Света сидела на кухне за складным столом и в третий раз пересчитывала цифры в блокноте.
Двести сорок тысяч. Ровно столько не хватало до нужной суммы на первый взнос.
Игорь ходил по комнате с телефоном в руке. Экран горел, гудки шли долго, но мать не брала трубку.
— Не отвечает, — сказал он и сел напротив жены. — Третий раз за вечер.
— Может, спит, — ответила Света, не поднимая глаз от блокнота.
— В девять вечера? Мама никогда так рано не ложится.
Света отложила ручку. В кухне пахло растворимым кофе и немного гречкой, которая доваривалась в кастрюле на плите.
Вдоль стены стояли коробки, заклеенные скотчем. На них черным маркером были написаны короткие слова: «кухня», «книги», «документы».
Через неделю банк «Западный» должен был подписать с ними договор. Ипотека, которую они собирали три года, наконец превращалась из мечты в цифры на бумаге.
— Я боюсь, что сорвется, — тихо сказала Света. — До взноса не хватает почти четверти миллиона.
— Хватит, — сказал Игорь. — У меня премия в конце месяца, у тебя тоже что-то будет. Дотянем.
— Дотянем, если ничего не случится.
Игорь промолчал. Он снова набрал номер матери, и снова никто не ответил.
Съемная квартира, в которой они жили последние четыре года, была тесной хрущевкой на окраине города. В коридоре с трудом расходились два человека.
Обои в комнате помнили еще прежних хозяев, а плита на кухне грела только две конфорки из четырех.
Игорю было тридцать два. Свете двадцать восемь. Они познакомились на работе, в проектном бюро, где Игорь чертил, а Света считала сметы.
Через полгода после свадьбы они начали копить. Откладывали с каждой зарплаты, экономили на всем, чем можно было сэкономить.
Отпуск заменяли поездками на дачу к тетке Светы. Новую одежду покупали раз в год, на распродажах.
— Может, у нее просто телефон разрядился, — сказала Света, чтобы хоть как-то успокоить мужа.
— У мамы телефон никогда не разряжается. Она его бережет как зеницу ока.
Игорь встал, подошел к окну и посмотрел на темный двор. Там, у соседнего подъезда, кто-то выгуливал собаку.
— Слушай, — сказал он, оборачиваясь. — Давай завтра съездим к ней. Заодно и коробки с антресолей заберем, они еще с прошлого раза там стоят.
— Давай, — согласилась Света. — Только я на работе до шести.
— После шести и поедем.
На следующий день, ровно в шесть пятнадцать, у них в дверь позвонили. Света не успела даже переодеться после работы.
На пороге стояла Галина Павловна, свекровь, с двумя большими сумками и растерянным лицом.
— Игорь, сынок, — сказала она, и голос у нее дрогнул. — Пусти, а то у меня руки отваливаются.
Игорь подхватил сумки, а Света застыла в коридоре, не зная, куда деть удивление.
— Мама, ты почему без звонка? Мы же завтра сами хотели приехать.
— Так получилось, — уклончиво ответила Галина Павловна, снимая туфли. — Заглянула, думала на пару дней. Ничего, если у вас поживу немного?
Ей было пятьдесят семь. Невысокая, полная женщина с крашеными в темный каштан волосами и внимательными, цепкими глазами.
Она держалась прямо, говорила громко, и в каждом ее движении чувствовалась привычка командовать.
— Конечно, оставайся, — сказал Игорь, обнимая мать. — Только у нас тут, сама видишь, скоро переезд, коробки повсюду.
— Ничего, я непривередливая, — ответила Галина Павловна и прошла на кухню, оглядывая все цепким взглядом.
Света поставила чайник. Руки у нее слегка похолодели, хотя причины волноваться пока не было.
Просто появление свекрови без предупреждения, за неделю до сделки, показалось ей странным. Слишком много совпадений для случайности.
— Как доехала, Галина Павловна? — спросила Света, доставая чашки.
— Долго. Автобусы теперь редко ходят, час прождала на остановке.
— А что случилось-то? Ты говорила, что в этом месяце занята на даче.
— Дела, дела, — уклончиво махнула рукой свекровь. — Потом расскажу, дай хоть с дороги отдышаться.
Вечером сели ужинать. Света достала из холодильника копченую скумбрию, которую купила накануне на рынке.
Порезала хлеб, разложила по тарелкам гречку с маслом. Простой ужин, но сытный.
