— Сколько можно молчать, пока твой отец при всех выставляет меня никчёмным?! Я нормально работаю, оплачиваю половину расходов и не обязан доказывать ему свою ценность тем, что сам чиню всё подряд! Если мы остаёмся здесь жить, он так и будет разговаривать со мной как с мальчишкой! Мне этого не надо!
Ирина вздрогнула не от громкости, а от того, что Сергей сказал это при всех. Ещё минуту назад за длинным столом спорили о смесителе, потом Николай Павлович привычно перевёл разговор на зятя, и несколько гостей даже сначала усмехнулись, решив, что это обычная семейная подколка. Только Сергей уже не улыбался.
— Серёж, давай не сейчас, — тихо сказала Ирина.
— А когда? Когда мы опять поднимемся наверх, ты скажешь: «Не обращай внимания, папа такой человек»? Я уже шесть месяцев не обращаю внимания.
— Шесть месяцев? — Николай Павлович откинулся на спинку стула. — Можно подумать, тебя здесь шесть месяцев пытают. Живёшь в моём доме, работаешь в комнате за компьютером, ешь за общим столом и ещё возмущаешься.
— Я не ем за ваш счёт, — резко ответил Сергей. — Мы покупаем продукты. Коммуналку оплачиваем. И сегодня сантехника оплатил я.
— Вот! Сантехника! — тесть сразу поднял голос. — Кран потёк, и взрослый мужик первым делом телефон достал. Раньше люди руки имели.
— Пап, хватит, — впервые сказала Ирина уже не шёпотом.
Николай Павлович посмотрел на дочь так, будто именно она сейчас нарушила порядок в доме.
— Чего хватит? Я неправду сказал? У меня в его возрасте инструмент в машине всегда лежал. А этот без сервиса, доставки и приложения шагу не сделает.
Сергей встал из-за стола.
— Всё. Я услышал.
— Серёжа, сядь, — попросила Ирина.
— Нет. Я пойду вещи соберу.
— Ну и собирай, — бросил Николай Павлович. — Только дочь мою в свои спектакли не втягивай.
Ирина молча смотрела, как муж выходит из столовой. В этот раз она не побежала за ним сразу. Ей нужно было несколько секунд, чтобы понять: если сейчас она снова останется за столом, а потом пойдёт наверх уговаривать Сергея потерпеть, то она уже не сможет сказать, что просто старалась сохранить мир.
Они действительно жили у её родителей временно. Так было решено ещё зимой, когда стало понятно, что на первоначальный взнос за собственную квартиру им не хватает довольно большой суммы. Снимать жильё и одновременно копить было тяжело. Николай Павлович сам предложил:
— Дом большой. Второй этаж почти пустой. Поживите у нас год, зато быстрее соберёте деньги.
Сергей сначала не хотел. Он говорил Ирине, что жить с родителями после тридцати — плохая идея, даже если у всех прекрасные отношения. Но она убеждала его, что отец бывает резким, а места в доме действительно хватает.
— Мы же не нахлебники будем, — сказала тогда Ирина. — Коммуналку поделим, продукты будем покупать. Нам надо просто дотянуть до взноса.
Сергей согласился. И первые недели всё было терпимо.
Он работал программистом удалённо. Рабочий день у него начинался примерно в девять утра, а заканчивался иногда в шесть, иногда позже, если нужно было закрыть задачу или созвониться с коллегами из другого часового пояса. Николай Павлович видел только одно: зять с утра садится за компьютер и долго не выходит из комнаты.
Сначала тесть просто шутил.
— Ну что, трудяга, клавиатуру сегодня не перетрудил?
Сергей отвечал спокойно:
— Постарался оставить ей силы на завтра.
Ирина смеялась, потому что тогда всё и правда выглядело как безобидный обмен колкостями.
Потом Николай Павлович начал заходить днём с просьбами.
— Серёг, раз ты всё равно дома, помоги доски из сарая перетащить.
— Я работаю сейчас. Вечером могу.
— Сидишь же.
— Пап, — вмешивалась Ирина, если была рядом, — у него рабочее время.
— Да понял я, понял. У вас теперь работа такая, что и в тапочках можно большие деньги делать.
Слово «работа» он в такие моменты произносил с интонацией, которую Сергей прекрасно слышал.
Вскоре появилась другая тема. Машина.
