Мира с сомнением посмотрела на крошечного котёнка. На стража он совсем не походил. Однако, когда она тихо-тихо щёлкнула пальцами, малыш смешно повёл ушами…
Мама сидела в кресле, чуть склонившись и загадочно улыбаясь. Она поманила вернувшуюся с подготовительных занятий Миру пальцем и таинственно произнесла:
— Иди сюда, именинница.
Девочка вопросительно оглянулась на папу, который всё ещё возился в прихожей, но тот лишь усмехнулся и кивнул:
— Иди-иди. Пока мы с тобой на занятия ходили, мама сюрприз приготовила…
Мира любила сюрпризы. Она весело засмеялась, показывая два едва начавших прорезаться коренных передних зуба в окружении молочных братьев, и вприпрыжку бросилась к матери.
Однако у кресла ойкнула и остановилась, удивлённо уставившись на маленького тёмно-серого пушистого котёнка, свернувшегося у мамы на коленях.
Он размеренно дышал, вздымая толстенький живот, и чуть заметно подёргивал во сне короткими ушками.
— Какой хорошенький! — радостно прошептала Мира, прижав к груди маленькие кулачки и не решаясь потревожить спящего малыша. — Он теперь будет жить с нами?
— Да, — подтвердила мама. — Можешь его аккуратно погладить.
Мира опустилась на корточки рядом с креслом и осторожно провела пальчиками по пушистому боку. Котёнок задышал чуть чаще и, не просыпаясь, прикрыл лапой серый нос.
— Он утомился сегодня, — мама потрепала дочь по светловолосой голове. — Всё плакал, беспокоился на новом месте. Только вот недавно поел и уснул.
Девочка зачарованно смотрела на пушистый клубочек и думала, что это даже лучше, чем красивое платье принцессы, которое ей подарили утром.
— Нравится тебе подарок? — спросил подошедший к ним папа.
— Очень! — искренне ответила дочь и от полноты чувств захлопала в ладоши.
— Ну и отлично. Он теперь твой главный ночной страж.
— Это как? — озадаченно спросила Мира и нахмурилась.
Ночи она не любила. По ночам во всём доме становилось ужасно темно, а темнота пугала. В ней таились неясные тени, глухие шорохи, подкроватные монстры, невидимые призраки и даже барабашки.
— У котов слух гораздо острее нашего, — заговорила мама серьёзным тоном. — Они слышат то, что неспособно различить человеческое ухо.
А ещё видят то, что нам не дано – духов и всяких других потусторонних существ. Так что пока этот малыш спокоен, можешь быть уверена, что в комнате точно нет ничего страшного.
Мира с сомнением посмотрела на крошечного котёнка. На стража он совсем не походил. Однако, когда она тихо-тихо щёлкнула пальцами, малыш смешно повёл ушами.
— Видишь, даже во сне бдит, — подбодрил папа, и на душе у Миры стало чуть спокойнее.
— А как мы его назовём? — спросила девочка, когда все собрались за праздничным столом, а новый член семьи с аппетитом уплетал свой корм, чавкая на всю кухню.
— Может, Барсик? — предложил папа. — У меня в детстве Барсик был.
— А у меня Пушок, — добавил мама и посмотрела на котёнка.
— Пушок ему больше подходит, — решила Мира. — Вон он какой пушистый, хоть шерсть стриги.
— Стричь мы его, конечно, не будем, а вот к вычёсыванию надо приучать. Иначе по весне весь дом в шерсти будет, — рассмеялась мама, которая радовалась котёнку едва ли не больше самой именинницы.
День рождения прошёл, и короткие зимние дни полетели один за другим, точно жёлтые листья с засыпающей берёзы.
Пушок привык к новому дому и сдружился с маленькой хозяйкой: они вместе играли, вместе ели, вместе ложились спать.
Теперь Мира оставляла дверь спальни приоткрытой не потому, что боялась остаться одна в темноте, а чтобы котёнок спокойно мог дойти ночью до лотка и до миски.
Отныне, засыпая, девочка прислушивалась не к зловещей темноте, а к Пушку.
То он шуршал пакетом под кроватью – значит, нет там никаких монстров. То гонял по комнате шарик – и сразу становилось ясно, что не прячутся по углам призраки. То громко точил когти об кресло – но никакой домовой так и не пришёл навести порядок…
Постепенно Мира начала догадываться, что её страх темноты таился в ночной тишине. Пушок же эту тишину заполнял – сопением, неугомонной деятельностью, тихим мурчанием. И пока котёнок копошился рядом, Мира не боялась.
Она уже думала, что навсегда исцелилась от своего необъяснимого детского страха, пока не проснулась одной февральской ночью от кошмара.