— Рыбка хороша, — заметила Галина Павловна, отламывая кусочек. — Где брали?
— На рынке у метро, — ответила Света. — Там всегда свежая.
— В наше время такую рыбу продавали дешевле, — вздохнула свекровь. — Все дорожает, все дорожает.
Игорь молчал, ковырял вилкой гречку. Он чувствовал, что мать что-то не договаривает, и это его беспокоило.
— Мама, — сказал он наконец, — ты так и не ответила, зачем приехала.
Галина Павловна отложила вилку. Помолчала, глядя в тарелку.
— Плохо мне, сынок, — сказала она тихо. — Сердце шалит. Врач сказал, надо в санаторий, и побыстрее.
Света замерла с чашкой в руке.
— Какой врач? Ты у кого была?
— У участкового. Направление дал, говорит, тянуть нельзя.
— А что с сердцем именно?
— Да откуда я знаю подробности, — раздраженно ответила Галина Павловна. — Сказал, аритмия, давление скачет. Написал направление в санаторий, там и подлечат.
Игорь встревожился всерьез. Он отставил тарелку и придвинулся ближе к матери.
— Мама, покажи направление.
— Дома оставила, в спешке забыла, — быстро ответила Галина Павловна. — Я же не знала, что так все сложится, собиралась второпях.
Света переглянулась с мужем. В глазах у нее промелькнуло сомнение, но вслух она ничего не сказала.
— И сколько путевка стоит? — спросил Игорь.
— Двести сорок тысяч, — ответила мать, не поднимая глаз. — Санаторий хороший, с лечением сердца специализируются. Дешевле нет мест.
Число повисло в воздухе. То самое число, которого им не хватало на первый взнос.
Света поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся на клеенку.
— Извините, — сказала она и пошла за тряпкой.
Руки у нее слегка дрожали, пока она вытирала стол. Совпадение суммы показалось ей слишком точным для случайности.
— Мама, у нас у самих сейчас каждая копейка на счету, — осторожно начал Игорь. — Через неделю сделка по квартире.
— Я понимаю, сынок, — вздохнула Галина Павловна. — Но у меня же сердце. Это не шутки, между прочим.
— Может, есть санаторий подешевле? Или по полису бесплатно съездить?
— По полису у меня очередь на два года вперед, — отрезала свекровь. — А сердце два года ждать не будет.
Игорь потер лицо руками. Света молча домывала посуду, стараясь не вмешиваться в разговор при матери.
Внутри у нее нарастало тяжелое, вязкое чувство. Она не могла назвать его словом, но оно давило на грудь.
— Давай хотя бы направление посмотрим, когда за вещами съездим, — предложил Игорь. — И с врачом я сам поговорю.
— Да зачем с врачом разговаривать, ты что, доктор? — вспыхнула Галина Павловна. — Не веришь родной матери?
— Верю, мама, просто хочу понимать, о чем речь.
— О здоровье речь, Игорь! О моем здоровье!
Голос свекрови зазвенел, и в кухне стало неловко. Хомяк в клетке на подоконнике завозился в опилках, будто тоже почувствовал напряжение.
Света вытерла руки полотенцем и присела к столу.
— Галина Павловна, — сказала она спокойно, — мы не отказываем. Просто у нас сейчас правда очень напряженно с деньгами. Ипотека, первый взнос, переезд.
— Я знаю, знаю, — Галина Павловна вдруг смягчилась, взяла Свету за руку. — Светочка, я же не прошу навсегда. Верну, как только смогу. Это же временно.
Света кивнула, хотя внутри у нее ничего не сходилось.
Ужин закончился в молчании. Каждый думал о своем, но никто не произносил этого вслух.
Ночью, когда Галина Павловна легла спать в комнате на раскладном диване, Игорь и Света устроились на кухне, чтобы поговорить без свидетелей.
— Что думаешь? — спросил Игорь шепотом.
— Не знаю, — ответила Света. — Что-то тут не сходится.
— Она же моя мать, Света. Не будет она обманывать из-за денег.
— Я не говорю, что обманывает. Я говорю, что странно все это. Приехала без звонка, направление забыла, сумма подозрительно ровная.
Игорь потер виски. Он и сам чувствовал те же сомнения, но не хотел в них признаваться даже себе.
— Давай завтра съездим к ней домой за документами. Все проверим, — предложил он.
— Давай, — согласилась Света.
