– Сережа, а где ключи от моей машины? Я смотрю на крючок в прихожей, а он пустой. Ты переложил их куда-то? Мне выезжать через полчаса, маму в поликлинику везти.
Ольга стояла в дверях кухни, уже полностью одетая, с сумкой через плечо, и вопросительно смотрела на мужа. Сергей сидел за столом, лениво помешивая ложечкой сахар в чашке с кофе. На нем была старая домашняя футболка, и вид у него был какой-то слишком уж расслабленный для утра вторника, даже учитывая, что у него сегодня выходной.
Он не сразу поднял глаза. Сделал глоток, поморщился – видимо, горячо, – и только потом, как бы невзначай, ответил:
– А, ключи… Да я их Витьке отдал.
Ольга замерла. Ей показалось, что она ослышалась. В ушах зашумело, как бывает перед грозой.
– Кому ты отдал? – переспросила она, надеясь, что это какая-то дурацкая шутка.
– Витьке, Соколову. Ну, ты его знаешь. У него его «девятка» опять накрылась, там что-то с карбюратором или стартером, я не вникал. А ему срочно надо было в область смотаться, к тетке, что ли, или на дачу за вещами. Он позвонил в семь утра, просил выручить. Ну я и дал. Чего машине стоять, ты же все равно обычно на метро на работу ездишь.
Сергей говорил об этом так обыденно, словно одолжил соседу щепотку соли или дрель на пять минут. Он даже потянулся за бутербродом, совершенно не замечая, как лицо жены медленно бледнеет, а потом покрывается красными пятнами гнева.
– Сережа, – голос Ольги дрогнул, но тут же стал твердым, как сталь. – Ты отдал мою машину, купленную на мои деньги, оформленную на меня, своему другу, у которого даже страховки нет, чтобы он поехал «куда-то в область»? И ты меня даже не спросил?
– Ой, Оль, ну не начинай, – поморщился муж, наконец-то заметив надвигающуюся бурю. – Что значит «не спросил»? Ты спала. Зачем тебя будить из-за ерунды? Витек парень нормальный, водит аккуратно. К вечеру вернет, помоет даже, я ему сказал. А насчет «твоя-моя»… Мы же семья. У нас все общее.
– Общее? – Ольга шагнула в кухню, и Сергей инстинктивно отодвинулся к стене. – Когда мы покупали эту машину, ты сказал, что у тебя денег нет, что ты вкладываешься в гараж. Я копила три года. Я отказывала себе в отпуске. Я выбирала ее, я ее берегу, пылинки сдуваю. А Витя твой… Ты помнишь, чем закончилась его последняя поездка на машине жены? Он бампер разбил и сказал, что «столб сам выпрыгнул»!
– Ну с кем не бывает, – буркнул Сергей. – Скользко было. Оля, не будь жадиной. Друг в беде, надо помогать.
– В какой беде? Тетка в области – это беда? Или рассаду отвезти – это вопрос жизни и смерти? Сережа, у меня запись к кардиологу для мамы на десять тридцать! Маме семьдесят лет, ей тяжело ходить, я обещала забрать ее от подъезда! Мне теперь что делать? Такси вызывать? С ее больными ногами в такси скакать?
– Ну вызови такси, я оплачу, – Сергей полез в карман домашних штанов, но, вспомнив, что кошелька там нет, махнул рукой. – Переведу тебе на карту. Подумаешь, проблема. Витек вернется, я ему скажу, чтоб больше не просил. Но сейчас-то уже чего воздух сотрясать? Уехал человек.
Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Дело было даже не в машине, хотя и в ней тоже. Дело было в тотальном неуважении. Сергей распорядился ее имуществом, ее планами и ее комфортом так, словно она была безмолвным приложением к его жизни. Он решил за нее, посчитав ее мнение несущественным.
– Звони ему, – потребовала Ольга.
– Зачем? – удивился Сергей.
– Звони и говори, чтобы он возвращал машину. Немедленно. Сейчас восемь сорок. Если он в области, пусть разворачивается.
– Оля, ты в своем уме? Человек уже полдороги проехал. Как я ему скажу «верни»? Это по-свински будет. Я же слово дал.
– Ты дал слово за мой счет! Звони!
