— Это ты всё испортила, — сказала свекровь, глядя на фотографию с нашей свадьбы.
Наталья замерла посреди кухни с подносом в руках. Валентина Петровна сидела за столом, держа в пальцах тот самый снимок, где молодые Наташа и Антон улыбались в объектив. Жених в белой рубашке и галстуке, невеста в скромном платье без излишеств. Обычная советская свадьба восьмидесятых. Ничего особенного, казалось бы.
— Что вы имеете в виду? — осторожно спросила Наталья, ставя поднос на край стола.
Свекровь подняла глаза, полные той особой горечи, которую накапливают годы разочарований.
— Имею в виду то, что говорю. Хороший был мальчик мой Антон, перспективный. А теперь посмотри, во что превратился.
Наталья присела на стул напротив. После тридцати лет совместной жизни с сыном Валентины Петровны она научилась не отвечать сразу на такие выпады. Нужно было сначала понять, откуда ветер дует.
— Толя устал просто. Работы много, — попыталась она оправдать мужа.
— Устал! — фыркнула свекровь. — В наше время мужчины пахали на трех работах и не ныли. А твой только и знает, что телевизор смотреть да пиво пить.
Валентина Петровна была права, но Наталье неприятно это слышать. Антон действительно изменился. Когда-то он был инженером на заводе, ездил в командировки, строил планы. Теперь работал охранником в торговом центре и домой приходил с единственным желанием — забыться перед телевизором.
— У всех бывают трудные времена, — тихо проговорила Наталья.
— Трудные времена! — повторила свекровь, покачав головой. — Да знаешь ты, какая у него могла быть жизнь? Лена Морозова за него замуж хотела выйти. Помнишь Лену? Красавица была, умница. Сейчас в Москве живет, муж у неё бизнесмен. Квартира трехкомнатная в центре, дача, машина.
Наталья помнила Лену. Высокая блондинка с модельной внешностью, которая действительно неравнодушна была к Антону. Но он тогда выбрал её, простую девчонку из соседнего двора.
— Почему вы мне это говорите? — спросила она.
— А потому что правду говорю! Ты его загубила своей серостью. Вот смотрю на эту фотографию и думаю — какая же ты была неприметная. И сейчас такая же. Ни красоты, ни ума особого, ни амбиций. Антон бы с другой женщиной в люди вышел, а с тобой…
Валентина Петровна махнула рукой и отложила снимок. Наталья смотрела на своё молодое лицо на фотографии. Да, красавицей она никогда не была. Обычная девушка — каштановые волосы, серые глаза, ничего выдающегося. Но тогда это Антона не смущало. Он говорил, что любит её искренность.
— Хотите чаю? — предложила Наталья, поднимаясь.
— Наливай. И печенье это убогое убери, у меня от него изжога.
Наталья молча убрала тарелку и поставила чайник. В доме стало тихо, только тикали часы на стене. Валентина Петровна приехала из своей квартиры на другом конце города, чтобы посидеть с внуком Димой, пока родители на работе. Такие визиты всегда заканчивались неприятными разговорами.
— А помнишь, как ты его от армии отговаривала? — неожиданно продолжила свекровь. — Он хотел в офицерское училище поступить, а ты ныла, что далеко, что скучать будешь. И что в итоге? Остался здесь, в техникум пошел.
— Он сам решил, — возразила Наталья, ставя перед свекровью чашку. — Я ничего не навязывала.
— Да ты и не навязывала! Ты просто сидела рядом, как мокрая курица, и своим видом показывала, какая ты несчастная без него. Мужчины на это ведутся, думают, что такая любовь большая.
Наталье захотелось выйти из кухни и больше не возвращаться. Но она осталась. За эти годы она привыкла к колкостям Валентины Петровны. В первые годы брака плакала от её слов, потом злилась, а теперь просто терпела.
— Знаете, а может, дело не во мне? — неожиданно для себя сказала Наталья. — Может, ваш сын просто такой человек, который не стремится к большему?
