— Ты опять уезжаешь в пятницу? — Татьяна даже не сразу оторвалась от телефона. — Серёж, ты же на прошлой неделе только вернулся.
Сергей стоял у шкафа и перекладывал в небольшую дорожную сумку две футболки. Он делал это слишком спокойно, будто речь шла не о второй командировке за десять дней, а о том, чтобы сходить вечером в магазин.
— А что я могу сделать? На объекте проблемы. Начальник сегодня сказал, что надо ехать. Дня на два, максимум на три.
— Конечно. Опять на два-три дня. А потом в воскресенье вечером приедешь уставший, поешь и ляжешь спать.
— Тань, давай без этого. Я не сам себе командировки придумываю.
— Я и не говорю, что придумываешь. Я говорю, что дома тебя почти нет.
Сергей резко застегнул сумку и повернулся к жене.
— Началось. Я работаю, Таня. Работаю, между прочим, не в своё удовольствие.
— А я, по-твоему, отдыхаю? У меня работа, садик, магазин, готовка, Мишка. Ты ему обещал в субботу сходить с ним в парк. Он всю неделю про это говорит.
— Сходите вдвоём. Что теперь делать? Я же не могу сказать начальнику: «Извините, у меня парк».
Татьяна хотела ответить, но передумала. За последние месяцы они слишком часто заканчивали разговор одинаково. Сергей начинал раздражаться, она напоминала про сына, потом обязательно всплывали двое его старших детей, и в итоге выходило так, будто Таня требует от мужа выбрать, какие дети ему нужнее. Хотя именно этого она никогда не требовала.
Когда они познакомились, Сергей сразу рассказал, что был женат и что у него от первого брака двое детей. Тогда сыну было девять, дочери семь. Татьяну это не испугало. Наоборот, ей понравилось, что Сергей не исчез после развода и каждую неделю виделся с детьми. Он забирал их после школы, водил в кино, покупал одежду, участвовал в родительских собраниях. Ирина, его бывшая жена, тоже не устраивала сцен. У них с Сергеем были свои старые обиды, но детей они старались в них не втягивать.
Потом родился Миша. Первые годы Сергей вроде бы успевал всё. Вечером мог съездить к старшим детям, в выходной взять их к себе, а на следующий день остаться дома с Татьяной и маленьким сыном. Иногда все трое детей гуляли вместе. Таня сама покупала старшим подарки на дни рождения и никогда не считала деньги, которые Сергей переводил на их нужды. Она прекрасно понимала: развод с Ириной не отменил его отцовства.
Проблемы начались позже, когда старшие дети стали подростками.
Одна из первых серьёзных ссор случилась после обычной субботы. Сергей утром сказал, что заедет к сыну помочь с физикой, а к обеду вернётся. Татьяна даже обрадовалась: они собирались после дневного сна Миши вместе купить ему осенние ботинки, а вечером заказать еду и посмотреть фильм. В два часа Сергей написал, что задерживается. В пять — что дочь попросила поговорить с ним. В восемь он сообщил, что уже поздно ехать домой и он останется у Ирины до утра.
— А почему поздно? — спросила Таня по телефону. — До нас сорок минут на машине.
— Потому что я устал. И завтра с сыном ещё надо закончить одну тему.
— Серёж, ты утром говорил «на пару часов».
— Ну ситуация изменилась.
— У нас она тоже изменилась. Я одна ездила за ботинками с Мишей, который каждые десять минут спрашивал, где папа.
— Таня, ему четыре года. Через пять минут забудет.
— А ты не думаешь, что вот из таких «через пять минут забудет» потом складывается привычка, что папа всё время где-то?
Сергей тогда разозлился. Сказал, что она специально давит на чувство вины, хотя прекрасно знает положение со старшими детьми. Татьяна ответила, что положение с ними не требует от него ночевать у бывшей жены каждый раз, когда он приехал помочь с уроками. Разговор закончился плохо, а на следующий день Сергей вернулся почти к обеду и ещё часа два ходил по квартире с таким видом, будто обидели именно его.
После этого Таня несколько раз предлагала брать старших детей к ним. В их квартире было не так много места, но на выходные вполне можно было устроиться. Сергей отказывался: подросткам якобы удобнее у себя, у них компьютеры, учебники, друзья рядом. Тогда Татьяна предлагала хотя бы проводить с ними день, а вечером возвращаться домой. На это Сергей отвечал, что она всё пытается загнать в расписание, а с детьми «по часам не работают».
