня эго..исткой?
— Да кому нужны были ваши уборки! — зло выплюнула Марина. — Вы вечно ходили с таким лицом, будто одолжение нам делали!
Мы из-за вашей вечной кислой мины и хотели уехать!
— Ну так вы уехали! — воскликнула Галина Петровна. — Так живите спокойно! Оставьте меня в покое в моей квартире!
— Не оставим, — прошипела Марина, поднимаясь и хватая за руку испуганного Павлика. — Денис все равно заставит вас разменять эту квартиру.
По закону он имеет право на часть наследства своего отца! Мы подадим на раздел имущества!
— Подавайте, — спокойно ответила Галина Петровна. — Квартира оформлена полностью на меня по договору дарения от отца перед его кончиной.
Никаких долей у Дениса здесь нет. Так что суд вам не поможет.
Марина побледнела.
— Ну и живите здесь одна! — крикнула она, направляясь к выходу. — К внуку мы вас больше не подпустим!
И сыну вашему я запрещу сюда приходить! Помирать будете — никто не придет!
— Воду мне принесут работники социальной службы, Марина, — тихо ответила Галина Петровна. — А вот совести у вас как не было, так и нет. Прощайте.
— Ой-ой, сдались вы работникам этим! Знаю я, как ста..рики, детьми брошенные, век свой доживают! Голодные, холодные и грязные!
Такой судьбы себе хотите? Так я вам ее устрою! Из принципа буду вас таскать по судам, буду сплетни по знакомым про вас распускать, перед соседями опозорю.
И заставлю вас переехать в однушку!
Галина Петровна прищурилась:
— Пуганые мы, Марина. Делай что хочешь, твое право.
Я завтра же завещание напишу, квартиру эту оставлю дочке подруги. А разлука с сыном и внуком… переживу.
Доля, значит, у меня такая!
Невестка зыркнула на свекровь и выскочила из квартиры.
***
Денис и Марина так и не смогли простить матери и свекрови ее твердости и полностью прекратили с ней всякое общение.
Галина Петровна, конечно, первое время очень тосковала по внуку и сыну, а потом привыкла.
В одиночестве были свои плюсы — она теперь никому ничего не была должна.
