— Галочка, солнышко, ну что ты мне не звонишь? — голос Веры Николаевны звучал по телефону особенно ласково, даже приторно. — Я тут подумала, может, к нам в гости приедешь? Познакомишься с моей подругой Ниной Васильевной. Она недавно овдовела, представляешь? Такая хорошая женщина, мы с ней в поликлинике познакомились.
Галина крепче сжала трубку. Когда свекровь начинала так разговаривать, жди подвоха. За три года замужества она это поняла твердо.
— Вера Николаевна, я на работе, — ответила она сухо. — Может, потом перезвоните?
— Ах, да, конечно, работа… А я вот дома сижу одна, скучаю. После того как вы с Сережей разъехались, совсем одинокой стала. Но ничего, ничего… Главное, что внучек растет здоровым. Ты его когда привезешь?
Галина вздохнула. Вот и добрались до главного. Митя, ее четырехлетний сын, был единственной ниточкой, которая еще связывала ее с семьей бывшего мужа. И Вера Николаевна это прекрасно понимала.
— Привезу на выходных, — пообещала она. — Но ненадолго.
— Ну конечно, конечно! А то у тебя, поди, дела важные. В театр там ходишь, по ресторанам. На мои пенсионные деньги же…
Галина не ответила. Лучше не связываться, когда свекровь заводится. После развода Веру Николаевну словно подменили. Раньше она хотя бы делала вид, что относится к невестке по-доброму, а теперь не стеснялась в выражениях.
— Хорошо, в субботу утром приеду, — сказала Галина и положила трубку.
Коллега Ирина, сидевшая за соседним столом, участливо покосилась на нее.
— Опять свекровь звонила? — спросила она тихо.
— Да, зовет в гости. Говорит, скучает.
— А по мне, так пусть скучает. Сын-то твой где шляется? Почему алименты не платит толком?
Галина пожала плечами. Сергей после развода словно растворился. Работал где-то на стройке, жил в съемной квартире, алименты присылал раз в три месяца и то копейки. А мать его все равно считала, что во всем виновата Галина.
— Не хочет видеть ребенка, — ответила она. — Говорит, что я его настрою против отца.
— Ну и хорошо! Меньше проблем. А вот от матери его я бы держалась подальше. Чует мое сердце, что-то она затевает.
Ирина, как всегда, оказалась права. В субботу Галина привезла Митю к бабушке, а та встретила их с особенной улыбкой. На столе стояли вкусности, которые внук любил, включен был мультфильм.
— Ну вот и мой золотой приехал! — защебетала Вера Николаевна, целуя мальчика. — А мамочка твоя какая красивая стала! И шубка новая… Дорогая небось?
Галина машинально поправила воротник норковой шубы. Эту шубу она покупала в кредит полгода, откладывала с каждой зарплаты, мечтала о ней еще со студенческих времен. Старое пальто совсем износилось, а работать в банке в обносках было стыдно.
— Обычная шуба, — сказала она. — Не такая уж дорогая.
— Да ну? А мне казалось, что норка нынче недешево стоит. Ты же на хорошей должности работаешь, зарплата большая. Не то что у нас, пенсионеров…
Вера Николаевна говорила это с какой-то странной интонацией, но Галина не придала значения. Она разделась, повесила шубу в прихожей и прошла на кухню пить чай.
Митя с бабушкой уселись смотреть мультфильмы, а Галина листала журнал, изредка отвечая на вопросы свекрови о работе, о здоровье, о планах на будущее. Вера Николаевна была необычно мила, даже не упоминала Сергея и не ругала Галину за развод.
— Наверное, смирилась наконец, — подумала женщина и почувствовала облегчение.
Около четырех часов Митя стал капризничать, захотел домой. Галина собрала его, попрощалась со свекровью и пошла в прихожую за верхней одеждой. Шубы на вешалке не было.
— Вера Николаевна! — позвала она. — А где моя шуба?