Её раздражало именно это. Любое разумное предложение он превращал в доказательство того, что она будто бы хочет ограничить его отцовство. Если Таня говорила про Мишу, Сергей слышал претензию к старшим. Если просила заранее сообщать, будет ли он дома в субботу, он отвечал, что дети не записываются к отцу на приём. В какой-то момент Татьяна уже боялась начинать этот разговор, потому что заранее знала, чем он закончится.
Сначала Сергей говорил, что сын «совсем отбился от рук». Потом оказалось, что дочь стала хуже учиться. Ещё через месяц он заявил, что Ирина слишком много работает и не замечает, во сколько дети возвращаются домой. Сергей всё чаще ездил к ним вечером, а потом начал проводить там почти все выходные.
— Я должен понимать, что происходит у моих детей, — говорил он Татьяне. — Они сейчас в таком возрасте, когда отвернёшься на неделю и потом не разгребёшь.
— Так понимай. Я тебе хоть раз запрещала к ним ехать?
— Ты недовольна каждый раз.
— Я недовольна не тем, что ты видишь детей. Я недовольна тем, что ты уезжаешь в субботу утром и возвращаешься в воскресенье ночью. У тебя здесь тоже ребёнок.
— Мишка маленький. Он с тобой.
После этой фразы они тогда поссорились особенно сильно. Татьяна не кричала, но несколько дней разговаривала с мужем только о бытовых вещах. Её задело даже не сравнение детей, а то, насколько естественно Сергей произнёс: «Он с тобой». Будто маленький сын автоматически относился к Татьяниной части жизни, а старшие дети — к его собственной.
Потом они всё же поговорили нормально. Таня предложила простой вариант: Сергей заранее договаривается с Ириной, какие дни проводит со старшими, а какие оставляет нынешней семье. Если детям действительно нужна срочная помощь, никто не будет считать часы. Но каждый выходной жить в чужой квартире только потому, что там подростки, — это уже слишком.
Сергей согласился. По крайней мере, Татьяна тогда решила, что согласился.
Примерно через месяц у него вдруг стало много командировок.
Вообще Сергей работал сервисным инженером в компании, которая обслуживала оборудование для складов. Командировки у него и раньше случались. Иногда он уезжал на день, пару раз за год — на три-четыре дня. Поэтому первые поездки Таня восприняла спокойно. Потом их стало больше. Два раза в месяц, иногда три. Сергей объяснял это новыми клиентами, нехваткой людей, больничными коллег.
Она верила, хотя постепенно начала злиться. Не ревновать, а именно злиться. Любой семейный план теперь приходилось строить с оглядкой на его внезапные отъезды. Миша спрашивал, когда папа будет дома. Сергей обещал наверстать, но чаще всего после возвращения ему требовался вечер, чтобы «прийти в себя».
Странности Татьяна замечала, но каждый раз находила им нормальное объяснение. То Сергей говорил, что в гостинице не было нормального интернета, хотя обычно первым делом жаловался именно на гостиничный завтрак. То возвращался с почти нетронутыми вещами в сумке. Однажды Таня спросила, почему рабочая куртка, которую он всегда брал на складские объекты, два дня провисела дома. Сергей ответил, что на этот раз они работали только в офисной зоне. Он говорил уверенно, без суеты, и ей было стыдно самой себе признаться, что она вообще обращает внимание на такие мелочи.
Татьяна не хотела становиться женщиной, которая проверяет мужа по чекам, фотографиям и времени последнего входа в мессенджер. Если человеку надо доказывать каждую поездку, думала она, значит, в браке уже что-то сломано. Поэтому она сознательно не проверяла. Теперь эта её осторожность казалась почти издевательством: Сергей прекрасно знал, что жена не полезет следом, и пользовался этим.
В ту пятницу он уехал сразу после обеда. Татьяна работала до шести, потом забрала Мишу из садика и по дороге домой выслушала длинный рассказ о том, как они строили в группе ракету из коробок.
— Папе покажу! — радостно сказал сын.
— Покажешь, когда вернётся.
— В воскресенье?
— Наверное.
Татьяне самой не понравилось это «наверное».