Свекровь резко повернулась к ней.
— Что ты сказала?
— То, что сказала. Антон никогда не был особенно амбициозным. Даже в школе. Учился средне, спортом не занимался, друзей особых не было. Обычный парень.
— Врёшь! — вскипела Валентина Петровна. — Он был умным мальчиком! Золотые руки, всё мог починить, собрать. Отец говорил, что из него инженер хороший получится.
— И получился. Работал на заводе пятнадцать лет.
— А потом бросил! По твоей вине бросил!
— По моей? — удивилась Наталья. — Да завод закрылся, какая тут моя вина?
Валентина Петровна замолчала, но глаза её горели праведным гневом. Наталья понимала, что ей нужен виноватый. Кто-то, кого можно обвинить в том, что жизнь сына сложилась не так, как она мечтала.
В прихожей послышались шаги. Дима вернулся из школы.
— Бабушка! — радостно закричал мальчик, забегая на кухню.
— Димочка, внучек мой! — Валентина Петровна мгновенно преобразилась, стала ласковой и улыбчивой. — Как дела в школе? Устал? Садись, я тебе котлет пожарила, твоих любимых.
Дима, тринадцатилетний подросток с Антоновыми глазами и Наталиным упрямым подбородком, плюхнулся на стул и потянулся к тарелке.
— Спасибо, бабуль. Мам, а папа когда придёт?
— После восьми, как обычно, — ответила Наталья.
— Опять поздно, — недовольно проворчала свекровь. — Хороший отец должен больше времени с сыном проводить.
Дима, привыкший к бабушкиным замечаниям, продолжал есть котлеты. Наталья смотрела на сына и думала о том, что повторится ли история. Будет ли он винить её через тридцать лет в своих неудачах?
— Дим, уроки не забудь сделать, — напомнила она.
— Угу, — кивнул мальчик.
— А по математике как дела? — поинтересовалась бабушка.
— Нормально. Четверки получаю.
— Четверки это хорошо, но можно и на пятерки учиться. У деда твоего, царство ему небесное, по математике всегда пятерки были. И у папы в школе неплохо получалось.
Наталье хотелось сказать, что у Антона по математике была твердая тройка, но она промолчала. Зачем портить бабушкины воспоминания?
Дима доел котлеты и убежал в свою комнату. Валентина Петровна снова взяла в руки свадебную фотографию.
— Вот смотрю на вас и думаю — молодые были, впереди вся жизнь. А что получилось? Антон работает охранником за копейки, ты в поликлинике медсестрой, живете в двушке на окраине.
— Мы не бедствуем, — спокойно ответила Наталья. — Дима одет-обут, на море летом ездим.
— На море! — презрительно хмыкнула свекровь. — В Анапу, наверное? Или в Геленджик?
— А что в этом плохого?
— Да ничего плохого. Просто могли бы и в Турцию ездить, и в Грецию. Если бы у Антона нормальная работа была.
— А вы что, за границу ездили? — не выдержала Наталья.
Валентина Петровна сердито посмотрела на неё.
— Я в своё время таких возможностей не было. Но сына я растила с мыслью, что он должен жить лучше меня. А что получилось? Живёт хуже!
— Почему хуже? У нас есть квартира, машина, сын учится…
— Потому что нет у него стержня! Нет цели в жизни! Приходит домой и тупо в телевизор смотрит. А все почему? Потому что ты его не стимулируешь, не подталкиваешь к развитию.
— Он взрослый человек, — устало сказала Наталья. — Сам может решать, что ему делать.
— Вот видишь! Вот именно эта позиция и погубила его. Жена должна быть музой, вдохновлять мужа на подвиги. А ты что? Согласилась на первую попавшуюся работу, согласилась на эту квартиру, на такую жизнь. И его приучила довольствоваться малым.