У Сергея на панели загорелся индикатор, и он записался в сервис. Николай Павлович увидел заказ-наряд уже после ремонта и долго не мог успокоиться.
— За диагностику деньги? За замену какой-то мелочи деньги? Там самому на двадцать минут работы.
— У меня нет оборудования, — объяснил Сергей. — И я не хочу лезть туда, где могу сделать хуже.
— Вот потому и не умеешь ничего, что всегда платишь.
Сергей тогда промолчал. Ирина вечером сказала:
— Не заводись. Он всю жизнь сам машину ковырял. Для него это принцип.
— Для него принцип — считать, что все должны жить как он.
— Серёж, мы всё равно здесь временно.
Фраза «мы здесь временно» постепенно стала у Ирины универсальным ответом на всё. Отец сказал, что Сергей неправильно держит шуруповёрт? Временно. Посмеялся, что зять вызвал электрика на замену автомата? Временно. Начал рассказывать соседу, что «нынешние мужики» без мастеров уже не способны лампочку вкрутить? Тоже временно.
Сергей был не тем человеком, который ничего не умел руками. Если нужно было собрать шкаф, повесить полку, заменить простую деталь или разобраться с техникой, он спокойно делал это сам. Но там, где требовался опыт, он предпочитал вызвать специалиста. Он хорошо зарабатывал именно потому, что восемь-десять часов в день занимался своей работой, а не потому, что умел чинить смесители, тормоза и электропроводку.
Николая Павловича такая логика раздражала.
— Деньги есть — можно ничего не уметь, да? — спросил он однажды за ужином.
Сергей ответил:
— Деньги в том числе нужны, чтобы платить людям за их работу.
— Красиво устроился.
— Пап, ну хватит, — сказала Ирина.
И опять на этом всё закончилось.
Самое неприятное было даже не в замечаниях. Сергей мог бы пережить чужое мнение. Его раздражало, что Николай Павлович постепенно стал рассуждать о нём как о человеке, которого содержит дочь.
Хотя это было просто неправдой.
Сергей каждый месяц переводил свою часть расходов. Он вместе с Ириной покупал продукты, оплачивал интернет, заказывал бытовую химию, несколько раз платил за мелкий ремонт в доме. Когда сломалась стиральная машина, он нашёл мастера и рассчитался с ним. Когда понадобилось менять роутер, купил новый. Когда родители Ирины уезжали на несколько дней, Сергей заправлял машину тестя, потому что пользовался ею один раз по просьбе самого Николая Павловича.
Но для тестя всё это не имело веса. Настоящей мужской работой он считал то, что можно было потрогать руками.
Ирина это видела. Однако каждый раз пыталась объяснить мужу характер отца.
— Он не со зла.
— Ира, мне от этого вообще не легче.
— Он так со всеми мужчинами разговаривает.
— Тогда это не делает разговор нормальным.
— Я просто не хочу, чтобы вы ругались каждый день.
— Я тоже не хочу. Поэтому и молчу.
И он действительно молчал дольше, чем ему самому нравилось.
Особенно тяжело это стало после истории с электрикой. В доме начал выбивать автомат, если одновременно включали чайник и духовку. Николай Павлович сначала решил, что где-то «контакт отошёл», снял крышку щитка и долго что-то проверял сам. Сергей увидел это вечером и сказал, что лучше вызвать электрика.
— Конечно, вызвать, — усмехнулся тесть. — А ты чего, проводов боишься?
— Я боюсь не проводов. Я не хочу лезть в щиток, если не знаю точно, что там происходит.
— Чего там знать? Фаза, ноль, автомат.
— Отлично. Тогда вы сами и сделайте.
Николай Павлович сразу обиделся на тон. Ирина потом почти час объясняла мужу, что отец просто не любит, когда ему отвечают резко.
— Ира, а я люблю? — спросил Сергей. — Мне нравится, когда мне каждый день рассказывают, что я неправильный мужчина?
— Я не говорю, что он прав.
— Ты каждый раз говоришь, почему он так сказал. Разница небольшая.
В итоге электрика всё-таки вызвали. Оказалось, что проблема была в старом соединении, и мастер прямо сказал, что хорошо, что никто не полез дальше сам. Сергей оплатил работу. Николай Павлович при мастере промолчал, а вечером заметил:
— Ну, теперь каждый чих будем специалистам оплачивать. Так на квартиру вы долго копить будете.
