— Лёша, ты издеваешься, что ли? Я же утром просила: сегодня никого домой не зови.
Алексей стоял посреди гостиной с электрогитарой на ремне и смотрел на жену так, будто именно она появилась здесь совершенно не вовремя. За его спиной один из приятелей уже убрал руки с электронной ударной установки, второй возился у усилителя, а ещё двое молча переглянулись и начали отступать к стене. Рита только что вернулась с работы. На плече висела сумка с ноутбуком, в голове ещё крутились последние правки к завтрашней презентации, а вместо тихого вечера она получила музыку, провода на полу и четверых взрослых мужчин в собственной гостиной.
— Рит, да мы буквально ещё минут сорок, — сказал Алексей. — Чего ты с порога начинаешь? Мы почти закончили.
— Почти закончили? Я тебе утром что сказала?
— Что тебе надо поработать. Я помню. Мы не мешаем тебе, закроешься в спальне и спокойно всё сделаешь.
Маргарита несколько секунд просто смотрела на мужа. Потом поставила сумку на кресло и показала рукой на барабаны, усилитель и отодвинутый к стене диван.
— Тебе совсем уже крышу сорвало с твоей группой?! У меня дома третий вечер грохот стоит, соседи уже в дверь звонят, а тебе хоть бы что! Хотите репетировать — снимайте студию! Я из собственной квартиры из-за ваших барабанов сбегать не собираюсь!
— Ну всё, началось, — зло ответил Алексей. — Обязательно было при всех?
— А при ком мне это говорить, если ты опять всех притащил сюда без спроса?
Он хотел что-то возразить, но Рита подошла к сетевому фильтру у стены и выключила его. Усилитель замолчал. Несколько индикаторов на аппаратуре погасли.
— Репетиция закончена. Сегодня точно.
Музыкантам и самим стало понятно, что оставаться бессмысленно. Никто не собирался спорить с хозяйкой квартиры. Один начал отсоединять кабель, другой поднял со спинки стула куртку. Алексей только сильнее мрачнел.
Эта ссора не возникла из ничего. Ещё пару месяцев назад Рита вообще не имела ничего против того, что муж снова занялся музыкой. Наоборот, сначала ей даже понравилось, что у него появилось старое увлечение, о котором он рассказывал ещё в первые годы их отношений. Когда-то Алексей играл в группе, репетировал почти каждые выходные и мечтал хотя бы пару раз выступить на нормальной сцене. Потом работа, бытовые дела и обычная взрослая жизнь постепенно вытеснили всё это. Гитара стояла в чехле, старые фотографии лежали где-то в телефоне, а разговоры про музыку появлялись только после случайно услышанной песни.
Недавно он встретился с ребятами из той самой компании. Кто-то из них тоже давно не играл, кто-то время от времени занимался сам. Они посидели, вспомнили старые песни и решили попробовать снова. Сначала собирались только по выходным в репетиционной студии. Рита спокойно к этому относилась.
— Иди, конечно, — сказала она в первый раз. — Хоть проветришься от своей работы.
— Вот увидишь, мы ещё концерт дадим.
— Давайте сначала одну песню до конца сыграйте, а потом уже афиши печатайте.
Он тогда рассмеялся. Вернулся поздно, довольный, возбуждённо рассказывал, что руки всё помнят и группа звучит лучше, чем он ожидал. Через несколько недель у них действительно появилась договорённость о небольшом концерте. Алексей загорелся окончательно.
Проблема началась, когда студия, где они обычно собирались, закрылась на ремонт. Владелец предупредил, что это ненадолго, но точной даты не назвал. Другие помещения были свободны не всегда, да и стоили дороже. Алексей посчитал, что несколько репетиций можно провести дома.
Квартира принадлежала Маргарите. Она досталась ей ещё до брака, и Алексей переехал к ней уже после свадьбы. Двухкомнатная, не новая, но уютная и вполне удобная для двоих. В гостиной был диван, телевизор, большой ковёр и стеллаж с книгами. Никакой отдельной комнаты под музыку, естественно, не существовало.
— Один раз, — предупредила Рита. — В субботу днём. И чтобы к вечеру всё убрали.
— Да без проблем. Электронные барабаны вообще почти не шумят.