Свекровь вышла из комнаты, и лицо у нее было совершенно другое. Жесткое, решительное, даже торжествующее.
— А никакая это не твоя шуба, — сказала она спокойно. — Это Сережина шуба. Он ее покупал.
Галина опешила.
— Как Сережина? Я ее сама покупала, в кредит! У меня все документы дома есть!
— Да ну? А деньги откуда взялись? С неба упали? Сережа тебя содержал, на его деньги ты эту шубу и купила. Значит, она его. А раз он мой сын, значит, моя.
— Вера Николаевна, вы что, с ума сошли? — Галина почувствовала, как у нее холодеет в груди. — Отдайте шубу немедленно!
— Не отдам! — Вера Николаевна скрестила руки на груди. — Отдай шубу, ты на нее не заработала! Три года за моим сыном ходила как за больным, ничего не делала, только тратилась. А он дурак, все тебе позволял. Ну вот, развелись, теперь и отвечать будешь!
— Мама, а что такое? — Митя выглянул из комнаты, испугавшись повышенных голосов.
— Ничего, солнышко, — быстро сказала Галина. — Сейчас пойдем домой.
Она сняла с крючка старую куртку, которая висела в прихожей, — видимо, свекрови.
— И куртку не тронь! — рявкнула Вера Николаевна. — Моя куртка!
— А в чем мне ехать? На улице минус двадцать!
— А мне какое дело! Не думала, когда семью разрушала!
Галина растерянно оглянулась. В углу стояли валенки Сергея, оставшиеся с тех времен, когда они еще жили вместе.
— Хотя бы валенки дайте, — попросила она.
— И валенки не дам! Все Сережино!
Митя заплакал. Он ничего не понимал, но чувствовал, что происходит что-то страшное.
— Слушайте, — сказала Галина, стараясь говорить спокойно. — Я вызову такси и поеду домой. А завтра приеду за шубой с документами. И все выясним.
— Ничего не выяснишь! — Вера Николаевна была в ярости. — А документы твои — это все липа! Я же не дура, знаю, что ты хитрая. Специально на себя оформила, чтобы потом при разводе себе оставить!
Галина поняла, что разговаривать бессмысленно. Она одела Митю, укутала его в свой шарф и вызвала такси. В тонком пиджаке и туфлях ей было очень холодно, но другого выхода не было.
В такси Митя спросил:
— Мама, а почему бабушка шубу забрала? Она же твоя.
— Не знаю, сынок. Наверное, перепутала.
— А мы ее заберем обратно?
— Конечно заберем.
Но дома, разбирая документы, Галина поняла, что все не так просто. Шубу она действительно покупала в кредит, но кредит был оформлен на имя мужа. Так получилось случайно — у нее тогда были проблемы с кредитной историей из-за просроченного платежа по кредитной карте, а Сергею одобрили кредит без проблем. Они же были женаты, жили вместе, какая разница, на чье имя оформлять?
— Дура я была, дура! — сказала она вслух, листая кредитный договор.
С юридической точки зрения получалось, что шуба действительно принадлежала Сергею. А значит, и его матери, если он передал ее ей. Хотя… Галина платила по кредиту сама, со своей карты. Это можно было доказать выписками из банка.
Она набрала номер Сергея. Трубку долго не брали, потом ответил хриплый голос:
— Алло.
— Сережа, это Галя. Твоя мать забрала мою шубу. Скажи ей, чтобы вернула.
— Какую еще шубу? — Сергей явно только что проснулся, хотя было уже восемь вечера.
— Норковую. Ту, что я в прошлом году покупала. Твоя мать считает, что раз кредит был на твое имя, то шуба твоя.
— А… Эту. — Сергей помолчал. — А мать что говорит?
— Что не отдаст. Говорит, я на нее не заработала.
— Ну так оно и есть. Я же тебя содержал тогда.
Галина не поверила своим ушам.
— Сережа, ты что несешь? Я работала! Кредит выплачивала сама!