Уснуть в ту ночь ей удалось не сразу. Она лежала в темноте и слушала, как за стенкой похрапывает свекровь.
В голове крутились цифры, слова про санаторий, странная поспешность приезда. Что-то во всем этом было неправильно, но что именно, Света понять не могла.
Утром Галина Павловна проснулась раньше всех и уже гремела кастрюлями на кухне.
— Доброе утро, — сказала она бодро, будто вчерашнего разговора и не было. — Я тут кашу сварила, будете?
— Спасибо, мама, — ответил Игорь, зевая. — Как спалось?
— Хорошо, диван у вас удобный. Только сердце немного покалывало ночью.
Света промолчала, разливая кашу по тарелкам. За окном моросил мелкий дождь, и день обещал быть таким же серым, как настроение в квартире.
После завтрака Игорь и Света поехали к матери домой, якобы за документами и коробками с антресолей.
Квартира Галины Павловны находилась на другом конце города, в панельной девятиэтажке. Пахло там, как всегда, старой мебелью и лавандовым освежителем.
Они обшарили ящики стола, полки в шкафу, но никакого направления в санаторий не нашли.
— Может, она с собой унесла случайно, в сумке, — предположил Игорь, роясь в комоде.
— Может быть, — коротко ответила Света.
Она открыла верхний ящик серванта и наткнулась на пачку бумаг. Среди квитанций и старых писем лежал рекламный буклет.
На глянцевой обложке красовался пляж, пальмы и надпись крупными буквами: «Турция, отель пять звезд, все включено».
Света замерла, держа буклет в руках. Сердце застучало быстрее, а во рту вдруг пересохло.
— Игорь, — позвала она тихо.
Муж подошел, взглянул на буклет и нахмурился.
— Ну и что, мало ли откуда это взялось. Может, соседка подарила, они с турагентством дружат.
— Может быть, — снова сказала Света, но в этот раз с явным сомнением в голосе.
Она положила буклет обратно в ящик, туда, где нашла. Ей не хотелось раньше времени поднимать шум без доказательств.
Вечером, вернувшись домой с пустыми руками, они снова сели ужинать втроем.
На этот раз Галина Павловна была особенно разговорчива, рассказывала про соседей, про цены на продукты, про какой-то сериал.
Разговор о деньгах она аккуратно обходила, будто и не было вчерашней просьбы.
Только за чаем, когда Игорь вышел покурить на балкон… нет, просто вышел на балкон подышать воздухом, свекровь снова заговорила о своем.
— Игорь, ты подумал насчет денег? — спросила она, когда сын вернулся в комнату.
— Подумал, мама. Мы правда не можем сейчас дать всю сумму. Может, часть?
— Часть не поможет, санаторий целиком оплачивать надо, — покачала головой Галина Павловна. — Либо все, либо ничего.
— Тогда придется подождать, — тихо сказал Игорь. — После сделки по квартире мы сможем что-то выделить.
— Сделка через неделю, а путевки через три дня заканчиваются, — резко ответила мать. — Потом мест не будет вообще.
Света слушала этот разговор, стоя у раковины, и с каждым словом чувствовала, как внутри нарастает холодная уверенность.
Слишком складно все получалось. Слишком вовремя появился буклет про Турцию. Слишком точно совпадала сумма.
Но доказательств у нее не было, только смутные подозрения, которые нельзя было предъявить вслух без последствий.
Ночью Света долго не могла заснуть. Она ворочалась, слушала дыхание мужа рядом, и мысли не давали ей покоя.
Около двух часов ночи ей захотелось пить, и она тихо, стараясь никого не разбудить, пошла на кухню за водой.
Форточка в кухне была приоткрыта, впускала прохладный ночной воздух. С улицы доносились приглушенные звуки спящего города.
И вдруг Света услышала голос. Женский, знакомый голос, доносившийся откуда-то сверху, с балкона над кухонным окном.
Балкон соседей сверху выходил прямо над их окном, и звук в тихую ночь разносился отчетливо.
Света прислушалась и с удивлением узнала интонации свекрови. Оказывается, Галина Павловна вышла на общий балкон дома, чтобы поговорить по телефону без свидетелей.
Она, видимо, забыла, что звук хорошо слышен снизу через открытую форточку кухни.
— Да ты представляешь, Валь, — говорила Галина Павловна кому-то, посмеиваясь. — Прям поверили оба, ни разу не усомнились.
Света замерла у раковины, стакан с водой застыл у нее в руке.
