– Ромочка! Мой дорогой, любимый Ромочка! Наконец‑то я тебя нашла! – женщина с пышными рыжими кудрями и яркими зелёными глазами бросилась к молодому человеку, едва не сбив его с ног. – Я так страдала в разлуке! Но теперь всё изменится! Я тебя больше ни на секунду не оставлю!
Её голос дрожал от волнения, а в глазах стояли слёзы – крупные, блестящие, готовые вот‑вот скатиться по щекам. Роман инстинктивно отпрянул назад. Он поскользнулся на влажном асфальте – осень в этом году выдалась на редкость дождливой, тротуары почти не просыхали, – и едва удержался на ногах, схватившись за фонарный столб. Пальцы судорожно впились в холодный металл, костяшки побелели от напряжения.
Он с недоумением и нарастающим раздражением посмотрел на незнакомку. Кто это? Почему она так уверенно называет его по имени, будто они давно знакомы? В груди неприятно защемило, где‑то глубоко внутри зашевелилось недоброе предчувствие.
– Вы ошиблись, я вас не знаю, – твёрдо произнёс он, стараясь аккуратно обойти женщину и продолжить свой путь. Голос прозвучал резче, чем он хотел, но Роман не стал смягчать тон. – Будьте осторожнее, так можно и травму кому‑нибудь нанести.
– Но это же я, твоя мама! – воскликнула женщина. Её голос дрожал ещё сильнее, а глаза наполнились слезами. Она протянула к нему руки, будто хотела заключить в объятия, поделиться теплом и любовью. – Ты меня не помнишь? Я столько лет думала о тебе, каждую минуту… Каждую ночь просыпалась с твоим именем на губах! Я так мучилась, не имея возможности тебя обнять, видеть, как ты взрослеешь…
Роман замер на месте. В голове словно что‑то щёлкнуло – в памяти всплыли обрывки детства. Он увидел тёплый свет лампы над кухонным столом, услышал звонкий смех, почувствовал прикосновение нежных рук, гладивших его по голове. В воображении явственно возник запах ванильного печенья, которое мама пекла по воскресеньям – сладкий, уютный, такой родной…
Но следом пришли другие воспоминания – холодные и горькие. Одиночество в пустой квартире, долгие вечера, когда никто не приходил почитать сказку на ночь, обида, острая и колючая, как осколок стекла. Всё это нахлынуло разом, заставив сердце сжаться.
– У меня нет мамы, – холодно ответил он. Голос звучал ровно, почти бесстрастно, но внутри всё кипело: боль, гнев, растерянность боролись друг с другом. – Уже двадцать лет. И не стоит разыгрывать этот спектакль – меня не разжалобишь.
– Это всё твой отец! Он настроил тебя против меня, наговорил гадостей! – женщина схватилась за голову, её голос стал громче, привлекая внимание прохожих. Несколько человек замедлили шаг, с любопытством и тревогой поглядывая в их сторону. – Дай мне пять минут, всего пять минут! Я расскажу тебе правду, и ты поймёшь… Я изменилась, я осознала свои ошибки! У меня не было выбора, я сама жертва обстоятельств!
– Мне не нужна ваша правда, – отрезал Роман. Он почувствовал, как внутри закипает гнев, вытесняя первые мгновения растерянности. Слова давались легко, но руки слегка дрожали. – Если не уйдёте по‑хорошему, вызову полицию.
– Эй, ты чего так с мамой разговариваешь? – дорогу Роману преградил крепкий парень лет семнадцати. У него были тёмные волосы и дерзкий взгляд, в котором читалась явная угроза. Рядом с ним стояла девушка постарше – высокая, стройная, с холодным выражением лица и скрещёнными на груди руками. Она смотрела на Романа с откровенной неприязнью, словно он совершил что‑то постыдное.
– Мама, говоришь? – Роман окинул взглядом троицу. – Получается, у моей мамы ещё двое детей? Интересно… А как же её слова, что она не готова к материнству? Что дети – это обуза? Или это относилось только ко мне? Я такой особенный?
– Да как ты смеешь?! – парень сжал кулаки и шагнул вперёд. Его лицо покраснело от гнева, вены на шее вздулись. – Ты должен быть благодарен, что мама вообще решила тебя найти! Ты… ты кем себя возомнил? Кто ты такой, чтобы на маму кидаться? Извинись немедленно, пока я тебе мордашку не попортил!