— Лёша, я слышала, как ты дома в наушниках на гитаре занимаешься. Усилитель очень даже шумит.
— Мы тихо. Реально. Часа два-три.
Первая домашняя репетиция прошла терпимо. Рита специально ушла по своим делам, вернулась ближе к вечеру и застала уже почти собранную аппаратуру. Муж с приятелями вынесли часть стоек в коридор, протёрли стол и ушли. Она тогда решила, что зря заранее нервничала.
Но через неделю музыканты приехали снова.
— А это что? — спросила Рита, увидев у стены усилитель.
— Я его пока здесь оставлю. Тяжёлый, постоянно возить неудобно.
— В смысле оставишь? Вы же больше тут не собираетесь.
— Ну, студия ещё закрыта. Может, один раз ещё придётся.
Один раз превратился сначала в два. Потом Алексей привёз компактную электронную ударную установку и поставил её в гостиной рядом с диваном.
— Это временно, — сказал он. — Она складывается.
— Так сложи.
— Зачем? Через два дня опять репетиция.
Вот тогда Рита впервые поняла, что её разрешение на одну субботу муж почему-то воспринял как разрешение пользоваться квартирой дальше по своему усмотрению.
Сам Алексей проблемы не видел. Он был уверен, что жена придирается к мелочам. Барабаны электронные, окна можно закрыть, усилитель не обязательно включать на полную громкость. Музыканты взрослые, приличные, ничего не ломают. По его логике выходило, что Рита возмущается просто потому, что не привыкла к компании дома.
Только компания стала появляться слишком часто. Иногда два раза в неделю, иногда три. Мужчины приходили после работы и играли до позднего вечера. Между песнями громко спорили, кто где ошибся, включали записи, снова пробовали куски. Кто-то постоянно ходил на балкон. На полу оставались провода, у дивана стояли стаканы, а ударная установка занимала половину прохода.
Сначала Рита старалась не раздувать каждую мелочь. Если репетиция начиналась пораньше, она уходила в спальню с ноутбуком. Иногда включала наушники. Пару раз специально задерживалась после работы, чтобы вернуться уже к концу. Но очень быстро выяснилось, что подстраиваться приходится только ей. Алексей мог днём написать: «Ребята вечером заедут», и считал, что предупредил. Для Риты это вообще не было предупреждением. Это было сообщение о принятом решении.
— А если у меня свои планы? — спросила она после очередного такого сообщения.
— Какие планы? Ты дома собиралась быть.
— Быть дома — это тоже план. Я могу хотеть просто прийти и спокойно поесть.
— Ну поешь. Мы же кухню не занимаем.
На деле занимали всю квартиру. Кто-то ставил куртки на стулья, кто-то искал кружки, кто-то спрашивал, где вода и можно ли открыть балкон. Музыканты не делали ничего специально назло, но четверо взрослых людей с инструментами не могли стать незаметными только потому, что Алексею так было удобно. После них Рита собирала стаканы, возвращала стулья на место, освобождала проход от проводов. Один раз она попросила мужа убрать всё самому и утром нашла стойку у двери спальни, потому что он решил закончить позже и забыл.
— Я не домработница после вашей группы, — сказала она.
— А кто просит тебя убирать? Оставь, я сделаю.
— Когда? Через два дня перед следующей репетицией?
Он обиделся, убрал аппаратуру и вечером снова говорил, что жена специально делает из его увлечения бытовую проблему. Рита тогда ещё пыталась объяснять спокойно: если бы это была одна встреча, она бы даже не вспоминала. Но когда квартира несколько раз в неделю перестаёт быть обычным домом, это уже не мелочь.
Первый раз сосед пришёл около десяти вечера.
— Ребят, вы там долго ещё? — спросил он через приоткрытую дверь. — У нас ребёнок спит.
Алексей сразу убавил громкость и потом уверял Риту, что вопрос решён.
— Видишь? Нормально поговорили.
— Нормально? Сосед поднялся к нам просить тише. Это для тебя нормально?
— Он же не ругался.
— Пока не ругался.
Через несколько дней пришла соседка снизу. На этот раз раздражённая. Она сказала, что слышит не столько сами барабаны, сколько топот, голоса и басы. Алексей снова извинился, пообещал закончить пораньше, а после ухода соседки пожал плечами.