— Ну да, ну да, — продолжала свекровь. — Сказала, что сердце шалит, санаторий нужен срочно. А сама, между нами, уже почти всю сумму на отель в Турции присмотрела.
Пальцы у Светы похолодели. Она поставила стакан на стол очень медленно, чтобы не звякнуть.
— Отель пять звезд, все включено, — доносился сверху довольный голос Галины Павловны. — Три недели отдыхать буду, наконец-то себе позволю.
Собеседница на другом конце что-то ответила, но слов Света не разобрала.
— Да брось, Валь, ну какая совесть, — рассмеялась свекровь. — Сын с невесткой копят на квартиру, у них этих денег и так полно найдется, перебьются. А я себе один раз в жизни отдых устрою нормальный.
Света стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться. Голова гудела, а в груди будто что-то оборвалось.
— Ну и что, что обманываю немного, — продолжала Галина Павловна где-то наверху. — Все обманывают, кто как может. Дураков вокруг хватает, лишь бы верили.
Именно эта фраза, про дураков, прозвучала особенно четко, будто свекровь произнесла ее прямо в ухо невестке.
Света зажала рот рукой. Ей хотелось закричать, но она сдержалась, боясь разбудить весь дом.
Разговор на балконе продолжался еще несколько минут, но Света уже не слушала подробностей. Ей было достаточно услышанного.
Она тихо вернулась в спальню, легла рядом с мужем, но заснуть больше не смогла.
До самого утра Света лежала с открытыми глазами, обдумывая, как рассказать Игорю то, что услышала.
Она понимала, что для него это будет тяжело. Мать есть мать, даже если она обманывает.
Но молчать Света тоже не могла. Слишком многое стояло на кону: и их квартира, и их будущее, и элементарная справедливость.
Утром, когда Галина Павловна еще спала, Света вышла на кухню вместе с Игорем, чтобы поговорить наедине.
— Игорь, мне нужно тебе кое-что рассказать, — начала она, и голос у нее дрогнул.
— Что случилось? — Игорь встревожился, увидев ее бледное лицо.
— Ночью я не спала, ходила пить воду. И услышала, как твоя мама разговаривает по телефону на балконе соседей сверху.
— И что она говорила? — Игорь напрягся, предчувствуя недоброе.
Света коротко, стараясь передать все точно, пересказала услышанный разговор. Про подругу Валю, про отель в Турции, про фразу о дураках.
Игорь слушал молча, лицо его постепенно менялось. Сначала недоверие, потом растерянность, потом что-то тяжелое и злое.
— Ты уверена, что правильно расслышала? — спросил он глухо.
— Уверена, — твердо ответила Света. — Каждое слово помню.
Игорь сел за стол и закрыл лицо руками. Плечи у него опустились, будто на них легла невидимая тяжесть.
— Не могу поверить, — прошептал он. — Не могу поверить, что мама так поступила.
— Мне очень жаль, — сказала Света и положила руку ему на плечо.
Они сидели так несколько минут в тишине, пока из комнаты не донеслись звуки просыпающейся Галины Павловны.
— Что делать будем? — тихо спросила Света.
— Поговорим с ней. Прямо сейчас, — сказал Игорь, и в голосе его зазвучала непривычная твердость.
Через несколько минут Галина Павловна вышла на кухню, уже одетая, с привычной бодрой улыбкой.
— Доброе утро! Кашу будете доедать вчерашнюю или заново сварю? — спросила она, но осеклась, увидев лица сына и невестки.
— Мама, сядь, пожалуйста, — сказал Игорь ровным голосом. — Нам нужно поговорить.
Галина Павловна медленно опустилась на стул, настороженно переводя взгляд с сына на невестку.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Случилось, — ответил Игорь. — Расскажи мне про свою болезнь сердца. Подробно расскажи.
Свекровь замялась, поправила воротник халата.
— Ну что рассказывать, я же говорила уже. Аритмия, давление.
— А про отель в Турции ты тоже говорила? — тихо спросила Света.
В кухне повисла звенящая тишина. Галина Павловна побледнела, руки у нее сжались в кулаки на коленях.
— Какой отель, я не понимаю, о чем ты, — начала она, но голос выдал ее с головой.
— Ночью я слышала твой разговор с Валей, — сказала Света твердо, глядя прямо в глаза свекрови. — Про санаторий, который на самом деле отель. Про то, что мы с Игорем дураки, которых легко обмануть.