В субботу Сергей ответил на сообщение только после полудня. Написал коротко: «Работаем, тут шумно, позже наберу». Не набрал. Вечером сообщил, что устал и ложится спать.
В воскресенье утром Таня вспомнила, что на следующие выходные они хотели пригласить старших детей к себе. Миша давно просил, чтобы брат с сестрой пришли, потому что ему подарили большую настольную игру, в которую вдвоём с мамой было скучно играть. Сергей обещал договориться с Ириной, но так и не сказал, получилось или нет.
Татьяна сначала хотела написать мужу. Потом посмотрела на время и решила, что проще позвонить Ирине напрямую. Они общались редко, но номер друг друга у них был. Никакой вражды между женщинами не было, скорее осторожная вежливость.
Ирина ответила почти сразу.
— Тань, привет. Что-то случилось?
— Да нет. Я по поводу следующих выходных. Сергей говорил, что спросит у тебя насчёт детей, а сам уехал и ничего мне не сказал. Миша их ждёт. Ты не против, если они у нас побудут?
На том конце несколько секунд молчали.
— Подожди. Куда Сергей уехал?
— В командировку. А что?
— В какую ещё командировку?
Татьяна сначала решила, что Ирина просто не в курсе его работы.
— Обычную. На объект. Он с пятницы там, завтра должен вернуться.
— Тань… Сергей у меня.
Татьяна села на край дивана.
— В смысле у тебя?
— В прямом. Сейчас вышел в магазин. Вчера вечером пришёл, ночевал здесь. Сегодня с утра устроил сыну разбор полётов из-за оценок, потом полез выяснять, почему дочь поздно пришла в четверг. Я, если честно, думала, ты знаешь, где он.
Татьяна слышала каждое слово отдельно, но собрать их вместе получилось не сразу.
— Он сказал, что уехал по работе.
— Мне он ничего про работу не говорил. Сказал, что хочет пару дней побыть с детьми, потому что «ситуацию нельзя отпускать».
— Пару дней? Ирина, он часто у тебя ночует?
Бывшая жена Сергея снова замолчала, и это молчание оказалось хуже любого ответа.
— Последние месяца четыре — да. Не каждую неделю, но часто. Иногда одну ночь, иногда две. Тань, я правда думала, что это у вас согласовано. Хотя в последние недели уже начала сомневаться.
— Почему?
— Потому что он приходит даже тогда, когда дети его не звали. Сыну шестнадцать, дочери четырнадцать. Они не младенцы. Сергей проверяет, во сколько они пришли, что сделали по школе, с кем переписываются. Потом начинает объяснять мне, как надо дома всё организовать. Вчера спросил, зачем я разрешила дочери покрасить волосы. До этого устроил мне лекцию из-за того, что сын подрабатывает по выходным. Я ему уже сказала: хочешь быть отцом — будь. Но не надо снова изображать хозяина моей квартиры.
У Татьяны пересохло во рту.
— Ир, я задам неприятный вопрос.
— Задавай.
— Между вами что-нибудь есть?
Ирина ответила так быстро, что у Тани даже не осталось времени пожалеть о вопросе.
— Нет. И не будет. Мне его присутствие уже поперёк горла. Я после развода несколько лет училась жить без его постоянных проверок, а теперь он опять приходит и начинает решать, где у нас должны лежать ключи и сколько карманных денег давать детям. Я его не звала ночевать. Он сам остаётся: поздно, устал, утром надо поговорить с сыном, ещё что-нибудь. Сначала я терпела ради детей. Теперь они сами от него устают.
— А они знают, что он мне врёт?
— Не думаю. Он при них про тебя почти ничего не говорит.
Татьяна закрыла глаза.
— Понятно.
— Тань, я не хочу лезть в ваш брак. Но если он говорит тебе, что едет в командировку, а сам сидит у меня, это уже не про детей. Я ему сегодня скажу, чтобы больше без договорённости не оставался.
— Не надо пока ничего говорить. Он завтра домой приедет. Я сама с ним поговорю.
После звонка Татьяна ещё несколько минут сидела неподвижно. Миша в соседней комнате возил по полу машинки и что-то напевал. Обычный воскресный день. На кухне в мойке стояли две чашки, в стиральной машине крутились детские вещи. И именно в этот самый обычный день выяснилось, что несколько месяцев её муж спокойно собирал сумку, целовал сына, говорил про объект и уезжал ночевать к бывшей жене.