Сергей тогда впервые ответил жёстче:
— Мы на квартиру копим со своих денег.
— А живёте где?
— У вас. И за расходы платим.
— Вот и я о том. Если бы снимали, вообще ничего бы не накопили.
Это была правда, и именно поэтому Сергей опять замолчал. Родители Ирины действительно помогали им сэкономить. Большой дом позволял жить отдельно хотя бы частично: спальня и небольшая комната наверху были в распоряжении супругов, кухня и гостиная общие. За аренду платить не нужно было. Сергей это понимал и никогда не говорил, что родители Ирины ничего для них не делают.
Только Николай Павлович постепенно превратил сам факт проживания в аргумент на любую тему. Если Сергей не хотел чинить что-то сам — «живёшь в доме, мог бы научиться». Если отказывался среди рабочего дня ехать за стройматериалом — «сидишь же дома». Если заказывал продукты с доставкой — «деньги девать некуда».
Однажды Сергей действительно сорвался из-за совершенно мелкой вещи. Ирина вернулась с работы и увидела мужа на кухне, который очень сосредоточенно резал хлеб. По его лицу она сразу поняла, что что-то случилось.
— Что опять?
— Ничего.
— Серёж.
— Твой отец спросил, не стыдно ли мне, что ты ездишь на работу, а я «сижу дома под крышей тестя».
Ирина поморщилась.
— Я поговорю с ним.
— Когда?
— Сегодня.
— И что скажешь?
— Что он перегибает.
— Ты уже говорила.
— А что ты от меня хочешь? Чтобы я с ним разругалась?
Сергей положил нож.
— Я хочу, чтобы ты хотя бы один раз не объясняла мне, почему я должен это терпеть.
— Я не объясняю.
— Объясняешь. Постоянно. «Он такой человек», «он старой закалки», «мы временно», «не обращай внимания». Это всё про то, что меняться должен я. Он может говорить всё что угодно, а я должен быть умнее.
Ирина тогда разозлилась уже на мужа.
— Потому что мы живём у них! Да, мне тоже неприятно, но я не могу каждый вечер устраивать войну. Ты понимаешь, что если вы сцепитесь окончательно, нам придётся съехать?
— Понимаю.
— И мы потеряем минимум несколько месяцев накоплений.
— Понимаю.
— Тогда зачем ты сейчас давишь на меня?
— Я не давлю. Я говорю, что у этой экономии есть цена. И плачу её почему-то в основном я.
Ирина после этих слов обиделась. Ей казалось несправедливым, что Сергей будто бы не замечает её положения. Это был её отец. Ей приходилось после каждого конфликта разговаривать и с ним, и с мужем. Она тоже уставала. Но Сергей видел другое: жена всё время оставалась посредником, а не человеком, который однажды скажет отцу, что есть вещи, которые он не имеет права говорить.
В тот вечер они впервые серьёзно обсудили съёмную квартиру. Открыли объявления, посчитали. Подходящие варианты либо находились далеко от работы Ирины, либо стоили столько, что план с первоначальным взносом становился почти бессмысленным.
— Полгода, — сказала Ирина. — Давай выдержим ещё полгода. Может, даже меньше.
— Хорошо.
— Только не думай, что я на его стороне.
— Я не думаю. Я думаю, что ты боишься с ним конфликтовать.
Она не ответила, потому что это было правдой.
После этого Сергей стал ещё осторожнее. Он меньше сидел в общей гостиной, чаще ел наверху, старался все рабочие звонки проводить в наушниках, чтобы не слышать комментарии Николая Павловича про «совещания в пижаме». С тестем разговаривал вежливо и коротко. Если нужна была помощь по дому, помогал тогда, когда мог. Но добровольно доказывать, что умеет обращаться с молотком, отвёрткой или гаечным ключом, не собирался.
И всё равно до дня рождения напряжение дошло уже почти готовым. Нужно было совсем немного, чтобы оно прорвалось.
День рождения Николая Павловича должен был пройти спокойно. Ирина заранее сказала Сергею:
— Давай сегодня вообще без споров. Что бы он ни говорил.
— Отлично. А ему ты это сказала?
Она замялась.
— Скажу.
— До гостей?
— Да.
Но утром началась суета. Нужно было накрыть стол, переставить стулья, привезти продукты. Потом приехали гости. В какой момент Ирина должна была поговорить с отцом, так и осталось непонятно.