— Ну всё, договорились.
— Ты дважды за неделю «договорился» с соседями. Может, всё-таки пора договориться со студией?
— Рит, у нас концерт через месяц.
— И что?
— То, что нам надо репетировать. Ты вообще понимаешь, как это работает?
— Понимаю. Люди снимают помещение и там репетируют.
— За деньги.
— Да, Лёш. Услуги обычно стоят денег.
Его особенно раздражало, что жена не воспринимает группу как что-то важное. Алексей считал, что после стольких лет рутины наконец нашёл занятие, которое его действительно радует. На работе он уставал, домой приходил без особого настроения, а после репетиций становился заметно живее. Ему казалось естественным, что жена должна это поддержать.
Рита не спорила с самой музыкой. Она не просила его бросить группу и даже однажды ездила смотреть, как они репетируют в студии. Но домашняя история ей не нравилась с самого начала. Тем более квартира была её добрачной, и к тому, что происходит дома, она всегда относилась довольно ревностно. Алексей же всё чаще говорил «у нас дома» именно тогда, когда хотел доказать, что имеет такое же право распоряжаться помещением.
— Я здесь тоже живу, между прочим, — сказал он после второй жалобы соседей.
— Живёшь. Но это не означает, что ты можешь без конца водить сюда группу.
— Почему без конца? Два-три раза в неделю.
— Это и есть без конца, когда я после работы не могу нормально посидеть в собственной гостиной.
— Можно подумать, ты каждый вечер там сидишь.
Рита тогда даже не стала отвечать. Именно такие фразы раздражали больше всего. Получалось, что если она в какой-то вечер не смотрит телевизор, комната автоматически становится свободной репетиционной базой.
Последней каплей должна была стать совсем другая неделя. У Риты на работе готовилась важная презентация. Она несколько дней собирала цифры, правила слайды и заранее предупредила мужа, что в четверг вечером будет заканчивать материалы дома. Ей нужно было нормально выспаться, потому что утром она выступала перед руководством.
— В четверг, пожалуйста, никого не зови, — сказала она за завтраком.
— Да понял я.
— Точно?
— Рита, не начинай. Я не маленький.
— Просто у вас на этой неделе уже два раза была репетиция.
— Сегодня не будет.
Она специально уточнила ещё раз перед выходом. Алексей раздражённо повторил, что всё понял.
Поэтому вечером, услышав музыку ещё на лестничной площадке, Рита сначала даже решила, что играет у соседей. Потом открыла дверь и увидела знакомые куртки в прихожей.
Дальше и прозвучала та самая реплика, после которой музыканты начали собираться.
Когда последний приятель вышел, Алексей закрыл дверь и повернулся к жене.
— Довольна?
— Очень. Наконец-то тихо.
— Ты меня сейчас перед всеми выставила каким-то придурком.
— Я тебя выставила? Ты сам утром пообещал, что никого не будет.
— У нас не получилось в другое время. Один человек завтра уезжает. Что мне надо было делать?
— Написать мне. Позвонить. Сказать словами. Есть много вариантов.
— Чтобы ты сразу ответила «нет»?
— Вот именно. Ты знал, что я отвечу «нет», поэтому решил вообще не спрашивать.
Алексей снял ремень гитары и положил инструмент в чехол.
— Иногда с тобой невозможно договориться. Всё должно быть только так, как тебе удобно.
— Мне удобно сегодня работать в своей квартире. Я заранее тебя попросила об одном вечере.
— А мне удобно заниматься музыкой. Почему моё удобство хуже?
— Потому что ты привёл сюда четверых человек без моего согласия. Опять. И потому что это не студия.
— Да какая тебе разница, студия или нет? Никто тебе ничего не сделал.
— Мне завтра выступать. Я сейчас вместо работы полчаса выясняю, почему дома снова репетиция. Вот мне разница.
Он ещё долго ходил по комнате и сердился. Говорил, что жена не умеет радоваться за него, что у него впервые за долгое время появилось нормальное увлечение, а она воспринимает друзей как помеху. Рита отвечала короче. Она устала и хотела закончить презентацию.
— Ты можешь играть сколько хочешь, — сказала она в конце. — Но не здесь, если я против. Завтра ищите помещение.