Она не устраивала расследование. Не полезла в телефон Сергея, не стала проверять банковские операции и искать подтверждения словам Ирины. Ей хватило самого факта. Тем более Ирина не пыталась выставить себя жертвой или намекнуть на роман. Наоборот, она была раздражена тем, что Сергей слишком много времени проводит в её доме.
В понедельник Татьяна весь день работала почти машинально. Она была специалистом по закупкам и обычно не терпела, когда документы лежали на столе дольше положенного, но в этот раз одна папка так и осталась недоделанной. Вечером она принесла её домой вместе с рабочим ноутбуком, хотя прекрасно понимала, что ничего заканчивать не будет.
Мишу она уложила раньше обычного. Сергей написал около девяти: «Буду через полчаса».
Татьяна сняла туфли, оставила их в прихожей и прошла в гостиную. На письменном столе лежала папка с документами, рядом — закрытый ноутбук и телефон. Рабочую сумку она поставила возле стула. Свет включила только над столом и у дивана.
Сергей пришёл в половине десятого. Вошёл тихо, чтобы не разбудить сына, поставил свою сумку у стены и первым делом спросил:
— Мишка спит?
— Да.
— Жалко. Хотел увидеть.
— Увидишь утром, если будешь здесь утром.
Сергей остановился.
— В смысле?
— Как командировка?
Он будто не заметил тона.
— Нормально. Намучились, правда. Там датчик один дурил, потом выяснилось, что проблема вообще не в нём. Полдня потеряли.
— Где были?
— Тань, я же говорил. За городом, на складе.
— В каком городе?
Сергей посмотрел на неё внимательнее.
— Ты чего допрос устроила?
— В каком городе ты был с пятницы?
— В Коломне. А что?
Татьяна кивнула. Она специально дала ему возможность сказать правду самому. Сергей этой возможностью не воспользовался.
— Я сегодня разговаривала с Ириной.
Он не ответил. Только лицо сразу изменилось, и этого было достаточно.
— То есть, ты всё это время, жил у своей бывшей, и ни в какую командировку ты не ездил?! Мне плевать, что у тебя там дети и им нужен отец! У нас тоже есть ребёнок, между прочим и ему тоже нужен отец!
— Не ори, Мишку разбудишь! — Сергей тоже повысил голос, но тут же понизил его. — И вообще не надо так ставить вопрос.
— А как его ставить? Ты сейчас только что мне про Коломну рассказывал. Про датчик. Про склад. Тебя там не было.
— Я был у детей.
— Я знаю, где ты был.
— Тогда что ты от меня хочешь? Чтобы я оправдывался за то, что занимаюсь своими детьми?
— Нет. Я хочу услышать, почему ты четыре месяца мне врёшь.
Сергей отвёл взгляд на стол.
— Потому что с тобой невозможно было нормально договориться. Стоило мне сказать, что я еду к ним на выходные, начиналось: «А Миша? А дом? А я?»
— Потому что ты пропадал там на два дня! Я просила разделять время. Просила, Серёж. Не запрещала тебе видеть детей. Никогда.
— На словах не запрещала.
— А что я должна была делать? Радоваться, когда ты каждую субботу собирал сумку? У тебя здесь сын, который видит тебя по вечерам перед сном. У тебя здесь жена. У тебя здесь, между прочим, жизнь.
— А там у меня что? Чужие люди?
— Не передёргивай. Там твои дети. И я это всегда признавала. Но квартира Ирины — не твой второй дом. Она сама мне сегодня это сказала.
Сергей резко поднял голову.
— Что именно она тебе наговорила?
— Что ты приходишь без необходимости. Что проверяешь детей так, что они уже от тебя устают. Что командуешь у неё дома. И что она тебя ночевать не зовёт.
— Ирина всегда всё преувеличивает. Поэтому мы и развелись.
— Отлично. Только она хотя бы не врала мне, что ты в другом городе.
— Между нами ничего нет, если ты об этом.
— Я уже поняла. И знаешь, от этого не легче.
Сергей нахмурился.
— То есть тебе было бы легче, если бы я с ней спал?
— Не говори ерунды. Я говорю о том, что ты придумал целую вторую жизнь. Здесь ты инженер, которого гоняют по объектам. Там ты снова почти хозяин квартиры, который решает, когда детям гулять и что Ирине делать. А я всё это время верила тебе и объясняла Мише, что папа работает.