А перед самым застольем в ванной потёк смеситель.
Николай Павлович полез смотреть сам, но Сергей заметил, что вода уже уходит под тумбу, и предложил не затягивать.
— У меня есть знакомый сантехник. Он недалеко живёт. Позвоню, может, подъедет.
— Да чего там подъезжать? — раздражённо сказал тесть. — Прокладку поменять.
— Там, похоже, не прокладка.
— Ты уже специалист?
Сергей ничего не ответил и позвонил мастеру. Тот приехал быстро, разобрал узел и подтвердил, что проблема сложнее. Через сорок минут всё было исправлено. Сергей заплатил ему сам, а сумка с инструментами ещё оставалась у входа: сантехник ушёл в машину за какой-то забытой вещью, потом его отвлекли звонком, и он в итоге забрал её позже.
Праздник начался вроде бы нормально.
Николай Павлович принимал поздравления, наливал гостям, рассказывал истории. Сергей сидел рядом с Ириной и даже расслабился. До тех пор, пока разговор случайно не вернулся к утреннему ремонту.
— Вот Серёжа у нас молодец, — сказал тесть. — Смеситель починил.
Сергей посмотрел на него и сразу понял, что продолжение будет неприятным.
— Правда, чужими руками, — добавил Николай Павлович.
Кто-то за столом усмехнулся.
— Главное, что не течёт, — сказал Сергей.
— Да я не спорю. Сейчас мужики вообще умные пошли. Телефон достал, мастера вызвал, картой рассчитался — и готово.
Ирина тихо положила ладонь мужу на колено.
Сергей промолчал.
Через несколько минут тесть снова вернулся к теме.
— Я в тридцать четыре дом почти сам достраивал. После работы. А Серёжа после работы отдыхает от компьютера.
— Я после работы тоже работаю иногда, — сказал Сергей.
— Ну да, пальцами.
На этот раз никто не засмеялся.
Ирина сказала:
— Пап, давай другую тему.
— Да чего вы все такие нежные? Я шучу.
Сергей посмотрел на жену. Она отвела взгляд.
Он опять промолчал.
Только Николай Павлович уже почувствовал, что никто ему не возражает, и пошёл дальше.
— Ирка у меня молодец. Вот она действительно пашет. Утром уехала, вечером приехала. А этот дома сидит. Хорошо хоть зарабатывает что-то.
— Папа.
— Что папа? Я же не сказал, что совсем ничего. Просто сейчас всякие профессии придумали. С виду человек целый день дома.
Сергей медленно отложил вилку.
— Николай Павлович, я нормально зарабатываю.
— Да я не про цифры.
— Вы только что про них и начали.
— А что, секрет? Ира у меня, насколько я знаю, больше получает.
— Это неправда, — быстро сказала Ирина.
— Ну может, сейчас сравнялись. Но хозяйство-то всё равно она тянет.
Сергей уже не выдержал.
— Какое хозяйство я не тяну?
— Да не заводись. Ты хороший парень. Просто не хозяйственный.
— Мы оплачиваем половину расходов в доме.
— В моём доме, — отрезал Николай Павлович.
— Да. В вашем. Именно поэтому я полгода слушаю всё это и стараюсь не отвечать.
— А чего ты хочешь? Чтобы я тебе медаль дал за то, что взрослый мужик коммуналку платит?
Ирина попыталась вмешаться:
— Всё, пожалуйста. Давайте закончим.
Сергей повернулся к ней. И вот тогда прозвучала та реплика, которую он, похоже, слишком долго держал в себе.
— Сколько можно молчать, пока твой отец при всех выставляет меня никчёмным?! Я нормально работаю, оплачиваю половину расходов и не обязан доказывать ему свою ценность тем, что сам чиню всё подряд! Если мы остаёмся здесь жить, он так и будет разговаривать со мной как с мальчишкой! Мне этого не надо!
— А мне надо, чтобы в моём доме на меня орали? — Николай Павлович ударил ладонью по столу, но вставать не стал. — Не нравится — никто не держит.
— Пап, прекрати, — сказала Ирина.
— Нет, Ира, пусть договаривает. Я, оказывается, его унижаю. В моём же доме.
— То, что дом ваш, не даёт вам права обсуждать мою зарплату и рассказывать людям, будто меня содержит ваша дочь.
— Я сказал, что вижу.