Сергей тяжело вздохнул, закатил глаза, всем своим видом показывая, как его достала эта истеричная женщина, и неохотно взял телефон. Набрал номер, включил громкую связь, чтобы Ольга слышала и успокоилась.
Пошли гудки. Долгие, тягучие. Наконец, трубку сняли.
– Алло, Серый! – раздался веселый голос Вити, перекрываемый шумом ветра и громкой музыкой. В динамиках у него гремел какой-то шансон. – Чего звонишь? Я уже за кольцевую выехал, трасса пустая, лечу как птица! Машинка у твоей – огонь, резвая!
При словах «лечу как птица» у Ольги сжалось сердце. Она знала, как Витя «летает».
– Вить, тут такое дело… – Сергей покосился на жену и виновато почесал затылок. – Олька проснулась, ругается. Ей машина нужна, маму везти. Может, ты это… вернешься?
– Да ты гонишь, Серый! – захохотал Витя. – Я уже почти доехал! Какая мама? Пусть на такси скатаются. Я ж тебе говорил, мне кровь из носу надо сегодня успеть, там рыбалка намечается с мужиками, я ж не к тетке, я так, для отвода глаз сказал. Снасти везу, лодку. К вечеру буду, зуб даю! Все, давай, связь пропадает!
И он отключился.
В кухне повисла звенящая тишина. Сергей смотрел на телефон, потом перевел взгляд на Ольгу и попытался улыбнуться.
– Ну вот видишь… Связь плохая. И он уже далеко. Давай не будем портить нервы. Вечером пригонит.
– Рыбалка? – тихо переспросила Ольга. – Он поехал на моей машине, в моем чистом салоне, везти грязную лодку и вонючие снасти на рыбалку? И ты знал?
– Ну… догадывался, – промямлил Сергей. – Он давно хотел. Оль, ну пропылесосим потом, делов-то.
Ольга медленно сняла сумку с плеча и положила ее на стул. Она больше не кричала. Она была абсолютно спокойна, и это спокойствие пугало Сергея больше, чем крики.
– Значит так, – сказала она. – У твоего друга Вити нет доверенности. Я не вписана в страховку? Нет, страховка открытая, но это неважно. Важно то, что я, собственник, не давала ему разрешения на управление моим транспортным средством. Ты взял ключи без спроса. Это называется «неправомерное завладение автомобилем без цели хищения». А если он ее не вернет или разобьет – то и хищение.
– Ты это к чему клонишь? – напрягся Сергей.
– Я сейчас звоню в полицию и подаю заявление об угоне.
Сергей поперхнулся кофе. Он закашлялся, лицо его покраснело, он вскочил со стула, опрокинув ложку на пол.
– Ты с ума сошла?! Какое заявление?! Это же Витька! Мой друг детства! Ты хочешь его в тюрьму посадить? У него условка была по молодости, ему нельзя приводов иметь!
– Мне все равно, – Ольга достала свой телефон и демонстративно разблокировала экран. – Меня не волнует его детство, его условка и его рыбалка. Меня волнует моя машина и моя мама. Если через час машины не будет у подъезда, я звоню 112. Время пошло.
– Оля, прекрати этот цирк! – заорал Сергей, уже не сдерживаясь. – Ты бабу-ягу-то не включай! Из-за железки готова человеку жизнь сломать? Мы же люди!
– Вот именно, люди. А люди спрашивают разрешения, прежде чем брать чужое. Ты не спросил. Он не спросил. Вы решили, что я – пустое место. Что моим имуществом можно пользоваться как своим. Я тебя учу уважению, Сережа. Дорого, жестко, но, видимо, по-другому ты не понимаешь.
Она начала набирать номер. Палец завис над кнопкой вызова.
– Стой! – Сергей выхватил у нее телефон. – Не смей! Ты дура, что ли? Реально позвонишь?
– Верни телефон, – ледяным тоном сказала Ольга. – Иначе я пойду к соседям и позвоню от них. Или выйду на улицу и подойду к первому патрулю. Ты меня знаешь, Сергей. Я слов на ветер не бросаю.