— Я делал это ради детей.
— Ради детей можно было сказать: «Тань, я переживаю, хочу чаще к ним ездить». Мы бы снова спорили, да. Может быть, ругались бы. Но это был бы настоящий разговор. А ты выбрал ложь, потому что так удобнее.
— Потому что ты бы не поняла.
— Ты даже не дал мне возможности понять. Ты просто решил, что имеешь право сообщать мне выдуманную версию своей жизни.
Сергей прошёл к дивану, но Татьяна не села. Она стояла рядом со столом, всё ещё в офисной блузке и тёмных брюках. После рабочего дня у неё болели ноги, хотелось переодеться и умыться, но она боялась, что если сейчас отвлечётся хоть на минуту, Сергей снова переведёт разговор в привычный спор о том, кто сколько времени должен уделять детям.
— Хорошо, — сказал он. — Я виноват, что соврал. Извини. Давай не будем из этого делать конец света.
— Для тебя это просто «соврал»?
— А что я должен сказать? Да, я ночевал у Ирины. На диване. Да, не говорил тебе. Но я не гулял, не тратил деньги неизвестно на что, не заводил роман. Я был с детьми.
— И каждый раз возвращался сюда и смотрел мне в глаза.
— Таня, хватит.
— Нет, не хватит. Ты четыре месяца делал из меня дурочку. Сколько было этих командировок? Восемь? Десять?
Сергей промолчал.
— Вот именно. Ты даже сейчас считаешь, стоит ли говорить правду.
— Я не считал.
— Тогда отвечай.
— Не помню.
— А я помню. Я каждый раз оставалась дома с Мишей. Я отменяла свои планы. Я переносила визиты к врачу, потому что не могла уйти вечером. Я говорила сыну, что папа работает и поэтому не может приехать на его занятия, сходить с ним в парк, просто утром поваляться рядом. А ты в это время сидел у Ирины и проверял дневники подростков, которые тебя об этом не просили.
— Ты сейчас специально всё выставляешь так, будто я бросил младшего сына.
— Я говорю, что ты решил: раз он маленький и у него есть я, то твоё постоянное присутствие ему не нужно. Ты это уже однажды сказал. Помнишь? «Мишка маленький, он с тобой».
Сергей помнил. По его лицу это было видно.
— Я тогда не так выразился.
— А жил именно так.
Он несколько секунд смотрел на жену, потом устало провёл ладонью по лицу.
— И что теперь? Ты хочешь, чтобы я вообще перестал ездить к старшим?
— Нет. Я хочу, чтобы ты собрал вещи и ушёл из моей квартиры.
Сергей даже не сразу понял сказанное.
— Что?
— Квартира принадлежала мне до нашего брака. Ты это прекрасно знаешь. Я не собираюсь сегодня ночью обсуждать с тобой, кому что достанется и кто сколько вложил в диван или холодильник. Я говорю только о том, что жить здесь ты больше не будешь.
— Ты из-за этого разводиться собралась?
— Да.
— Таня, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Впервые за последние сутки очень хорошо понимаю.
— У нас ребёнок.
— Именно. И я не хочу, чтобы он рос в доме, где один взрослый месяцами врёт другому и считает это нормальным, потому что у него якобы была уважительная причина.
— Я не считаю это нормальным.
— Но делал.
Сергей резко встал.
— И куда мне идти сейчас, в десять вечера?
— Я не знаю. Можешь снять гостиницу на ночь. Можешь позвонить друзьям. Ты взрослый человек.
— Вот так просто?
— Просто было тебе говорить мне про командировки. Сейчас уже не просто.
Он хотел ещё что-то сказать, но из детской донёсся короткий кашель. Оба замолчали. Сергей посмотрел в сторону коридора.
— Я хотя бы утром с Мишей поговорю.
— Не сегодня. Он спит. Завтра я сама объясню, что папа будет жить отдельно. Увидеться с ним ты сможешь, я мешать не буду. Но ночевать здесь ты не останешься.
Сергей собирался недолго. Большая часть его одежды поместилась в две сумки, остальное Татьяна сказала забрать потом, когда Миши не будет дома. Он ещё несколько раз пытался вернуться к разговору: предлагал «не рубить с плеча», обещал больше не врать, говорил, что готов заранее обсуждать каждую поездку. Таня отвечала одно и то же: решение принято.