– А допрыгнешь? – с нескрываемым презрением произнёс парень, осматривая брата с головы до ног. – В общем так, исчезните еще лет на двадцать, ясно? До свидания. И надеюсь, больше вы мне на глаза попадаться не будите. Мать она, видите ли… Кукушка! – бросил Роман и быстро зашагал к своей машине. Руки всё ещё дрожали, в висках стучала кровь, а в голове крутились мысли: “Как она могла? После всего, что было…”
Он услышал, как парень раздражённо бросил позади:
– И куда теперь? Вот зачем ты опять всё испортила? Мы же договаривались – ты объяснишь ему, он нас пустит хотя бы на пару дней!
Женщина всхлипнула, голос её задрожал:
– Простите, дети… Я думала, он обрадуется… Я ведь узнавала, он как сорняк рос! Отец вечно на работе, женского внимания ноль… Я была уверена, что он бросится ко мне в объятия! Похоже, ошиблась…
*******************
Роману исполнилось пять лет. Он проснулся задолго до рассвета – ещё и небо не успело окраситься первыми лучами солнца, а мальчик уже открыл глаза. Сердце билось так сильно от волнения, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Сегодня его день рождения!
Папа накануне обещал устроить настоящий праздник – такой, о каком Роман мог только мечтать. В воображении мальчика уже рисовались яркие картины: огромный торт со множеством свечей, подарки в красивых коробках, разноцветные воздушные шары, летающие по комнате, и даже клоун, который будет показывать фокусы и делать смешных зверушек из длинных воздушных шариков.
Не в силах лежать в кровати, Роман вскочил, быстро натянул на себя одежду, умылся холодной водой – она немного взбодрила – и принялся старательно заправлять постель. Мама всегда учила его быть аккуратным, и он очень старался сделать всё как надо. Получилось, правда, неидеально: одеяло немного перекосило, а подушка легла не совсем ровно. Но Роман остался доволен – он ведь действительно очень старался!
Пальчики слегка дрожали от нетерпения. Время тянулось невероятно медленно. Мальчик то и дело поглядывал на часы, следя за тем, как минутная стрелка медленно-медленно ползёт к семи. Каждая секунда казалась вечностью – так сильно хотелось, чтобы праздник уже начался!
Наконец, когда стрелка почти достигла заветной цифры, Роман не выдержал. С радостным криком он выбежал в гостиную, широко распахнув дверь. В его воображении комната уже была украшена: гирлянды мерцают, воздушные шары покачиваются под потолком, а в центре стоит большой стол, накрытый праздничной скатертью и уставленный угощениями…
Но реальность оказалась совсем другой. Комната была абсолютно пуста. Никаких украшений, никаких подарков – ничего, что напоминало бы о празднике. Всё выглядело так же, как и вчера, и позавчера. Только из кухни доносились приглушённые голоса родителей – они о чём‑то разговаривали.
Заинтригованный и слегка обеспокоенный, Роман на цыпочках подкрался ближе к кухне и замер у двери, затаив дыхание и прислушиваясь изо всех сил.
– Я больше не могу! – голос мамы звучал резко, почти злобно, и это было так непривычно. – Притворяться счастливой, играть в эту счастливую семью… Я же сразу говорила, что не хочу детей! Но ты настоял!
– Не перекручивай, – устало ответил отец. Роман сразу узнал его голос – такой родной и обычно спокойный. Но сейчас в нём звучала какая‑то горькая усталость. – Никто тебя не заставлял. Ты просто не хотела терять комфортную жизнь. А теперь что? Вдруг проснулась совесть?
– Нет, никакой совести! – мама повысила голос ещё сильнее. – Я просто устала. Устала от его криков по утрам, от игрушек, разбросанных по всему дому, от бесконечных “папа, поиграй”, “мама, почитай”… Я не создана для этого! Лучше бы я никогда не рожала! Ухожу, и не пытайся меня остановить!
Слова мамы ударили по сердцу Романа, как что‑то очень острое и болезненное. Не осознавая, что делает, он вбежал на кухню. Глаза мгновенно наполнились слезами – он услышал самое страшное: мама хочет уйти! Оставить его одного!
– Мамочка! – закричал он дрожащим голосом. – Не уходи, пожалуйста!
Он бросился к ней, обхватил руками её колени и крепко прижался лицом к мягкой ткани юбки, словно пытаясь удержать, не дать уйти. Мама закатила глаза и бросила короткий взгляд на отца, как бы говоря: “Ну вот, видишь? Я об этом и говорила! Прилип как банный лист!”