— Вы видите то, что хотите видеть.
— Серёжа, — Ирина взяла мужа за руку, но уже не тянула его обратно к стулу. — Пойдём наверх.
— Вот и идите, — сказал отец. — Только потом не рассказывай, что семья вам жить мешает.
Сергей высвободил руку.
— Я вещи соберу.
— Серёж…
— Нет, Ира. Я правда больше здесь не останусь.
Он вышел.
Николай Павлович посмотрел на дочь.
— Ну? Довольна? Из-за пары слов человек чемодан собирает.
Ирина медленно встала из-за стола.
— Это не пара слов, пап.
— И ты туда же?
— Я полгода просила его не отвечать тебе. Потому что думала, что так будет проще. А тебе становилось только удобнее.
— Что удобнее?
— Говорить всё что хочешь и знать, что я его потом успокою.
Отец нахмурился.
— Он тебя против меня настраивает.
— Нет. Он сейчас впервые вообще не попросил меня ничего делать.
— Ира, ты чего? Праздник же.
— Я вижу.
Она пошла наверх.
Сергей уже доставал из шкафа одежду. Он двигался быстро, зло и очень собранно. На кровати лежала раскрытая сумка.
— Ты куда сейчас поедешь? — спросила Ирина.
— В гостиницу. Завтра найду съёмное жильё.
— За один день?
— Значит, за три. За неделю. Неважно.
— Мы же копим на квартиру.
— Я помню.
— Съём всё затормозит.
— Я тоже это понимаю.
Он наконец посмотрел на жену.
— Но я не хочу ещё полгода жить здесь только потому, что так дешевле.
Ирина стояла у двери и молчала. Сергей решил, что она опять будет уговаривать. Он даже заранее приготовился услышать привычное: «Давай хотя бы до конца месяца», «Не руби с плеча», «Папа остынет».
Вместо этого она открыла нижний ящик комода и достала свою папку.
— Что ты делаешь?
— Документы собираю.
— Ира…
— Я еду с тобой.
Сергей замер.
— Ты уверена?
— Нет. Но оставаться здесь после этого я точно не хочу.
— У тебя работа далеко от центра. Если снимем что-то дешёвое, будет неудобно ездить.
— Буду ездить.
— Накопления встанут.
— Значит, встанут.
Он несколько секунд просто смотрел на неё.
— Я не хочу, чтобы потом ты сказала, что уехала из-за меня.
— А я не хочу потом сказать, что опять осталась из-за страха поссориться с папой.
Собирались они меньше часа. Внизу всё ещё сидели гости, но разговоры стали заметно тише. Ирина спустилась первой. Николай Павлович вышел в коридор, увидел сумку и сразу всё понял.
— Ты-то куда?
— С Сергеем.
— Ночь на дворе. Утром поговорим.
— Утром мы не будем здесь жить.
— Ты из-за него сейчас уходишь из собственного дома?
— Это не мой дом, пап. Ты сам сегодня несколько раз это подчеркнул.
Николай Павлович побагровел.
— Вот значит как. Шесть месяцев жили нормально, а теперь я враг.
— Мы не жили нормально.
— Да тебе кто это в голову вложил?
Сергей спустился с сумкой и остановился на лестнице.
— Не надо, — сказала ему Ирина. — Я сама.
Отец услышал и усмехнулся.
— Уже команды раздаёт.
Ирина повернулась к нему.
— Пап, хватит. Хотя бы сейчас.
Он хотел что-то ответить, но она уже надела пальто.
Ночь супруги провели в гостинице. Номер оказался маленький, с узкой кроватью и шумным холодильником, который Сергей через час просто выключил из розетки. Ирина сидела на краю матраса и смотрела цены на аренду.
— Это кошмар, — сказала она.
— Я знаю.
— За эти деньги мы могли бы каждый месяц столько откладывать.
— Знаю.
— И ехать мне отсюда почти час двадцать.
— Я могу искать ближе.
— Ближе ещё дороже.
Сергей сел рядом.
— Если хочешь, завтра ты можешь вернуться. Я пойму.
Ирина резко посмотрела на него.
— Не начинай.
— Я серьёзно.
— Я тоже серьёзно. Я сегодня слишком долго слушала отца. Возвращаться завтра и делать вид, что ничего не было, не стану.