Уже у двери Сергей спросил:
— Ты хотя бы понимаешь, что Ирина сейчас довольна? Она всегда хотела доказать, что я всё порчу.
— Ирина сегодня защищала не себя от меня, а свой дом от тебя. И, судя по всему, ей тоже надоело, что ты решил жить там без приглашения.
— Ничего ты не знаешь.
— Теперь знаю достаточно.
Он ушёл тихо. Без хлопка дверью, без последней красивой фразы. Просто взял сумки и вышел в подъезд.
На следующий день Сергей позвонил Ирине. Он был уверен, что хотя бы на несколько дней сможет остановиться у неё. В конце концов, раньше ночевал там постоянно. Но разговор оказался коротким.
— Нет, Серёж, — сказала Ирина. — Жить у меня ты не будешь.
— Я не прошу жить. Дней пять, пока квартиру не найду.
— Нет. Ты и раньше начинал с «одной ночи». Потом оставался на выходные и командовал всем домом.
— Я детям отец.
— Отец. Поэтому приезжай к ним, гуляй, помогай, забирай к себе, когда устроишься. Но ключей от моей квартиры у тебя больше не будет.
— То есть ты тоже решила меня выставить?
— Я тебя не выставляю. Ты здесь вообще не живёшь. Вот это ты почему-то всё время забывал.
Сергей попытался поговорить со старшими детьми отдельно. Он ожидал, что хотя бы они скажут матери пустить его на время. Но сын ответил неловко, почти виновато:
— Пап, ты приезжай, конечно. Только ночевать лучше у себя. Когда ты здесь по два дня, ты начинаешь нас контролировать каждую минуту. Мы с мамой сами разбираемся.
Дочь сказала ещё короче:
— Я тебя люблю, но возвращаться к нам не надо.
Через неделю Сергей снял небольшую однокомнатную квартиру. Не такую удобную, как Татьянина, и не такую привычную, как квартира Ирины. В первый вечер он долго разбирал сумки и несколько раз ловил себя на том, что не знает, куда положить самые обычные вещи. Раньше у него было два места, где всегда находились его тапочки, зарядка, зубная щётка, запасная рубашка. Теперь всё это лежало в одной съёмной квартире, и от этого почему-то не становилось спокойнее.
Татьяна подала на развод. Она не мешала Сергею общаться с Мишей. Наоборот, когда первые обиды немного улеглись, они составили понятный график, чтобы сын видел отца регулярно, а не ждал внезапных обещаний. Ирина сделала примерно то же самое со старшими детьми. Сергей продолжил быть их отцом, только теперь для встреч ему приходилось действительно договариваться, а не считать чужую квартиру своим запасным домом.
Иногда он забирал старших на несколько часов, потом вечером отвозил их Ирине. В другие дни приезжал к Мише. Татьяна открывала дверь, передавала сыну рюкзак с вещами и не приглашала Сергея пройти дальше прихожей. Ни скандалов, ни попыток отомстить ему она не устраивала. Просто прежнего доступа в её жизнь больше не было.
Ирина тоже перестала терпеть его внезапные визиты. Если Сергей приезжал без звонка, она могла вообще не открыть дверь. Сначала он злился, потом привык. Старшие дети стали общаться с ним спокойнее именно тогда, когда он перестал проверять каждый их шаг и понял, что отцовство не даёт ему права снова управлять домом бывшей жены.
Самым тяжёлым для Сергея оказалось не то, что пришлось платить за съёмную квартиру. И не развод, о котором он ещё несколько месяцев говорил как о Татьяниной чрезмерной реакции. Тяжелее было возвращаться вечером туда, где никто его не ждал. Раньше он считал, что у него две семьи и в обеих он нужен постоянно. На деле оказалось, что детям нужен отец, но ни одной из женщин не нужен мужчина, который приходит в их дом только на своих условиях.
В итоге Сергей снял жильё один. Он продолжил видеть всех троих детей, но прежней возможности бесконечно перемещаться между двумя семьями больше не было. Таня осталась с сыном в своей квартире, а Ирина наконец установила границы в собственном доме. Сергей же добился довольно странного результата: пытался одновременно присутствовать в двух семьях, а в итоге постоянного места для него не осталось ни в одной…