— Работала, да не очень-то. Зарплата у тебя была копеечная. А я дом содержал, коммунальные оплачивал, еду покупал. Так что мать права. Не заработала ты на эту шубу.
— Значит, не отдашь?
— А зачем мне эта шуба? Матери пригодится. У нее вообще одно старье.
Галина положила трубку. Руки тряслись от злости и обиды. Значит, вот как! Три года она прожила в этой семье, готовила, стирала, убирала, ухаживала за мужем как за ребенком, а теперь оказывается, что ничего не делала!
На следующий день она пошла к юристу. Тот внимательно изучил документы и покачал головой.
— Формально шуба принадлежит вашему бывшему мужу, — сказал он. — Кредитный договор на его имя, значит, и собственность его. Но вы можете подать в суд и доказать, что выплачивали кредит сами. Есть банковские выписки?
— Есть.
— Тогда есть шансы. Но судиться долго и дорого. А шуба сколько стоила?
— Семьдесят тысяч.
Юрист задумался.
— За такую сумму имеет смысл повозиться. Но готовьтесь к тому, что процесс затянется. И не факт, что выиграете. Ваш муж может заявить, что деньги на вашем счете были его заработком, который он вам передавал на хозяйственные расходы.
Галина вышла от юриста расстроенная. Судиться было страшно и дорого. А Вера Николаевна наверняка уже готовилась к бою. Эта женщина никогда ничего просто так не делала.
Вечером позвонила подруга Настя.
— Галка, я тут случайно встретила твою свекровь в магазине. Она в твоей шубе была! Представляешь, не постеснялась надеть!
— Надела? — У Галины перехватило дыхание.
— Да! И еще подругам своим хвастается, какой сын хороший, подарок дорогой сделал. Говорит, что ты шубу просто так носила, а она ее по делу будет носить. В поликлинику, в магазин…
— Ну все, хватит! — сказала Галина. — Завтра же подаю в суд!
— Правильно! А то совсем оборзели!
Но подавать в суд Галине не пришлось. На следующий день, когда она забирала Митю из детского сада, к ней подошла незнакомая пожилая женщина.
— Вы Галина? — спросила она.
— Да.
— Меня Ниной Васильевной зовут. Я подруга Веры Николаевны. Она мне про вас рассказывала… А я вот подумала, может, поговорить нам надо?
Галина настороженно посмотрела на женщину. Та выглядела приличной, интеллигентной.
— О чем говорить?
— О шубе этой. Вера Николаевна мне все рассказала, как было дело. Только я думаю, что она неправа. Нехорошо чужое забирать, как ни крути.
— А она вас послушает?
— Не знаю. Но попробовать стоит. Она женщина гордая, а я ей скажу, что люди сплетничают. Что в поликлинике уже говорят, будто она шубу у невестки украла. Репутацию свою бережет она.
Нина Васильевна оказалась права. Через три дня Вера Николаевна сама позвонила Галине.
— Приезжай за своими тряпками, — сказала она сухо. — Только внука привози. Соскучилась по нему.
— А шубу отдадите?
— Отдам, отдам. Мне она велика оказалась. И фасон не тот.
Когда Галина приехала, шуба висела в прихожей на том же месте. Вера Николаевна была мрачная, но вещь отдавала без скандала.
— Только учти, — сказала она напоследок, — больше от нас ничего не жди. Ни помощи, ни денег, ничего.
— И не рассчитываю, — ответила Галина.
Она одела шубу и почувствовала, что та пахнет чужими духами. Дешевыми, резкими. Несколько дней она проветривала шубу на балконе, но запах не выветривался.
В конце концов Галина отдала шубу в химчистку. Когда принесла домой, Митя сказал:
— Мама, а шубка стала как новая!
— Да, сынок. Совсем как новая.
И это была правда. Шуба была как новая, и жизнь была как новая. Без лишних связей, без обязательств перед теми, кто считал, что она им что-то должна. Галина поняла, что это было последнее испытание. Теперь она была по-настоящему свободна.