Сергей знал. Он помнил, как она добилась компенсации от управляющей компании, когда на их балкон упала сосулька. Помнил, как она уволила прораба, который пытался воровать материалы при ремонте. Ольга была мягкой до поры до времени, но если ее загоняли в угол, она становилась танком.
Он швырнул ее телефон на диванчик и схватил свой. Руки у него тряслись.
– Алло! Витя! Витя, возьми трубку, идиот! – орал он в динамик, пока шли гудки.
– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – равнодушно сообщила механическая женщина.
Сергей побелел.
– Он выключил телефон. Или сеть не ловит. Оля, я не могу до него дозвониться!
– Это твои проблемы, – Ольга села на стул и посмотрела на настенные часы. – Девять ноль пять. У тебя есть пятьдесят пять минут, чтобы найти его и вернуть машину.
– Но он за городом! Он физически не успеет за час!
– Пусть успевает как хочет. Пусть бросает лодку, снасти и летит обратно. Если ты не дозвонишься, я подаю в розыск. План «Перехват» сработает быстро. Машина приметная, красная «Мазда», номера я продиктую. Его остановят на первом же посту. И когда выяснится, что документов на машину у него нет, а владелица заявила об угоне… Сам понимаешь.
Сергей метался по кухне, как тигр в клетке. Он то хватался за голову, то снова набирал номер друга, то пытался давить на жалость.
– Олюшка, ну давай такси вызовем маме! Я бизнес-класс закажу! Я тебе денег дам, шубу купим! Ну прости дурака, ну бес попутал! Не губи пацана!
– Мне не нужна шуба, Сергей. Мне нужно уважение. И моя машина. Ты все еще не дозвонился?
Сергей в отчаянии набрал еще раз. И, о чудо, гудки прошли. Видимо, Витя выехал на пригорке или проехал «мертвую зону».
– Витя! Стой! Тормози немедленно! – заорал Сергей, как только услышал «Алло».
– Да че случилось-то? Клюет уже, место присматриваю!
– Разворачивайся! Срочно! Олька ментов вызывает! Она заяву на угон пишет! Витя, это не шутки, она бешеная! Тебя посадят!
В трубке повисла пауза. Шансон стих.
– В смысле на угон? – голос Вити сразу протрезвел. – Серый, ты че, не разрулил? Ты ж сказал, все нормально будет!
– Не разрулил! Она принципиальная! Говорит, час времени дала, потом план «Перехват». Витек, у тебя сорок минут осталось. Гони обратно! Я тебя умоляю! Если тебя примут, я не отмажу!
– Да вы че там, совсем охренели?! – заорал Витя, и в его голосе слышалась паника. – Я ж полтора часа пилил!
– Витя, назад! Быстро! Иначе суши сухари!
Сергей отключился и тяжело опустился на табурет. По лбу у него тек пот.
– Он едет, – хрипло сказал он. – Но за час он не успеет. Оля, дай ему полтора. Пожалуйста. Там пробки могут быть на въезде.
Ольга молчала, глядя в окно. Ей было жалко маму, которой придется ждать. Ей было жалко себя. Но она понимала: если сейчас дать слабину, завтра он отдаст ключи от квартиры, чтобы друзья пиво попили.
– Маме я вызову такси, – сказала она наконец. – Но заявление я напишу в черновике. Если через полтора часа машины не будет под окном – я нажимаю «отправить» на сайте МВД. И звоню дежурному.
Сергей кивнул. Он был раздавлен.
Следующие полтора часа прошли в тягостном ожидании. Ольга ушла в комнату, собралась, позвонила маме, объяснила, что «машина не завелась», и вызвала такси. Сергей сидел на кухне, гипнотизируя телефон и каждые пять минут подбегая к окну.
Ольга уехала с мамой. Вернулась она через два часа. У подъезда стояла ее «Мазда». Рядом, нервно куря, топтались Сергей и Витя.
Вид у машины был плачевный. Бока были забрызганы грязью по самые стекла – видимо, Витя действительно «летел» по обочинам или сокращал путь через поле. На переднем бампере виднелась свежая царапина, притертая о кусты.
Ольга подошла к мужчинам. Витя, увидев ее, выбросил сигарету и втянул голову в плечи. Его обычная наглость и бравада испарились.