Девочке снилась погоня: за ней гналось что-то жуткое, призрачное, бесформенное. Мира чётко, как бывает только во сне, знала, что если преследователь настигнет её, то навек утащит в свой мир – беспросветный, холодный, нечеловеческий.
А ноги, как назло, не слушались и еле шевелились, вяло передвигаясь по лесной тропинке. Ещё чуть-чуть, и её схватят…
Мира проснулась в кромешной темноте: ночник, очевидно, перегорел. Сердце колотилось, в горле стоял липкий комок, мешавший сглотнуть, а темнота казалось плотной, словно воды омута, так что даже дышать было трудно.
Девочка лежала под одеялом, боясь пошевелиться: ночной кошмар не отпускал, ловко вплетаясь в ткань реальности. Мире чудилось, что, стоит издать хоть звук, монстр из сна услышит, вернётся и утащит в царство вечной тьмы. Страх буквально парализовал.
И тут случилось чудо – простое, но настоящее. Матрас чуть просел, и Мира почувствовала лёгкое прикосновение к плечу мягкой шерсти.
Пушок услышал, что маленькая хозяйка проснулась, и прибежал выпрашивать ласку, которую привык получать по утрам. Подросший котёнок устроился рядом и начал мурчать, разгоняя тени ночных кошмаров.
Мира вздохнула с облегчением и погладила четвероногого друга. С каждым новым прикосновением страх таял, словно снежинки на ладони, потому что теперь она была не одна. Пушок спокойно устроился рядом, а значит, всё хорошо и самый страшный монстр под кроватью – это слой пыли в дальнем углу…
*****
С той памятной ночи минуло уже три года. Мира заканчивала второй класс и давно привыкла спать без ночника. Наоборот, летними вечерами она плотнее задёргивала шторы, чтобы шаловливые солнечные лучи не тревожили ранним утром.
Пушок вырос в большого, игривого, общительного кота. Он по-прежнему первым проверяет все тёмные углы, шуршит пакетами и гоняет по комнате мышь, набитую кошачьей мятой.
А ночью приходит к маленькой хозяйке и, растянувшись во всю длину, мирно засыпает, успокоенный собственным умиротворённым мурлыканьем.
Мира больше не боится темноты и точно знает, что, пока Пушок на страже, в их дом не посмеют просочиться никакие ночные тени.
Она видела, как ловко он одним прыжком настиг большую муху, залетевшую в дом, так что ненароком забредшим привидениям точно не захочется сводить знакомство со столь грозным охотником.
— Мам, — говорит однажды Мира за завтраком, — как думаешь, не может мой маленький братик плакать по ночам из-за того, что боится темноты, как я когда-то?
Мама улыбается и кормит Марка из бутылочки, сидя напротив дочери:
— Может быть, милая. Врач сказала, у него режутся зубы, но твоя догадка тоже интересная.
— Я вот что подумала, — продолжает второклассница, скармливая сидящему рядом Пушку кусочек колбасы. — Может, не стоит ждать, пока Марк вырастет и сможет рассказать, что ему страшно? Давайте и ему возьмём котёнка. У меня ведь есть мой страж, пусть и у него будет.
Мира завела этот разговор не без корыстной цели. Как бы она ни любила Пушка, всё же тосковала по тем дням, когда он был маленьким: смешным, игривым и до неприличия милым.
Девочке хотелось воспитать ещё одного котёнка: носиться с ним по квартире, тискать, делать забавные фотографии.
— Посмотрим, — отвечает мама, лукаво поглядывая на дочь и явно понимая истинные мотивы её предложения. — Надо поговорить с папой. Если честно, лично я не против второго кота. Пушок нам, по крайней мере, особых хлопот не доставляет.
А у меня университетская подруга на днях как раз целый выводок на улице нашла. Теперь вот выхаживает и ищет, кому бы пристроить. Одного взять – уже большая помощь и облегчение в таком деле.
— Ура! — восклицает Мира, подпрыгивая на стуле, словно дело уже решено.
Она поспешно отправляет в рот последнюю ложку каши и обнимает Пушка:
— Скоро у тебя появится друг!
Кот особого энтузиазма по поводу этой новости не проявляет и, спрыгнув с табурета, выходит с кухни, гордо задрав хвост.
— Ты не обольщайся заранее, ещё ничего не решено, — осаживает мама, пытаясь придать лицу суровое выражение.
Но губы то и дело расползаются в непослушной усмешке, и Мира понимает: всё уже решено. А, значит, очень скоро по ночам ей в руку будут тыкаться сразу два холодных носа, как бы говоря: «Не бойся, мы рядом».