— Командовать будешь на работе.
— Нет, Лёш. В моей квартире я как раз могу сказать, что мне не подходит.
Слово «моей» задело его сильнее всего.
— Вот. Вот оно. Я так и знал. Как только тебе что-то не нравится, сразу выясняется, что я здесь никто.
— Не передёргивай. Ты мой муж, но квартира действительно моя. И даже если бы она была общей, гостей и шум всё равно обсуждают вдвоём.
Утром Алексей всё-таки нашёл другую студию. Она была дальше и обходилась дороже, но вариантов особенно не осталось. В выходные он с приятелями вывез электронные барабаны, усилитель, стойки и часть кабелей. Гостиная впервые за несколько недель снова стала похожа на обычную комнату.
Рита предложила простое правило.
— Любые шумные посиделки и репетиции дома только если мы оба заранее согласны.
— Я понял уже.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно. Не надо по десять раз.
Первые недели Алексей действительно всё соблюдал. Репетиции шли в новой студии. Домой он приходил поздно, иногда раздражённый из-за расходов и дороги, но компанию не приводил. Рита решила, что конфликт наконец закончился.
Дома стало заметно спокойнее. Электронная установка исчезла, возле стены больше не лежали свёрнутые кабели, диван снова стоял на своём месте. Соседи перестали звонить. Рита несколько вечеров подряд спокойно работала за столом в гостиной и поймала себя на мысли, что всё это время просила от мужа вовсе не какой-то особой жертвы. Ей нужен был обычный порядок: если помещение общее по жизни, даже при её собственности, значит, решения, затрагивающие обоих, обсуждают заранее.
Алексей, наоборот, каждый выезд в студию воспринимал как напоминание о проигранном споре. Он считал деньги за помещение, дорогу, иногда за дополнительный час и сердился. Не на владельца старой студии, которая закрылась на ремонт, а на Риту. Ему казалось, что дома они могли бы потратить эти деньги на что-то полезное.
— Вот сегодня опять пришлось доплачивать, — сказал он однажды вечером. — И всё из-за того, что дома нельзя два часа спокойно поиграть.
— Не начинай.
— Я просто говорю.
— Нет, ты опять делаешь вид, будто проблема в моём запрете, а не в том, что вы по три вечера занимали гостиную.
— Ну хорошо. Всё. Забыл.
Но он не забыл. Именно поэтому спустя время и появились сначала «просто гости», потом гитара, потом небольшой усилитель. Алексей не называл это репетициями и словно сам себя убеждал, что договорённость не нарушает.
Только Алексей воспринимал ситуацию иначе. Ему казалось, что его просто выжили из удобного места, где можно было заниматься почти бесплатно. Каждый раз, когда приходилось платить за очередную репетицию, он вспоминал ссору. Особенно бесило его то, что квартира большая для двоих и гостиная вечерами часто пустует. Он не понимал, почему нужно отдавать деньги за чужое помещение, если дома есть всё необходимое.
Через некоторое время друзья снова начали иногда заходить к нему. Сначала действительно просто в гости. Потом кто-то принёс гитару. Однажды Алексей достал небольшой усилитель, который оставлял дома для самостоятельных занятий.
— Мы тихо, — сказал он Рите. — Просто одну вещь покажу.
— Лёш, правило помнишь?
— Это не репетиция. Две гитары и всё.
В тот вечер они закончили быстро. Но спустя неделю ситуация повторилась. Потом ещё раз.
Рита замечала, как постепенно возвращается всё то же самое, только теперь муж формально мог утверждать, что никакой группы дома нет. Ударных не было, большой аппаратуры тоже. Зато гитарного усилителя вполне хватало, чтобы звук расходился по подъезду. Друзья сидели до позднего вечера, громко разговаривали, несколько раз выходили на балкон.
— Ты опять проверяешь, сколько я выдержу? — спросила Рита однажды после ухода приятелей.
— Что я проверяю? Люди зашли на час.
— С гитарой.
— И что? Гитара теперь запрещённый предмет?
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Я понимаю только то, что тебе вообще никто здесь не нужен, кроме тебя самой.
— Нет. Мне не нужна репетиционная база дома.
— Это не база!