Наталья встала и подошла к окну. На улице шёл мелкий дождь, прохожие торопливо шагали под зонтиками. Обычный будничный день.
— А знаете, что я думаю? — сказала она, не оборачиваясь. — Я думаю, что вы просто не можете смириться с тем, что ваш сын обычный человек. Не герой, не гений, не миллионер. Просто нормальный мужик, который работает, содержит семью и не создаёт никому проблем.
— Как ты смеешь! — вскипела Валентина Петровна.
— Смею, потому что это правда. Вы хотели, чтобы из него получился принц, а он обычный человек. И виноваты в этом не я, а ваши завышенные ожидания.
Свекровь встала из-за стола, лицо её побагровело.
— Ты… ты неблагодарная! Я тебя в семью приняла, как родную дочь! А ты…
— Как родную дочь? — горько усмехнулась Наталья. — За тридцать лет вы ни разу не сказали мне доброго слова. Ни разу! Всегда была недовольна мной, моей готовкой, моим воспитанием Димы, моей работой.
— Потому что я хотела, чтобы ты была лучше!
— Нет, потому что вы не могли простить мне того, что я не Лена Морозова.
Валентина Петровна резко замолчала. В её глазах мелькнула растерянность.
— При чём тут Лена…
— При том, что вы всю жизнь сравнивали меня с ней. С той, которая была красивее, умнее, успешнее. Которая теперь живёт в Москве с богатым мужем. Вы никогда не видели во мне хорошего, потому что видели только то, чего у меня нет.
Свекровь опустилась на стул, фотография выпала из её рук на пол.
— Я… я не хотела…
— Хотели. И знаете что? Возможно, вы правы. Возможно, с другой женщой Антон стал бы успешнее. Но с другой женщиной он был бы другим человеком. А я полюбила его таким, какой он есть. И он меня — такую, какая есть.
Наталья подняла фотографию и положила на стол.
— Посмотрите на этот снимок ещё раз. Видите, как мы смотрим друг на друга? Это называется любовь. Не расчёт, не амбиции, не желание выйти в люди. Просто любовь.
Валентина Петровна молчала, глядя в чашку с остывшим чаем.
— Знаете, а Дима будет таким, каким вырастет, — продолжала Наталья. — Может, станет успешным бизнесменом, а может, обычным работягой, как отец. И я буду любить его в любом случае. Потому что он мой сын.
— Но амбиции…
— А может, счастье не в амбициях? Может, оно в том, чтобы просто жить спокойно, растить детей, любить близких? Не все же должны покорять вершины.
В комнате стало тихо. Слышно было, как Дима в своей комнате делает уроки, бормочет что-то под нос.
— Антон хороший муж, — тихо сказала Наталья. — Он никогда не пил запоями, не поднимал на меня руку, не изменял. Каждый день ходит на работу, приносит зарплату домой. Любит сына, проводит с ним время, когда может. Разве этого мало?
Валентина Петровна вытерла глаза платочком.
— Может, и не мало… Просто я так мечтала…
— Мечтали вы, а жить ему. И мне. И Диме. Наша жизнь может показаться вам скучной, но мы в ней счастливы. По-своему, тихо, но счастливы.
Послышались шаги в подъезде. Антон возвращался с работы.
— Мам, не говорите ему об этом разговоре, — попросила Наталья. — Зачем расстраивать человека?
Валентина Петровна кивнула. Дверь открылась, и в квартиру вошёл Антон — уставший, в простой куртке, с пакетом продуктов в руках.
— Привет, дорогие мои, — улыбнулся он, увидев их на кухне. — Мама, как дела? Наташ, а я хлеба купил, того, что ты любишь.
Он поцеловал жену в щёку и обнял мать. Обычный вечер в обычной семье. Наталья смотрела на мужа и думала о том, что Валентина Петровна, может, и права насчёт Лены Морозовой. Может, с ней у Антона была бы другая жизнь. Но была бы ли она счастливей этой?