– Здрасьте, Оль… – пробормотал он. – Вот… пригнал. Как просили.
– Ключи, – Ольга протянула руку.
Витя поспешно вложил брелок в ее ладонь.
Ольга обошла машину. Провела пальцем по грязному крылу. Открыла водительскую дверь. В салоне пахло дешевым табаком, тиной и мужским потом. На заднем сиденье валялась пустая банка из-под энергетика. На коврике – комья глины.
Она повернулась к мужу и его другу.
– Кто курил в салоне? – спросила она тихо.
– Ну это… вырвалось, нервы, – виновато развел руками Витя. – Оль, ну извини. Я ж торопился, летел как ужаленный. Чуть в кювет не ушел из-за вас.
– Из-за нас? – Ольга подняла бровь. – Витя, ты взял чужую вещь. Ты испортил салон. Ты поцарапал бампер.
– Да там полирнуть – раз плюнуть! – воскликнул Витя. – Я заплачу! Че ты начинаешь? Вернул же!
– Конечно, вернешь. И за химчистку заплатишь. И за полировку. И полный бак бензина мне оплатишь, потому что я оставляла машину заправленной, а сейчас лампа горит.
– Серый, ну скажи ей! – взмолился Витя, поворачиваясь к другу. – Я ж на мели сейчас!
Сергей смотрел в асфальт. Ему было стыдно. И перед другом, что так подставил, и перед женой, что довел до такого. Но больше всего ему было страшно. Он увидел сегодня ту сторону Ольги, которую предпочитал не замечать – жесткую и бескомпромиссную.
– Витек, ты накосячил, ты и плати, – глухо сказал Сергей. – Я тебе говорил – аккуратно. А ты машину в свинарник превратил.
Витя сплюнул на асфальт, достал из кармана мятые купюры.
– На. Тут пять тысяч. Хватит тебе на твою мойку. Больше нет.
Он сунул деньги Сергею, зло глянул на Ольгу и пошел прочь, бурча под нос:
– Друзья называются… Истеричку какую-то слушают… Ноги моей больше не будет…
Когда он скрылся за углом, Ольга посмотрела на мужа.
– Пять тысяч не хватит на химчистку и полировку. Остальное добавишь ты. Из своих личных денег.
– Добавлю, – кивнул Сергей. – Оль… ты правда бы заявила?
– Правда, – соврала Ольга. Или не соврала? Она сама уже не знала. В тот момент, на кухне, она была готова на все.
– Я понял. Больше я твои вещи трогать не буду. И Витьке скажу, чтоб не звонил пока.
– Это будет правильное решение.
Ольга села в машину, поморщилась от запаха, открыла все окна. Ей предстояло ехать на мойку, потом в сервис – проверять подвеску после Витиных гонок по бездорожью. День был испорчен, настроение тоже. Но было кое-что, что грело душу.
Она увидела в глазах мужа не привычное снисхождение («да ладно, баба поворчит и успокоится»), а уважение. Смешанное со страхом, да. Но это было лучше, чем равнодушие.
Вечером, когда Ольга вернулась домой, машина сияла чистотой, хотя запах табака еще слегка чувствовался. Сергей приготовил ужин – жареную картошку, которую он обычно готовить ленился. Он ходил тихий, задумчивый, пытался ухаживать.
– Я тут подумал, – сказал он за чаем. – Наверное, надо мне тоже машину брать. Хоть какую-нибудь, старенькую. Чтобы у тебя не просить. И чтобы друзьям, если что, свою давать, а не твою.
– Отличная мысль, – улыбнулась Ольга. – Только если ты дашь свою машину Вите, а он ее разобьет – это будут твои проблемы. А мою «Ласточку» больше никто, кроме меня, водить не будет.
– Договорились.
Сергей слово сдержал. Через пару месяцев он взял в кредит подержанный «Форд». И когда Витя в очередной раз попросил машину «сгонять за город», Сергей отказал. Сказал, что жена запретила, а он с ней связываться не хочет – себе дороже. И знаете, дружба от этого не развалилась, просто стала более… дистанционной. Зато семья укрепилась. Границы – они такие, иногда их нужно прочертить жирным маркером, а иногда и пригрозить уголовным кодексом, чтобы их наконец заметили