Они снова поссорились, но Алексей уже не воспринимал такие разговоры всерьёз. По его мнению, жена просто ворчит. Он был уверен, что если не привозить барабаны и не собирать всю группу сразу, формально он ничего не нарушает.
Рита видела это иначе. Муж опять искал способ сделать по-своему и потом объяснить, почему именно этот случай не считается. После первой большой ссоры её раздражал уже не только шум. Раздражало само ощущение, что договорённость существует до первого момента, когда Алексею становится неудобно её соблюдать.
Однажды вечером она вернулась домой и снова услышала гитару. В гостиной сидели двое его друзей. Алексей стоял у усилителя и что-то показывал им. Музыка была не такой громкой, как во время полной репетиции, но достаточно громкой, чтобы Рита, войдя, сразу вспомнила последние месяцы.
— Я же просила, — сказала она.
— Они сейчас уйдут.
— Я не об этом. Почему они опять здесь с инструментами?
— Потому что зашли ко мне. Всё, Рит, не устраивай снова.
— Ты вообще ничего не понял после того раза?
— Я понял, что ты можешь выгнать моих друзей в любую секунду, если у тебя плохое настроение.
Один из мужчин неловко поднялся.
— Лёх, мы поедем, наверное.
— Сидите, — резко сказал Алексей. — Никуда не надо.
— Нет, надо, — ответила Рита. — И ты тоже сегодня собирай вещи.
Он сначала даже не поверил.
— Какие ещё вещи?
— Свои. Ты съезжаешь.
— Из-за того, что ребята пришли с гитарой?
— Из-за того, что ты снова сделал ровно то, о чём мы договорились так не делать.
— Да ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Друзья быстро собрались. В этот раз никто даже не пытался делать вид, что семейная ссора скоро закончится. Они ушли, а Алексей ещё минут двадцать убеждал жену, что она перегибает.
— Я твой муж вообще-то.
— Пока да.
— И куда я должен идти ночью?
— Ты взрослый человек. У тебя есть друзья, группа, репетиционная база. Разберёшься.
— То есть ты реально меня выставляешь?
— Да. Потому что я устала каждый раз доказывать тебе одно и то же.
Алексей позвонил одному приятелю, потом другому. У кого-то была семья и дети, у кого-то маленькая квартира, кто-то прямо сказал, что на неопределённый срок никого поселить не может. На пару ночей вариант находился, но Алексей надеялся, что Рита быстро остынет и разрешит вернуться. Поэтому полноценное жильё он искать не стал.
Первые дни он ночевал там, где получалось, а потом перебрался на репетиционную базу. Условия были совсем не домашними, зато платить за отдельную квартиру сразу не пришлось. Самому Алексею это казалось временным и даже немного символичным: раз жена выгнала его из-за музыки, значит, пока он поживёт рядом с этой самой музыкой.
Через неделю романтика закончилась. Репетиционная база оставалась рабочим помещением, каким бы привычным оно ни было для группы. Там можно было оставить гитару, посидеть после занятия, переночевать несколько раз. Но это не заменяло квартиру. Алексей начал особенно остро вспоминать обычные вещи, которые раньше не замечал: нормальную кухню, шкаф с одеждой, возможность вечером закрыть дверь и не слушать чужие занятия за стеной. Всё это раньше было у него автоматически, потому что он жил у жены.
При этом признать, что сам довёл ситуацию до такого состояния, ему было трудно. Проще было считать, что Рита наказала его слишком сильно. Он повторял себе, что никого не обижал, не пропивал деньги и не исчезал ночами. Всего лишь хотел заниматься музыкой с друзьями. В этой версии терялось главное: заниматься он хотел именно там, где ему было дешевле и удобнее, даже после прямого отказа человека, которому принадлежала квартира.
Рита тем временем сменила привычный вечерний ритм. В квартире стало тихо. Никто не двигал диван, не оставлял стойки у стены и не звонил ей днём с вопросом, можно ли «буквально на час» зайти компанией. Первые несколько дней ей было непривычно, но возвращать мужа только ради того, чтобы в доме снова появился второй человек, она не собиралась.
Алексей приезжал за вещами и каждый раз заводил один и тот же разговор.
— Ты уже успокоилась?
— Я и не нервничаю.