Галина Павловна открыла рот, чтобы возразить, но ничего не сказала. Лицо ее покрылось красными пятнами.
— Мама, это правда? — спросил Игорь, и в его голосе звучала не столько злость, сколько горькое разочарование.
— Игорь, сынок, ты не так понял, — начала оправдываться Галина Павловна. — Я просто пошутила с Валькой, мы всегда так шутим.
— Пошутила, — повторил Игорь без всякого выражения. — Про сердце, про санаторий, про то, что мы копим деньги, а тебе они и так найдутся.
— Ну хорошо, — сдалась свекровь, и в голосе ее зазвучали слезы. — Хотела я отдохнуть, что в этом плохого? Всю жизнь работала, детей растила, а себе ничего не позволяла.
— Плохого в отдыхе ничего нет, мама, — сказал Игорь тихо. — Плохо то, что ты обманула нас. Придумала болезнь, чтобы забрать деньги, которые мы копили три года.
Галина Павловна расплакалась, закрыв лицо руками. Плечи у нее тряслись, но Света не почувствовала жалости, только холодную ясность.
— Вы не понимаете, каково это, всю жизнь экономить, — всхлипывала свекровь. — Каково смотреть, как молодые себе все позволяют, а тебе уже поздно.
— Мы себе ничего не позволяем, мама, — возразил Игорь. — Мы четыре года снимаем эту хрущевку, экономим на всем, чтобы наконец купить свое жилье. И вместо помощи ты нас обманула.
Света стояла у окна, скрестив руки на груди. Внутри у нее было спокойствие, ледяное и твердое, без тени сомнения.
— Галина Павловна, — сказала она ровным голосом. — Мы не дадим вам деньги. Ни двести сорок тысяч, ни какую-то часть.
— Светочка, ну пойми же, — свекровь потянулась к ней, но Света отступила на шаг.
— Я понимаю, — сказала Света спокойно. — Понимаю, что вы хотели отдохнуть за наш счет и обмануть нас, придумав болезнь. Больше я ничего понимать не хочу.
Игорь поднялся из-за стола. Лицо его было бледным, но решительным.
— Мама, тебе придется уехать сегодня, — сказал он. — Мне нужно время, чтобы разобраться со своими чувствами.
— Игорь, ты выгоняешь родную мать? — Галина Павловна вскинула голову, в глазах ее мелькнуло что-то похожее на угрозу.
— Я не выгоняю, — ответил сын устало. — Я прошу тебя уехать, потому что не знаю, как сейчас с тобой разговаривать.
Свекровь встала, гордо выпрямив спину, хотя губы у нее дрожали.
— Ну и ладно, — сказала она резко. — Не надо мне ваших денег вообще. Обойдусь без санатория, без отеля, без всего.
Она ушла в комнату собирать вещи. Игорь и Света остались на кухне вдвоем, не глядя друг на друга.
— Прости меня, — сказал наконец Игорь. — За то, что мать такое устроила.
— Ты тут ни при чем, — ответила Света и обняла мужа. — Ты сам все правильно решил.
Они стояли обнявшись посреди кухни, среди коробок и недопитых чашек чая, а в комнате шуршали вещи, которые Галина Павловна складывала в сумки.
Через час свекровь была готова к отъезду. Она подошла к двери с двумя сумками, лицо ее было закрытым и чужим.
— Прощайте, — сказала она сухо, не глядя ни на сына, ни на невестку.
— До свидания, мама, — тихо ответил Игорь.
Дверь захлопнулась, и в квартире стало неожиданно тихо. Только хомяк шуршал в клетке, да за окном шумел редкий дождь.
Света подошла к мужу и взяла его за руку. Он крепко сжал ее пальцы, и они долго стояли молча в опустевшем коридоре.
— Что теперь? — спросила Света шепотом.
— Теперь поедем в банк подписывать документы, — ответил Игорь. — Как и планировали.
Следующие дни прошли в суете. Сбор справок, встречи с риелтором из агентства «Гепард», разговоры с менеджером банка «Западный».
Игорь звонил матери дважды, но она не отвечала. Света не звонила вовсе, не считая себя вправе.
Внутри у обоих сидела заноза, тупая и неприятная, но отступать было некуда. Дело было сделано, слова сказаны.
Сделка состоялась точно в назначенный день. Игорь и Света подписали договор ипотеки, получили ключи от новой квартиры.
Это была небольшая однокомнатная квартира в новом доме на другом конце города, но своя, настоящая, с чистыми стенами и новыми окнами.
