Ольга жаловалась своей подруге Свете на мужа.
— Прям не знаю, что и делать с Васькой. Как мать схоронил, пить начал. С работы выгнали за прогулы да непотребное поведение. Живём на мою зарплату, иногда на шабашки ходит, и пропивает всё, что заработал.
Меня и слушать не хочет, говорит, сиротой я остался, тебе не понять. А сын смотрит на такое поведение отца, замучились уже.
Свекровь имела влияние на него, всегда слушал её. А тут с катушек слетел совсем. Прихожу с работы, а он опять напился…
— Ох, сочувствую, подруга. Может, закодировать его? Говорят, помогает.
— Да какой там. Он не согласится. Не силком же тащить. Угрожала разводом, тоже не боится. А мне его жалко, понимаешь. Хороший ведь мужик, пропадёт…
— Слушай, раз ты говоришь, что мама имела влияние на него, я тут кое-что придумала.
Есть у меня соседка Маша, артистка, в театре местном работает. Поехали, думаю, она сможет помочь.
Выслушав идею Светы, Ольга согласилась. Можно же попробовать, хуже не будет.
Василий, шатаясь, брёл домой поздним вечером. Помог починить дверь людям, налили «беленькой», а больше ему ничего и не надо. Грусть — тоска поселилась в его душе. Очень уж скучал по маме, и старался заглушить эти чувства алкоголем.
— Ох, сынок, что же ты творишь?
Василий огляделся вокруг, и увидел молодую цыганку на скамейке, возле своего дома. Длинное платье, платок на голове. Такие обычно на вокзалах ошиваются.
— Вася, сынок, вот так ты чтишь память о матери?
— Кто это говорит?
— Извините, это я. Меня Земфира зовут. Дело в том, что я могу разговаривать с умершими. Их души сами меня находят и просят что-то передать близким.
Сейчас вот какая-то женщина говорит, а я лишь повторяю её слова. Я так понимаю, что это ваша умершая мама, Елена. Она очень грустная и поникшая.
— Цыганка, чего ты врёшь! Деньги выманить хочешь, так нет их у меня! — возмутился Василий.
— Васенька, помнишь, как в детстве ты в реке тонул, а дед Иван спас тебя? А как ты бабушкины пирожки с щавелем уплетал… Ох, не думали мы, что ты в пьяницу превратишься… Мы всё видим.
— Эй, ты, обманщица, откуда про реку знаешь?
— Это мама ваша говорит, я всего лишь повторяю её слова.
Сынок, если не бросишь пить, умрёшь через полгода. Рано ещё, не пришёл твой срок, но алкоголь поменяет твою жизнь, сократит. Лёшка останется без отца, Ольга твоя замуж выйдет через два года. И кому ты лучше сделаешь?
— Мам, это правда ты тут? — Василий неожиданно протрезвел.
— Я, кто же ещё. Земфира мой переводчик, дар у неё слышать нас. Мы переживаем очень, и дед Иван, и бабушка Маруся. Стыдно за тебя, Васятка. Хворостиной бы тебя отходить, да не могу!
Ты в детстве, помнишь, обещал мне, что дом построишь и сад разобьёшь, яблоневый. Ольга твоя хорошая женщина ведь, не заслужила такого отношения, и сын смотрит на тебя. Брось пить. Иначе…
Тут Земфира замолчала и схватилась за голову.
— Что с вами? Вам плохо? — Василий подбежал к цыганке.
— Да, плохо! И не мне, а вашей маме! Я чувствую то, что чувствует она…
— Мама, прости, я брошу… Я… Ни капли больше, обещаю! Ты там это, привет передавай всем! Я построю дом, обещаю! Простите меня, родные! — прокричал Вася, упав на колени.
С этого дня Василий в корне поменялся. Не пьёт, нашёл работу с хорошей зарплатой, с женой вежлив и учтив. С сыном на рыбалку ездит, в футбол играет.
— Ой, Светка, а ведь сработала твоя схема! Маша — артистка высшей пробы! Век благодарна вам буду! Всё, что рассказала про семью Васи, пригодилось! Так ловко она обыграла всё!
Он рассказывал мне и плакал. Факты из его детства всколыхнули в нём совесть, стыдно стало перед матерью.
Хоть и нехорошо, конечно, было приплетать его умершую маму, но зато сработало. Все средства хороши в таком случае. Думаю, она только рада была бы помочь, иначе сгинул бы Василий от пьянки.
Обещание своё Василий выполнил. Никогда больше не пил, со временем построил дом и разбил яблоневый сад.