— Я про то, что домой когда можно вернуться?
— Пока никак.
— Сколько ты собираешься меня наказывать?
— Я тебя не наказываю. Я больше не хочу жить так, как было.
— Можно подумать, у нас всё плохо было из-за пары репетиций.
— Лёш, я уже устала считать эти «пары».
Он искренне ждал, что жена перебесится. Так он и говорил друзьям. По его версии, Рита вспылила, потом упрямство не позволило ей сразу отыграть назад. Алексей даже не рассматривал всерьёз вариант, что она приняла окончательное решение.
Но через некоторое время Рита сказала, что подаёт на развод.
— Ты серьёзно решила развестись из-за группы?
— Нет. Из-за тебя.
— Очень содержательно.
— А что ещё тебе объяснять? Ты услышал всё несколько раз. Я согласилась на одну репетицию. Потом терпела их неделями. Потом мы договорились, что дома больше не будет ничего такого без обсуждения. Ты снова начал водить сюда друзей. Мне сколько ещё раз надо повторить?
— Ты просто не понимаешь, что для меня музыка значит.
— А ты не понимаешь, что для меня значит мой дом.
Алексей пытался спорить и напоминал, что много лет жил в этой квартире как муж, а не как гость. Рита с этим не спорила. Но юридически и фактически квартира принадлежала ей ещё до брака, и никакого раздела жилья после развода быть не могло. Именно тогда он впервые по-настоящему почувствовал, насколько изменится его жизнь.
До этого ему казалось, что главное — переждать семейный конфликт. Теперь становилось понятно: возвращаться будет некуда. Нужно искать нормальное жильё, платить за него, покупать часть бытовых вещей, привыкать к совсем другому уровню удобства. Репетиционная база годилась как временная ночёвка, но не как жизнь.
Он снова обзвонил знакомых. Никто не предложил пожить у себя надолго. Те самые друзья, ради которых он когда-то спорил с женой из-за домашней студии, сочувствовали, приглашали посидеть, помогали с аппаратурой, но делить с ним квартиру желающих не оказалось.
Рита не злорадствовала. Она просто не меняла решения. После оформления развода Алексей забрал оставшиеся вещи, гитару и то, что принадлежало ему лично. Ключи от квартиры пришлось оставить.
Когда он в последний раз стоял в прихожей с сумками, его больше всего раздражало именно это. Рита оставалась в знакомой двухкомнатной квартире, а ему предстояло решать, где жить дальше. Он всё ещё считал происходящее несоразмерным причине.
— Нормально всё было, пока ты не начала из музыки проблему делать, — сказал он.
— Нормально было, пока ты считал, что мои просьбы можно не учитывать.
— Ты выбрала квартиру вместо мужа.
— Нет, Лёш. Ты просто решил, что мужу можно делать дома всё, что хочется, даже если жена несколько раз сказала обратное.
Он забрал сумки и ушёл.
После развода Алексей ещё долго рассказывал знакомым, что Маргарита выгнала его практически из-за гитары и пары домашних репетиций. Чем дальше оставалась эта история, тем короче становилась его версия. В ней обычно не было ни соседей, дважды приходивших жаловаться, ни вечера перед важной презентацией, ни обещания заранее обсуждать гостей, ни последующих попыток снова превратить квартиру в бесплатное место для встреч.
Самому Алексею особенно тяжело было принять одно: раньше жильё фактически ничего ему не стоило, а теперь его больше не было. Жена тоже исчезла из его жизни, но про потерянную удобную квартиру он вспоминал даже чаще. Друзьям говорил, что Рита оказалась мелочной, жёсткой и совершенно не умеющей поддерживать мужа.
Рита эту историю видела проще. Она никогда не требовала, чтобы Алексей бросил музыку. Она требовала только не устраивать репетиции в её квартире без согласия. Сначала он согласился, потом нарушил обещание. После большой ссоры согласился ещё раз — и снова сделал по-своему.
В итоге Алексей потерял и жену, и бесплатное жильё. Но даже живя на репетиционной базе и понимая, что домой его уже никто не позовёт, виноватым он продолжал считать не свои решения и не привычку ставить удобство группы выше договорённостей, а Маргариту, которая однажды просто перестала уступать…