– Сам разбирайся, – жёстко ответил отец. – Объясни ему, почему бросаешь собственного ребёнка. Да так, чтобы он понял. Отличный подарочек ты сыну сделала!
– Отпусти меня, – мама резко дёрнула его за руку, и это движение было таким чужим и холодным. – Ты уже большой, должен понимать: не всё в жизни бывает так, как хочется. Ты мне не нужен. Ты только мешаешь. Я не хочу быть матерью!
Она оттолкнула его и стремительно вышла из квартиры. Дверь захлопнулась с такой силой, что со стены неподалёку упала маленькая фотография в рамке. Стекло треснуло, и острые осколки рассыпались по полу.
Роман остался сидеть на полу, рыдая в голос. Слезы катились по щекам, а он всё повторял про себя: “Почему? Почему мама его бросила?” В голове крутились тревожные мысли: “Может, я плохо себя вёл? Может, я что‑то не так сделал? Или она просто… просто меня не любит?”
Отец подошёл, опустился на колени рядом с сыном и крепко обнял его, прижав к себе.
– Прости, Ромка, – тихо сказал он, ласково гладя мальчика по волосам. – Надо было отпустить её раньше, когда ты был совсем маленьким. Тогда бы ты её и не помнил…
****************************
Роман сел в машину, плотно закрыл дверь, отсекая себя от промозглого осеннего воздуха и всего того хаоса, что только что произошёл на улице. Он достал телефон дрожащими руками – пальцы всё ещё не могли унять мелкую дрожь, а в горле стоял плотный ком, мешающий нормально дышать. Несколько секунд он просто сидел, пытаясь успокоиться, выровнять дыхание. Потом набрал номер отца – единственного человека, который в такие минуты мог дать ему опору.
– Пап, привет, – произнёс Роман, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но всё равно в нём слышалась тревога. – Тут возле дома одна женщина… Говорит, что она моя мама.
– А, уже и до тебя добралась? – вздохнул отец. Роман почти увидел его в этот момент: вот он сидит в своём любимом кресле у окна, проводит рукой по седеющим волосам – этот жест был ему так хорошо знаком с детства. – Я с ней даже разговаривать не стал. Выставил за дверь – и её, и её детей. Сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит.
– Я тоже не стал слушать, – признался Роман. – Просто не понимаю, зачем она пришла спустя столько лет? Чего ей нужно? Почему именно сейчас, когда я уже научился жить без неё?
– Всё просто, – отец помолчал несколько секунд, словно подбирая слова. – Я навёл справки после её визита ко мне. Оказалось, твоя мама закрутила роман с каким-то альфонсом. Муж узнал, подал на развод и выгнал её из дома. А когда выяснил, что дети знали о её связи и покрывали матушку, лишил их содержания. Вот она и вспомнила про нас – надеялась, что поможем материально, приютим, поддержим.
Роман задумался, глядя в окно. Дождь начал накрапывать – крупные капли падали на асфальт, потом скатывались по лобовому стеклу, словно слёзы. Он следил за ними взглядом, пока они стекали вниз, оставляя мокрые дорожки.
– Если бы она была одна… – медленно произнёс он. – Может, я бы и помог – дал денег, устроил на работу, нашёл какое‑то жильё. Но двое детей… Она бросила меня со словами, что никогда не хотела быть матерью, что я ей только мешаю. А потом родила ещё двоих и воспитывала их все эти годы! Как это понять? Почему со мной так, а с ними – по‑другому?
– Ты прав, сын, – голос отца звучал твёрдо, но в то же время мягко, по‑отцовски. – Не стоит прощать того, кто однажды уже предал. Прощение – это прекрасно, но оно должно быть заслуженным. А она не сделала ничего, чтобы сделать это.
Роман положил трубку и на несколько мгновений замер, глядя перед собой. Потом медленно поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида. В отражении мелькнуло лицо матери – такое же, как двадцать лет назад: те же рыжие кудри, те же зелёные глаза. Вот чем он ей не угодил? Все вокруг вспоминают, что в детстве он был тихим и спокойным ребенком, который не доставлял проблем родителям. Так почему его она бросила, а других воспитала? На этот вопрос может ответить только сама женщина, но… кто может гарантировать, что она скажет правду?
Так, всё, ладно! Пускай это останется в прошлом! Раз бросила, всё – матерью называться больше не может! Нет таких причин, из-за которых можно исчезнуть из жизни собственного сына на двадцать лет! В этом Рома был уверен на сто процентов.
Её никто не заставлял уходить, она сделала это сама. Так пускай сейчас пожинает плоды своего решения…