На следующий день они посмотрели несколько вариантов. Один был слишком дорогим, другой — в откровенно плохом состоянии. Третий оказался небольшой однокомнатной квартирой далеко от работы Ирины, зато её можно было снять сразу.
Через три дня они подписали договор аренды.
Когда сложили стоимость жилья, коммунальные платежи и дорогу Ирины, получилось почти вдвое больше тех расходов, которые они несли у родителей. План с первоначальным взносом пришлось остановить.
До этого они каждый месяц сразу после зарплаты переводили фиксированную сумму на отдельный накопительный счёт и старались вообще её не трогать. Теперь большую часть этой суммы съедала аренда. Ирина несколько раз пересчитала расходы, убрала из плана отпуск и покупки для дома, но чуда не получилось. Экономия у родителей действительно была существенной. Только теперь оба прекрасно понимали, чем именно они за неё платили.
— Обидно, — сказала Ирина, глядя на таблицу расходов.
— Очень.
— Мы почти дошли до нужной суммы.
— Дойдём позже.
— На сколько позже — неизвестно.
Сергей не стал её утешать пустыми обещаниями. Они оба видели цифры.
Первые недели на новом месте были тяжёлыми. Ирина вставала раньше, возвращалась позже. Сергей работал из угла комнаты, потому что отдельного кабинета, конечно, не было. Они экономили на доставках, реже куда-то ходили, пересмотрели почти все ежемесячные траты.
Но Сергей однажды сказал:
— Знаешь, я ни разу за эти две недели не подумал, что зря уехал.
Ирина ответила не сразу.
— Я тоже.
С отцом всё было хуже.
Николай Павлович несколько месяцев с Сергеем вообще не разговаривал. Когда Ирина приезжала к родителям одна, он каждый раз спрашивал одно и то же:
— Ну что, доволен твой муж?
— Пап, не начинай.
— Я просто спрашиваю. Добился своего? Увёз тебя в такую даль, деньги теперь на аренду выбрасываете.
— Он меня не увозил. Я сама собрала вещи.
— Потому что он устроил сцену.
— Потому что ты его полгода унижал.
— Я говорил правду.
На этом разговор обычно заканчивался.
Ирина приезжала, помогала по дому, привозила продукты, пила чай, потом возвращалась к Сергею. Она не прекращала общение с родителями, но и мужа больше не уговаривала приехать «ради приличия».
Сам Николай Павлович был уверен, что зять специально настроил дочь против семьи. В его версии Сергей просто воспользовался ссорой, чтобы показать характер. То, что дочь сама уехала с мужем и потом ни разу не попросилась обратно, он объяснял упрямством.
— Ничего, — говорил он Ирине. — Поживёте на съёме, посчитаете деньги и поймёте.
Они действительно считали деньги. Очень внимательно.
Только обратно не вернулись.
Через несколько месяцев сумма на первоначальный взнос почти не выросла. Их план покупки квартиры отодвинулся, и обоим это было неприятно. Иногда Ирина приходила домой совершенно вымотанная после дороги и могла раздражённо сказать:
— Если бы мы продолжали жить у родителей, я бы уже была дома час назад.
Сергей не спорил.
— Да.
— И откладывали бы больше.
— Да.
— Бесит.
— Меня тоже.
Но ни разу после таких разговоров она не сказала: «Давай вернёмся».
И Сергей не предлагал.
Однажды Ирина приехала к родителям на очередной семейный ужин. Отец снова попытался заговорить о Сергее.
— Он всё ещё мастеров на всё вызывает?
Ирина посмотрела на него.
— Пап, у нас на прошлой неделе потёк кран.
— Ну?
— Сергей вызвал сантехника.
Николай Павлович усмехнулся.
— Ясно.
— Сантехник всё починил за час. Сергей в это время работал и заработал больше, чем стоил ремонт.
Отец недовольно махнул рукой.
— Опять ты считаешь всё деньгами.
— Нет. Я просто наконец перестала считать, что твой способ — единственно правильный.
Николай Павлович ничего не ответил.
Ирина больше не спорила. Она доела ужин, помогла убрать со стола и уехала домой.
Домой — уже не в родительский дом.
В ту маленькую квартиру, до которой ей было неудобно добираться, где половину гостиной занимал рабочий стол Сергея, а накопления на собственное жильё временно перестали расти.
Жить там было дороже. Теснее. Сложнее.
Но возвращаться под крышу Николая Павловича супруги больше не стали…