В день переезда они грузили коробки в машину, взятую напрокат у знакомого. Работы было много, разговаривать было некогда.
Только вечером, когда основные вещи были уже перевезены, они сели на пол новой пустой кухни, потому что стол еще не привезли.
— Знаешь, — сказала Света, разворачивая бутерброды, которые захватила из старой квартиры, — я до сих пор не жалею о том, что рассказала тебе.
— Я знаю, — ответил Игорь, отламывая кусок хлеба. — И я не жалею, что мы ей отказали.
— Но тебе тяжело, я вижу, — тихо сказала Света.
— Тяжело, — признался Игорь. — Она все-таки мать. Но обманывать нельзя, даже родным. Особенно родным.
Они помолчали, слушая, как за окном шумит незнакомый пока двор новой пятиэтажки.
— Как думаешь, она позвонит? — спросила Света.
— Не знаю, — честно ответил Игорь. — Может, позвонит через месяц, как ни в чем не бывало. А может, обидится навсегда.
— А в Турцию она поехала, как думаешь?
Игорь пожал плечами.
— Не знаю. Может, поехала на свои деньги, раз уж так хотела отдохнуть. Может, передумала.
Света посмотрела на мужа внимательно. В его глазах читалась смесь грусти и облегчения, странная, неразделимая смесь.
Прошло около трех недель. Новая квартира постепенно обрастала мебелью, вещами, привычками.
Игорь и Света расставили книги по полкам, повесили шторы, купили новый складной стол взамен старого.
О матери Игорь старался не говорить, хотя Света видела, что мысли о ней не отпускают мужа.
Иногда по вечерам он подолгу смотрел в телефон, будто ждал звонка, который не приходил.
Однажды в субботу, когда они уже почти закончили обустройство кухни, Света готовила ужин, вспоминая ту самую скумбрию, которую подавала свекрови.
— Слушай, — сказала она, выкладывая рыбу на тарелки, — а помнишь тот ужин, когда твоя мама только приехала?
— Помню, — Игорь усмехнулся невесело. — Рыбу тогда покупали на рынке у метро.
— Может, повторим? Тут неподалеку тоже рынок нашла, говорят, хорошая рыба у одного продавца.
— Давай, — согласился Игорь. — Только без сюрпризов на этот раз.
Света улыбнулась, хотя улыбка вышла немного грустной. Она поставила тарелки на новый стол, включила чайник.
За окном темнело, зажигались фонари во дворе. Где-то вдалеке лаяла собака, обычные звуки нового спального района.
Они сели ужинать вдвоем, в тишине, которая уже не казалась тяжелой, а стала просто их собственной, семейной тишиной.
Телефон Игоря лежал на столе рядом с тарелкой, экран был темным. Ни звонков, ни сообщений от матери не было уже три недели.
— Знаешь, — сказала Света, попробовав рыбу, — она правда неплохая. Не такая, как тогда, но тоже хороша.
— Хороша, — согласился Игорь, глядя на темный экран телефона.
Он взял вилку, положил себе кусок рыбы, но есть не спешил.
— Как думаешь, — спросил он вдруг, — если она все-таки позвонит, что мне ей сказать?
Света помолчала, обдумывая ответ.
— Не знаю, — честно сказала она. — Наверное, это тебе решать, а не мне.
Игорь кивнул, но легче ему от этого не стало. Вопрос повис в воздухе новой квартиры, среди свежих обоев и еще не обжитых углов.
За окном стемнело окончательно. Свет фонарей падал на подоконник, где через несколько дней должен был появиться новый аквариум, о котором давно мечтала Света.
Ужин продолжался в молчании, каждый думал о своем. О матери, которая где-то далеко, возможно, все-таки собирала чемодан для поездки в Турцию.
Или, может быть, сидела одна в своей панельной девятиэтажке, обижаясь на весь мир и жалея о сказанном по телефону.
Об этом ни Игорь, ни Света не знали наверняка. Знали только одно: их новая квартира была настоящей, честно заработанной, и в этом заключалась главная правда последних недель.
— Рыба, между прочим, действительно неплохая, — повторила Света, разламывая хлеб.
— Да, — тихо ответил Игорь, глядя в темное окно. — Только вот интересно, позвонит она нам или нет.
Он так и не узнал ответа в тот вечер. Телефон молчал, а за окном шумел незнакомый двор их новой, честно купленной квартиры.
